Госпожа стегает плетью обнаженного лежащего на полу раба. Проходится плетью по спине, по ягодицам, по бедрам. Несчастный страдалец вскрикивает и умоляет простить его.

— Простить! Да как же тебя можно простить если ты опять накосячил! Я ведь только недавно учила тебя! И что? Ты опять провинился. Ну как ты мог! Как ты мог не вымыть пол к приходу моих подруг?

— Простите Госпожа! Я был занят, я был на работе. Я пришел позже...

— Да! Ты пришел, когда уже было поздно что-либо делать...

— Госпожа, я потом вымыл пол очень тщательно...

— Вот именно. Потом! Потом, когда мои подруги уже ушли. И ушли они разочарованными. Они ходили по моей квартире босиком и у всех оказались пыльные подошвы. А почему? Потому что ты не вымыл пол вовремя. Не вымыл вовремя! Получи! Получи! Получи! – рассерженная Госпожа раз за разом стегала раба плетью.

— Ай, простите, простите, я отслужу, накажите как хотите!

— Конечно накажу. Очень строго накажу. Мне было ужасно стыдно за такой грязный пол. Ножки моих подружек должны были быть идеальными в моем доме, а они запачкались. И это при том, что все мои подружки знают, что у меня есть раб, который должен наводить тут порядок! А он допустил бардак!

— Госпожа, я вылижу им ноги языком, каждой до блеска.

— Это было бы неплохо, вот только они уже ушли. Они ушли огорченными, и мне это неприятно. Ужасно неловко. Ты меня выставил в дурном свете, я не могу как следует воспитать раба! Мой раб ленивая скотина! Вот тебе за это! – снова плеть впилась в ягодицы обнаженного раба.

— Госпожа, позвольте мне постоять на горохе. .. два часа!

— Хорошо. Два часа и ни минутой меньше! Иди исполняй! А потом еще будут соленые розги. Засеку мерзавца!

Два часа на горохе — это не наказание, а пытка. Самая настоящая. Но раб вытерпел. Обливался потом и слезами, но стоял. Думал, корил себя за случившееся. Ну как он мог так сплоховать! Мог бы вообще уйти с работы прямо после обеда и тогда успел бы вымыть пол и не случилось бы этого казуса. А теперь он причина того, что испачкались прекрасные ножки подружек Хозяйки. Нет, это действительно очень большая вина. Тем более, что при этом пострадала репутация Госпожи. Как же всё исправить? Нет ответа...

Сто десять розог – именно столько всыпала Госпожа рабу, нисколько не щадя его зад. Ягодицы покрылись ярко красными, а кое-где и кровавыми полосами. Хозяйка секла с потягом, тем самым причиняя рабу жесточайшую боль. Он дергался лежа на лавке, крутил задом, то напрягал, то расслаблял ягодицы, но всё это не помогало. Боль была нестерпимой. И раб рыдал и бессвязно умолял о помиловании. Не помогло. Всыпав сто, Госпожа добавила ещё десяток именно за то, что раб просил пощадить его вместо того, чтобы, осознав свою вину сносить удары безропотно. Раб вину осознал, но ему было так больно, что пощады он просил невольно. Мольбы сами вырывались у него после очередного стежка розгой.

— Ай, миленькая! Ай, дорогая! Ай, любимая! Простите, больше не буду...

После порки раб дрожащими губами прикоснулся к руке Госпожи, которой она его секла и к ногам Хозяйки.

— Ладно. Поцелуй ноги тоже сто десять раз по числу ударов. Это тебе компенсация за муки, - сжалилась Госпожа.

Раб обрадовался и принялся нежно целовать ноги милостивой Хозяйки.

Но затем он еще час, по её распоряжению, простоял в углу на коленях уже без гороха, однако, стоять на измученных коленях было невтерпеж.

— Если тебе работа важнее службы у меня, еще заплатишь мне штраф. Завтра принесешь 50 тысяч, - велела Госпожа. – Будет и мне польза от твоей работы.

На следующий день раб принес деньги и покорно сложил купюры к ногам Хозяйки. Именно так по старинке, а не переводом решила получить деньги Госпожа. Так чтобы выглядела эта процедура как покорное приношение дани.

А потом явились подружки госпожи, те самые которое испачкали ножки по вине нерадивого холопа. Госпожа сама решила, как её рабу попросить прощения у её подруг. Ему было велено каждой ноги помыть. Правда, не языком, а просто в тазике. И, конечно, потом из этого тазика отпить.

Такой обряд мытья женских ног рабу поначалу оказался в радость. Ну, действительно, это же очень приятно, покорно стоя на коленях, прикасаться к красивым женским ногам, тщательно намывать пальчики и пяточки. А потом еще целовать это чудо! Но когда раб погружал голову в воду чтобы отпить грязной воды, Госпожа ставила ему ногу на затылок и заставляла либо задыхаться, либо пить побольше. И так пять раз, по числу каждой гостьи. Девушки смеялись. А рабу было не до смеха.

Как говорится, нет худа без добра. Если бы раб не был столь жестоко наказан, то и не было бы у него такого удовольствия.

Опять две стороны медали. Опять кнут и пряник.

Ради такого сладкого пряника стоило и потерпеть, думал раб, прислуживая дамам после того, как помыл им ноги, и вдоволь напился ножной воды.

Все это время он был одетым, но потом Госпожа велела ему обнажиться, показать, как строго она его наказала и продемонстрировать пояс верности. Девушки с интересом смотрели на клетку для пениса, прикидывая прикупить такую же своим парням, также девицы остались довольны рубцами на поротой попе. Дескать, что заслужил, то и получил!

Рабу тоже было приятно демонстрировать девушкам знаки его покорности Госпоже. Пусть знают, как он её любит. Как её боготворит. Как терпит и покорно сносит причинённые ею страдания.

Когда девушки уходили он каждой помог обуться. Раб склонялся ниц, и каждая ставила ему на голову каблучок. И это тоже была маленькая радость для того, кому нравится быть у женских ног. Раб был искренне благодарен Госпоже за эту возможность, за этот чудесный вечер под женскими каблучками.