От Перова с Даниилом избавились быстро, так, что Лена их даже не видела в офисе в понедельник – наверняка похлопотал Пётр Сергеевич.

Ее собственное заявление Геннадий подписал, не читая. Когда Лена уже была у двери, спросил:

– Зачем ты ее оставила?

– Кого?

– Пробку.

– Образец. Клиенту всегда оставляют образец, – она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Андрею она позвонила сама.

– Я ухожу. Тебя передадут другому.

Пауза в трубке.

– Значит, ты больше не мой менеджер?

– Нет.

– Напишешь?

– Да.

***

Коля сидел на диване, смотрел в телефон. Маша спала. Лена села рядом, подождала, пока он посмотрит на нее, и сказала:

– С первого числа я в другом месте. Машина служебная. Зарплата втрое больше твоей.

Коля поднял глаза. Телефон опустился на стол экраном вниз.

– Поздравляю, – сказал он осторожно.

Лена взяла его за руку – мягкую, теплую, с обручальным кольцом, которое он никогда не снимал, – и потянула. Он поднялся, не понимая, и пошел за ней в спальню.

Она толкнула его на кровать и стянула с него домашние штаны, не спрашивая. Он лежал, глядя на нее снизу вверх, с открытым ртом, пока она раздевалась, медленно, соблазнительно. Багровые полосы от ленты на груди еще не сошли окончательно, на внутренней стороне бедер остались синяки от пальцев Петра Сергеевича. Коля смотрел на них. Он понимал, откуда это. Он молчал.

Член у него не стоял, и Лена взяла его в руку. Не так, как брала раньше, по-жениному, с усталым вздохом, а так, как брала член Андрея. Сжала, оттягивая кожу, глядя ему в лицо. И под ее пальцами, под ее взглядом он начал наливаться. Медленно, недоверчиво, но возбуждался, и Лена видела по Колиным глазам, что он сам этому удивлен. Три года он не мог с ней, только с другой. И сейчас, Лена поняла, она была другой.

Она оседлала его, направила, опустилась. Он вошел легко, без растяжения, знакомый и уютный, и Лена села до конца, перехватила его руки, завела за голову и прижала к подушке.

– Лежи.

Он лежал, а она двигалась: не быстро, с нажимом, вращая бедрами, чувствуя, как он дергается в ней. Смотрела мужу в глаза.

– Нравится? – спросила она.

Коля кивнул, двигая бедрами навстречу, засаживая в жену член мощными толчками.

– Любишь меня?

– Очень.

Он кончил через несколько минут, торопливо, с тихим всхлипом, цепляясь за ее запястья, и она это позволила. Сама не кончила. Ничего страшного.

Слезла, легла рядом. Из нее вытекала на простыню его сперма, впервые за долгое время.

– Будет как раньше? – спросил Коля в потолок.

– Нет. Будет так, как я скажу.

Он помолчал. Кивнул.

***

Через три месяца у Лены был кабинет на третьем этаже завода – бывший кабинет Вадима Аркадьевича, уволенного “в связи с утратой доверия” после того, как Пётр Сергеевич вскрыл его стол. Из окна было видно цех. На столе лежали образцы лент, в верхнем ящике, в салфетке, – пробка. Игорь без стука занес ключи от служебной “Шкоды” и акт приемки первой партии. Положил, кивнул на место для подписи.

– Спасибо, – сказала Лена.

Он кивнул еще раз и вышел. За три месяца это был весь их разговор.

***

В десять ровно в дверь постучали. Геннадий, в том же пиджаке, с той же коробкой. А за ним – девушка. Лет двадцать пять, строгая черная юбка, белая блузка, верхняя пуговица расстегнута. Дешевая помада. Она посмотрела на Лену, сидящую за широким столом с видом на цех. Интересно, что за история у этой?

– Моя ассистентка, – сказал Геннадий. – Поможет с демонстрацией.

Лена перевела взгляд с него на девушку.

