Если бы не мой тупой старший братец, то не было бы чертовой соймы проблем. Как и не случилось бы всей этой истории. Не рассказав ее, я бы не остался без работы, потому что владею небольшим салоном красоты, в недрах которого – в самом дальнем закутке – есть удобный кабинет тату-мастера. Начинка там самая современная, а тату-мастер – я. Об этой моей профессии знает лишь узкий круг лиц, и попасть ко мне с улицы невозможно. Только по протекции, по знакомству, по рекомендации. И за очень приличный нал. Естественного без кассового чека.

Итак, пару слов о моем тупом братце по имени Павел. Он не совсем родной брат. Сводный. Так случается, когда твою маму оплодотворял не только твой папа, а кто-то еще. До или после. Пашка старше меня на пять лет и правильный до оскомины. Вилку – в левой, нож – в правой. Носовой платочек в кармане, салфетка за воротом. Покашлять в кулак, отвернувшись. Поднять сиденье унитаза, перед тем как поссать, и прочие традиционные ценности...

Короче, тот еще приторный тип. И как любой ханжа – лицемер от носоглотки до прямой кишки. Я бы поверил в его приторную правильность, если бы не однажды не стал свидетелем того, как он дрочит, подглядывая в морской бинокль за голой соседкой, загорающей нагишом на балконе.

Впрочем, все его заебы меня совершенно не трогали, покуда не подросла его дочь Ольга.

* * *

В основном зале салона пахло свежесваренным кофе, дорогим шампунем с нотками жасмина и чем-то еще – теплым, мускусным.

Дверь с тихим звоном колокольчика открылась, и в просторное, обставленное в стиле ар-деко помещение вошла Ольга – высокая, стройная, с каштановыми волосами, ниспадающими мягкими волнами на плечи. На ней было легкое облегающее платье, подчеркивающее изгибы бедер и молодую упругую грудь.

– Привет, – улыбнулась она, и ее голубовато-серые глаза блеснули лукавым огоньком. Она знала, какой эффект производит на меня ее вызывающая одежда.

Я отложил ножницы, которыми подравнивал челку сидящей в кресле клиентки. Взгляд скользнул по фигуре племянницы, задержался на бедрах, затем поднялся выше, к губам с недавно нанесенной помадой цвета спелой вишни.

– Присаживайся, – кивнул я на свободное кресло. – Я как раз заканчиваю.

Клиентка – пожилая дама с фиолетовым отливом волос – бросила на Ольгу завистливый взгляд. Поднявшись, она расплатилась и нехотя покинула салон. Заперев за ней дверь, я перевернул табличку. «Закрыто».

Затем снял использованный фартук, бросил его в ящик.

– Сегодня – как обычно? – положил я руки на ее плечи.

Ольга прикусила нижнюю губу, ощущая, как соски напряглись под платьем. Она знала, что я вижу это.

– Как обычно, – кивнула она и, подняв глаза, увидела мое отражение.

В следующую секунду наши взгляды столкнулись в зеркале – неожиданно, почти остро, как прикосновение. Ее тонкие пальцы скользнули по краю стола для маникюра, где лежали аккуратными рядами инструменты: блестящие ножницы, бритвы, щеточки, маленькие бутылочки с маслами.

Ольга тихо уточнила:

– Сначала голова, потом... ну, ты знаешь.

Я улыбнулся, потому что хорошо знал, что произойдет потом.

* * *

В отличие от грузного и бесформенного Пашки, я высок, широкоплеч и местами мускулист. Так случается, когда первый мамин ебарь увлекался синькой, а второй – двадцать лет на профессиональном уровне гонял шайбу в известном хоккейном клубе.

Я неплохо учился в школе и мог бы продолжить образование в одном из универов большого города, но вовремя распознал в себе художника. Художники слишком влюблены в свободу и универы им ни к чему.

Сначала эксперименты по моделированию привели меня к Кочергину – известному стилисту по волосам. Благодаря ему я освоил не только стрижки, но и научился подбирать клиентам правильный стиль прически, цвет волос, укладку...

