Варвара

Сразу за шумной автотрассой раскинулся мусорный могильник. Он был огромен и заканчивался на горизонте – там, где торчавшие трубы промзоны рисовали по небу темно-серым дымом.

Ранним утром, едва красный солнечный шар показался над спящим городом, на могильнике начинался новый день. В распахнутые ворота заезжала вереница первых мусоровозов; вдали бормотали бульдозеры, сражаясь с горами свежего хлама. Просыпались и обитатели местного поселка, пестревшего старыми палатками, тентами, хлипкими навесами и прочей «крышей», найденной в недрах могильника. Поселок походил на временный лагерь изгоев, ожидающих очереди на пропуск в ад.

Одной из последних на своем старом двуспальном матраце от тяжелого хмельного сна очнулась рыжеволосая Варька, рожденная то ли в России, то ли в Советском Союзе при Брежневе. Достоверно было известно одно: до того, как она употребила первую железнодорожную цистерну водки, ее внешность была вполне привлекательной. Все называли ее просто Варькой; и каждое утро у нее было похмелье величиной с гору, и каждое утро она с трудом вспоминала, кто ее трахал прошедшей ночью.

Откинув одеяло, Варька села, глотнула из пластиковой бутылки дешевого пива, громко отрыгнула и огляделась. Вокруг ее жилища – сломанного буфета под натянутым брезентом – закипала жизнь. Бывший интеллигент Окунев держал на руках худенького мальчишку Гошу, который привязывал к столбу баннер с надписью «Слава великой...» Третье слово изрядно пострадало от ластика времени.

– Повыше, Гоша! – командовал стоявший чуть поодаль Алик.–  Еще немного!..

Алику было за сорок. Поговаривали, что ранее он работал в органах, но погорел на пьянках. Командных навыков, однако, не растерял, прибился к бандиту Ломову и был поставлен смотрящим на могильнике.

– Вот так нормально. Привязывай! – кивнул он и направился к «трибуне» ржавому бесколесному пикапу.

На рывшуюся в своем гардеробе голую Варвару никто не обращал внимания нагота ее настолько примелькалась, что была такой же естественной как жившее на могильнике зловоние.

Вокруг «трибуны» собиралась хмурая толпа. Алик взобрался по деревянным ступенькам в кузов пикапа, подождал, покуда к толпе не присоединится вечно опаздывающая Варька и, прокашлявшись в кулак, прокричал:

– Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Я обращаюсь к вам, друзья мои! В нашей великой стране сложилась тяжелая ситуация, и нам нужно много работать! Вечером вы все сытно поужинаете и отдохнете, но до захода солнца вы должны хорошо потрудиться! Я верю в вас, товарищи! Вперед!..

Контингент медленно побрел к горизонту с трубами, разворачиваясь на ходу в длинную шеренгу. У каждого в руках была палка и сумка, в которую складывалось все, что можно было обратить в деньги: еда, одежда, обувь, алюминиевые банки, стеклянные бутылки, бытовые вещи...

Варька устало ковыляла по соседству с Окуневым и беспризорником Гошей, возраста которого никто точно не знал. Сонливость не покидала мальчишку, покуда в кучке ярких фантиков не отыскалась просроченная шоколадка. Гоша направился к старику, чтобы поделиться находкой и услышал его радостный голос.

– Какая удача! – вытряхивал Окунев из найденного мешка пустые пивные банки. – Столько алюминия в одном месте!

Тут же под мешком обнаружились связанные вместе кроссовки. Гоша скинул старую обувь, надел их. Они оказались в пору.

Спустя минуту мальчуган выхватил палкой из кучи тряпья черный женский лифчик.

– Варь, смотри, что нашел! Нужен?

Та глотнула из бутылки пива, прикрыла глаза ладонью от низкого слепящего солнца.

– Святое дерьмо! Черный?

– Да. И почти новый!

Варька подошла, внимательно осмотрела находку.

– Давно мечтала о таком, живо сняла она свитер. Помоги...

Гоша расстегнул на ее спине застежку старого лифчика, потерявшего товарный вид еще при социализме. Освободившись от него, она надела обновку, Гоша опять помог справиться с застежкой.

– Как? – повернулась она к нему.

