Глава 17: Детские игры и взрослые тайны

Предложение Дениса о работе с ним пришло на следующее утро, за завтраком. Он просто отложил телефон и посмотрел на меня с таким деловым выражением лица, которое я видел только когда он говорил о своей работе и о делах касаемых работе.

— Вот что, Артём. Есть у меня знакомый, у него небольшой логистический склад на окраине. Нужен ответственный человек на приемку товара. Не грузчик, а именно контролёр. Работа с бумагами, со сканером. График обычный, два через два. Зарплата... Для начала вполне достойная, чтобы снимать собственную комнату. Если, конечно, не захочешь потом тут остаться, — он бросил быстрый взгляд на Вику, которая замерла с кофейником в руке.

В его тоне не было ни капли снисхождения. А было какое-то расчётливое одолжение. Он убивал двух зайцев: избавлялся от моего постоянного присутствия и, возможно, рассчитывал на лояльность. Он и представить не мог, что его «доброта» была мне на руку куда больше, чем ему. Меньше буду дома, а значит, меньше риск внезапных пересечений с Викой. И главное, появятся уже мои деньги. Мои собственные деньги.

—Спасибо, Денис, — сказал я ровно, кивая. — Серьёзно. Я очень благодарен. Когда можно начинать?

—Позвоню сегодня, договорюсь. Может, с понедельника.

Он удовлетворённо хмыкнул и вернулся к своему омлету. Вика медленно поставила кофейник на стол. Она не смотрела на меня. Но я видел, как побелели её суставы, сжимающие ручку чашки. Моё возможное отдаление, моя финансовая независимость — это лишало её последнего чувства контроля надо мной. Теперь я мог уйти. Или, может, я даже мог бы и остаться, но да... Я бы уже хотел... на своих условиях. Она это понимала. И даже этого боялась.

Пока Денис был в душе, она проскользнула на кухню, где я мыл свою тарелку. Стояла сзади, почти не дыша.

— Значит... ты от нас в скором времени уезжаешь? — её шёпот был едва слышен.

Я не обернулся.

— Не обязательно. Но комната у меня будет своя или даже, может, маленькая квартирка. На всякий случай.

— Какой... такой случай? — в её голосе прозвучал настоящий страх.

Я наконец повернулся к ней.

— Случай, если тебе станет невыносимо. Или если твой муж вдруг что-то заподозрит. У тебя будет куда прийти. Или... куда пригласить меня, сестреночка.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых боролись ужас и какая-то запретная, тёмная надежда. Идея тайной квартиры, места, где нас никто не знал и где мы могли быть кем угодно, явно зажгла в ней искру. Она молча кивнула и так же бесшумно исчезла.

План Дениса был ясен: работа, свой угол, постепенное отдаление. План Ольги был куда изощрённее.

Я встретил её днём в подъезде, когда она выносила мусор. Сергей, как она и говорила, был дома, и я слышал из-за их двери звуки перфоратора и его громкую ругань.

— Ну что, будущий начальник? — тихо пошутила она, оглядываясь. — Слышала разговор твоих, тебя пристраивают. Молодец.

— Спасибо, — ответил я. — А у вас как? Планы насчёт... пополнения?

Её улыбка стала тайной, интимной.

— Планы — самые что ни на есть серьёзные. Муж сегодня весь день дома, энтузиазма — хоть отбавляй. Говорит, надо создать правильную атмосферу.

Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Но атмосфера, знаешь ли... она штука сложная. Иногда её нужно... подогреть. Извне.

Я понял. Это был новый уровень игры. Она использовала мужа, его желание зачать ребёнка, как ширму. А меня же — как тайный катализатор. Риск был запредельным, но и вознаграждение было классное, ну, власть над ситуацией в самом её эпицентре, и это ее манило нестерпимо.

Вечером того же дня Сергей, уставший, но довольный проделанной работой, позвал меня «на соседское пивко» в их почти законченную гостиную. Ольга подала закусочку, присела рядом, играя роль гостеприимной хозяйки. Сергей разошёлся не на шутку.

— Вот, Артём, смотри, — он обвёл рукой комнату. — Почти дворец. Теперь бы дитё в нём, чтобы жизнь была полная. Оля у меня прям золото, лучше матери не придумаешь. А я... Я постараюсь.

