Мы разошлись, предварительно договорившись встретиться с Марком после обеда возле той калитки в конце огорода.

Ближе к вечеру, когда солнце стало более щадящим и уже спал полуденный зной, мы встретились с Марком, как и договаривались, возле той самой секретной калитки. Я предложил снова уйти на реку, но Марк сказал, что сегодня уже не получится, так как мать затеяла уборку в доме и в данный момент собралась мыть окна, а он всегда ей помогает. И неожиданно предложил присоединиться к ним за компанию.

Если честно, то не сильно хотелось вкалывать ещё и не на своей территории — достаточно того, что и дома меня припахивали по домашним делам: то полы помыть, то мусор вынести, то картошку почистить. Но отказаться я не успел, так как увидел её.

Во внутреннем дворике на веранде возле окон стояла Анна Сергеевна. Она не смотрела на нас и явно уже готовилась приступить к намеченному делу. Одета она была просто отпад — облегающие шортики и короткая футболка оверсайз с растянутым воротом.

— Я согласен, — без тени сомнения сказал я, и мы направились к их домику.

Этот дом был несравненно меньше, чем у Агафьи Петровны — одноэтажный сруб с достаточно большими окнами, с верандой, выходящей во двор.

— Мама, принимай помощников в свою бригаду, — весело сказал Марк, подходя ближе и незаметно толкнув меня в бок.

В это время Анна Сергеевна уже мыла тряпку, склонившись над полным ведром с мыльной водой. Услышав голос сына, она резко поднялась — грудь при этом сильно качнулась, и стало понятно, что на ней нет лифчика.

— Ой, спасибо, мальчики, вместе мы управимся быстро, — сказала она и распределила нас по своему усмотрению, отправив сына на соседнее окно, а меня оставила рядом.

Мы мыли открытое распахнутое окно с двух сторон. Я старался сильно не смотреть на Анну Сергеевну, но постоянно покачивающаяся её большая налитая грудь с начинающими выступать через тонкую ткань футболки немного возбуждённые от натирания о ткань крупные соски всё равно помимо моей воли притягивали мой взгляд.

Анна Сергеевна, словно не замечая мои взгляды, завела разговор о том случае с двойкой, что не сразу, но быстро разобралась с ситуацией и совсем не хотела причинить вред, так как уже на тот момент выделила меня как прилежного ученика и как приятного молодого человека.

— Мама, не смущай Артёма, — весело сказал Марк, смывая средство с вверенного ему окна.

— А ты не подслушивай, а то не получишь обещанного массажа, — хохоча сказала Анна Сергеевна и с озорством, присущим молодой девочке, кинула в него мокрую губку.

Марк ответил, и большая поролоновая губка, впитавшая в себя большое количество воды, неосторожно прилетела прямо в плечо его матери, обдав при этом верхнюю часть футболки впитавшейся в неё водой. Футболка моментально намокла и практически стала прозрачной, проявив вид на её тяжёлую широкую грудь с тёмными ареолами и торчащими сосками.

— Дурак, — крикнула мать на сына и вылила в его сторону оставшуюся воду из ведра. Взяв за нижний край футболки, резкими движениями стряхнула воду, бросила испепеляющий взгляд на Марка, потом посмотрела на меня — при этом я быстро отвёл взгляд с её груди — и она ушла переодеваться в дом.

— Да, нехорошо получилось, я ж не хотел так, — сказал Марк, подходя ближе ко мне. — Но ничего, она у меня отходчивая, — добавил он, продолжая руками на себе отжимая намокшие шорты.

— А про какой массаж говорила Анна Сергеевна? — спросил я Марка.

— Да самый обыкновенный, иногда мы делаем друг другу массаж спины, — ответил Марк, даже не усмотрев в этом чего-то предосудительного.

Да уж, ничего подобного в нашей семье я и представить не мог. Я чувствовал, что мать тоже устаёт от недостатка внимания от постоянно работающего отца, но, чтобы вести себя так панибратски по отношению ко мне — даже и представить было невозможно.

Тем временем Анна Сергеевна вышла из дома уже переодевшись в лёгкое домашнее платье выше колен и с достаточно открытым декольте, выгодно подчёркивающим её грудь, сильно выделяющим изящную ложбинку.

— Домывай сам и собирай шанцевый инструмент, — сказала Анна Сергеевна сыну.

Марк безропотно, не проронив в ответ ни слова, быстро кинулся заканчивать начатое дело, благо действительно уже практически всё было закончено.

