Лена стерла салфеткой пот со лба. В офисе было прохладно, но после уличной духоты ее все еще мутило. Мимо сновали сотрудники, и ни один не задержал на ней взгляда – как будто она была предметом обстановки, вроде фикуса у лифта.

Лена облизнула губы, почувствовала вкус дешевой помады. Последний раз она красилась так... пять лет назад? Да, до декрета еще. Как Машка родилась, так всё – стирка, уборка, готовка. Совсем времени на себя не оставалось. Лена опустила взгляд. Руки. За руками она ухаживала всегда: аккуратный, не вызывающий маникюр, гладкая нежная кожа.

– Елена? Пройдемте, – раздался по-корпоративному приветливый голос над ней. Лена тут же вскочила, поправила строгую черную юбку, пригладила блузку и проследовала за обладательницей приветливого голоса – девушкой лет на восемь моложе нее, в стильном пиджаке и брюках.

Девушка представилась Мариной, эйчаром. Почти не удостоив Лену взглядом, она села напротив в желто освещенной, удушающе крохотной переговорке, пробежала глазами резюме Лены, остановилась взглядом на последнем месте работы. Пять лет назад. Подняла бесстрастный взгляд. Профессионально улыбнулась.

– Давайте мы пока с вами пообщаемся, а Геннадий к нам чуть позже присоединится. Расскажите немного о своем опыте в продажах.

Рассказ у Лены вышел короткий: после химико-технологического колледжа работала где придется, включая несколько лет в продажах косметики в разных компаниях.

Сильные стороны? Хорошо схожусь с людьми, умею найти персональный подход.

Почему именно “ПромАдгезив”? Хочу попробовать себя в новой сфере, плюс вернуться к работе по специальности.

Лена врала, отчаянно, с натянутой, как тренировалась по видео на ютубе, улыбкой. Правду – о том, что сходит с ума, сидя дома, о том, что Коля начал попрекать деньгами – она, конечно, сказать не могла.

Марина слушала внимательно (или делала вид), энергично кивала, пока Лена давала заготовленные ответы на заготовленные вопросы. Спустя двадцать минут Марина удалилась, попросив Лену подождать немного Геннадия, главу отдела продаж.

Лена уставилась в окно. “Что я здесь делаю? Кому я тут нужна?” – думала она, глядя на несущийся за окном, как заводной, город. Она давно выпала из этого темпа, из жизни, и сейчас, сидя в сжавшейся вокруг нее переговорке, понимала, что места в ней для Лены не осталось. Несмотря на гудящий кондиционер, ей снова стало жарко, и она расстегнула пуговицу блузки.

Дернулась ручка, заставив Лену вздрогнуть. Дверь открылась, и вошел мужчина. Замер на пороге, метнув в Лену быстрый, по-хозяйски цепкий взгляд, и сел напротив. На вид ему было за сорок, далеко за сорок. Короткие темные волосы и густая щетина на строгом лице, уверенные движения, которые не оставляли сомнений: он здесь главный.

– Добрый день. Геннадий, – сказал он.

– Здравствуйте. Елена, – она протянула ему руку, и тот, поколебавшись немного, пожал ее. Лена заметила кольцо.

– Значит, в продажи устраиваетесь? С нашим продуктом знакомы? – спросил Геннадий, пробегая взглядом скромное резюме Лены. От него пахло смесью хорошего одеколона и сигарет.

– Да. Адгезивные материалы.

– Ага. Работали раньше?

– Нет, только изучала.

– В колледже?

– Угу.

По его сдержанному тону, хлестким вопросам Лена поняла – ему неинтересно, он принял решение, как только вошел в переговорку. Ей вдруг стало обидно, стыдно, защемило в груди.

Пикнул смартфон. Геннадий быстро посмотрел на экран, щелкнул языком. Откинувшись в кресле, он тяжело вздохнул, барабаня пальцами по столу.

– Давайте начистоту, Елена. Работать вам у нас будет сложно. Женщин в отделе нет, и это не просто так. Наши клиенты – строительный бизнес, заводы, понимаете? Мужская сфера.

– Понимаю.

– Был у нас уже опыт, наняли девушку, она два месяца не продержалась. Ну, не доверяют в этой сфере женщинам-продажникам.

Лена опустила голову. Кивнула.

