(продолжение рассказа История Х)

Ольга появилась в салоне ближе к вечеру, когда последний посетитель уже ушел, а я собирался повесить на дверь табличку «Закрыто».

Она вошла, как всегда, легко и уверенно, но я сразу заметил: что-то не так. Улыбка – дежурная, глаза – потухшие.

– Привет, – кивнула она.

– Привет, поцеловал я ее в лоб. – Что случилось?

Вместо ответа Ольга достала из сумочки небольшой белый конверт и протянула мне.

– Держи.

Я повертел его в руках.

– Приглашение?

Она снова кивнула. Вскрыв конверт, я достал плотную карточку. Приглашение было сделано со вкусом: лаконичный шрифт, золотистая кайма, имена жениха и невесты. Ниже стояла дата.

А вот места проведения торжества вписано не было.

– Так... – протянул я. – А где гуляем?

– Пока неизвестно.

– В смысле?

Она тяжело вздохнула и опустилась в кресло.

– В прямом. Мы с Колей объехали весь город, куда не доехали – звонили. Все нормальные рестораны заняты. Банкетные залы тоже. Где-то свадьбы забронированы на полгода вперед, где-то цены такие, что Коле придется продать почку. А где-то вообще сказали, что свободных дат нет и не предвидится.

– И что вы решили?

– Нашли одно кафе на окраине.

– Хорошее?

Ольга посмотрела на меня с таким выражением, будто я специально издеваюсь.

– Нет, конечно. Оно настолько ужасно, что я даже не хочу его описывать.

Я заметил, что девчонка едва сдерживала слезы. Я видел ее в таком состоянии всего пару раз после ее крупных ссор с папашей – моем долбанным братцем. И оба раза мне хотелось его казнить одним из методов Святой инквизиции.

Помолчав, Ольга все же дополнила свой рассказ подробностями:

– Столы там пластиковые. Зал маленький. Интерьер напоминает столовую из девяностых. А кухня... у меня нет слов, чтобы ее описать.

Я снова посмотрел на приглашение.

– Дата окончательная?

– Да.

– И твой будущий муж согласен на это кафе?

– А у него есть выбор?

В ее голосе прозвучала такая безнадега, что я невольно улыбнулся.

– Не грусти.

– Легко тебе говорить.

Я присел рядом, обнял ее за плечи.

– Ладно. Дай подумать.

Ольга недоверчиво посмотрела на меня.

– Полагаешь, что можно найти свободный ресторан за две недели до свадьбы?

– Я еще не начинал думать. Но обещаю.

– Не получится, – покачала она головой. – Мы потратили на это кучу времени.

– Вы искали как нормальные люди. А я попробую искать как ненормальный.

На ее лице впервые появилась слабая улыбка.

– Ты неисправим.

– Зато иногда полезен, – мои губы коснулись ее виска.

Ольга некоторое время молчала, затем осторожно высвободилась из моих объятий.

– Прости, но... я сегодня не хочу.

Я понял без объяснений.

Она поднялась, поправила платье.

– Спасибо, что выслушал.

– Загляни ко мне послезавтра.

Она остановилась у двери.

– Зачем?

– Просто приходи.

– Хорошо.

Дверь закрылась. Я остался один посреди притихшего салона, еще раз посмотрел на приглашение и усмехнулся.

Значит, свадьба через две недели. А места для свадьбы нет.

Что ж. Кажется, у меня появилось новое дело...

* * *

Послезавтра, ровно в назначенное время, в салон пожаловала Анжела.

Она не изменилась. Все та же эффектная блондинка с большой грудью, с пухлыми силиконовыми губами и подчеркнутыми скулами. Разве что тело ее было покрыто свежим бронзовым загаром.

После возвращения со своим высокопоставленным мужем с Бали, она первым делом позвонила мне и потребовала найти для нее время, чтобы набить вторую татушку на шраме от аппендицита. Я помнил наш уговор, и мы договорились встретиться в конце рабочего дня, когда поток клиентов устремится к нулю.

