Шелест листвы над головой перерос в низкий, угрожающий гул, словно Дерево прощалось с ними навсегда. Сладкий, опьяняющий аромат цветущих лиан и спелых фруктов, еще мгновение назад наполнявший воздух, вдруг исчез, вытесненный запахом пыли, сухой земли и гниения. Тепло, исходящее от ствола, мгновенно сменилось пронизывающим ледяным ветром. Рай закрылся. Они были изгнаны.

Адам и Ева, еще мгновение назад купавшиеся в блаженстве и наготе, теперь сжались от внезапного холода, который рвал их кожу, словно тысячи мелких ножей. Небо над ними, ранее такое чистое и голубое, потемнело, став тяжелым и серым. Это была не сказочная страна, где они только что наслаждались друг другом. Это была суровая, враждебная реальность. Холод проникал в кости, заставляя их дрожать и сбиваться в кучу. Им нужно было укрытие. Им нужна была защита.

Времени не было. Инстинкт самосохранения, дремавший до этого, проснулся с яростной силой. Они начали искать спасения. Первые шкуры, снятые с убитых животных, были грубыми, необработанными и пахли сыростью, но они грели. Адам помог Еве набросить на плечи кусок кожи, а затем обернул свою поясницу и грудь. Так появились их первые одежды — кожаные туники, шершавые, царапающие нежную кожу, но жизненно необходимые в этом новом мире.

Дни сменялись неделями. Погода была непостоянной и жестокой: то ледяной дождь пронизывал до самых костей, то ураганный ветер сбивал с ног, бросая песок в лицо. Но они выживали. Ева чувствовала, как внутри нее растет новая жизнь, ее живот округлялся, становясь тяжелым и заметным с каждым днем, напоминая о том, что они не одни в этой пустыне. Тело ее менялось, становясь мягче, женственнее, готовясь к рождению.

Но сегодня природа, казалось, смилостивилась. Ветер утих, превратившись в ласковый, теплый морской бриз. Солнце, такое же яркое и жаркое, как в самых сладких снах о Рае, осветило побережье. Перед ними расстилался золотой песок, а впереди, вечно движущееся и живое, шумело море. На земле было не как в раю, но в этот момент казалось, что старый мир вернулся, чтобы подарить им передышку.

Ева стояла на берегу, глядя на бескрайнюю водную гладь. На ней была та же кожаная туника, которая теперь плотно облегала ее изменившуюся фигуру, подчеркивая тяжелую грудь и выпуклый живот. Рука невольно скользила к округлившемуся животу, защищая и лаская новую жизнь под слоем грубой кожи. Она чувствовала, как солнце греет лицо, и на мгновение забыла о страхе и холоде, которые преследовали их все это время.

Адам подошел сзади. Он увидел Еву на фоне моря — сильную, выносливую, с тяжелым животом, свидетельствующим об их грехе и продолжении. Вид ее возбудил его мгновенно, с силой, которой он не испытывал даже в саду. Воспоминание о их близости у Дерева вспыхнуло в нем, но теперь оно было окрашено в более темные, грубые тона. Не говоря ни слова, Адам развязал ремень своей кожаной туники и стянул ее через голову, сбрасывая на теплый песок. Его тело, закаленное ветрами и лишениями, напряглось, обнаженное и мускулистое. Он подошел к ней вплотную.

Он взял ее лицо в свои грубые ладони и прижался губами к ее губам. Поцелуй был не таким нежным и игривым, как раньше, — он был жадным, требовательным, словно он пытался выпить из нее все тепло и жизнь. Ева ответила тем же. Она обвила его шею руками, втягивая его в себя, и углубила поцелуй, их языки переплелись в яростной борьбе, смешивая слюну. Воздух вокруг них, казалось, раскалился от напряжения.

Адам, не разрывая контакта, провел руками по ее бокам, нащупывая завязки ее туники. Резким, нетерпеливым движением он развязал их и стянул кожу с ее плеч. Туника упала к ее ногам, обнажая тело, которое изменилось под влиянием беременности. Грудь Евы налилась, став тяжелой и полной, соски потемнели и выступили вперед, чувствуя прикосновение воздуха.

Адам тут же наклонился к ней. Он начал целовать эти налившиеся груди, охватывая губами жесткие ареолы. Его язык скользил по чувствительной коже, заставляя Еву выгнуться навстречу. Она застонала, громкий звук сорвался с ее губ, смешиваясь с шумом прибоя. Грудь болела от притока молока, но его прикосновения приносили странное, острое наслаждение.

— О, Адам... — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы и прижимая его голову к себе.

Он не собирался останавливаться. Адам, обнимая ее за талию, начал осторожно, но настойчиво опускать ее вниз. Ева поняла его желание и поддалась, позволяя коленям коснуться песка. Песчинки были горячими и впивались в кожу, но это лишь добавляло остроты ощущений. Адам не отрывался от ее груди, продолжая ласкать и слегка покусывать набухшую плоть.

Когда Ева оказалась лежащей на спине, раскинув ноги, Адам навалился на нее. Он больше не мог ждать. Его член, твердый и пульсирующий, уперся в ее влажную, готовую киску. Без долгих прелюдий, резко и глубоко, он вошел в нее одним сильным толчком, до самого основания.

Ева вскрикнула, но не от боли, а от внезапного наполнения и силы удара. Адам начал трахать ее жестко, как никогда раньше. Он двигался бедрами с силой и скоростью, каждый удар заставляя их тела сотрясаться. Песок под ними сдвигался, принимая форму их страсти. Ева орала от возбуждения, ее голос эхом отражался от прибрежных скал. Она чувствовала, как он растягивает ее изнутри, как его член бьет в самое дно, и это сводило ее с ума.

Адам, увлеченный яростью, припал к ее груди снова. Он начал кусать ее, вонзая зубы в мягкую, налитую молоком плоть, оставляя красные следы на коже. Это была смесь боли и экстаза. Ева кричала, царапая его спину ногтями, подталкивая его к еще большей жестокости.

— Да! Трахай меня! — выкрикивала она, теряя рассудок от наслаждения.

Он вонзался в нее снова и снова, чувствуя, как его оргазм надвигается, как приливная волна, готовая захлестнуть их обоих. Но в последнюю секунду Адам, сдержав дыхание, резко вытащил свой член из ее пульсирующей дырки. Он схватил его рукой и, содрогаясь всем телом, начал кончать.

Струи густой, горячей спермы ударили по телу Евы, покрывая ее живот, грудь и даже лицо. Она лежала, раздетая и обессиленная, под палящим солнцем, и ее тело блестело от его семени так же ярко, как вода в море. Это был знак их жизни, знак их выживания в этом мире.

Ева, тяжело дыша, подняла голову. Она смотрела на лужи спермы на своей коже с тем же хищным блеском, что и тогда, у Дерева. Она начала собирать семя пальцами, поднося ко рту. Она начала кушать его, с жадностью и наслаждением облизывая каждый палец, не упуская ни капли драгоценной жидкости.

Адам, выдохнув, лег рядом с ней на теплый песок. Он смотрел в чистое небо, затем перевел взгляд на Еву, которая продолжала лакомиться им, облизывая свои губы.

— Мы не в раю, — тихо сказал он, касаясь ее руки, — но можем создать рай здесь.

Ева улыбнулась, прижалась к его плечу, и шум моря наполнил тишину, обещая, что они будут вместе, что бы ни ждало их впереди.

226   14   +10 [2]

беременные