Эти десять лет не изменили его. Он остался тем же гопником с района, каким был тогда, в восемнадцать. Время в его жизни словно остановилось. Пока я учился выживать, открывал бизнес, женился, хоронил родителей, он сидел в своей камере и жил одним днём. Бокс, семки, разговоры о бабах и тачках. Ничего не поменялось. Только тело стало больше, жёстче, да глаза потухли. Но внутри он был тем же Максом, который ушёл из дома с сумкой наперевес десять лет назад. Тем же пацаном, не думающим о будущем. Тем же, кто жил одним днём и не загадывал дальше завтрашнего.

Мы стояли у подъезда. Я выдохнул и поднёс магнитный ключ к домофону. Дверь открылась с тихим щелчком. Внутри пахло сыростью и знакомым с детства запахом подъезда. Краска на стенах облупилась, на полу лежал старый кафель, который помнил ещё наши детские кроссовки. Макс глубоко вдохнул, задержал воздух в лёгких, потом медленно выдохнул. Лицо его на мгновение стало другим. Мягче, что ли. Словно он вернулся не только в подъезд, но и в то время, когда мы были просто двумя пацанами.

— Дом, - сказал он тихо. - Десять лет, а запах тот же. Помнишь, как мы здесь в прятки играли? Я всегда прятался за мусоропроводом, ты никогда не находил.

— Помню, - ответил я. - Ты потом выскакивал и пугал меня до полусмерти.

— Ага, - он усмехнулся. - А ты потом ревел и жаловался маме. Она меня ругала, а я всё равно продолжал.

— Потому что тебе нравилось, когда я реву.

— Не нравилось. Просто ты смешно ревел. Как котёнок.

Мы поднялись по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в пустом подъезде. На втором этаже кто-то готовил еду, запах жареного лука проникал через щели в двери. На третьем, у нашей квартиры, я остановился. Сердце колотилось где-то в горле. Я не знал, как Лена отреагирует. Я не знал, как всё пройдёт. Я просто открыл дверь.

В квартире вкусно пахло приготовленной курицей. Лена вышла в прихожую. На ней было простое домашнее платье, волосы распущены, на губах улыбка. Немного натянутая, но она старалась. Я видел, как она волнуется. Как теребит край платья. Как переводит взгляд с меня на брата и обратно.

— Здравствуйте, я Лена, жена вашего брата. Поздравляю вас с освобождением.

Макс смотрел на неё. Слишком пристально. Его взгляд скользил по её лицу, по телу, задерживался на груди, на бёдрах. Он делал это открыто, не стесняясь. Как будто оценивал товар на рынке. Как будто перед ним была не жена родного брата, а просто женщина, которую можно рассмотреть.

— Здравствуйте, - сказал он растяжно. - Дай-ка я обниму женушку моего брата.

И прежде чем я успел что-то возразить, он шагнул вперёд и схватил её. Одной рукой обхватил талию, а вторая легла на ягодицу. Крепко сжала. Лена ойкнула от неожиданности. Он приподнял её, зарываясь лицом в грудь. Это был его старый прикол. Так он раньше мацал дворовых девчонок. Я помнил это. Помнил, как он хватал Иринку из соседнего подъезда, как она визжала, а он смеялся. Помнил, как он хватал Маринку с рыжими волосами, как она краснела и убегала. Тогда это казалось смешным. Тогда мне было двенадцать, и я не понимал.

Сейчас мне было двадцать четыре. И я видел, как вспыхнуло смущением лицо Лены. Как она пытается отстраниться. Как её руки упираются ему в грудь. Но Макс уже опускал её на пол. Подмигнул мне, показал большой палец.

— Классная. Одобряю.

Лена смотрела на меня. В её глазах растерянность. Я молчал. Просто смотрел на брата. Эти десять лет не изменили его совсем. Он остался таким же, каким был. И это пугало.

Я провёл его в комнату, которая когда-то была его. После ремонта здесь ничего не осталось. Новые обои, новый диван, новый шкаф. Никаких следов его прошлой жизни. Никаких плакатов с боксёрами, никаких гантелей под кроватью, никаких старых кроссовок в углу. Всё было чужим. Всё было новым.

