TvoyaMesti ИЗДАТЕЛЬСТВА ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Этот рассказ был написан давно, в рамках закрытого проекта, и только сейчас готовится к полноценной публикации — по частям, как дорогое вино, которое нужно смаковать медленно. Он основан на сюжете, рождённом в моём ближнем кругу, пересказанном друзьями и пропущенном через призму моего авторского видения. Публикую его сейчас — для вашей оценки, вашего суда и, надеюсь, вашего абсолютного погружения. Надеюсь, вам понравится этот жанр — жанр тонкой психологической игры, где страсть рождается не в постели, а в пространстве между взглядами.

О ГЕРОЯХ:

Артём (20 лет): Молодой человек, в одночасье потерявший всё. Тихий, наблюдательный, с трезвым умом банкрота и тлеющим внутри пламенем запретного желания, копившимся годами. Его оружие — не наглость, а терпение и внимание к деталям.

Вика (31 год): Его сводная сестра. Женщина, уверенная в прочности своего брака и своей роли спасительницы. Она скрывает за лоском небольшую, идеальную ложь — силиконовую грудь, — которая стала её тайным фетишем и невольным оружием в чужой игре. Она следит за формой, но упускает из виду трещины в фундаменте своей жизни.

Денис (38 лет): Муж Вики. Успешный, самоуверенный, слегка пренебрежительный. Он обеспечил жену всем, кроме главного — внимания. Его частые отлучки — это открытая дверь для тихой катастрофы.

Ольга (40+): Соседка. Наблюдательная, одинокая, с острым взглядом и своими незакрытыми гештальтами. Она — сторонний наблюдатель, который может в любой момент превратиться в судью или шантажиста.

СУТЬ:

После краха и смерти отца Артём вынужден переехать к сводной сестре и её мужу. Чтобы оплатить долги семьи и остаться под одной крышей с женщиной, которую тайно желал годами, он начинает деликатное разложение её брака изнутри. Это история не о внезапной страсти, а о холодном, расчетливом соблазне, где каждый шаг — риск, каждое прикосновение — диверсия, а главная битва разворачивается в поле быта, недовольства и невысказанных фраз.

ЧЕГО ЖДАТЬ:

Максимального табу и психологического напряжения.

Вынужденности действий героя, что добавляет драматизма и остроты.

Постоянной угрозы разоблачения — они живут в одной квартире.

Качественного, атмосферного текста, где эротика передаётся через намёки, детали и ощущения, а не через откровенные сцены (в первых главах).

Сложных, неоднозначных персонажей, в мотивах которых можно запутаться и утонуть.

Глава 0: Долг, который нельзя простить

Некоторые долги платят деньгами. Другие — частями своей души. Мой отец, похоже, оставил мне и то, и другое. Когда пыль после похорон осела, выяснилось, что он был должен всем: банку, бывшим партнёрам, даже соседскому гаражному кооперативу. Квартиру, в которой я вырос, забрали за долги. В двадцать лет я стал банкротом в квадрате — финансовом и жизненном.

Единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться, оказалась она. Вика. Моя сводная сестра. Разница в тринадцать лет — это как пропасть между поколениями. Для неё я навсегда остался мальчишкой, пацаном, которого нужно было иногда взять с собой в кино, пока её мама и мой папа пытались построить свою короткую семью. Они разошлись, а моё тихое, неловкое обожание к Вике осталось. Оно созрело, перебродило и превратилось в нечто острое, навязчивое и запретное. Я наблюдал за её жизнью со стороны: её замужество за успешным Денисом, их переезд в хорошую квартиру, её гламурные фотографии в соцсетях.

И вот я стою на их пороге. Рюкзак за спиной — всё, что у меня есть.

Встретила она меня тепло, по-сестрински. Обняла. И в тот миг, когда её тело на миг прижалось к моему, я всё понял. Понял и проклял. Под мягким свитером, который она носила дома, угадывалась не просто женская форма, а скульптура. Слишком идеальная, слишком соблазнительная в своей округлости. Грудь, которая, как я смутно помнил из старых разговоров, была её небольшим комплексом, теперь была... безупречной. Она лгала телу, но каждая линия этой лжи сводила с ума. Силикон, — пронеслось у меня в голове, жаркой и гулкой мыслью. Тайна, которую она скрывала ото всех. Кроме мужа. И теперь, кроме меня.