– Так что, боюсь, не сработаемся, – Геннадий оперся руками о стол, собираясь встать.

Внутри Лены все сжалось. Ураганом в голове пронеслись образы: унылая ее, пропахшая супом двушка, которую нужно убирать каждый день, вечно недовольный, уже даже не глядящий на нее муж, верещащий ребенок... И так будто бы без конца. Она почти физически ощутила, как на горле затягивается удавка. Нет.

– Подождите! Геннадий, дайте мне шанс.

– Елена, мне кажется, я доходчиво...

– Я умею продавать. Правда. Да, я многое позабыла, и да, я знаю, что это не женский продукт, но поверьте, я быстро учусь!

Он остановился. Посмотрел на нее оценивающе, впервые, кажется, решимость его качнулась. Его взгляд скользнул по блузке, к расстегнутой пуговице.

На нее давно так не смотрели. Точно не муж, для него она была просто домохозяйкой. А от уверенного, обжигающего взгляда Геннадия внутри что-то дрогнуло. Она почувствовала, как твердеют соски.

Лена наклонилась вперед, легла своей пышной грудью на стол, демонстрируя вырез в расстегнутой блузке, который Геннадий не мог не заметить, и взяла со стола ручку.

– Хотите, я вам ее продам?

Он усмехнулся, снова сел за стол.

– Нет. Не ручку. Вон там, позади вас, в ящике, должно быть что-то из нашего продукта.

Лена встала, развернулась и наклонилась к шкафчику. Юбка натянулась, слегка задралась, обнажая часть бедер в темных колготках. Она чувствовала взгляд Геннадия на своей заднице, ногах. Задержавшись, изучая содержимое, и вынула сверток малярной ленты. Геннадий, нисколько не смущенный, кивнул.

Лена быстро пробежала взглядом по упаковке. Сердце заколотилось. Она совершенно ничего не знала о том, как продавать клейкую ленту. Геннадий смотрел выжидательно и заинтересованно.

– Позвольте вам представить: малярная лента высшего качества, – начала Лена неловким полушепотом. – С ней вы повысите производительность ваших работ на тридцать процентов.

Геннадий усмехнулся, поняв, что цифру она взяла из головы. Вообще в его глазах бегала смешинка, он все равно не воспринимал ее серьезно. Лена сглотнула.

– Позвольте продемонстрировать.

Она распаковала ленту, положила на стол и нарочитым, вызывающим движением поправила свою большую грудь, чуть шире расправила блузку, убедившись, что в вырезе мелькнул край лифчика. Геннадий продолжал смотреть с застывшей ухмылкой, покручивая обручальное кольцо на пальце. “Господи, чем я занимаюсь...”, – мелькнуло в голове Лены.

Она оторвала полоску ленты и, глядя Геннадию в глаза, медленно приклеила ее к внутренней стороне запястья — там, где кожа самая тонкая, где синеют вены. Провела пальцем по ленте, приглаживая.

– Видите? Держится крепко. А снимается легко, – она потянула за край, и лента оторвалась с тихим треском. На коже остался розовый след. Лена поднесла запястье к губам и подула на него, не сводя с Геннадия глаз. – И никаких следов.

– Конечно, это же малярка, – сказал он.

Наступило долгое молчание. Геннадий стучал пальцами по столу, разглядывая Лену, но считать его мысли было решительно невозможно.

Стук в дверь. Вошла Марина.

– Мы закончили, – сказал Геннадий.

Раскрасневшаяся, чувствующая себя совершенно по-дурацки, Лена поймала его взгляд. Уже не такой равнодушный.

– Марина, оформите Елену на испытательный. Посмотрим, – пауза, взгляд на ее блузку, – на что она способна. Начнете с понедельника, Марина вам все покажет. Работать будете пока в паре с Дмитрием.

– С Перовым? – Марина подняла бровь.

– Именно.

Марина открыла рот, будто хотела что-то сказать, но передумала.

– Добро пожаловать, – Геннадий протянул руку Лене, бесстыже глядя в вырез ее блузки. Лена пожала его большую ладонь. Он задержал руку чуть дольше необходимого, и указательный палец его скользнул по ее запястью – там, где еще краснела кожа от ленты.

Лена вышла из переговорки на ватных ногах, и только в лифте, глядя на себя в зеркало, поняла, что так и не застегнула блузку.