— Макс, вот твоя комната. Тут ничего не осталось после ремонта.

Он огляделся. Медленно, внимательно. Провёл рукой по стене, словно проверяя, настоящая ли она. Потом усмехнулся.

— Да братец, всё иначе стало. Знаешь, организм привык есть по расписанию. И уже желудок выворачивается от голода. Ленка, накормишь нас?

Он обращался к моей жене как-то пренебрежительно. Как к прислуге. Как к кому-то, кто обязан ему прислуживать. Чувствовалась в его голосе какая-то зависть. Может, он завидовал тому, что я жил нормальной жизнью, пока он сидел. Может, завидовал тому, что у меня была жена, дом, работа. А у него ничего. Только десять лет за решёткой. Только шконка, баланда и ежедневная борьба за место под солнцем.

— Да конечно, уже всё готово, проходите.

Мы сели за стол и начали праздновать освобождение брата. Лена накрыла на стол. Курица, картошка, салат, солёные огурцы. Всё аппетитно, всё с душой. Она старалась. Готовила с утра, наверное. Хотела, чтобы всё было хорошо. Чтобы брат мужа чувствовал себя желанным гостем. А он смотрел на неё как на кусок мяса.

Макс наливал и выпивал залпом. Себе полную стопку, мне тоже, Лене плеснул немного. Она только пригубила. Разговор особо не клеился. Я не знал, о чём с ним говорить. Он не знал, о чём говорить со мной. Мы сидели, ели, пили. Молчали. Только звон посуды да тиканье часов на стене. Только скрип табурета под Максом, когда он наклонялся за бутылкой.

Когда его глаза совсем помутнели, он начал рассказывать. Громко, с вызовом. Словно хотел, чтобы его услышали все. Словно хотел, чтобы я понял, как ему было тяжело. Словно хотел, чтобы я почувствовал вину.

— Знаешь, Саш, эти десять лет не каждый выдержит. Ты тут жил, радовался жизни. А я каждый день дрался за свободу. Каждый день. За место под солнцем. За то, чтобы не сломаться. За то, чтобы выжить.

Я слушал его и чувствовал, как внутри закипает что-то. Он говорил так, словно я был виноват. Словно я должен был страдать вместе с ним. Словно я не имел права на нормальную жизнь. Словно все эти годы я жировал, пока он гнил в камере. А я не жировал. Я выживал. Я хоронил родителей. Я работал на трёх работах. Я не спал ночами, думая, как оплатить счета. Я не женился по любви, а женился, потому что Лена была единственным человеком, который не отвернулся от меня.

— Макс, ты сам виноват, зачем ты ударил того мужика.

Макс замолчал. Посмотрел на меня. В его глазах вспыхнула злоба. Он хотел ответить грубо. Я видел, как напряглись его скулы, как сжались кулаки. Я видел, как на шее вздулась вена. Но он сдержался. Осознавал, что рядом его родной человек. Что если он начнёт, то всё сломается. Он не хотел этого. Пока не хотел.

— Саш, время было такое, - сказал он наконец, и голос его был тише. - Мы молодые глупые. Я не про то, что ты не был со мной. Но ты даже перестал мне отправлять передачки.

Я опустил взгляд. Это было правдой. Первые два года я отправлял посылки. Каждый месяц. Собирал деньги, покупал сигареты, чай, сладости. Отправлял. Иногда писал письма. Короткие, неуклюжие. Потом родители погибли. Всё рухнуло. Я остался один. Мне было восемнадцать. Я не знал, как жить. Я работал на трёх работах, чтобы не умереть с голоду. Чтобы сохранить квартиру. Чтобы просто выжить. И передачи брату отошли на второй план. Потом на третий. Потом я перестал их отправлять совсем.

— Макс, как родители погибли, я еле себя мог содержать. Работал на трёх работах. Но ты прав, я не знаю почему, но после смерти родителей что-то изменилось.