Тот отступил на шаг, осмотрел Варьку. Черный лифчик был маловат – пышная грудь немного выпирала за пределы чашек, а поверх них темнели соски. С деловитым сопением Гоша заправил их внутрь, подтянул чашки вверх и удовлетворенно кивнул:

– Теперь хорошо.

Надев свитер и щуря оплывшие от запоев зеленые глаза, Варвара отправилась дальше. Однако через сотню метров остановилась организм страстно желал освободиться от пива, влитого внутрь с лечебной, опохмельной целью.

Задрав юбку, она стянула по ровным ногам трусы и, не стесняясь Окунева с юным Гошей, присела. Весело зажурчала струя. Вдруг из-под картофельных очисток послышался мелодичный звон. Варька прислушалась...

Мотив был торжественным и напоминал гимн.

Сдвинув ладонью верхний слой очисток, она едва не взвизгнула от ужаса – из мусора торчала мужская рука, на запястье которой блестели золотые часы. Судя по бледности кожи, мужчина был мертв как минимум пару дней, а часовой механизм исправно исполнял мелодию.

Нервно покусывая губы, Варька размышляла ровно три секунды. Затем расстегнула золотой браслет, поднялась и, натягивая трусы, крикнула:

– Окунев, я к Алику!

– Что случилось? – обернулся тот.

– Бледный Санта!

Варька скорым шагом удалялась в сторону палаточного городка. А Окунев,  осенив себя крестом, медленно двинулся к находке. Гоша с испуганным лицом последовал за ним.

– Почему местных мертвецов называют «Сантами»? шепотом спросил он.

– Иногда при них находят ценные подарки: кошельки с наличкой или банковскими картами, часы, золотые украшения.

Они остановились в паре шагов от торчащей из мусора руки.

– Тогда почему их называют «бледными»? не унимался мальчишка.

– Настоящий Санта – румяный, розовощекий, пышущий здоровьем. А здешние – бледные, потому что у них кровь в организме застывшая, не живая. Она больше не согревает...

Алик

Жратву и напитки, найденные бомжами на мусорном полигоне, милостиво

разрешалось употребить внутрь. Остальное сортировалось и раскладывалось по картонным коробкам, на которых Гоша твердой не дрожащей рукой делал надписи: «Ломбард», «Антикварный магазин», «Вещевой рынок», «Цветные металлы»... Коробки отправлялись по адресатам, где обменивались на денежные знаки, после чего в палаточном городке начиналось самое благодатное время.

Баннер с лозунгом «Слава великой...» отвязывали от столбов и расстилали между палаток. Теперь он выполнял функцию скатерки, на которой словно по волшебству появлялись бутылки с недорогим алкоголем, простенькие закуски. Местный «бомонд» разжигал полдюжины костров и рассаживался вокруг баннера...

Этим вечером было как всегда шумно. Сидя между Окуневым и Варварой, Гоша ел булку с изюмом, запивая газировкой. Бывший интеллигент жевал беззубым ртом печеную картошку, Варвара пила водку и закусывала яблоком. Алик как всегда сидел на торце «скатерки», тоже пил водку и почему-то был молчалив.

В какой-то момент он подхватил свой пластиковый стаканчик, поднялся и

неторопливо пошел вдоль баннера.

– Товарищи. Друзья мои, я хочу произнести тост, – объявил он на ходу.

«Бомонд» притих.

– Есть люди, в которых живет Бог. Есть люди, в которых живет дьявол. А есть люди, в которых живут одни паразиты.

Сказав это, Алик остановился возле Варвары. Та перестала жевать яблоко,  замерла.

– Ты ничего не забыла мне отдать? – спросил он с усмешкой.

– Что я могла забыть? – слишком наигранно удивилась она.

– Видишь ли, Варвара, Бледный Санта был при деньга, в дорогом прикиде, в туфлях за пару штук баксов. И застрелили его не для того, чтобы ограбить, а за какие-то грехи. И вдруг он оказывается без часов. Странно, не так ли? А ведь они должны были тикать аккурат на той самой руке, которая торчала из картофельных очисток.

«Контингент» молчаливо наблюдал за следствием, судом и казнью. В

установившейся тишине потрескивали дрова, искры от пылающих костров уносились в черное небо.

Варвара оглянулась по сторонам; ее рот открылся, но слова не пришли. Женщина, которая никогда не знала, когда заткнуться, внезапно забыла, как нужно говорить.