Анжела ворвалась в салон как вихрь – загоревшая, счастливая. Мы виделись всего лишь второй раз в жизни, но она чмокнула меня в губы и начала раздеваться прямо в основном зале салона.

– Ну что, гуру телесной живописи? – весело тараторила она. – Не забыл свою благодарную клиентку?

– Как я могу забыть женщину, которая спасла мой бизнес? – запер я дверь и, приобняв Анжелу за талию, повел в дальний кабинет.

– Как отдохнула?

– Неплохо. Если бы еще муж не мешал.

– Звонки по работе?

– И звонки тоже.

– А что еще?

– Сам не расслаблялся и мне не давал...

В кабинете она зачем-то сняла с себя все, кроме узких полупрозрачных трусиков. Над ее левой силиконовой сиськой темнела недавно набитая здесь же красивая татуировка.

Я застелил специальное кресло свежей простынкой. Пригласил Анжелу лечь.

– Маскируем? – потрогал я едва заметный шрам в правой нижней части ее живота.

– Как договаривались.

– Пожелания по татушке есть?

– Лучше выберу из твоих.

Я подал каталоги, поправил свет. Пока она листала глянцевые странички, я проверил оборудование, подготовил краски; надел маску, перчатки и вскрыл упаковку свежих салфеток. Работа предстояла кропотливая: небольшой рисунок должен был аккуратно скрыть след старой операции.

Наконец, Анжела уверенно ткнула пальчиком в замысловатое изображение восточного лотоса. Я нашел нужный эскиз на ноутбуке, распечатал его. Присев рядом с креслом, чуть приспустил ее трусики, обнажив гладко выбритый лобок.

И приступил к работе...

* * *

Она лежала неподвижно, запрокинув голову и прикрыв глаза. Когда я опирался запястьем о ее лобок, она покусывала нижнюю губу, тихо постанывала и начинала покручивать пальцами возбужденные соски.

– Нравится? – бросил я взгляд на ее грудь.

– Очень, – прошептала она. – Только не останавливайся.

Я усмехнулся: странная просьба, пока не набью – не остановлюсь.

Задуманный рисунок проступал на коже все отчетливее. Я набивал его сосредоточенно, почти не разговаривая. Для меня это была обычная профессиональная работа. Для Анжелы, судя по всему, – совершенно особенный процесс.

Наконец я выключил машинку, тщательно вытер свежую татушку на покрасневшей коже.

– Готово.

Не открывая глаз, Анжела прошептала:

– Я сейчас кончу.

– Не проблема – многие женщины кончают от процесса.

– Я хочу, чтобы ты помог, – ее ладонь резко сдвинула трусики вниз.

Ох уж эти жены чиновников и депутатов! Любимое словосочетание «я хочу».

– У меня тоже есть просьба, – сказал я, секунду подумав.

– Сначала там... язычком... А потом проси что хочешь...

Я решительно стянул с ее ног трусики, развел в стороны бедра. И невольно залюбовался аккуратными половыми губами, клитором и узким входом в розовую вагину. Пожалуй, я не отказался бы провести с ней пару недель на Бали. Вместо занятого на государевой службе мужа.

Наклонившись, я медленно – под стоны Анжелы – провел языком от промежности до клитора...

* * *

Ольга долго и нервно стучала в запертую дверь салона.

– Эй! Ты там? Ты же сам просил зайти!..

Ответа не было.

Она уже собиралась уходить, когда щелкнул замок, и дверь приоткрылась. На пороге стоял я.

– Привет. Молодец, что пришла.

Я сделал шаг в сторону, выпустил из салона Анжелу.

– Я позвоню, – довольно улыбнулась та и снова чмокнула меня в губы. – У меня есть идея насчет еще одной татушки.

– Конечно, – ответил я. – В любое время.

Ольга молча проводила ее взглядом.

Анжела выглядела так, будто только что вышла не из тату-кабинета, а из дорогого бутика. Безупречная прическа, дорогая одежда, ухоженные лицо и тело. Простучав высоченными каблуками по плиткам тротуара, она подошла к припаркованному лексусу и села за руль.