Со временем я стал неплохо зарабатывать, что неизменно вызывало раздражение и зависть того же Пашки. Мне было плевать на его язвительные замечания по поводу моей большой квартиры или новой тачки. Я просто наслаждался любимой работой и жизнью. И все же иногда душу глодало странное ощущение: чего-то не хватает.

«Эврика!» – понял я, когда в одном из салонов города набивал себе на плече татуху.

Время и бабки имелись. Я прошел курсы обучения, арендовал для салона другое, более просторное помещение, где разместилась не только зона стрижек и укладок, но и современный кабинет тату-мастера. Помимо этого, помещение включало и комнату отдыха, и большую кладовую, и туалет с душевой.

Поначалу я решил официально не светить свой тату-кабинет, потому как не считал себя профи, а только учился – подгонял свое умение под уровень мастеров из соседних салонов. Через пару лет вдруг обнаружил, что получается ничуть не хуже. Еще через год ко мне образовалась очередь, и я стал практиковать запись.

Потом нагрянула проверка и меня чуть не закрыли. И салон, и меня. В прямом смысле слова. Спасла женщина по имени Анжела – блондинка с накаченными силиконом губами и скулами. Глуповатая, общительная, в меру смелая. По совместительству супруга одного из заместителей губернатора. Записавшись ко мне через общего знакомого, она приперлась в назначенное время и обнаружила запертую и опечатанную дверь салона. Позвонив мне по мобиле, начала возмущаться, но быстро просекла, что проблема не во мне.

– Сейчас перезвоню, – пообещала она и отключилась.

Догадываясь, что черная полоса вот-вот сменится светлой, я прыгнул в машину и помчался в салон. Хрен знает, что там происходило в цепочке провластного идиотизма, но Анжела перезвонила минут через десять – когда я был на полпути.

– Давай, гуру телесной живописи, подгребай, – небрежно бросила она. – Открывай богадельню – больше тебя не тронут.

Икнув от радости, я пробормотал:

– Спасибо. Уже в пути.

– С тебя бесплатная татушка.

– Хоть две! За доброе дело – не жалко!..

Познакомившись с Анжелой, я открыл салон, проводил ее в кабинет и еще раз поблагодарил за содействие. Затем поинтересовался, где находится холст для будущего шедевра. Она мигом скинула блузку.

– Здесь, – взвесила она ладонями свои большие силиконовые сиськи. И уточнила: – Хочу над левой. И так, чтоб было видно, если не снимать купальник.

Я предложил ей устроится в специальном кресле, подал каталог тату-эскизов с планшетом для просмотра готовых вариантов и начал колдовать над стойкой – столиком на колесах, где между одноразовыми барьерами были аккуратно разложены картриджи, перчатки, колпачки для краски, салфетки, антисептики...

Выбранное Анжелой тату я делал полтора часа. Все это время соски на ее груди были набухшими. Когда моя рука в перчатке ненароком касалась этих тугих бугорков, Анжела прикусывала губу и закрывала глаза.

– Где будем делать вторую? – спросил я, закончив работу.

Она подошла к большому зеркалу, оценила обновку на теле. Потом посмотрела на часы.

– Вторую – не сегодня. Через два часа мы с мужем улетаем на Бали. Здесь сможешь? – чуть приспустив пояс юбки и трусиков, она указала на еле заметный шрамик от апендицита.

– Легко. Многие просят замаскировать шрамы на теле.

– Сколько с меня? – Анжела подошла так близко, что ее голая грудь уперлась в мою.

– Нисколько. Мы же договорились.

– Ладно. Но за следующую я заплачу, – она нежно коснулась ладонью моих волос. И томно прошептала: – У тебя здесь уютно. Мне очень понравилось. Я позвоню, когда вернусь, и мы продолжим...

Анжела не обманула. С того дня в салон не наведалось ни одной проверки, и меня действительно никто не трогал – ни налоговая, ни пожарники, ни менты, ни цепные псы чудаковатого главного санитара страны. Потому я не видел смысла оформлять свою тату-практику.