– Я не брала, Алик, наконец неистово замотала она головой. Богом клянусь!

Алик допил водку, отбросил в сторону стаканчик и почти без замаха врезал кулаком Варваре в глаз. Охнув, та кувыркнулась назад и, заголосив, сдалась. Задрав свитер, она вывалила из чашки нового лифчика левую грудь, выудила часы и протянула их Алику.

– Итак, дорогая мисс Помойка, – с интересом рассматривал тот дорогую вещицу. – Групповым изнасилованием тебя не испугать – ты, сука, от этого дела только млеешь. В следующий раз за воровство я отрублю тебе палец. Понятно?

Шмыгнув носом, она кивнула и уселась на прежнее место. Гоша помог ей расправить свитер, старик Окунев подал эмалированную кружку с водкой. Водку Варвара выпила, а холодную кружку приложила к пылающей скуле...

* * *

Тем же вечером с автотрассы к офису мусорного могильника свернул подержанный BMW. Хлопнув дверцами, к поджидавшему Алику направились двое – Боря Ломов с кривым шрамом на щеке и его давний приятель Веня с татуировками на руках.

Поздоровавшись, Алик протянул тонкую пачку серо-зеленых купюр. Борис, не считая, сунул ее в карман.

– Сколько за сегодня?

– Две с половиной тысячи.

– Чо так мало?!

Алик виновато пожал плечами.

– Ты же знаешь, Боря, день на день не приходится. Завтра, думаю, будет больше.

Тот хотел выругаться, но внезапно послышался мелодичный звон.

– Это чо? – покрутил он башкой. – Ты купил новый смартфон?

Алик нехотя снял с запястья золотую обновку.

– Часики. Сколько дашь?

Два дружка-бандита с любопытством рассматривали часы в свете автомобильных фар.

– Сто баксов, – бросил Ломов.

– Маловато.

– Ладно, двести.

– Они же золотые, – потянулся Алик за часами.

Ломов оттолкнул его руку и процедил:

– Может и золотые. Только ты забыл, что обязан делиться со мной всеми ценными находками. Или твои бездельники нашли эти часы не на моем полигоне?!

– Кто бы их нашел, Боря, кабы не мои бездельники? – робко возразил Алик. И добавил: – Разве что археологи лет через тысячу!

Ломов сунул руку в карман кожаной куртки.

– Триста и по рукам.

– Мало.

Ладонь бандита на секунду застыла в кармане. Затем появилась сжатой в кулак с тускло поблескивающими кольцами кастета. После трех мощных ударов Алик со стоном рухнул в грязь. Единственная стодолларовая купюра закружилась над ним и упала рядом в грязную жижу.

Ломов

Утро выдалось хмурым, с серого неба летела противная морось. Грязный BMW ехал по городу в медленном потоке таких же грязных автомобилей. За рулем сидел Веня. На заднем диване развалился Ломов, над расстегнутой ширинкой которого усердно трудилась юная проститутка.

– Зубы! Зубы спрячь, дура, – негромко наставлял Ломов. – Губами и языком работай! Где вас, блядей, только учат?..

Улыбаясь, Веня бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Боря, через три минуты будем на месте, – напомнил он.

Девчонка плотнее обхватила член губами и ускорила движение головой. Ломов зажмурился, дыхание стало прерывистым... Когда BMW тормознул у небольшой мастерской под вывеской «Покупка и ремонт часов», он зарычал и кончил девчонке в рот. Та аккуратно вытерла салфеткой член, запаковала его в брюки, вжикнула молнией.

И тонким голоском объявила:

– С вас пятьсот ряпчиков.

– Научись сначала совать, дура. Веня, дай ей триста, – бросил Ломов, покидая салон.

Спустя минуту пожилой Моисей Бронштейн изучал с помощью монокля ювелира золотые часы.

– Хм-м... настоящий Брегет, – поворачивал он механизм слегка дрожащими руками. Затем положил его на хорошо освещенный стол и поднял взгляд: – Механизм изрядно уставший, корпус и стекло поцарапаны, но золото остается золотом. Поэтому предлагаю вам за них четыре тысячи долларов.

Брови дернулись в удивлении, но Ломов сохранил выдержку.

– Нет.

– Пять тысяч.

– Я подумаю.

– Хорошо. Шесть. Но это последняя цена.