Ольга дождалась, пока автомобиль отъедет, и только потом требовательно посмотрела на меня.

– Кто это?

– Клиентка.

– Я поняла, что клиентка. Кто именно?

– Анжела. Анжела Румянцева, – пожал я плечами и шире распахнул дверь. – Заходи.

Ольга прошла внутрь, но настроение у нее подпортилось. Она бросила сумочку на кресло и скрестила руки на груди.

– Ты просил зайти. Я здесь.

Я достал из кармана сложенный листок бумаги и протянул ей.

– Держи.

Она развернула листок.

– Чей это номер?

– Владельца ресторана «Европа».

Ольга подняла взгляд и несколько секунд просто смотрела на меня.

– Владельца «Европы»? Ты серьезно?

– Если бы я хотел пошутить, то не открыл бы дверь.

Она снова посмотрела на написанный номер, будто тот мог исчезнуть.

«Европа» была самым престижным рестораном города. Место, о котором знали все, но позволить себе его могли далеко не все. Насколько я помнил, Ольга с Николаем даже не пытались туда обращаться. Это был не их уровень.

– Но как тебе удалось?..

– Не важно. Позвонишь по этому номеру и произнесешь волшебное заклинание, – я сделал торжественное лицо. И продекларировал: – «Я от Анжелы Румянцевой».

Ольга медленно повторила:

– «Я от Анжелы Румянцевой».

– Именно.

– Ты что, правда все устроил?

– Нет. Устраивать будут родители жениха и невесты. Я просто дал им такую возможность.

– Господи... – на ее лице наконец появилась настоящая улыбка.

Она бросилась ко мне на шею, крепко обняла и несколько раз поцеловала – в щеки, в губы, в подбородок.

– Спасибо! Спасибо тебе!

– Ну вот. А ты говорила, что чудес не бывает.

– Ты и есть мое чудо.

Я рассмеялся.

– Тогда с тебя причитается.

Ольга отстранилась и хитро посмотрела мне в глаза.

– Хочешь, я отблагодарю тебя прямо на свадьбе?

– Можно и раньше. Ты же придешь ко мне делать укладку перед поездкой в ЗАГС?

– Конечно, – кивнула она. И слегка потускнела: – Но со мной будут подружки.

– Подружки невесты? Что, все сразу?

Она вздохнула.

– Да. Они знают, что мой дядя – лучший мастер в городе.

Ее прощальный поцелуй был нежным, неторопливым и чувственным. Остановившись у двери, она обернулась, подмигнула мне и повторила:

– Мы сделаем это прямо в «Европе».

Я смотрел на закрывшуюся дверь, на угасавший день за большими окнами салона. И почему-то снова думал о предстоящей свадьбе.

Похоже, день, которого я одновременно ждал и боялся, приближался слишком быстро.

* * *

Пароль «Я от Анжелы Румянцевой» сработал безупречно, и все получилось именно так, как мечтала Ольга. Главный зал ресторана «Европа» сиял, будто его готовили не к свадьбе, а к приему иностранных делегаций. Мягкий золотистый свет, стекающий с хрустальных люстр, отражался в полированных колоннах и играл на бокалах, расставленных на длинных столах. Белые скатерти, тонкие фарфоровые тарелки, серебряные приборы – все выглядело так, будто каждый предмет прошел сложный кастинг на роль в этом торжестве.

Водоворот из гостей шумел и кружился в хаотическом танце. Кто-то зачитывал громкие тосты, кто-то набивал утробу изысканными блюдами, кто-то спорил о политике. Женщины в блестящих платьях, мужчины в костюмах, которые они надевали только на свадьбы и похороны. Официанты скользили между столами, как тени, ловко подхватывая опустевшие тарелки.

Я смотрел на все это и невольно улыбался. Еще недавно Ольга была уверена, что свадьба пройдет в захудалом кафе на городской окраине. Теперь же она принимала поздравления в самом престижном ресторане и сияла гордой улыбкой.