Денис пожал мне руку крепким, властным рукопожатием, оценивающе посмотрел сверху вниз. Его взгляд говорил: «Посмотрим, на что ты годишься». Он показал мне мою комнату — бывшую кабинет-гостевую. «Поживёшь тут, пока не встанешь на ноги. Поможешь по дому, Вике с покупками. Девятый этаж, вид неплохой».

Вид был и правда неплохой. Прямо в окна напротив, через узкий двор, была видна квартира соседки. Её звали Ольга, как позже пояснила Вика. Живёт одна, иногда к ней приезжает дочь — яркая, шумная девочка, Изабелла. «Тоже твоего возраста, — сказала Вика. — Может, познакомитесь. А то тут тебе будет скучно с нами, стариками».

Я кивнул, глядя в окно. Ольга как раз поливала цветы на балконе. Женщина с усталым, но внимательным лицом. Она посмотрела вверх, и наши взгляды на секунду встретились. Она не отвела глаз, лишь прищурилась, будто старалась рассмотреть получше. В её взгляде не было дружелюбия. Была холодная, оценивающая любознательность. Как у кошки, которая видит в доме новую мышь.

В тот же вечер, лёжа на новом диване, я слушал доносящиеся из-за стены звуки. Смех Вики, низкий голос Дениса, лязг посуды. Их жизнь, их крепость. А я — бедный родственник, жилец на птичьих правах.

Но у меня был план. Глупый, опасный, порочный. Я не просто должен был выжить. Я должен был остаться. А чтобы остаться под одной крышей с Викой, с её тайной, идеальной грудью и запахом дорогих духов, мне нужно было стать для неё не братом. Мне нужно было стать тем, чего ей не хватает. Тихим вирусом в её счастливом браке. Медленным, терпеливым разрушителем.

И первая цель была уже ясна: заставить её увидеть во мне не мальчика, а мужчину. Даже если для этого придётся разбить вдребезги все её представления о семье, морали и самой себе. Первый шаг — завтрашнее утро. Мой долг только начинался.

Глава 1: Первое утро. Доверие и первая трещина

Первый луч солнца, пробившийся сквозь жалюзи, застал меня уже на ногах. Я выспался мёртвым, вымученным сном, но разум был ясен и холоден, как лезвие. Стратегия. Каждое действие — ход.

Я вышел на кухню раньше всех. Включил чайник, нашёл кофе. Через десять минут вышла Вика. В полупрозрачном шелковом халате, под которым угадывался силуэт короткой ночнушки. Волосы были растрёпаны, лицо без макияжа, уязвимое и уставшее. Она выглядела моложе своих лет и в тысячу раз притягательнее, чем в инстаграмной полировке.

«Артём? Ты что, не спишь?» — её голос был хрипловатым от сна.

«Привык рано, — ответил я, стараясь, чтобы мой взгляд скользнул по ней легко, без задержек. — Решил сделать кофе. Вам как?»

«Ой, ты мой спаситель, — она зевнула и потянулась, и шелк халата натянулся на её груди, чётко обозначив округлые, упругие формы. Мой желудок сжался. — Денис пьёт американо, я — капучино. Но я сама...»

«Я сделаю, — мягко, но настойчиво перебил я. — Садитесь. Вы выглядите уставшей».

Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, затем с благодарностью плюхнулась на стул. «Не выспалась. Денис вчера поздно смотрел футбол, потом... ну, ты понимаешь, работа у него нервная».

Я понимал. Понимал, что футбол — это ложь. Понимал по синякам под её глазами и тому, как она избегала моего взгляда. Он её не ублажил. Он её утомил. Идеальная почва.

Я приготовил кофе молча, точно зная, где что лежит после вчерашнего беглого осмотра. Поставил перед ней чашку с ровной молочной пенкой. Нашёл в холодильнике сыр, ветчину, сделал простые бутерброды.