Он потрепал жену по плечу, и в его глазах светилась такая простая мужская уверенность. Он не знал, что его любимое «золото» его жизни не так давно, когда он сверлил стену в спальне, стояло на коленях передо мной в полуразобранной ванной, глуша его же перфоратор своими стонами.

Я поддерживал разговор, поддакивал, смеялся над его шутками. Мы стали «друзьями». Он видел во мне полезного парня, будущего коллегу Дениса, а теперь ещё и собутыльника. А Оля... Оля ловила мой взгляд над краем бокала, и в её глазах плясали демоны. Когда Сергей пошёл на кухню за ещё одной бутылкой, она наклонилась, будто поднимая салфетку, и её рука легла мне на колено, пальцы впились во внутреннюю сторону моего бедра.

Сообщение было ясно: Артем ты здесь мой.... Ты часть этого. И это только начало.

Огненный шторм, однако, назревали в нашем доме. Вернувшись поздно, я застал в гостиной необычную тишину. Денис и Вика сидели на диване, но не смотрели телевизор. Говорили о чём-то тихо, серьёзно. Я замер в темноте коридора, за углом, став невидимым свидетелем.

—...уже не мальчик, — говорил Денис, его голос был непривычно мягким. — Мне сорок скоро. И тебе... Тебе тоже уже не двадцать. Если думать о ребёнке... то пора, Вик. А то потом может быть поздно.

Вика сидела, сгорбившись, лицо её было в тени.

— Я знаю... Просто... Я боюсь. Всё изменится. Страшно.

— Ничего не бойся. Я всё беру на себя. Дом, обеспечение, садик, школа... Ты только роди. Будет нам наследник. Или наследница. — Он обнял её за плечи. — Давай попробуем. Серьёзно. Не как раньше, «если получится». А целенаправленно. Всё для этого есть.

Он говорил о будущем, стабильности и продолжении рода. А я, стоя в трёх метрах в темноте, слышал в его словах лишь одно: он хотел навсегда привязать к себе Вику. Заколотить последний гвоздь в крышку её личной жизни. Ребёнок — это ж навсегда. Это конец всем нашим играм. Или... Хотя... Новая, совершенно немыслимая глава.

Вика замолчала. Потом тихо, почти шёпотом, спросила: А если...у нас не получится? Вдруг я...

—Получится — твёрдо перебил он. — Мы здоровы. Будем стараться. Чаще и регулярно.

В его голосе прозвучали нотки того же делового подхода, что и в разговоре о моей работе.

Он наклонился и поцеловал её. Сначала нежно, потом со страстью, которой я у него не видел никогда. Она ответила. Её руки обвили его шею. И в этот момент я увидел её лицо, освещённое светом с улицы. Глаза были закрыты, но по щеке скатилась блестящая слеза. Это была не счастливая слеза. Это была слеза ее капитуляции. Прощания с призраком свободы, которого я в ней на время пробудил.

Денис поднял её на руки, как на свадьбе, и понёс в спальню. Дверь закрылась. А я остался стоять в темноте, с камнем на душе и адским, извращённым пламенем в крови. Она была там, с ним. Позволяла ему. Возможно, даже старалась для их общего «проекта». А я... Я был никем. Тенью просто, ну или грязным секретом.

Этот секрет взорвался во мне яростью. И такой природной и животной и вообще лишённой всякой логики. Яростью собственника, которого лишили его игрушки. Я не пошёл в свою комнату. Я также тихонько вышел из квартиры, но громко хлопнув дверью, и спустился на улицу.

Ночь была прохладной. Я шёл, не видя дороги, пока ноги сами не принесли меня к старому, заброшенному гаражному кооперативу за домом. Там, в полной темноте, прислонившись к холодному кирпичу, я просто стоял и дышал, пытаясь взять себя в руки.

И план у меня созрел мгновенно, чёткий и беспощадный. Денис хочет ребёнка? Пусть попробует. Но этот ребёнок... А он никогда не будет уверен, его ли он. Никогда. И Вика будет знать это. Каждый раз, глядя на своего мужа, она будет помнить мои руки на её теле, мой член в её ротике. Она будет жить в аду собственной лжи. А я... Я буду рядом. На работе у её мужа. В соседней комнате. В её голове.