* * *

Мои пальцы погрузились в волосы Ольги, массируя кожу головы медленными, кругообразными движениями.

– Опять пользовалась дешевым шампунем? Я же предупреждал: они безжалостно сушат волосы.

– Ты же знаешь, какая у меня стипендия, – она закрыла глаза, ее тело расслаблялось. – А шампунь продавался по акции.

– Могла бы попросить у меня. Я всегда даю тебе всё, что ты хочешь.

– Не всё, – тихо ответила она.

Мои пальцы на мгновение замерли.

– Мы оба знаем, почему.

– Знаем, – она поймала и легонько сжала мою ладонь. – Я должна сказать кое-что важное.

Это было неожиданно. Мы редко касались важных тем.

– Говори.

Ольга набрала полную грудь воздуха, словно собираясь нырнуть глубоко под воду. И выдохнула:

– Я выхожу замуж.

В основном зале салона стало тихо. Даже кондиционер, казалось, перестал гудеть. Я медленно отпустил ее плечи, отступил на шаг.

И хрипло спросил:

– За кого?

– За Николая. Ты его знаешь – мы с ним учимся на одном потоке.

Я действительно видел его однажды на восемнадцатилетии Ольги. Типичный ботаник: хлюпик, очкарик, зануда.

– За этого... Он же младше тебя!

– Всего на полгода, – поморщилась Ольга. – И он любит меня.

– Любит, – повторил я, будто пробуя слово на вкус. – А ты? Ты его любишь?

Чуть помедлив, она сказала:

– Он нормальный парень. Ухаживал за мной с первого семестра. Недавно сделал предложение. И я согласилась, потому что... хочу замуж.

Не сдержавшись, я ударил кулаком по столешнице. Бутылочки и флаконы подпрыгнули, баллончик с лаком для волос упал на пол.

– Это все из-за моего братца – твоего папаши! Если бы он не застрял в раннем палеозое – я давно женился бы на тебе!

– Перестань, – Ольга встала, положила руку на мою грудь. – Моего отца не изменить. Так что...

Я схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

– Оля, в нашей стране и в большинстве других брак между дядей и племянницей невозможен. Но я консультировался по этому вопросу. Есть другие страны, где мы запросто можем стать мужем и женой – Аргентина, Бразилия, Канада, Австралия...

Она покачала головой.

– А моя мама? Ты ведь знаешь ее состояние – она почти не выходит из больниц.

Я молчал. В пылу эмоционального взрыва я совсем забыл о тяжелой болезни Пашкиной жены.

– Пожалуйста прими мое решение спокойно. Просто пришло время. Понимаешь? – нежно коснулась она ладонью моей щеки.

– А что будет с нами? – я схватил ее руку, поцеловал. – Мы больше не увидимся?

Ольга хищно улыбнулась. Ее свободная рука скользнула вниз, по моему животу, и нащупала твердый, мой горячий член, упиравшийся в молнию брюк.

– Почему же? После моей свадьбы ты сможешь трахать меня куда угодно.

Мое дыхание стало прерывистым, грудь ходила ходуном.

– Ты... серьезно? Мы продолжим встречаться?

Ольга сделала шаг назад и начала медленно расстегивать молнию на боку платья.

– Я сказала, что выхожу замуж, – позволила она платью сползти с одного плеча, обнажая круглую, упругую грудь с темно-розовым соском. – Но я не сказала, что перестану быть твоей.

Несколько долгих секунд я смотрел на племянницу, подобно голодному волку на добычу. Затем, опомнившись, оглянулся на большие витринные окна салона и потащил Ольгу в тату-кабинет.

Пройдя длинным коридором, мы вошли в кабинет, где помимо специального кресла стояла высокая кушетка, обтянутая клеенкой. Повесив платье на крючок, Ольга стянула с себя трусики и улеглась на кушетку.

– Ты правда будешь приходить? – легла моя ладонь на ее грудь.