Правда, существовала небольшая проблема – Николай уже изрядно набрался и мог подпортить настроение моей племянницы. Худенький, с острыми плечами, которые никак не хотели держать свадебный пиджак, он стоял возле группы подружек невесты – ярких, нарядных, слегка надменных – и болтал с ними, запинаясь на каждой фразе. Его глаза блуждали, улыбка была слишком широкой, а движения – слишком нескладными. Подружки слушали его с вежливым интересом, но каждая из них то и дело бросала взгляд на Ольгу, словно ожидая, не заберет ли она своего новоиспеченного мужа.

Ольга была неотразима. В чудесном белом платье, подчеркивающем ее хрупкость, она выглядела спокойной. Даже слишком спокойной для невесты. Она наблюдала за Николаем с легкой усталостью, будто он был не мужем, а шумным ребенком, которого нужно периодически приводить в чувство, чтобы он не натворил глупостей.

Я выбрал место поодаль от молодых, рядом с колонной, и следил за всем этим с привычной отстраненностью. Свадьбы всегда казались мне странным спектаклем: люди надевают маски счастья, даже если внутри у них буря. И сегодня буря была не у гостей – она была у нас двоих.

Наконец, Ольга подошла ко мне и положила руку на плечо.

– Пойдем.

Я поднялся.

Но и жених тут же встрепенулся:

– Куда?

– Нужно кое-что поправить, – бросила Ольга.

– Что поправить?

Она выразительно посмотрела на супруга.

– Прическу. Что же еще?..

Подружки прыснули смехом. Это и спасло от излишней назойливости юного ревнивца. Он снова принялся травить байки...

Мы покинули зал, прошли длинным коридором и юркнули в гримерку. Я осмотрел небольшое, залитое светом помещение. Кажется, в этой гримерке прихорашивались звезды эстрады, нередко приглашаемые в «Европу» местными олигархами.

Ольга закрыла дверь и повернула ключ.

Внутри стало тихо – настолько, что можно было услышать, как в зале кто-то громко смеется, а кто-то уронил вилку.

Она обернулась ко мне. В ее взгляде была та самая ядерная смесь из дерзости, уверенности и похоти, которая заводила меня с пол-оборота.

– Наконец-то, – прошептала она, обвив мою шею руками.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Сегодня она была особенно красива. Белое свадебное платье, аккуратная прическа, легкий макияж. На безымянном пальце поблескивало обручальное кольцо.

– Ну? – улыбнулась она. – Как тебе жена Николая?

– Лучше не спрашивай.

Она тихо рассмеялась.

– Мне нравится, что ты ревнуешь...

Наши губы слились в долгом поцелуе. Шикарное свадебное платье я не трогал – оно было слишком дорогим и сложным. С «расстегнуть и снять» я бы справился, а вот с обратным порядком – навряд ли.

Изнемогая от желания, Ольга упала на колени, расстегнула мои брюки и, вытащив член, принялась жадно его сосать...

Время будто провалилось. Все вокруг стало расплывчатым, как фон на фотографии, когда камера ловит только один объект. Я чувствовал только ее руки, ее дыхание, ее губы и невероятно нежный язык, сновавший по моей головке.

– Можешь кончить мне в ротик, – разрешила она, оторвавшись на секунду.

До завершения оставалось несколько секунд, когда в дверь громко постучали.

– Ч-черт... – тихо простонал я.

Мы оба затихли.

– Ольга! – раздался снаружи голос Николая. – Ты здесь?

Вздохнув, она подняла, поправила платье и уселась на стул перед гримерным столиком. Взяв расческу, она занялась волосам, делая вид, что действительно поправляет прическу. Я застегнул ремень, выдохнул и постарался вернуть лицу обычное выражение.

Стук повторился.

Повернув ключ, я открыл дверь.

На пороге стоял Николай. Лицо красное, глаза мутные, губы поджаты.

– Вы чего запираетесь?! – недовольно спросил он.

Ольга, не оборачиваясь, сказала спокойным тоном:

– Я же предупредила, что иду поправить прическу.

– Я вообще-то теперь твой муж! – выкрикнул он, будто этот аргумент должен был поставить всех на место.

Я посмотрел на него сверху вниз.