Ломов подхватил часы, надел их на запястье и зашагал к выходу.

– Минутку! – крикнул вслед Моисей. – Это хорошие деньги! Больше вам никто не предложит!

Но тяжелая бронированная дверь уже с лязгом закрылась. Расстроенные Моисей схватил мобильный телефон и набрал номер.

– Доброе утро, Альберт! Ты даже не представляешь, какая у меня новость! В моей мастерской только что побывала одна известная в городе личность. Да-да, ты эту личность хорошо знаешь. Так вот послушай, что я тебе расскажу...

* * *

После полудня BMW Ломова остановился на парковке у здания с вывеской «Ресторан Былина». На парковке стояло еще несколько автомобилей, включая новенький Porsche Cayenne цвета «черный базальт». В его салоне сидел водитель и крупный бородатый кавказец Рамзан, один глаз которого закрывала темная повязка.

– Он, – коротко обмолвился водитель, наблюдая, как из подъехавшего BMW выходит Борис Ломов.

Рамзан набрал на мобильном телефоне номер и поднес его к уху.

– Альберт Рауфович, он здесь. Вошел в ресторан...

Альберт Рауфович

Основной зал ресторана был оформлен в старорусском стиле: элементы деревянной отделки, на стенах оружие и доспехи былинных воинов, фрески, картины. В зале царил полумрак, играла тихая музыка. Пахло дорогим кофе и ладаном.

В одном из отдельных кабинетов было тихо и уютно. В большом мягком кресле развалился пятидесятилетний Альберт Рауфович. Внешностью он не вышел: лысина, ожирение, запущенная форма артрита. Впрочем, на его вес среди воротил от бизнеса это не влияло, а дорогие аксессуары с прикидом придавали необходимый лоск. Да, Альберт был успешным бизнесменом и по совместительству одним из совладельцев ресторана «Былина».

Перед ним стоял богато сервированный стол: хрустальный графин с водкой, пельмени, соленые огурчики, балык из осетрины, холодец, маринованные грузди. Борис Ломов нервно ерзал на стуле.

– За ваше здоровье, Альберт Рауфович, – поднял он рюмку.

Мужчины выпили.

– Здоровье, это когда у тебя каждый день болит в разных местах, – хрустел огурчиком Альберт. – А меня уж который год беспокоят суставы. Особенно на ногах.

Ломов изобразил на лице озабоченность и открыл было рот, но в этот момент зазвучала торжественная мелодия, похожая на гимн.

– Интересное исполнение, качнул головой бизнесмен. – Что это?

Кривой шрам на щеке Ломова окрасился в багровый цвет.

– Часики приобрел по случаю, – отмахнулся он. И поспешил перевести разговор на другую тему: – Вы хотели узнать о моем долге?

– Да, хотелось бы услышать что-нибудь внятное.

– Альберт Рауфович, я решу нашу проблему в ближайшие две недели!

Тот театрально вздохнул.

– Не нашу проблему, а твою, Боря. Твою! И напомни, сколько раз ты вещал мне о двух неделях?

Опустив голову, молодой бандит виновато молчал. Альберт поудобнее устроился на диване, погладил гладкий затылок.

– Кстати, позволь взглянуть на твою обновку.

Нехотя расстегнув золотой браслет, Ломов отдал часы и принялся со скучающим видом изучать интерьер кабинета.

– Обычный Брегет. Ничего ценного, кроме корпуса и браслета из золота, – оценил бизнесмен. – Могу списать за них десять процентов долга.

– Мне уже предлагали сегодня такую цену, соврал Ломов.

– Пятнадцать тысяч баксов?

Шрам на щеке бандита стал еще темнее.

– Ну, почти.

Когда в кабинете появилась официантка – стройная, густо накрашенная молодая женщина – торг прервался. Подойдя к столу, она поставила перед бизнесменом керамический горшочек и открыла крышку. Кабинет наполнился новым ароматом.

– Уха бурлацкая из стерляди, – томно улыбнулась девица.

Альберт повел носом, закатил глаза, приобнял ее за талию и продолжил:

– Хорошо. Двадцать процентов.

Это была значительная сумма, но Ломов упрямо мотнул башкой:

– Нет.

Взгляд Альберта стал жестким, сердитым. Нахмурившись, он подался вперед.