— Извини, Артём, глупо получилось, и мой вид… — Я ответил, практически не дав ей развить тему о том, в каком виде она предо мной оказалась:

— Анна Сергеевна, а почему вы ведро с тряпками и шваброй назвали шанцевым инструментом? — спросил я с интересом, действительно не понимая происхождения незнакомого термина.

— А это терминология у военных. Ведь папка у Марка служил, пока не попал под сокращение. Вот с тех времён и пополнился наш семейный словарь.

— Понятно, — сказал я.

Мою попытку узнать, что же произошло, почему отец Марка оставил семью, Анна Сергеевна пресекла сразу, сказала, что не хочет об этом вспоминать, и тактично перевела тему на мою семью. Я же, в свою очередь, рассказал всё без утайки: что отец уже долго работает вахтовым методом, подолгу отсутствуя дома, что мама очень скучает, но очень старается не подавать вид.

Марк уже подошёл к нам, управившись с заданием, и как будто очень внимательно слушал наш разговор. Анна Сергеевна, по видимости, уже не держала зла на сына — действительно была отходчивая, как Марк и говорил.

— А давайте завтра устроим пикник, пригласим Татьяну Николаевну, посидим вместе, — вдруг предложил Марк, включаясь в наш разговор.

— Ну что ж, хорошая идея, почему бы и нет, — поддержала Анна Сергеевна и добавила: — Тогда утром сходим с тобой, Марк, на местный рыночек, купим мясо и овощи.

— Овощи ещё рано, а зелень у бабушки уже точно есть, — предположил я.

— А я видел за сараем, тем, что в конце огорода, мангал, — сказал Марк.

Мы переглянулись как заговорщики и весело засмеялись, так, словно уже целую вечность были друзьями.

— Ну что ж, мне пора, время помогать бабуле, полить грядки надо, ведь был жаркий день, — сказал я.

Анна Сергеевна немного удивлённо вскинула бровь и сказала, что, очевидно, я хороший сын и внук, раз так ответственно отношусь к семейным заботам, и не чета моему балбесу, не сильно толкнув при этом ладошкой Марка в плечо. Я улыбнулся ей и пошёл в сторону нашей, ставшей уже несекретной калитки.

Вернувшись домой, как и планировал, сходу подключился к делам огородным. Позже по традиции мы собрались в гостиной перед телевизором. Бабушка попутно занималась своим вязанием, мама сидела с недочитанной книгой, а я просматривал чаты в телефоне.

Мама поинтересовалась, как мы провели день, и я рассказал о походе на реку и про мытьё окон, естественно, только упустив все пикантные моменты, особенно про дурашливые обливания водой. А также рассказал, что нас пригласили на пикник. На что мама, к моему удивлению, заметно обрадовалась, сказав, что уже начинает скучать наедине с книгой.

Мама спросила — пойдём ли мы и завтра на реку.

— Очевидно, что да, — сказал я. — Только попозже, когда Анна Сергеевна сходит на рынок и ещё надо время, чтобы замариновать мясо.

— Тогда предупреди своих «друзей», что я тоже пойду на рынок, чтобы помочь и разделить расходы, а также вместе выбрать в местном магазине бутылочку красного сухого вина к мясу для женской части компании, — весело подмигнув мне и пожелав мне спокойной ночи, сказала она, что ещё надо найти купальник, который должен быть где-то в чемодане, и собиралась уже к лестнице, поднимавшейся в её комнату.

— Мам, — окликнул я. Она остановилась на мгновение и повернулась.

— А почему ты сделала такой акцент на слове «друзья»? Она моя учительница в первую очередь.

— Потому, Артёмка, что учительницей она тебе была весной в школе, а сейчас, когда вы вместе ходите на реку, когда вместе загораете и собираетесь на пикник — теперь вы больше «друзья», чем ученик и учительница.

И напоследок мило улыбнулась, повернулась и стала подниматься наверх, шагая по лестнице и, как мне показалось, чуть более чем надо, покачивая бёдрами.

Я ещё некоторое время оставался на месте, обдумывая её слова, сильно удивившись её поведению. Потом, пожелав спокойной ночи уже дремавшей в кресле бабушке, тоже стал подниматься в свою комнату.

Июнь темнел быстро. Только недавно ещё смеркалось, теперь уже было практически темно, только полная луна сильно освещала ночной пейзаж, словно большой фонарь на невидимом столбе. Я подошёл к окну, чтобы подышать на ночь свежим воздухом и проверить плотность закрытия противомоскитных сеток.