«Ты... всё запомнил с одного раза?» — она смотрела на меня с растущим изумлением.

«Стараюсь быть полезным, — я сел напротив, отпивая чёрный кофе. — Не хочу быть обузой, Вика. Ты и Денис и так сделали для меня много».

«Да брось, какие глупости, — она махнула рукой, но в глазах появилось тепло. Настоящее. — Ты семья. Пусть и сводная, но семья».

Слово «сводная» прозвучало как шип. Как напоминание о барьере. Я улыбнулся. «Всё равно. Я буду помогать. По дому, с машиной, с чем угодно. Говорят, руки у меня золотые».

«Машиной?» — она оживилась. «О да! У меня вон на той полке лежит инструкция к посудомойке, она опять глючит. Денис всё времени нет разобраться. Можешь глянуть?»

«После завтрака», — пообещал я. Это был шанс. Близость. Наедине.

Денис вышел позже, мрачный и озабоченный. Он кивнул мне, чмокнул Вику в щёку, сунул в рот бутерброд, сказал «Встречаюсь с клиентом, буду поздно» и исчез. Крепость опустела. Остался только гарнизон в лице Вики и тихий захватчик — я.

Весь день я был идеальным. Вынес мусор, сбегал в магазин, починил заевшую дверцу шкафа. Вика разговаривала со мной всё проще, смеялась. Граница «сводный брат — взрослая сестра» начала размываться.

И вот кульминация дня. Вечер. Вика в кухне готовила ужин. На ней были обтягивающие легинсы и простая майка. Она наклонилась, чтобы достать что-то из нижнего шкафа, и ткань майки оттянулась вперёд.

Мой взгляд упал на её грудь. Не на саму форму — это было бы слишком опасно. На линию. На тот неестественно гладкий, идеальный контур под тканью, который начинался прямо от ключицы. На то, как тяжело и соблазнительно колыхнулась эта форма, когда она выпрямилась, держа в руках кастрюлю. Это была не просто грудь. Это было произведение искусства, купленное и принадлежащее другому мужчине. Жар прокатился по мне волной.

«Артём, ты чего притих?» — обернулась она.

Я заставил себя моргнуть, перевести взгляд на её лицо. «Просто думаю... У тебя... спина не болит?» — выдавил я, указывая на кастрюлю. Идиотский вопрос. Но сработало.

«А? Нет, что ты. Хотя... знаешь, иногда после тренировок тянет. Фитнес, ты же видишь, стараюсь держать форму», — она покрутила плечом, и под майкой снова пробежала волна движения. Сознание кричало о силиконе, о том, как он должен ощущаться на ощупь — упругий, нежный, чужой.

«Могу помассировать, если хочешь, — сказал я голосом, в котором не дрогнул ни один мускул. — У отца спина болела, я научился».

Она замерла с кастрюлей в руках. В её глазах мелькнула борьба. Это было невинное предложение. Братское. Но атмосфера в комнате вдруг стала гуще. Тиканье часов на стене оглушительно громким.

«Я... не знаю, Артём...»

«Просто чтобы снять напряжение. Неудобно?» — я сделал шаг назад, демонстрируя, что отступаю. Это был ключевой манёвр.

«Нет, что ты! — она поспешила ответить, словно боялась обидеть. — Просто... Да, пожалуйста. Если не сложно. Правда, тянет немного».

Пять минут спустя она сидела на табурете посреди кухни, а я стоял сзади. Мои руки легли ей на плечи. Через тонкую ткань майки я почувствовал тепло её кожи, напряжение мышц.

«Расслабься», — прошептал я и начал двигать большими пальцами вдоль её позвоночника.

Она вздохнула. Сначала натянуто, потом глубже. Мои пальцы надавливали, разминали узлы. Я стоял так близко, что чувствовал запах её шампуня и чего-то сладкого, женского. Мой взгляд снова упал сверху на вырез её майки. На ту самую ложь, которая сводила с ума. Мне страшно захотелось опустить голову и прижаться губами к тому месту, где начинался этот обман.