– Муж – это не пожизненный титул. Сегодня – муж, завтра – снова холостяк. А я всегда буду ее дядей. Уяснил?

Николай замер. Его губы дрогнули и надулись, как у обиженного школьника. Он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.

Ольга резко поднялась.

– Спасибо, дядя. Ты спас мою прическу, – сказала она.

И нервно бросив на столик расческу, взяла мужа под руку.

– Пойдем – гости ждут.

Тот послушно двинулся за ней, все еще обиженный, но притихший.

На пороге племянница обернулась и едва заметно подмигнула.

Я остался в гримерке один. Из зала доносилась музыка, смех и звон бокалов.

Плюхнувшись на стул, я посмотрел на свое отражение в зеркале и вдруг понял простую вещь: свадьба состоялась.

* * *

Когда в «Европе» отгремело дорогое сумасшествие, я не поехал домой. Там было слишком тихо, слишком одиноко. Завернув в свой салон, я запер двери и, наконец, вдохнул полной грудью.

Салон красоты ночью выглядел не так как днем. Без клиентов, без шума фена, без запаха лака – он становился почти интимным пространством. Мягкий теплый свет вместо яркого и раздражающего. Тонкий аромат дорогого шампуня. Медленный блюз из невидимых колонок.

Я сидел в тату-кабинете, потому что в нем не было окон. Перебирал инструменты, потягивал вискарь и вспоминал наши долгие отношения с Ольгой. Они и до свадьбы были непростыми из-за ее упрямого папаши – моего дебильного сводного братца. Теперь между нами встал еще и свежеиспеченный муж.

В пять утра на телефон пришло сообщение. «Ты где?» – коротко спрашивала Ольга.

«В салоне», – набрал я ответ.

«Один?»

«Нет. Со своим горем и бокалом виски».

Три точки то появлялись, то исчезали. Наконец, появились два слова: «Я еду...»

* * *

Ольга влетела в салон, как порыв ветра. Лицо взволнованное, глаза блестят, дыхание сбито. Платье сменилось на простое летнее, но оно все равно казалось слишком светлым для ночи.

– Закрой, – сказала она тихо.

Я повернул ключ, замок послушно щелкнул, и мир сжался до восьмидесяти квадратных метров моего салона.

Ольга стояла посреди главного зала, будто не решаясь подойти. В ее взгляде появилось что‑то новое – смесь растерянности, боли и раскаяния. Она коснулась пальчиками висков, пытаясь привести мысли в порядок.

– Он так напился, что... – сказала она ровно, но в голосе слышалась дрожь, – просто вырубился и даже не прикоснулся ко мне. В общем, я хочу, чтобы женщиной меня сделал ты. А не этот козел.

Она подошла ближе и коснулась моей руки. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого внутри все сжалось. Я видел, что она сожалела о своем решении выйти замуж, о выборе супруга, о свадьбе... Обо всем, что произошло с ней в последние месяцы.

Ее дыхание стало горячим, прерывистым.

– Я хочу... чтобы это было правильно. С любимым человеком.

Она обняла меня, прижалась всем телом. И мир снова провалился в ту самую точку, где остаются только двое.

* * *

Воздух в тату-кабинете был густым от запаха антисептика.

– Я хочу тебя... Пожалуйста... – опустилась она коленями на холодный кафельный пол.

Она вытащила наружу мой член, прошлась языком по гребню головки. И, не раздумывая, обхватила губами.

Ольга сосала жадно; глаза был закрыты, брови нахмурены от сосредоточенности. Я смотрел на нее сверху вниз. На то, как ее губы растягивались вокруг члена. Слушал, как она тихо стонала...

Она открыла глаза, наши взгляды встретились. Улыбка играла в уголках ее губ, и она удвоила усилия. Я почувствовал, как давление нарастает.

– Сейчас кончу, – предупредил я.

Она чуть отстранилась.

– Нет, сегодня не так. Положи меня...

Она поднялась, вытирая рот тыльной стороной ладони. Платье свалилось у ее ног. Она стояла передо мной в тонких кружевных трусиках, грудь бледнела в тусклом свете, соски уже были твердыми.