И тут сквозь сетку я увидел свет в окнах дома Анны Сергеевны и Марка. Заметив движение в этих окнах, я распахнул дополнительные ставни с сеткой, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Сердце пропустило удар от увиденного.

В освещённой комнате перед зеркалом ночного столика стояла в полный рост Анна Сергеевна, тщательно расчёсывая свои распущенные пепельные локоны. Из одежды на ней было только чёрное кружевное нижнее бельё. Её крупный тяжёлый бюст отражался в зеркале, а высокие узкие трусики выгодно подчёркивали её округлую задницу.

Я мгновенно возбудился. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выскочит и убежит подальше от этого великолепия, а член моментально затвердел, непослушно задираясь вверх, уже не помещаясь в боксерах. Я взялся рукой за член, пытаясь разместить его в трусах, где он должен был быть.

И в это время Анна Сергеевна, словно почувствовав мой взгляд, развернулась и подошла ближе к окну. Я тоже на своём втором этаже стоял в освещённом окне, и Анна Сергеевна, без сомнения, конечно же, увидела меня, производившего непонятные со стороны манипуляции рукой в оттопыренных трусах.

Я не знал, куда провалиться в этот момент, и просто стоял так, не вытащив руку из трусов. Анна Сергеевна подняла руку, выгнула ладошку и послала мне воздушный поцелуй, после чего свет в её окне погас, и больше уже ничего не было видно.

Всё, это конец, — подумал я.

Меня одолел безмерный стыд. Как я теперь посмотрю ей в глаза — вопрос оставался без ответа. С этими мыслями я прикрыл ставни с сеткой и побрёл на свой диван, по пути потушив свет в комнате.

Предусмотрительно заведённый будильник заработал одновременно с проезжающим трактором дяди Миши.

— Блин, можно было бы и без будильника, — пробубнил я, недовольно потягиваясь в кровати. Затем всё-таки встал, сделал несколько разминочных движений и вышел из комнаты, отправляясь умываться.

С первого этажа вкусно пахло свежесваренным кофе и сырниками. Умывшись, я начал спускаться и сильно удивился, увидев мать, которая одна суетилась с завтраком.

— Доброе утро, мам, — сказал я. — А где бабуля, почему ты одна?

— Привет, Артём. А бабушки нет — у неё заболела ее лучшая подруга в соседнем посёлке и ее попросила, и она на утреннем автобусе уехала ее лечить как угорелая. Вот, успела только приготовить тебе сырники и наказала поцеловать тебя, извинившись за неожиданный отъезд.

Не успел я опомниться, усаживаясь за стол перед чашкой ароматного кофе, как мать поцеловала меня в щёку.

— Мам, — сказал я, немного смутившись, — бабуля же сказала это фигурально.

— Да ничего, — ответила она. — Такую просьбу я выполняю с удовольствием.

— Всё, давай завтракать, нам уже скоро выходить. Прибегал Марк, сказал, что они с мамой уже готовы.

Мы начали завтракать. Мать разбавила кофе молоком, считая, что мне ещё рано пить крепкий кофе, и, подкладывая мне сырники, тоже приступила к завтраку.

Когда мы вышли со двора, соседи уже нас ждали. Марк пожал мне руку, а Анна Сергеевна сначала поздоровалась с матерью и только потом уже сказала:

— Доброе утро, Артём.

И очень внимательно, как мне показалось, просто словно насквозь сканируя, посмотрела прямо мне в глаза. В её пристальном взгляде я совершенно не увидел осуждения, словно вечером ничего не случилось. Её взгляд был больше изучающим и снова как будто задумчивым, словно что-то в этот момент обдумывая.

— Доброе утро, Анна Сергеевна, — как можно более непринуждённо ответил я, быстро собравшись, не давая себе совсем смутиться. И в этот момент я уловил в её взгляде одобрительные нотки. По её лицу пробежала улыбка только уголками губ и словно искра одобрения моим поведением.

Никто не заметил наших переглядываний, как мне показалось. Лишь только Марк как-то ехидно улыбнулся, но я не придал значения.

На рыночке мы купили намеченное — и мясо, и овощи. Было интересно наблюдать, как Анна Сергеевна с матерью оживлённо торговались с грузной продавщицей, не давая ей шансов удержать явно завышенную цену. Довольные закупками, мы было уже засобирались на выход, как мать моя сказала:

— Анна Сергеевна, если вы не против, предлагаю взять бутылочку вина.

— Конечно, Татьяна Николаевна, я не против. Давайте зайдём в наш замечательный сельпо.