И Ольга... Её игра с зачатием была моим зеркалом. Мы были двумя сторонами одной грязной медали. Её муж мечтал о ребенке, не подозревая, что она принимает в себя сперму другого парня за его спиной. Муж Вики хотел детей, не зная, какую цену она уже заплатила за это. А мы с Ольгой были тайными архитекторами этого абсурда.

Я вернулся домой под утро. В квартире царила тишина. Но из-за двери спальни Дениса и Вики доносился ровный, двойной храп. Они спали. Усталые и довольные друг другом.

Я прошёл в ванную, включил ледяную воду и умылся. В зеркале на меня смотрело лицо не мальчика, а мужчины. Уже холодного и расчётливого мужчины, готового на всё. Пламя ярости потухло, оставив после себя стальной, беспощадный холод.

Впереди была работа в компании у Дениса. Дружба с Сергеем. Две женщины, каждая со своим мужем и своей тайной, каждая из них была моей. Игра только начиналась. И ставки в ней выросли до небес. Теперь на кону были не просто тела, а судьбы и их будущее. И я был готов играть до конца.

Глава 18: Ночные тени и утренние признания

Вода в душе била горячими струями, смывая с Вики не просто пот, а что-то гораздо более тяжёлое и липкое. Она стояла, уперевшись ладонями в кафель, и смотрела, как вода уносит в слив белую пену геля, смешанную с запахом ее мужа, после такой ночи...

Сегодня всё было «по их плану». Нежнее как-то и дольше, чем обычно у них было. Он старался. Для их общего «проекта». А она старалась изображать страсть, заглушая внутреннюю пустоту мыслями о другом — так сказать, о наглом родственнике-поселенце в их квартире, о опасном мальчишке в соседней комнате, чьи пальцы помнили каждую её ложбинку лучше, чем пальцы мужа.

Звук щелчка замка её не насторожил, она подумала, что Денис забыл что-то. Когда шторка резко отъехала, она снова вскрикнула от неожиданности, прикрывая грудь руками. Перед ней стоял снова Артём. И снова голый. Мокрый от пара и своих мыслей и хищного ожидания, что висело в воздухе между ними последние дни. Его член был уже наполовину возбуждён, реагируя на её обнажённое тело.

— Артём! Хватит! Выйди! — выдохнула она, но её голос не имел силы приказа. Это была просьба. Мольба.

Он не вышел. Он шагнул внутрь, и тесное пространство душевой кабины стало вдвое теснее. Его тело прижалось к её спине.

— Тихо, — прошептал он ей в мокрое ухо. — Твой муж снова решил прилечь, не надо...

Его руки скользнули с её плеч на грудь. Он сжал грубовато её классные силиконовые сиськи. Она вздрогнула, но не оттолкнула его. Её тело, уставшее, наверно, от ночных механических ласк мужа, отозвалось на эту грубость предательской волной тепла и влаги внизу живота. Он чувствовал это. Его пальцы поползли ниже, по мокрому животу, туда, где она была ещё чувствительной и припухшей после Дениса.

—Нет... — слабо протестовала она, но её бёдра сами подавались вперёд, навстречу его прикосновению. — Ты не понимаешь... я только что...

Он не слушал. Он не хотел ничего понимать. Его пальцы нашли её, скользнули внутрь, и он почувствовал влажность — ту самую, оставшуюся от другого мужчины. Это его лишь распалило его и возбудило.

—Значит, готова — хрипло бросил он.

Она видела его темные глаза, лишённые всякой нежности, полные только желания и власти. Он был как огонь, а она — как сухая солома, готовая вспыхнуть от одного прикосновения. Все её мысли о долге перед мужем, страхе и будущем ребёнке растворились в густом пару. Осталось только жгучее, постыдное желание.

Она не знала, кто сделал первый шаг. Казалось, это произошло одновременно. Она опустилась перед ним на колени на мокрый пол душевой. Вода лилась ей на голову, стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Она взяла его возбужденный член в рот. Не как раньше это было, как он ее уговоривать и заставлял как-то, что ли, покорно или с отчаянием. На этот раз с какой-то жадной, почти злой яростью. Как будто хотела стереть с себя память о другом, заполнить свой ротик чужим членом. Она сосала глубоко, давясь, её руки впивались в его ягодицы, притягивая ближе.