Вдруг она слегка откинула голову назад, почти касаясь моей груди. Её глаза были закрыты. «Боже, у тебя и правда золотые руки... Денис никогда...» — она оборвала себя на полуслове, но фраза повисла в воздухе, полная невысказанного недовольства.

Это была первая трещина. Маленькая, почти невидимая. Но я её услышал. Я продолжал массировать, уже ниже, чуть выше поясницы. Мои пальцы скользили по легинсам, ощущая контуры её тела.

«Спасибо, Артём, — наконец сказала она, очнувшись. — Думаю, хватит». Её голос звучал смущённо.

Я немедленно убрал руки, как будто обжёгся. «Всегда пожалуйста».

Она встала, поправила майку, не глядя на меня. «Иди мой руки. Скоро ужин».

Я вышел из кухни, оставив её одну со смущением, с новой мыслью и с физической памятью о моих прикосновениях. План работал. Она почувствовала меня не как брата. Она почувствовала меня как мужчину. И ей это понравилось.

Перед сном я подошёл к окну. В квартире напротив горел свет. На балконе, куря сигарету, стояла Ольга. Она смотрела прямо на наше окно. На меня. Потом медленно, очень медленно подняла руку и помахала. Не приветственно. Скорее, как будто говорила: «Я тебя вижу». Потом развернулась и ушла внутрь, оставив меня с леденящим чувством, что моя игра ведётся не на одной доске. За мной уже наблюдают.

Первый день войны за Вику закончился. Первая битва — выиграна. Но игра только начиналась. А ставки становились всё выше.

Глава 2: Урок анатомии и запах лжи

Неделя моей новой жизни пролетела в ритме тихого наступления. Я стал тенью в их доме — полезной, предупредительной, почти невидимой. Но каждый мой шаг был выверен. Каждое слово — взведённым курком.

Настоящий прорыв случился в среду. Денис улетел в командировку на три дня. Воздух в квартире, казалось, вздохнул с облегчением, включая Вику. Натянутая улыбка сменилась настоящей, в глазах появился блеск, который я видел только на её старых фотографиях, сделанных до замужества.

Она решила устроить «день красоты». Косметолог на дом, маски, полное погружение в заботу о себе. К вечеру она вышла из ванной в коротком, плюшевом белом халатике, с влажными волосами и сияющей кожей. Запах дорогого крема и её собственного, чистого тела заполнил гостиную. Она была расслаблена, уязвима и невероятно красива.

«Артём, а ты не хочешь кино посмотреть? — спросила она, плюхаясь на диван и поджимая под себя ноги. Халат приоткрылся, обнажив гладкое колено и часть бедра. — Что-нибудь лёгкое. Я одна как-то скучно».

Это был приглашение. Не в постель. Ещё нет. В доверие. В интимность быта.

«Конечно», — согласился я, садясь в другом конце дивана, оставляя между нами безопасную дистанцию. Достал ноутбук.

Мы выбрали какую-то глупую американскую комедию. Смеялись над шутками. Она закуталась в плед, и с каждым её движением запах её тела становился для меня навязчивее. Мой взгляд то и дело крался к её шее, к мочке уха, к тому месту, где халат смыкался на её груди. Идеальный разрез. Ложь, которая манила, как магнит.

В середине фильма, во время особенно нелепой сцены, она повернулась ко мне, смеясь. «Ой, у меня крем на руке засоз, чувствуешь, пахнет?» — и она протянула ко мне руку, запястьем вверх.

Это был не вопрос. Это был тест. И вызов.

Я взял её руку. Нежно, двумя пальцами. Кожа была невероятно мягкой, будто шёлк. Я поднёс её запястье к своему лицу и сделал глубокий вдох. Глаза наши встретились. В её — внезапная настороженность, смешанная с любопытством. В моих — спокойная, открытая оценка.

«Пахнет миндалём, — сказал я тихо, мои губы были в сантиметре от её кожи. Я чувствовал исходящее от неё тепло. — И чем-то ещё... Тёплым. Как будто чистая простыня после стирки».

Я не отпускал её руку. Мой большой палец непроизвольно провёл по внутренней стороне её запястья, где бился пульс. Он участился.