— Мальчики, ждите нас вот там, на скамейке, — указав на обшарпанную, но ещё крепкую скамейку под красивой берёзой.

В магазине выбор был небольшой, но всё-таки им удалось согласовать покупку двух бутылок красного сухого вина.

— Возьмём две, каникулы длинные, компания хорошая, осилим, — словно извиняясь, озвучила мама.

— Да, конечно, — сказала Анна Сергеевна, весело подмигнув.

— Идут красотки, затарились, кажется, по полной, — прокомментировал Марк.

Вернувшись домой, женщины договорились встретиться на веранде у Анны Сергеевны для того, чтобы замариновать шашлык.

Переодевшись в свободные бежевые шорты и довольно облегающую блузку — благо Агафья Петровна в этот раз не цензурировала наряд, — мать сказала:

— Вы с Марком пока погуляйте, не мешайте нам. Мы хотим пообщаться. Далеко не уходите, ждите нас, потом пойдём на реку.

— Хорошо, мам, мы пока побудем здесь, сейчас только позову Марка.

Пока мы с Марком, завалившись на диване первого этажа с телефонами в руках, молодые женщины взялись за приготовление.

— Маман моя тебе нравится? — неожиданно спросил меня Марк, не поднимая глаз с телефона.

— О чём ты говоришь? — непонимающе переспросил я.

— Да ладно, я же вижу, как ты на неё смотришь, словно прожигаешь насквозь.

— Тебе показалось, Марк. Анна Сергеевна — моя учительница, и как я могу на неё смотреть как-то по-другому, — сказал я и в это время вспомнил случай, произошедший вечером, но всё равно, не смутившись, посмотрел ему прямо в глаза.

— Я видел, — неожиданно заявил Марк.

— Что ты видел? — и я сам не узнал свой голос, понизившийся почти до хрипоты. Сердце словно пропустило пару ударов.

— То, что надо, то и видел, — парировал Марк. — Видел, что ты подсматривал за моей матерью и, кстати, за своей училкой, да ещё при этом что-то потерял в своих трусах. Что это вообще было?

Я сразу от неожиданности и не смог что-то ответить и только тихо, почти шёпотом сказал:

— Прости, я не хотел, это случайно получилось.

И, вернув себе воздух в лёгкие, попытался рассказать, как всё вышло: как случайно увидел Анну Сергеевну, как возбудился, как попытался скрыть парус в трусах и как глупо в результате попался.

Марк, задумавшись, произнёс:

— Да ладно, не парься, Артём, я понимаю, что не ты это начал. Это моя маман сверкала перед окнами своими прелестями. Мне теперь вообще кажется, что она неровно к тебе дышит.

После такого предположения пришла моя очередь проявить неприятие.

— Что ты несёшь, ты в своём уме? Она меня вон в два раза старше.Это просто была случайность.

Но тут я вспомнил её взгляд, пронизывающий насквозь, её задумчивость, словно она в уме просчитывала свои сложные химические формулы или что-то ещё, требующее для её внутреннего принятия.

Марк уловил моё мимолётное зависание и многозначительно резюмировал:

— Артём, я совсем не против её личной жизни. И, как я тебе говорил уже, и сам ей предлагал кого-нибудь найти. Ну а с тобой дружище пусть идёт как идёт — я не против.

— Ты прямо философ иногда какой-то, — усмехнулся я.

— Почему иногда? — искренне возмутился Марк.

— А когда ты практически подсматривал за моей мамой в летнем душе, на философа ты совсем не был похож, — и беззлобно рассмеялся, довольный, что смог немного осадить умника.

Марк то ли не нашёлся что ответить, то ли решил не отвечать вовсе. И тогда я тоже решил в том же ключе пофилософствовать:

— Знаешь, Марк, тогда и я не буду против, если ты немного поухаживаешь за моей, как ты говоришь, «маман». Тем более если она сама будет тебе благоволить. Похоже, она тоже уже страдает от недостатка мужского внимания, и эти постоянные длительные отсутствия отца в конце концов стали приносить свои отравленные плоды. Иногда мне кажется, что ещё немного — и она на меня набросится.

Шутка, конечно, но в каждой шутке…

— Да знаю, можешь не продолжать, — сказал Марк и добавил, что шутка моя на правду похожа.

— Интересно, долго они ещё будут возиться? Пора посмотреть, как у них идут дела.

В это время в дом заглянули обе красавицы.