– Подождите в коридоре.

Девушка посмотрела на Геннадия. Тот кивнул. Дверь закрылась.

– Сам справишься, Гена.

Геннадий поставил коробку на стол. Он изменился за три месяца – не внешне, внешне он был тот же, щетина, одеколон, сигареты. Но что-то было не так. Раньше он входил в любую комнату так, будто она его. Сейчас он стоял перед ее столом и ждал.

– Что показывать?

– Ленту.

Он не сразу понял. Лена вышла из-за стола, повернулась к нему спиной, завела руки назад и сцепила в замок. Так, как он когда-то ей приказал.

Геннадий понял.

Треск отрываемой ленты. Он плотно обмотал ей запястья, и Лена закрыла глаза. Та же лента. Та же беспомощность, от которой внутри все сжалось, и между ног намокло. Те же действия, те же люди, но... иначе.

– Рот, – сказала она, развернувшись к нему лицом.

Он заклеил его короткой полоской. Лена легла грудью на собственный массивный стол, на образцы, на акт приемки, на ключи от служебной машины.

Нож. Треск разрезаемых колготок, трусиков. Она лежала, выставив раскрытую мокрую пизду, с заклеенным ртом, со связанными руками, и смотрела в окно, в цех, где ходили люди, которые теперь подчинялись ей, и мычала от нетерпения. Он вошел. Сразу, до конца, как тогда. Но иначе, все ощущалось иначе, и от этого Лена сжималась сильнее. Теперь она его выбрала, как товар по каталогу.

У него стоял, твердо, как в первый раз. Она сжималась на нем, мычала в ленту, подмахивала связанная, и кончила быстро, с мычанием, с текущей по подбородку слюной, глядя в цех.

Он не остановился, продолжая мощно входить в ее чавкающую пизду. Член его пульсировал, приближаясь к оргазму. Лена повернула голову, насколько могла, и посмотрела на него. Он понял.

– Куда?

Лена снялась с члена, повиляла задницей. Он вытащил, и она почувствовала, как горячее брызнуло на ленту на запястьях.

Он снял ленту с ее рта. Срезал с запястий. Лена выпрямилась, повернулась, с порванными колготками, и провела пальцем по внутренней стороне запястья. Розовое. Через час пройдет.

– Не оставляет следов, – сказала она.

Геннадий кивнул как-то угрюмо.

Она села за стол как была, с голым задом на кожаном кресле, только вытерла руки влажными салфетками и подписала акт. Пододвинула ему.

– Контракт продлеваем на год. Девочку в следующий раз не привози. Она тебе ничего не продаст.

Он взял акт, взял коробку. Уже в дверях Лена открыла ящик, достала сверток в салфетке и положила на край стола.

– Забери. Образцы мне больше не нужны.

Геннадий посмотрел на сверток. Взял и вышел.

Лена застегнула юбку, подошла к двери и открыла ее. Девушка стояла в коридоре, у стены, с папкой, прижатой к груди. Геннадий уже спускался по лестнице.

Лена бросила на нее короткий взгляд.

– Удачи, – сказала она и закрыла дверь.

***

Маша бросилась маме на шею с альбомным листом в руке.

– Мам, смотри!

Три фигуры. Лена узнала их сразу. Мама была нарисована выше папы, и за ручки держались мама и Маша, а папа стоял рядом, чуть в стороне, с телефоном.

– Красиво, – сказала Лена. – На холодильник?

– На холодильник!

На кухне она нашла в ящике рулон скотча, оторвала полоску, приложила угол рисунка к дверце и пригладила пальцем. Еще одну. Маша стояла рядом, подпрыгивая. Коля в комнате смотрел телевизор, не оборачиваясь.

Лена посмотрела на свое запястье. То место, где когда-то розовела полоска от малярной ленты, где розовело еще час назад, было чистым. Ни следа.

Следов не осталось нигде. Кроме тех, которые она теперь оставляла сама.