– Тридцать! Это почти пятьдесят тысяч из ста пятидесяти, которые ты задолжал. Пятьдесят штук, черт возьми!

Ломов проглотил вставший в горле ком.

– Извините, но я бы предпочел вернуть долг деньгами. Крайний срок через десять дней. Даю слово, Альберт Рауфович!

Тот медленно выдохнул, расслабленно откинулся на спинку дивана и погладил ладонью женское бедро, обтянутое темным капроном. В карих глазах официантки появились игривые искорки, приглашавшие к продолжению игры.

– Ладно, Боря, – с неожиданной мягкостью сказал бизнесмен и вернул ему Брегет. – Но это крайний срок. Никаких оправданий я больше не приму.

– Понимаю, – поднялся Ломов. – Через десять дней я принесу все до последнего бакса.

Когда дверь за ним закрылась, Альберт схватил свободной рукой телефон и одним пальцем набрал номер. Пока шел вызов, другая рука задирала подол короткой юбочки. Затем пальцы зацепили резинку тонких трусиков и потащили их вниз. Молодая женщина грациозно приподняла одну ножку, затем другую. Трусики упали на мягкий карпет.

Услышав в мобильнике голос телохранителя, Альберт оживился:

– Рамзан? Он вышел?.. Хорошо. Действуй, как мы договаривались.

Бросив телефон на стол, он, наконец, обратил свое драгоценное внимание на девицу.

Загадочно улыбаясь, та уже сбросила юбочку, расстегнула блузку и стояла перед ним в одних чулках и туфлях на высоком каблуке. Согнув ножку, она поставила глянцевое ко­лено на подлокотник кресла и медленно провела пальцами по своему выбритому лобку.

– Сегодня ты очень соблазнительна, – оскалил Альберт неровные зубы.

Выдернув из кармана купюру достоинством в сто баксов, он засунул ее за резинку чулка, придвинул официантку поближе, нащупал пальцами внешние половые губы, раздвинул их и блаженно прикрыл глаза.

– Давай, Элеонора, порадуй меня.

Та ловко расстегнула ремень мужских брюк, вжикнула молнией, вытащила член. Нагнувшись, прошлась по нему языком и принялась энергично его сосать...

* * *

Рамзан и водитель молча наблюдали, как Ломов вышел из ресторана и остановился на крыльце. Защелкнув на запястье браслет часов, он нервно похлопал по карманам кожаной куртки, достал сигарету, прикурил. Затем поглядел в серое небо, сделал три глубокие затяжки, отбросил окурок и заторопился к своему автомобилю.

Через минуту BMW выехал с парковки ресторана.

– За ним, скомандовал Рамзан.

Кивнув, водитель завел двигатель Porsche.

Петр Ильич

К вечеру облачность налилась свинцом, город под ней выглядел серым, сумрачным. По блестящему от дождя центральному проспекту полз поток грязных автомобилей. В левом ряду ехал черный Porsche Cayenne. Его водитель никого не пропускал, сигналил, подрезал. Бородатый Рамзан сидел рядом, радостно наблюдая единственным глазом за нервным танцем стеклоочистителей.

Альберт Рауфович восседал на заднем сиденье, смотрел в боковое окно и о чем-то размышлял. Невзирая на отвратную погоду, денек выдался удачным, да и в целом жизнь складывалась неплохо. Утром подписал выгодный контракт, затем сытно пообедал в своем собственном ресторане, заодно размяв артритные суставы в энергичном соитии с Элеонорой и, наконец, покончил с хроническим должником Ломовым. Все радовало, кроме одного момента – ближе к вечеру телефон внезапно ожил, высветив на экране фамилию человека, о котором все говорили либо с уважением, либо шепотом. Это был Петр Ильич Чистяков, и по пустяковым делам он никогда не тревожил.

Нервно нажав на сигнал, водитель опустил стекло.

– Куда ты, блядь, прешь?! – заорал он в осеннюю морось. – Чтоб ты сдох от рака простаты, падла!

Рамзан разглядел сквозь грязное лобовое стекло светофор и подсказал:

– Красный.

Porsche резко тормознул на перекрестке. Альберт нетерпеливо посмотрел на сверкавший золотом Брегет.

– Опаздываем, – процедил он. – Если мы успеем к назначенному часу накажу обоих.