– Правда, – улыбнулась она. – Я берегу свою девственность только для первой брачной ночи. Потом у нас будет всё. А сегодня... по нашей традиционной программе.

Выдохнув, я кивнул. Мой взгляд упал на аккуратный треугольник коротких темных волос, появившихся на лобке Ольги за то время, пока мы не виделись.

– Тогда приступим, – скомандовал я.

Ольга согнула ноги в коленях и раздвинула их...

* * *

Стричь племянницу я начал давно – едва освоил профессию парикмахера под присмотром стилиста Кочергина. Сколько ей тогда было? Полагаю, лет одиннадцать или двенадцать. Именно с этого возраста девочки начинают уделять своей внешности повышенное внимание: тщательно выбирают одежду и обувь, пытаются ухаживать за собой, проявляют интерес к косметике.

Она всегда была живой и привлекательной девчонкой. Но в течение нескольких лет я просто занимался ее хорошими густыми волосами, когда она ко мне прибегала. Стриг, экспериментировал, создавал новые прически... И ничего более. Клянусь: ни одной крамольной мысли в голове! Она была для меня просто подростком, племянницей, на голове которой я «ваял» нечто эксклюзивное. Ей это чертовски нравилось, и наша дружба крепла год от года.

Потом как-то неожиданно выяснилось, что Ольга закончила школу, поступила на филфак в универ. В честь этого события я подарил ей ноутбук для учебы. Новенький, мощный, брендовый. Она так обрадовалась подарку, что кинулась на шею и поцеловала меня. Не как обычно в щечку, а в губы. И поцелуй этот был почти настоящим – чувственным, жарким. Именно в тот момент мой член впервые отреагировал на Ольгу, как на взрослую женщину.

Не смотря на большую учебную нагрузку, она стала приходить ко мне чаще. В основном это были вечерние визиты, перед закрытием салона. Оставаясь холостяком, я никуда не торопился и с удовольствием общался с умненькой, симпатичной девочкой, прямо на мох глазах превращавшейся в породистую и очень привлекательную молодую женщину. Я запирал входную дверь салона, варил хороший кофе. Потом сажал Ольгу в кресло перед зеркалом и за разговором занимался ее волосами.

Мы болтали с ней на любые темы. На любые, кроме одной – она никогда не касалась своей личной жизни. Это было табу, природу которого я не понимал, но вопросов не задавал. Мало ли какие могут быть причины. Скрытность, стеснительность. Или отсутствие отношений со сверстниками мужского пола. И такое, могло быть, не смотря на привлекательность, открытость и коммуникабельность Ольги.

Однажды вечером, когда я закончил колдовать над ее прической, она, глядя в зеркало, вдруг резко задрала футболку, под которой не оказалось лифчика:

– Скажи честно, у меня нормальная грудь?

Оправившись от секундного замешательства, я кивнул:

– Более чем. Что тебя в ней не устраивает?

– Не меня, – поморщилась она. – Правда нормальная? Не маленькая?

– Отличная грудь, – заверил я без тени лицемерия. – С возрастом она станет чуть больше, а сейчас – для твоих неполных девятнадцати – она прекрасна. Форма, объем, соски... Она лучшая из тех, что я видел.

– Чего же он тогда?.. – тихо начала Ольга, но запнулась.

– Кто «он»?

– Да есть там один... парень с третьего курса, – расправила она футболку. И вдруг окончательно добила: – А еще он говорит, что там... на лобке и между ног не должно быть волос.

Я поправил на ее голове чуть выбивавшийся локон и отрезал:

– С точки зрения гигиены, волосы там лучше удалять. Как и разных авторитарных душнил.

Она внимательно посмотрела мне в глаза. И кивнула:

– Ты прав – я удалю его из своей жизни. А с волосами... поможешь?

* * *

Бритвенный станок с легкой уверенностью сновал по ее половым губам и промежности, оставляя за собой блестевшую идеальной чистотой гладкую нежную кожу. После некоторой практики с Ольгой я имел приличный опыт – каждое мое движение было отточено и выверено. Ничего лишнего.