Артём закинул голову и простонал, вцепившись пальцами в её мокрые волосы. Это был не звук наслаждения, а звук триумфа. Он трахал её в рот, глядя в потолок, слушая шум воды и хриплое дыхание. Но и этого ему было мало.

Он выдернул член из её рта и потянул вверх.

—Встань сестреночка... Повернись ка.

Она повиновалась. Встала, повернулась спиной, снова уперлась руками в стену. Она ждала, что он войдёт в неё сзади, как обычно, грубо и быстро. Но он сделал паузу. Его руки обхватили её бёдра и немного приподняли. И тогда она поняла. Он не собирался довольствоваться её ротиком или, на крайний случай, быстрым сексом сзади. Он хотел уже другого — трахнуть ее так, как надо было бы трахать ее мужу... А не...

Он вошёл медленно, преодолевая сопротивление её уставших мышц. Это был первый раз. Полное, абсолютное проникновение. Он вошёл в ту самую глубину, которая только что принадлежала её мужу. Вика закричала, но крик захлебнулся в горле, превратившись в сдавленный, дикий стон. Это была боль, смешанная с таким запретным, всепоглощающим наслаждением, что у неё потемнело в глазах.

Он начал двигаться. Не спеша, с какой-то невероятной, мучительной нежностью, которая была страшнее любой грубости. Каждый толчок члена в ее киске был словно утверждением его прав. Он имел полное право находиться здесь. Он имел право обладать ею. Её телом и её сокровенными тайнами.

Она больше не сопротивлялась. Она ему вся полностью отдалась.. Её стоны стали громче, она сама двигала бёдрами навстречу, её ногти царапали кафель. Она забыла про всё. Про спящего за стеной мужа и про свои страхи. Внутри неё горел огонь. Его руки ласкали её кожу, а дыхание обжигало шею.

Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, приближаясь к краю. Он ускорился, его движения стали резче, глубже.

—Моя — прошипел он ей в ухо. — Ты слышишь? Ты теперь моя сестреночка.

И она кончила. Содрогаясь всем телом в судорожной волне, которая смыла последние остатки её воли. В следующее мгновение он издал низкий глухой рык и вогнал в неё член до конца, кончив глубоко, горячо, заливая её киску всю изнутри.

Они стояли так, тяжело дыша. Потом он вышел, не сказав ни слова. Вытерся полотенцем и, уже одеваясь, бросил через плечо: «Мне завтра на работу. С твоим Денисом буду рядышком, наверно».

Дверь закрылась. Вика медленно сползла по стене на пол душевой кабины, свернулась калачиком и разрыдалась. Но это были не слёзы горя. Это были слёзы катарсиса. Освобождения. Она была испачкана, унижена, сломана. Но впервые за долгое время она снова испытала этот женский кайф от кайфа секса и свободы, что ли...

На следующий день, вернувшись со склада — да, работа оказалась монотонной, но платили действительно неплохо, — я застал неожиданного гостя. На пороге нашей квартиры стояла Изабелла. На ней было яркое летнее платье, но лицо казалось усталым, а под глазами легли синяки.

—Привет, соседушка. Можно на чай? — улыбнулась она, но улыбка не дотянулась до глаз.

Оказалось, её парень, Вадик, уехал. Побывка закончилась. И закончилась она, судя по её смутным намёкам, не совсем так, как она мечтала.

—Он какой-то... другой стал. Ревнует к каждому столбу. Допытывался, чем я тут занималась. Говорит, я... блин типа с другим была — она говорила это, глядя в чашку, и её пальцы нервно теребили край платья.

Мы сидели на диване в гостиной. Я, по старой привычке, положил руку ей на колено. Она не убрала его. Мои пальцы поползли выше, под подол платья, по гладкой коже бедра. Она вздрогнула.

— Эй... — тихо сказала она, но не остановила меня. — Ты что, не слышишь, что говорю про парня? Я вообще-то его... люблю.

— Я знаю, — ответил я так же тихо, продолжая ласкать её кожу. — Но он же теперь снова далеко. А ты здесь. И ты вся в слезах... и пахнешь тоской. Это неправильный запах.

Я наклонился и поцеловал её в шею. Она зажмурилась.