— Ну что, мальчики, вы ещё тут не соскучились? Мы почти готовы. Собирайтесь через пять минут, идём на реку, пока ещё не сильно жарко, — сказала Татьяна, приглашая Анну Сергеевну в дом: — Проходи, Аня, посмотришь, как живём.

И они с озорной грациозностью поднялись по лестнице наверх, и за захлопнувшейся дверью щёлкнул проворачивающийся со скрипом замок.

— Ого, что это было? — удивлённо проговорил Марк.

— Замок надо смазать, — сказал я. — Видать, никому уже давно до этого не было дела.

— Да я не об этом. Я говорю, как так быстро они сроднились, прям как подруги с детства, — почесав затылок, произнёс негромко Марк. — Видать, сошлись родственные души. И я, кажется, догадываюсь, что у них общее.

— Хорош язвить, Марк, — прервал я его умозаключения. — Очевидно, сейчас на реку пойдём, тебе надо переодеваться.

— Да нет, я уже в плавках.

— Так да или нет? — переспросил я, и мы засмеялись.

В это время дверь снова открылась.

— Марк, Артём, что вас так веселит? — спросила выходящая Анна Сергеевна, а за ней вышла и моя мать.

— Ничего, — почти заикаясь, сглатывая образовавшийся неожиданный ком в горле, практически неслышно пролепетал Марк. И я его понимал в тот момент. Я не проронил ни слова.

Комната как будто озарилась невиданным до этого светом, и этот свет принесли они. Анна Сергеевна была в том же сарафане, что и пришла, только теперь под ним снова был тот купальник. Но всё это мы уже видели вчера. А фурор преподнесла моя мать — на ней тоже был сарафан, который я раньше не видел. Сарафан был летним с сеточкой таким полупрозрачным, а купальник, который угадывался под ним, был ещё более смелым, чем у Анны Сергеевны похоже. Странный выбор, конечно, одежды от неё.

Я незаметно подпихнул локтем Марка под рёбра, чтобы вывести его из ступора.

— Мы тоже готовы, — сказал я. — Идите, мы закроем с Марком двери и догоним вас.

Когда мы вышли со двора, наши спутницы ушли вперёд, они вели оживлённую беседу, и мы, решив им не мешать, так и плелись сзади, любуясь видом, открывавшимся нам сзади. Шли мы молча, в разговор встревать не решились, а что-то обсуждать самим тоже не хотелось. И только уже на тропинке к реке мы обогнали их и прокладывали маршрут впереди.

Выйдя на берег, мы с Марком расстелили два покрывала, расположив их рядом друг с другом, и практически не оглядываясь ушли купаться, оставив женщин одних. Пару раз окунувшись в уже немного прогретых водах реки, мы с Марком, отплыв немного в сторону, вышли погреться на берег. Наша импровизированная стоянка теперь была немного в стороне, вне досягаемости слуха.

— Марк, что случилось? Такое ощущение, что мы ща сбежали от маманов, или мне кажется? — спросил я. — Почему ты такой заторможённый?

— Нет, Артём, я не заторможённый, — и добавил: — Мне надо поговорить с тобой.

— Да? И что же случилось? — сделав непонимающий вид, спросил я, хотя уже начал догадываться, и посмотрел в сторону наших спутниц, уже удобно расположившихся.

— Артём, ты только не обижайся, но мне кажется, очень, по-настоящему, нравится тётя Таня, твоя мама, — неуверенно и тихо проговорил Марк, тоже бросив взгляд в сторону нашей временной стоянки. — И я совсем не знаю, как ты к этому отнесёшься.

Я неожиданно засмеялся, так искренне, запрокинув голову, громче, чем полагалось.

— Дружище, ну ты рассмешил. Что значит «нравится»? Ромашку тут, блин, устроил — кажется не кажется. Она взрослая замужняя женщина. И потом, мы же говорили про это, можешь за ней поухаживать, если, конечно, она не будет против.

— Нравится — это то и значит, что нравится. Как женщина, понимаешь? — немного неуверенно, но уже твёрже сказал Марк.

— Да, дела, — почесал я затылок, не найдя что ответить сразу. — Марк, она же взрослая женщина, у неё есть муж, а ты вот совсем ещё пацан. Я уже про своё отношение к этому не говорю. Да нет, бред, так что даже не думай, — окончательно подвёл черту я. — Она не такая, она никогда даже флиртовать не станет ни с кем, не говоря уже об измене отцу, тем более что я здесь.

— Да, Артём, я понимаю тебя. Но поверь, я знаю, что говорю. Я вижу и чувствую такие вещи. Смотри, как она оделась, смотри, какие огоньки у неё в глазах. Ей хочется внимания, точно тебе говорю, — выдал Марк.