Водитель резко нажал на педаль газа. Porsche сорвался с места и проехал перекресток на запрещающий сигнал. На пешеходном переходе он задел женщину, та упала. Два автомобиля, проезжавших на зеленый, столкнулись друг с другом. Но это были сущие мелочи...

Вскоре город с адскими заторами остался позади. Сумерки сгущались, вдоль шоссе зажигались фонари. Porsche мчался мимо хрущевок, пустырей и заброшенных фабрик. Альберт Рауфович равнодушно взирал на убогие дома, деревянные туалеты, сараи. За автобусной остановкой компания молодых парней распивала дешевое пиво. Между желтых бараков дрались окровавленные мужики. Вдоль неухоженного сквера прогуливались девочки в вызывающей одежде, желающие продать себя подороже...

Когда небо окончательно угасло, Porsche свернул с шоссе и остановился перед коваными воротами, над которыми красовалась декоративная арка с надписью: «Элитный коттеджный поселок Родные просторы».

Охранник с неподкупным лицом просмотрел список приглашенных лиц и милостиво открыл ворота. Porsche въехал на территорию поселка, где жизнь протекала совсем по иным правилам. Чистые улицы и тротуары, стилизованные под старину яркие фонари, ровно подстриженный кустарник, новенькие мусорные баки, контейнеры с пакетами для собачьих экскрементов. Вдоль плавных уличных изгибов тянулись большие участки с дорогими виллами.

Porsche подъехал к четырехэтажному особняку и остановился на парковке рядом с Rolls-Royce с синим проблесковым маячком на крыше. Рамзан выскочил из машины и услужливо открыл заднюю дверцу.

Поправив узел галстука и одернув пиджак, Альберт поспешил к мраморному крыльцу особняка...

* * *

В холле первого этажа он поздоровался с отставным полковником спецслужб Судоплатовым и привычно выложил из карманов на специальный стол все вещи. Рядовые охранники проверили гостя металлоискателем, затем ощупали каждую складку его одежды.

После досмотра Альберт надел на руку золотой Брегет и в сопровождении Судоплатова вошел в лифт. На электронном табло монотонно менялись цифры: 1, -1, -2, -3. Легкий толчок. Двери бесшумно расползлись в стороны.

Холл третьего подземного этажа сверкал белым итальянским мрамором, вдоль стен в мягкой подсветке замерли колонны и скульптуры эпохи Римской империи. За причудливой аркой открылся просторный овальный зал с колоннадой. По периметру были устроены римские термы и комнаты отдыха, в центре зала веселыми бликами рябила поверхность бассейна. В голубоватой прозрачной воде плескалась обнаженная молодежь – юноша и две девушки.

Сбоку от бассейна к одной из колонн притулился огромный диван, на котором среди дюжины подушек возлегал Чистяков – седовласый, тщедушный старичок, обладавший несметным состоянием, обширными связями и невероятной властью. Подобно римскому сенатору, он был завернут в белую льняную тунику и держал в руке бокал с красным вином.

На столике перед диваном в ведерке со льдом темнела бутылка вина, рядом стояла вазочка с черной икрой, блестело блюдо с омарами и возвышалась этажерка с фруктами. Однако ближе всего к старику лежал золотой смартфон с бриллиантовым российским гербом и пульт от огромной телевизионной панели, висевшей под потолком. На экране панели с нехорошей улыбочкой вещал известный пропагандист. Звук был отключен, и о чем он вещал – было непонятно.

Альберту пришлось простоять минуты три, прежде, чем Чистяков его заметил.

– А, это ты, – лениво повернул он голову.

– Здравствуйте, Петр Ильич, – заискивающе поклонился бизнесмен.

– Садись.

Под пристальными взглядами охранников Альберт присел на краешек одного из кресел. И из вежливости поинтересовался:

– Как ваше здоровье, Петр Ильич?

Вытянув стариковские губы, тот с церемониальной важностью глотнул вина.

– Жив, как видишь, только память стала подводить. Но это не самое страшное. Знаешь, как шутят люди моего возраста?

– ?

– Мы говорим: «Склероз вылечить невозможно, но, к счастью, о нем можно забыть», – с выражением сказал Чистяков и рассмеялся над своей шуткой.

Альберт оценил ее глуповатой улыбкой, но старик внезапно сделался серьезным.