– Переворачивайся, – скомандовал я.

Племянница послушно встала на четвереньки, выгнув спину и выпятив аппетитную попку. Я осторожно прошелся станком вокруг аккуратного темного ануса, вытер полотенцем остатки пены, смазал кожу кремом и начал традиционный массаж клитора круговыми движениями.

Ольга тотчас ощутила разливающееся по телу тепло.

Задав ритм и разогрев ее, я ввел палец внутрь заднего прохода – медленно, осторожно. Она знала, что будет дальше: сначала пальцы, разрабатывающие, растягивающие, затем мой язык, влажный и горячий, который проникает туда, куда никто другой не смел. И только потом – мой член.

– Господи... – простонала она; ее пальцы впились в край кушетки. – Я хочу тебя...

– Еще немного. Потерпи, – мой голос был глухим. Наклонившись, я медленно провел языком по ее клитору.

Ольга застонала, раздвинула бедра еще шире, стараясь получить больше контакта.

Поработав языком, я подсунул под племянницу клеенчатую подушку.

– Ложись.

Она улеглась на нее животом, приподняла таз. Я еще шире раздвинул ее ягодицы, и она почувствовала, как прохладный воздух тату-кабинета коснулся влажной вагины.

Глядя на ее отражение в зеркале, я видел, как она глубоко дышала, когда я наносил смазку на ее анус. Видел, как зажмурилась, когда мой твердый и немаленький член прижался к нему головкой. Он вошел медленно, неумолимо, заставляя женское тело растягиваться вокруг него. Она впилась зубами в клеенку – я тоже это видел – когда член вошел полностью и когда мои яйца прижались к ее промежности.

– Боже... – прошептала она.

Мои руки крепко сжали ее бедра. Я начал двигаться – сначала медленно, длинными, глубокими толчками, затем быстрее. Мои бедра хлопали по ее ягодицам, а яйца с влажным звуком – по выбритым половым губам. Ольга глухо стонала в клеенку; затем ее пальцы скользнули под подушку, нащупали клитор.

– Еще... Глубже... Еще... – твердила она сквозь зубы.

Наконец, ее тело содрогнулось. Она подняла голову и застонала так громко, что стон наверняка был слышен на улице. Ее нетронутое девственное влагалище пульсировало и обильно заливало соком промежность, бедра, клеенку...

Я медленно вынул член из заднего прохода. Тотчас вслед за ним наружу хлынула горячая белая сперма и тоже густыми каплями потекла на клеенку.

Ольга не двигалась, только бедра мелко дрожали.

Постепенно выровняв дыхание, она повернулась на бок. Протянув руку, коснулась пальчиком моих губ.

И с лукавой улыбкой сказала:

– Как только мы с Николаем определимся с датой – я принесу тебе приглашение на свадьбу. Ты будешь самым желанным гостем. А потом...

– Потом я буду иметь тебя во все дырочки. И сюда тоже, – осторожно провел я пальцами по входу в ее влагалище.

Кивнув, она вскочила на кушетку, обняла меня.

– Да! Я по-прежнему буду приходить к тебе раз или два в месяц. Официальная версия для мужа – стрижка и укладка.

– Не боишься, что он догадается?

– Нет. Мы будем осторожны. Как всегда...

Я кивнул, соглашаясь. И наши губы слились в долгом упоительном поцелуе.

«Черт... – подумал я. – Кажется, я люблю Ольгу».

Да, наверное, я ее любил. И поэтому мне было дико обидно, что какой-то юный фармазон уводит ее у меня из-под носа...

Продолжение следует...

(в комментах принимаются предложения по дальнейшему развитию сюжета)

Мои новые авторские рассказы сначала появляются на Литрес:

https://www.litres.ru/author/george-monroe/

Или на Бусте:

https://boosty.to/georg-monroe

На Бусте, можно заказать продолжение любого рассказа или написание нового на основе вашего сюжета.

1779   480 21   +10 [8]

порно, иллюстрации, инцест, анал, молодые, измена