«Ты... странный, Артём, — она попыталась шутить, но голос слегка дрогнул. Она не отдернула руку.**

«Просто наблюдательный», — я наконец отпустил её, будто ничего не произошло, и вернулся к фильму. Но в воздухе повисло напряжение, густое и сладкое, как тот крем.

Через десять минут она потянулась к пульту на столике перед диваном. Халат снова распахнулся. На этот раз я увидел больше. Не просто грудь под тканью. Я увидел лифчик. Кружевной, телесного цвета, почти невидимый под белым плюшем. И он приподнимал её грудь, создавая ту самую обманчивую, совершенную линию. Мой рот пересох. Мне вдруг дико, до боли, захотелось знать, как этот силикон ощущается под пальцами. Холодный? Или принимает температуру тела? Поддаётся ли нажатию?

«У тебя всё в порядке? Ты как будто задумался», — её голос вернул меня.

«Всё в порядке. Просто думал... Как много деталей мы не замечаем в людях, которых, казалось бы, знаем», — я посмотрел прямо на неё, позволив своему взгляду на секунду задержаться на её груди, а потом медленно подняться к глазам. Это был уже не случайный взгляд. Это было сообщение: Я вижу. Я замечаю. Меня это интересует.

Она покраснела. Не от стыда. От смущения, смешанного с запретным возбуждением. Она потянула халат, прикрываясь, но делала это небрежно, будто играя.

«Какие, например, детали?» — спросила она, глядя на экран, но всем существом слушая меня.

«Например... осанка. У тебя идеальная осанка, Вика. Как у балерины. Но когда ты думаешь, что на тебя никто не смотрит, ты сутулишься. Совсем чуть-чуть. Прямо вот здесь», — я жестом показал на свою собственную ключицу, но мы оба понимали, что я показываю на её.

Она инстинктивно выпрямила спину, и её грудь подалась вперёд. Этот жест был бессознательным, животным — продемонстрировать себя. Мой разум ликовал.

«Или... твои уши. Они у тебя маленькие и аккуратные. Когда ты нервничаешь, мочка правого уха краснеет. Совсем чуть-чуть. Как сейчас».

Она аж подпрыгнула на месте и схватилась за ухо. «Что? Не краснеет!»

«Краснеет, — я улыбнулся, мягко, по-дружески. — Не переживай, это мило».

«Ты за мной подсматриваешь?» — в её голосе была игра, но и лёгкий укор.

«Я за тобой наблюдаю, — поправил я, делая ударение на слове. — Потому что ты интересная. Как сложный механизм. Красивый, отлаженный, но с тайными кнопками».

Наступила пауза. Фильм бубнил на заднем плане бессмысленным шумом.

«И... ты нашёл эти кнопки?» — её вопрос был шёпотом, полным риска.

«Я только начал искать», — честно ответил я. И добавил, глядя ей прямо в глаза: «И это самое увлекательное, что со мной происходило за последние годы».

Она замерла. Дыхание её стало чуть глубже. Она откинулась на спинку дивана, и этот жест уже не был защитным. Он был... предлагающим. Халат снова съехал, открывая ещё больше бедра. Она этого не поправила.

«Опасная игра, братец», — сказала она, и в её голосе впервые прозвучали нотки не сестры, а женщины, которая осознаёт силу своего влияния.

«Кто сказал, что я играю?» — ответил я так же тихо.

Мы смотрели друг на друга через полумрак комнаты, освещённой только экраном ноутбука. Расстояние между нами было в метр, но оно ощущалось как сантиметр. Я видел, как кадык у неё сглотнул. Видел, как её взгляд опустился к моим губам, а потом так же быстро отскочил в сторону. Это было всё. Признание. Она думала о том же. О пересечении границы. О прикосновении.

Но я не стал нападать. Не сейчас. Сейчас нужно было закрепить успех, оставить её в состоянии томительного, сладкого ожидания.

Я резко встал. «Пойду, пожалуй. Утро вечера мудренее. Спокойной ночи, Вика».