– Ты догадался, зачем я тебя позвал?

– Полагаю, вы хотите знать, когда я переведу третий транш на счет вашей строительной компании?

– Именно! Меня беспокоит твое бездействие, Альберт. Мы начали строительство торгового центра на Садовой в равных долях. Ты сам напрашивался в партнерство. И что теперь? Я уже перевел четвертый транш, а от тебя только и слышу о финансовых проблемах. Мне это не нравится.

Волнуясь, Альберт покашлял в кулак.

– Простите, Петр Ильич, но я сейчас действительно испытываю большие трудности.

– Сейчас все испытывают трудности. Вся страна. И даже все мировое сообщество. Посмотри на этого продажного клоуна, Чистяков кивнул в сторону телевизионной панели.

Даже без звука тема информационно-аналитической программы стала бы ясна кому угодно. Жестикулируя и ядовито улыбаясь, лысеющий подросток пенсионного возраста что-то втирал глубинному населению на фоне фотографии ядерного взрыва.

Схватив пульт, Чистяков с раздражением выключил панель.

– Видал?! А ты ноешь о трудностях. У тебя трудности, а у меня проблемы!

– Даже у вас? – удивленно хлопал ресницами Годунов.

Старик уставился на гостя с явным осуждением за непроходимую тупость. Затем с тяжелым вздохом пояснил:

– На Французской Ривьере, Альбертик, у меня остались шикарная вилла на первой береговой линии, стодвадцатифутовая яхта, три очень дорогих автомобиля и банковский счет с кругленькой суммой. Теперь все это арестовано, а сам я в санкционных списках. Ощущаешь разницу? Где теперь прикажешь отдыхать? С нищебродами на пляжах Египта, Турции или Таиланда? Или, может быть, на «шикарных» курортах Северной Кореи?..

Сочувственно вздохнув, Альберт заверил:

– Петр Ильич, я переведу деньги в течение ближайшего месяца. Даю слово.

Внимательно посмотрев на гостя, Чистяков подал знак. Девушки и юноша тотчас покинули бассейн и окружили старика. Одна из девушек начала массировать его голову и шею, другая разминала мышцы рук, юноша занялся ногами.

Успокоившись, Чистяков блаженно прикрыл глаза. И бросил:

– Черт с тобой, Альберт. Поверю в последний раз. Пошел прочь.

– Спасибо, Петр Ильич! – радостно вскочил тот с кресла. – До свидания!

Когда Альберт в сопровождении охраны покинул овальный зал с колоннадой, старик проворчал:

– Под любым павлиньим хвостом скрывается самая обыкновенная куриная жопа. Финансовые трудности у него... А сам носит настоящий «Брегет» в золотом исполнении. Бывал я в Швейцарии и видывал такие. Они в два раза дороже, чем новенький Porsche, на котором он приехал. Значит, решил со мной поиграть? Куца ко мне! Живо! – внезапно выкрикнул он. – И найдите мой телефон!

Первая девушка нажала незаметную кнопку на колонне. Юноша подхватил со стола золотой смартфон с бриллиантовым двуглавым орлом.

– Соедини с секретарем.

Юноша нашел нужного абонента, нажал на вызов и передал телефон Петру Ильичу.

– Ты нашел нового партнера? – проскрипел тот, когда секретарь ответил. – Да, вместо Альберта. Отлично. Подпишите с ним документы, и пусть он переведет первый транш на счет моей строительной компании.

Отставной полковник Судоплатов появился в тот момент, когда старик бросил телефон на стол.

– Есть дело.

Судоплатов подошел ближе и наклонился. Петр Ильич что-то сказал ему на ухо. Тот кивнул и, не меняя выражения лица, направился к выходу.

– Что-то я разволновался, – распахнул Чистяков тунику.

Первая девушка моментально наполнила его бокал вином. Вторая встала перед ним на колени и жадно припала губами к вялому стариковскому члену. Юноша, надев на лицо маску любви и желания, медленно забрался на диван, встал рядом с Петром Ильичом и поиграл перед его лицом довольно крупным «инструментом».

Тот с удовольствием принял игру. Улыбнувшись, он поймал ртом большую головку и, причмокивая, принялся ее сосать...