Я на мгновение задумался. В это мгновение пронёсся целый калейдоскоп мыслей. И то, что дома уже между родителями стало как-то сухо. Нет, они не ругались, и всё как будто было нормально, но уже давно не чувствовалось былого тепла между ними. Каждый из них словно выполнял свою функцию, негласное распределение обязанностей поведения домашнего и семейного быта.

— И что ты хочешь? — спросил я.

— Ничего, я просто поухаживаю, ничего такого, — воодушевившись, ответил он.

— Ладно, — сказал я, — но смотри не перегибай палку.

Марк выдохнул и с облегчением произнёс:

— Договорились, без проблем. А ты, кстати, можешь же так же ж поухаживать за моей маман, — добавил он. — Я ж тебе говорю вообще очень сильно похоже, что она тоже на тебя взгляд положила.

— Ты офигел? Я говорил же она же училка моя, — почти возмутился я.

— Училка, училка, — передразнил Марк. — Она в первую очередь женщина, которой не хватает внимания, уж я-то точно знаю.

— Ладно, всё, идёт как идёт, по ходу посмотрим, кто кому, кто, — подытожил я и добавил: — Пойдём тогда к ним, а то они там сгорят без нас.

Солнце уже действительно продвигалось к зениту, и становилось жарко. Песок под ногами словно накалялся.

— Давай окунёмся, а то уже сами сгорим как шашлыки.

Через пятнадцать минут мы вышли на берег возле загорающих красавиц.

Картина открывалась шикарная. Наши спутницы лежали на расстеленных покрывалах, принимая солнечные ванны.

Анна Сергеевна загорала, лёжа на спине. Одна нога была грациозно вытянута, другая поджата в коленке. Её полная налитая грудь в таком положении немного распласталась по законам земной гравитации и казалась немного меньше, чем была на самом деле. Руки вытянуты вверх.

Мать моя, или тётя Таня, как её называет Марк, лежала на животе, руки заведены под голову, ноги слегка разведены в сторону. Её попа была практически обнажена, лишь отчасти прикрыта плавками-стрингами.

— Как бы нам снова не пришлось идти в воду, — тихо, почти шёпотом сказал Марк.

Я посмотрел на него и чуть не офигел — у него в плавках уже образовался бугор.

— У тебя что, встал? — в ужасе прошептал я.

Он меня одёрнул:

— Тише, нас могут услышать. Пойду снова в воду.

Уйти Марк не успел. Анна Сергеевна приподнялась, немного оперевшись на одну руку.

— Мальчики, во вы уже вернулись? — спросила Анна Сергеевна, при этом вторую ногу она вытянула, и обе ноги теперь сомкнулись, приняв более пристойный вид.

— Да, мам, — сказал Марк и присел у её ног, быстро надеясь, что ещё скроет своё возбуждение, стараясь больше не смотреть в их сторону.

Мне показалось, что Анна Сергеевна всё-таки заметила состояние сына, но не подала виду. Лишь только кинула короткий взгляд на красиво разлёгшуюся соседку, слегка улыбнувшись при этом, и снова легла на покрывало, но ноги уже держала сомкнутыми.

Я же, в свою очередь, расположился на нашем покрывале, также сидя в ногах только уже своей маман. Мы просидели так ещё минут двадцать. Сидели молча, глядя на реку: во-первых, потому что женщины лежали расслабленные в полудрёме и не хотелось нарушать их спокойствие, а во-вторых, потому что и не знали, что говорить в этот момент. Тишина была полной, но не гнетущей, а больше уютной, расслабленной, и каждый думал в этот момент о своём.

Первая заговорила Анна Сергеевна:

— Маркуша, достань крем от загара из сумки, намажь мне плечи и спину, что-то уж совсем припекает.

— Да, конечно, сейчас один момент, и всё сделаю, — ответил он и бодро так потянулся за сумкой, в которой, очевидно, и лежал крем. Движения его при этом уже были уверенные, так как за это время напряжение его спало и время смущения прошло.

Марк подвинулся выше, сел на коленки и начал размазывать крем сначала на плечи, а после перешёл на спину — сначала в верхней части и постепенно спускаясь вниз к пояснице.

Я невольно засмотрелся за происходящим процессом, наблюдая за довольным Марком, растирающим крем по телу Анны Сергеевны, не заметив, как и на меня накатила волна возбуждения. Мой конфуз становился всё заметнее — в плавках образовался заметный бугор.