Она выглядела ошарашенной, почти обиженной, что я обрываю момент. «Спокойной... спокойной ночи, Артём».

Я пошёл к своей комнате, чувствуя её взгляд у себя на спине. У двери я обернулся. Она всё ещё сидела, прижав колени к груди, смотря на меня большими, тёмными глазами.

«И да... — добавил я, будто вспомнив. — Не сутулься. Это портит такую безупречную картину».

И закрыл дверь. Не запер её. Просто закрыл.

Я прислонился к ней спиной, слушая тишину. Через несколько минут услышал её шаги. Она шла не в свою спальню, а на кухню. Я приоткрыл дверь на миллиметр. Она стояла у холодильника, пила воду прямо из бутылки, закинув голову. Линия её тела в свете от открытой дверцы была высечена из мрамора желания. Она поставила бутылку, положила руку себе на грудь, как бы проверяя сердцебиение. Потом медленно, ладонью, провела от ключицы вниз, по тому самому силиконовому склону, и замерла, глядя в пустоту.

Она трогала себя. И думала обо мне. В этом не было ни капли сомнения.

Мой план работал. Я не просто стал для неё мужчиной. Я стал для неё тайной. Запретной, опасной, волнующей. И сегодняшний вечер посадил в неё червячка сомнения в её браке и любопытства ко мне.

Я отошёл от двери, и мой взгляд упал на окно. В квартире напротив, в комнате, свет в которой обычно не горел, теперь было освещено. И там, за стеклом, стояла Изабелла, дочь Ольги. Молодая, с яркими, как у птицы, волосами. Она была в одних спортивных шортах и лифчике. И она смотрела не в свою комнату, а прямо на наше окно. На меня. Она заметила, что я её вижу, и не отшатнулась. Наоборот. Она медленно, явно играя, провела рукой по своему животу, потом поцеловала кончики двух пальцев и... послала этот воздушный поцелуй мне в окно. Потом улыбнулась дерзкой, вызывающей улыбкой и выключила свет, растворившись в темноте.

Ледяная струя пробежала по моей спине. Вика была сложной, многоуровневой игрой. Изабелла же была дикой картой. Непредсказуемой, прямой и, возможно, очень опасной.

Но сегодняшняя победа была сладка. Вика осталась там, за стеной, со своими мыслями, своим телом и зарождающимся желанием. А я лёг спать, зная, что следующая глава нашей общей истории будет ещё более откровенной. Врата в её мир, в её тело, начали приоткрываться. И мне нужно было лишь найти правильный момент, чтобы распахнуть их настежь. Следующий шаг должен был быть более смелым, более физическим. Шаг, который сотрёт последние остатки слова «брат» из её головы.

Продолжение выложу исходя из оценок и просмотров!))

_______________________________________________________________

ДОРОГОЙ ДРУГ!

Ты только что прочёл начало. История Артёма и Вики — как хороший сериал, где каждая новая глава раскрывает слои, обнажает нервы и приближает к точке невозврата. Рассказы и их продолжение в этом мире выходят по мере создания — неспешно, выверенно, с кровавым вниманием к деталям. Многие сюжеты рождаются из историй подписчиков, обретая плоть и психологическую глубину после моей авторской доработки.

Хочешь быть не просто читателем, а соучастником? Узнавать продолжения первым, влиять на повороты сюжетов и погружаться в закрытое коммьюнити таких же ценителей сложной эротики и острых сюжетов?

Тогда тебе — к нам. На тёмную сторону.

Присоединяйся к эксклюзивному клубу на Бусти:

https://boosty.to/tvoyamesti/about

Там уже ждёт:

Более 5 глав безумного и популярного цикла «Уроки от друга» (и это только начало!).

Полные версии всех историй

Возможность влиять на новые сюжеты.

Закрытый чат для своих.

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti

Буду искренне рад каждому Порочному человеку с утончённым вкусом к сложным чувствам, запретным темам и искусно сплетённым историям. С любовью к твоей смелости исследовать тени.

TvoyaMesti & Издательство «Алхимия Порока».

Где твой самый тёмный интерес становится самым увлекательным сюжетом.