Варвара

Мусорный могильник источал «ароматы» и пестрел разноцветными пятнами до самого горизонта. В поселении изгоев общества все оставалось по-старому: выгоревшие на солнце палатки, навесы из говна и палок, дымившие костры. Фигуры в лохмотьях двигались по лагерю подобно зомби, допивая вчерашнее пиво и доедая остатки вечернего пиршества.

Варька открыла глаза и вдруг поняла, что сегодня проснулась не последней. Вчера после общей вечерней пьянки она наведалась в офис мусорного могильника – хотела в качестве извинений хорошенько отсосать Алику или дать ему в свою попу – любил он это дело. Но тот почему-то держался за ребра, плевался кровью и матерился. Вернувшись в лагерь, Варька обнаружила всех спящими – в этот вечер охотников до ее тела не нашлось. Этим редким случаем воспользовался Гоша, нырнув погреться к ней под одеяло. Он рано лишился матери и не упускал возможности заснуть в ее объятиях. Варька разделась, прижала к себе худенькое тельце. Гоша привычно схватил ладошками ее грудь, ткнулся в нее лицом, нащупал губами сосок и скоро заснул...

– Подъем, соня, – чмокнула она его в щеку и, встав, начала одеваться.

Спустя четверть часа старый интеллигент Окунев держал Гошу на руках и ждал, пока он привяжет к столбу баннер с надписью: «Слава великой...» Работой, как всегда, руководил Алик. Сегодня он выглядел приболевшим: постоянно покашливал и держался за грудь.

– Вот так нормально. Привязывай! – тихо сказал он и направился к «трибуне» ржавому бесколесному пикапу.

Перед «трибуной» уже стояла толпа. В первом ряду щурилась восходящему солнцу рыжеволосая Варвара. На опухшем лице темнел синяк, в левой руке поблескивала полторашка пива.

– Товарищи! Граждане! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои! Тучи сгущаются над нами! Проклятый вражеский Запад пытается задушить нашу богатую, процветающую и свободную страну. Мы должны каждый день упорно трудиться ради ее независимости и безопасности! Только так мы сможем выстоять и разбить врагов. Вечером всех вас ждет хороший ужин и отдых! Я верю в вас! Все силы – на разгром врага! Вперед, за нашу победу!..

Контингент послушно направился к горизонту, разворачиваясь на ходу в длинную цепь. Вскоре Гоша нашел упаковку чипсов – запечатанную и даже с не истекшим сроком годности. Пританцовывая от восторга, он хрустел картофелем и радовался солнечному утру.

По соседству Окунев стоял с поникшей головой, рассматривая сломанную скрипку.

– Возможно, на этом инструменте когда-то играл сам Давид Ойстрах!.. – с грустью вздохнул он. – Ужасное зрелище. Эту скрипку уже не восстановить...

Неподалеку тяжелой походкой вышагивала Варвара. С ленивой безнадегой она ковыряла палкой мусор и потягивала из бутылки пиво.

К полудню неровная цепочка обитателей полигона достигла его дальнего края. Допив пиво, Варвара громко отрыгнула и возжелала опорожнить мочевой пузырь. Не стесняясь Окунева и Гоши, она задрала юбку, одним движением стянула по ровным ногам трусы, присела. Под журчание струи она прикрыла от удовольствия глаза и вдруг услышала тонкую торжественную, напоминавшую гимн.

– Святое дерьмо! – оглядываясь по сторонам, прошептала Варвара; в глазах застыла смесь изумления и страха.

Она принялась копаться в гнилых яблоках, покуда не добралась до мужской руки. На запястье мертвеца поблескивал золотом все тот же швейцарский Брегет.

Не зная, как поступить, она покусывала ноготь на своем большом пальце. На том самом пальце, который Алик обещал отрубить, если...

Решение давалось трудно.

Размышляя, она оглядела мусорный полигон. Часовой механизм исполнял пафосную мелодию, а огромная свалка продолжала жить своей жизнью. За ее дальним краем в густом смоге виднелся большой город. Слева ползали бульдозеры, разравнивая пестрые горы. Повсюду копошились бедно одетые люди с мешками, палками и надеждами на лучшую жизнь...

Каждый месяц на БУСТЕ появляется как минимум по одному моему новому рассказу: https://boosty.to/georg-monroe

Там же, на Бусте, можно заказать продолжение любого рассказа или написание "с нуля" на основе вашего сюжета.