Я надеялся, что никто не заметит, но не тут-то было. Анна Сергеевна открыла глаза, неожиданно и не вовремя для меня, и несколько секунд смотрела на меня. Я надеялся, что никто не заметит моё возбуждение, но, когда Марк перешёл к нанесению крема на её бёдра и ноги, мой бугорок стал ещё больше.

И тут случилось то, что я точно не ожидал. Анна Сергеевна, без тени улыбки и каких-либо эмоциональных оттенков, произнесла:

— Маркуша, передай крем Артёму, пусть он тетю Таню намажет, иначе она совсем сгорит.

И в этот момент в её глазах проскользнули невидимые чёртики, и, как мне показалось, всё-таки проскользнула улыбка на уголках губ.

Мать при этом подняла голову и произнесла:

— Спасибо, Анна Сергеевна, — и, повернувшись ко мне, строго посмотрев на меня, добавила: — Артём, мне только плечи и спину, остальное я сама.

Она ничего не заметила, так как смотрела снизу вверх мне в глаза, и положила голову снова, закрыв глаза.

Анна Сергеевна с нескрываемым интересом, словно ожидая, как я себя поведу, смотрела, не отводя от меня взгляд ни на секунду. Я понял, что безальтернативно пойман, и решил больше гордо не скрывать ничего. Мать не видела, а перед зачинщицей ситуации я решил не пасовать.

Взяв крем у Марка, я тоже подвинулся ближе к плечам мамы, и без вариантов мне пришлось развернуться лицом к Анне Сергеевне, представ перед ней во всей красе. Ситуация меня ещё больше возбудила — член натянул плавки как туристическую палатку.

Выдохнув, я начал размазывать крем по плечам и потом по спине матери. Анна Сергеевна, не отводя взгляд, внимательно наблюдала за мной. Что она чувствовала при этом, понять было сложно — эмоций не было, только изучающий взгляд. Я принципиально на неё не смотрел, сосредоточившись на спине матери. Её кожа была горячая, мягкая, очень приятная на ощупь. При прикосновении к ней моих рук с кремом казалось, что невидимые волны разбегались от мест соприкосновения в разные стороны. Мне показалось, что возбуждение ещё больше усилилось.

Я поднял глаза, и наши взгляды с Анной Сергеевной встретились. Я взгляд не отвёл, она тоже. Так и смотрела прямо в глаза — словно изучающим, словно сканирующим взглядом.

— Артём, всё, хватит уже, спасибо, — сказала мама, не поднимая головы. — Идите ещё покупайтесь, мы ещё позагораем.

Дважды просить не пришлось. Кивнув Марку в сторону реки, я быстро рванул и сходу вбежал в воду, сразу окунувшись с головой, и поплыл прочь от берега. Марк не отставал. Догнав меня, он весело, со звонким смехом заявил:

— Один — один.

Я окатил его водой от взмаха руки:

— Да пошёл ты, весельчак. Я так облажался.

— Не страшно, у меня тоже было такое, когда я массаж делал матери, — признался Марк. — И ничего не рухнуло, и не перевернулось.

— Обалдеть. И что она сказала? Она правда реально видела? — переспросил я, перейдя уже на спокойный лад.

— Видела, видела. Сказала, что это нормально, что это естественная реакция молодого организма.

— Ну вы, блин, даёте, однако весело у вас блин.

Купались мы долго, ещё минут тридцать, плавали на противоположный берег и обратно ещё два раза. Берег напротив был полной противоположностью: прибрежной линии не было, лес подходил прямо к воде. Только чуть поодаль мы обнаружили небольшой выход из воды в виде запущенной тропинки, выводящей на удобную небольшую ромашковую поляну, скрытую со всех сторон лесом.

Когда мы вернулись, наши дамы уже сидели и о чём-то весело щебетали.

— Накупались, Ихтиандры? — спросила Анна Сергеевна. — Обсыхайте, и будем уже выдвигаться.

Назад мы снова возвращались парами, только теперь нас предусмотрительно пропустили вперёд.

Подойдя уже к дому, Анна Сергеевна объявила, что на пикник будем собираться как все отдохнем, а сейчас обед и послеобеденный отдых. Она так командовала, наверно, по привычке, но никто не претендовал на место руководителя, и даже моя мать словно десятиклассница кивнула, сказав:

— Хорошо, Анна Сергеевна, будем.

— Я в душ, — объявила мать, направляясь по лестнице вверх. — А ты в летний тогда сходишь? И через полчасика давай подтягивайся на обед.