—Артём, нельзя... — её протест был шепотом, лишённым силы.

—Почему? — я уже расстёгивал её платье спереди, обнажая знакомую молодую грудь в кружевном лифчике.

— Он никогда не узнает. Это наш секрет. Как раньше. Помнишь? Ну так...по-дружески.

Слово «по-дружески» сработало как ключ. Оно снимало с неё вину, превращало всё в игру, в помощь. Она позволила снять с себя лифчик. Моя ладонь накрыла её грудь. Она вздохнула, и её тело расслабилось, отдаваясь старым, отработанным ощущениям.

Но сегодня мне было мало просто ласк. Ярость от той сцены с Викой, злость на её мужа, на весь этот абсурд — всё это требовало выхода. Изабелла была под рукой... Ну, как я считал, безотказной, даже несмотря на ее глупые отношения.

Я потянул её за руку в свою комнату. Она шла покорно, как сомнамбула. В комнате я уложил её на кровать и, не тратя времени на прелюдии, раздвинул её ноги. На ней не было трусиков. Ох да, а ее губки киски уже были чуть мокренькими...

— Артём, нет... не так... — она попыталась прикрыться, но я уже навис над ней.

— Всё в порядке, — прошептал я, целуя её. — Он же далеко. А тебе нужно расслабиться. Забыть его...

И я долго не стал церемониться и слушать ее, я быстренько достал свой вставший член, направил в ее киску и вошёл в неё. Она вскрикнула, как слепой котенок. Но потом её тело, помнящее меня, отозвалось. Она обняла меня, вцепилась ногтями в спину, и её ноги обвили мою талию. Мы занимались любовью молча, яростно, сжигая в этом огне все её сомнения и всю мою накопившуюся горечь.

Потом, когда она лежала уже совсем без сил, я перевернул её, встал на колени перед ней и направил свой член к её губам.

—Иди сюда, — сказал я. — Чтобы ни испачкать диван и не оставить нам следов, дай мне свой ротик.

Она посмотрела на меня покрасневшими, влажными глазами, потом медленно кивнула. И взяла член в рот. Она делала это уже с новым пониманием, с какой-то печальной нежностью, будто прощаясь. И я, глядя, как её голова движется у меня между ног, я подумал о Вике. О том, что теперь у меня было уже не просто две женщины, связанные кровью и тайной, и ни одна из них не знала о другой. И это давало мне силу, похожую на власть, наверно, Бога. Грязного и подпольного бога.

Когда я кончил ей в рот, она сглотнула, не открывая глаз. Потом поднялась, молча оделась и, не прощаясь, вышла. На пороге она обернулась: «Ты... ты точно никому?»

—Никому — ответил я. — Как всегда.

Она ушла. Я остался один в комнате, все еще пахнущей нашим сексом и её духами. В голове крутилась мысль: а что, если я не остановлюсь? Что, если этой власти будет мало? Что, если есть другие женщины в этом доме, в этом мире, которые так же одиноки, так же запутаны, так же жаждут таких приключений?

Дверь в квартиру снова открылась. Послышались голоса — Денис и Вика вернулись с прогулки. Она рассмеялась над его шуткой. Её смех даже был похож на настоящий и искренний. Я вышел в коридор. Наши взгляды встретились. В её глазах на секунду мелькнула паника, затем уже смирение, и чуть глубже уже был тот тлеющий уголёк того запретного огня, что мы разожгли в душевой. И она быстро опустила глаза в пол.

— О, Артём дома! — весело сказал Денис. — Как первый рабочий день?

— Нормально, — ответил я, глядя на Вику. — Осваиваюсь по чуть-чуть. Чувствую, что всё только начинается.

Она поняла мой намёк. Я видел, как она едва заметно сглотнула. Игра продолжалась. Но правила изменились. Теперь ставки были выше, а игроки — запутаны в паутине друг друга так, что выпутаться было уже невозможно. И я, паук в центре этой паутины, чувствовал, как она дрожит от новых, ещё не пойманных мух.

Все мои рассказы тут https://boosty.to/etoneporno69

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Ваши оценки поднимают мне настроение)

Мой телеграмм с анонсами https://t.me/tvoyamesti_club

Моя почта : tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм : @tvoyamesti