Он смотрел на меня долго. Потом вздохнул. Плечи его опустились.

— Эх, братишка, братишка. Ничего, мы начнём заново. Вот скоро я поеду к кенту своему, откроем с ним бизнес. Будем гонять на крутых тачках. Ленке твоей тоже тачку подарим. Лен, какие тебе нравятся тачки?

Лена вздрогнула. Она не ожидала, что он к ней обратится. Она посмотрела на меня, потом на Макса.

— Гелендваген нравится.

— Ого! - Макс рассмеялся, хлопнул ладонью по столу. Стопки подпрыгнули, водка плеснулась на скатерть. - Ну ты даёшь! Гелик! Сань, слыхал? Твоя-то не из простых. Гелик ей подавай.

Он вёл себя немного жёстко по отношению к Лене. Я не мог понять зачем он так. Она его видела впервые, вкусно приготовила, старалась. А он так. Возможно, за десять лет он разучился общаться с девушками. Возможно, он просто не умел по-другому. В тюрьме не было женщин. Только мужики. Такие же, как он. Он привык к грубости, к мату, к унижению. И не понимал, что здесь, на воле, всё иначе. Что с женщинами надо по-другому. Что жена брата это не дворовая девчонка, которую можно схватить за задницу и пощупать сиськи.

Мне было непонятно. Но я всё равно был рад, что он на свободе. Что он рядом. Что мы снова вместе. Как в детстве. Как тогда, когда он защищал меня от соседских пацанов. Как тогда, когда он был моим героем.

— Ты всё ещё боксируешь или забросил?

— Каждый день боксировал. Это единственное, что держало меня в форме. Смотри.

Макс снял футболку и начал показывать, как он хорошо выглядит. На его теле были разные наколки, смысл которых я не знал. Какие-то буквы, цифры, черепа, купола. Всё это выглядело чуждо, страшно. Но тело было мощное. Плечи широкие, грудь рельефная, руки как канаты. Он напряг бицепс, показывая мускулы. Живот был плоским, без единой складки. На боку виднелся длинный шрам, который он, видимо, получил в драке.

Лена смотрела на него с каким-то страхом что ли. Она никогда не любила таких заносчивых. В магазине, где она работала, часто бывали такие типы. Они дебоширили, воровали алкоголь, могли и послать её, когда она ловила их за воровством. Она боялась их. Но при этом в её взгляде не было злобы. Скорее сожаление. Сожаление о том, что всё вот так бывает. Что десять лет жизни коту под хвост. Что человек, который мог бы стать кем-то, стал никем. Что вместо того, чтобы учиться, работать, создавать семью, он сидел в камере и дрался за место под солнцем.

Было уже поздно. Я намекнул на то, что пора ложиться. Нам обоим с утра надо было на работу. Убрав со стола, мы ушли в спальню, а Макс ещё остался сидеть допивать водку. Я слышал, как он наливает себе ещё. Как бутылка звякает о стакан. Как он что-то бормочет себе под нос.

— Он надолго к нам? - спросила Лена тихо, когда мы легли.

— Не знаю. Ты же понимаешь, у него такие же права на квартиру, как и у меня.

— Да. Просто он странный.

— Десять лет. Это большой срок. Но он хороший, в нём нет злобы. А с тобой он так говорит потому, что не умеет общаться с девушками.

Мы заснули. Алкоголь быстро уносил нас в сон. Я проснулся от того, что кровать скрипнула. Лена наверное захотела в туалет. Я повернулся на бок и только хотел продолжить сон, как услышал какой-то странный шум. Больше похожий на борьбу. Я прислушался, но ничего больше не слышал. Сон пропал. Я ждал, когда моя жена вернётся, но её не было.

Медленно встав, я пошёл за ней. Подойдя к приоткрытой двери, я посмотрел в коридор в надежде увидеть свет в туалете. Но вместо этого увидел спину брата. Он стоял близко к двери, спиной ко мне, покачиваясь от опьянения. И только я хотел спросить его, что он тут делает, как послышался странный звук. Чавкание или жевание. Я опустил взгляд ниже и увидел, что его штаны опущены. Его ягодицы сжимались в такт. Я пригляделся и увидел, что перед ним кто-то есть. На коленях у его ног сидела моя Лена. Она сосала ему. Моя жена сосала моему старшему брату.