Я усадил ее в кожаное кресло, которое использовал для набивки татуировок и зацепил пальцами за пояс ее трусиков. Она подняла бедра, трусики легко скользнули по ним.

Между ног у нее уже было мокро. Я осторожно раздвинул пальцами половые губы и прижал к входу во влагалище головку члена.

Она напряглась, пальцы вонзились в кожаные подлокотники.

– Посмотри на меня, – тихо сказал я. – И ничего не бойся.

Ее глаза встретились с моими.

– Я люблю тебя, девочка, – сказал я.

Она кивнула, слеза скатилась по щеке.

– Я знаю. Я тоже тебя люблю.

Мой член чуть продвинулся вперед. Ее тело сопротивлялось, крепкая, бархатистая хватка, казалось, сжималась вокруг меня сантиметр за сантиметром.

Ее спина выгнулась. Рот открылся в беззвучном крике.

– Дыши глубже, – приказал я.

Она послушно набрала полную грудь воздуха, и я скользнул глубже. Был момент сопротивления, барьер, который рухнул с мягким, влажным звуком. Она вскрикнула – резкий, раненый звук, и я остановился, зарывшись наполовину внутри нее.

– Не останавливайся, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Продолжай.

Я проник глубже. Стенки влагалища сжались вокруг члена, горячие и тугие. Тонкая струйка крови стекала по ее бедру, оставляя пятна на кожаном кресле. Она посмотрела на мой член, затем снова на меня. И улыбнулась сквозь боль.

– Все. Я твоя, – прошептала она. – Наконец-то...

Я начал двигаться. Сначала медленные, неглубокие толчки, позволяя ей привыкнуть. Дыхание сбивалось с каждым движением, ногти оставляли полумесяцы в коже. Но вскоре ее бедра начали встречаться с моими, и наши тела поймали единый ритм.

Комната наполнилась звуками нашего союза: влажными хлопками кожи, скрипом кресла, ее тихими стонами, которые становились громче и настойчивее. Я наблюдал за лицом Ольги, за тем, как приоткрываются ее губы.

Она кончила первой – бурно и шумно. Со стонами и криком. С исцарапанной кожей кресла.

Я успел вытащить член и обильно кончил на ее гладкий плоский животик.

* * *

Мы оба лежали на кожаном кресле, запутавшись телами и скользя от пота. Дыхание постепенно возвращалось к норме. Кровь на ее бедре высохла до ржавого пятна. Она провела по нему пальцем, потом посмотрела на меня. Во взгляде не было ни капли сожаления.

– Твой юный ревнивец ничего не заподозрит? – спросил я.

Она рассмеялась.

– Он так напился, что не смог раздеться и уснул в костюме. Дома я испачкаю простыню кровью и скажу, что наша первая брачная ночь была незабываемой. Он ничего не вспомнит. И ничего не поймет.

Я не удержался от улыбки.

– Идеальный план.

Она поцеловала меня. Мягко, нежно и медленно.

Тут из главного зала салона через короткий коридор в тату-кабинет долетел посторонний звук. Кто-то постучал в запертую дверь.

Ольга замерла. Я тоже.

Стук повторился. Он был сильным, злым и настойчивым. Будто находящийся на улице человек не просто стучал, а пытался разрушить замок.

– Кто это может быть? – испуганно прошептала она.

В ее метавшемся взгляде помимо вопроса были испуг, растерянность, мольба о защите.

Я встал с кресла и вынул из валявшихся на полу брюк мобильный телефон.

– Сейчас подключусь к внешней камере, – спокойно сказал я, открывая специальное приложение.

Замерев, Ольга с надеждой смотрела на меня.

Наружная дверь содрогнулась под очередным ударом...

Продолжение следует

Мои новые авторские рассказы сначала появляются на Литрес:

https://www.litres.ru/author/george-monroe/

Или на Бусте:

https://boosty.to/georg-monroe

На Бусте, можно заказать продолжение любого рассказа или написание нового на основе вашего сюжета.