— Да, конечно, я лучше в летний, думаю, что от него сейчас больше толку, вон какая жара на улице.

В назначенное время я вернулся в дом. Из кухни доносился запах разогретого на плите борща, приготовленного бабушкой перед отъездом.

Мать суетилась на кухне. Одета она была в лёгкий, выше колена, халат с запахом.

— Проходи, садись, всё уже готово. Перекусим, да думаю прилечь отдохнуть в гостиной.

После обеда она расположилась на диване в гостиной, на котором мы обычно смотрели телевизор. Легла, немного поджав ноги, словно оставляя свободное пространство.

— Артём, если хочешь, присоединяйся, поболтаем, — приподнимая немного голову, сказала она.

Я в это время довивал послеобеденную посуду:

— Да, мам, хорошо, я уже заканчиваю.

Закончив, я вернулся в гостиную, присел на оставшееся место в ногах у матери на диване. После того как я уселся, её ноги вытянулись и пальцами упёрлись мне в бедро.

Первый разговор начал я:

— Смотрю, что вы с Анной Сергеевной прям на одной волне. Как подруги — и шепчетесь, и вон даже переодеваетесь вместе. Такое ощущение, что подружки с детства, или нашли что-то общее. О чём вы сегодня говорили?

— О своём, о женском говорили. Раз уж мы теперь ещё и соседи, то в неформальной обстановке решили получше узнать друг о дружке. Она рассказала о себе, ну а я, в свою очередь, про нас тоже.

В это время она поворочалась и вытянула одну ножку, устроив её у меня на коленках, при этом спросив, не против ли я.

— Да, конечно, устраивайся как тебе удобно.

Мать уже переоделась в свои шорты, поэтому всё выглядело благопристойно. После, немного поворочавшись, и вторую ножку взгромоздила туда же.

— Артём, помассируй мои ступни. У тебя оказывается такие сильные и нежные руки. Знала бы, так раньше эксплуатировала их.

— Хорошо, — сказал я и начал разминать её пальцы.

— Расскажешь? — негромко произнёс я, разминая верхнюю часть ступни. — Или это девичьи секреты?

— Расскажу, — сказала мать, явно получая удовольствие от массажа. — Расскажу, только пообещай, что больше никому не скажешь. Всё должно остаться, между нами.

— Конечно, мам, я же мужчина, — перейдя на массаж пяток.

— Всё пересказывать не буду, но главное, что можно сказать, так это то, что она устала быть. Ну не знаю, как тебе сказать. Ну такой правильной. Она же уже давно без мужского внимания. Сначала сама решила не заводить отношения из-за Марка, чтобы не травмировать. На работе, то есть в школе, — совсем не вариант, где и мужиков нормальных почти нет, кроме физрука и директора. Как она сказала. А за отношения на стороне боялась получить осуждение от коллег или родителей учеников — ведь надо придерживаться устоев общества. Годы идут, а организм требует своего. И женское длительное воздержание ещё никому на пользу не шло.

В это время она потянула ножку немного вверх, словно приглашая продолжить массаж выше ступни. Я, приняв это как приглашение, положил её левую ногу себе на плечо, начиная растирать лодыжку и голень. Реакции не последовало, лишь только лёгкое незаметное «Ахх».

— Понятно, — сказал я. — Ну а ты, что ей рассказала? — Вопросительно посмотрел я в глаза. — На что жаловалась?

— Ни на что я не жаловалась, — возразила мать, поменяв ногу на правую, уперевшись пяткой мне в грудь, не доставая до плеча. — Давай теперь эту, — как ни в чём не бывало тихо прошептала она.

— А у тебя с папой как, я же надеюсь, всё хорошо? — спросил я, внимательно посмотрев на мать. — Ведь он так подолгу не бывает дома. Иногда мне кажется, что у вас стала меньше тепла в отношениях.

— А мне кажется, что это давно уже не кажется, — грустно улыбнулась она. — Мне ж тоже внимания не хватает. Этот его сумасшедший график отца не добавляет ни здоровья, ни эмоций. Да и вообще мне кажется, что у него на его севере уже давно кто-то есть.

— Ого, — сказал я. — Ты уверена?

— Нет, не уверена. Просто думаю так иногда, но я его люблю еще. И выяснять не собираюсь.

Конец первой главы.

Все мои рассказы тут https://boosty.to/etoneporno69

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Ваши оценки поднимают мне настроение)

Мой телеграмм с анонсами https://t.me/tvoyamesti_club

Моя почта : tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм : @tvoyamesti