Внутри всё выворачивалось. И тогда я испугался. Испугался, что не справлюсь. Испугался, что он изобьёт меня, если я что-то возражу. Я просто стоял сзади и слушал, какие звуки издаёт Лена. Она делала всё сама, не сопротивляясь. Только правая рука Макса контролировала её голову. И всё.

— Мнмха... отпусти, Саша проснётся.

— Соси, сука, я уже скоро кончу.

— Пожалуйста, не говори ему, мнмнмм.

— Будешь послушной, не скажу.

Его голос был размытым. Я понимал, что Макс сильно пьян и не контролирует себя. Но это не оправдывало. Ничего не оправдывало.

Я постоял ещё немного и с трудом смог уйти обратно. Сердце готово было выпрыгнуть. Из коридора донёсся сдержанный хрип. Наверное, он кончил. Потом дверь туалета открылась, и я отчётливо услышал, как Лену затошнило. Он точно кончил ей в рот. Я лежал, сжимая кулаки, но ничего не мог поделать. Как тогда во дворе с соседскими пацанами. Только теперь причиной был мой брат. Мой старший брат, трахнувший мою жену в рот.

Позади послышались тихие шаги. Лена легла на кровать, прижалась ко мне, и я почувствовал, как на спине остаются её горячие слёзы. Это не было добровольно. Она бы никогда. Он изнасиловал её.

Утром я проснулся раньше будильника. Лена лежала рядом. Пока в мою голову загружалась информация вчерашнего дня. Это же не правда. Может, это был кошмар. Всё было настолько мерзким, чтобы в это поверить. Но осознание реальности и безысходности накрывало меня. Зачем он так сделал? Я же его брат. Родной человек. Мы же вместе росли.

Я вышел в коридор. Стоя на том же месте, где вчера всё произошло, я вспоминал детали. Опустив взгляд на свой член, я увидел, как сам возбудился. Тело реагировало само. Противно, мерзко, но реагировало. Я начал готовить завтрак, посматривая на часы. Сегодня был тяжёлый день. Нужно было выехать в соседний посёлок городского типа и отвезти большое количество картриджей. Сложность заключалась в том, что нужно их заменить и те, в которых краска закончилась, забрать с собой. Я боялся не успеть. Боялся, что Лена будет дома раньше. И снова останется с ним наедине.

Лена встала и пошла в туалет. На удивление ко мне из комнаты вышел Макс. Но его состояние было тяжёлым. Красные глаза, неровная походка говорили о том, что он переживает тяжёлое похмелье. На кухне он открыл, не здороваясь, холодильник, достал бутылку и налил себе стакан водки. Я посмотрел на него. Он выглядел как вчера ночью. В одних трусах, в которых я видел стоячий член. Помню, когда мне было десять лет, наши члены с Максом сильно отличались. Сейчас я убедился в том, что и сейчас у него больше. Я не видел подробностей, но выпирал он внушительно. Вспомнив, как вчера Лена сосала ему, я представил, как этот выпирающий орган проникает в её ротик. Стало противно и больно. Но ему было всё равно. Он просто выпил, закусил моей яичницей и ушёл.

Дверь туалета открылась, и оттуда вышла Лена. Она старалась не пересекаться со мной взглядом.

— Садись, я приготовил яичницу.

— Спасибо.

Она ела быстро и нервно. Наверное, ей хотелось скорее уйти из этой квартиры.

— Лен, ты до скольки?

— До десяти наверное. Ты во сколько вернёшься?

— Я постараюсь к этому времени. Могу задержаться в дороге. Сегодня много работы.

(от автора)

Я завёл телеграм https://t.me/repertuar18.

3 и завтра будет 4 часть на https://boosty.to/repertuar

Поднимите рассказ выше оценками и я выложу продолжение. Ваши оценки сильно мотивируют меня к написанию.