Сад был наполнен густым, сладким запахом цветущих лиан и переспелых фруктов, от которого кружилась голова. Воздух здесь был всегда теплым, пропитанным золотистым светом, который, казалось, проникал сквозь кожу, согревая изнутри. Посреди этого великолепия, прямо в тени широких, блестящих листьев, стояло Дерево. Его ветви тянулись вверх, увешанные тяжелыми, налитыми соком плодами, которые источали гипнотический аромат, обещающий знание и сладострастие. Прямо у корней этого древа, на мягкой, как бархат, траве, сидели Адам и Ева.

Они были совершенно наги, и их тела, не знавшие стыда, сияли в пятнах света, пробивающихся сквозь крону. Адам сидел позади Евы, обнимая ее талию крепкими, мускулистыми руками. Его ладони лежали на ее животе, большие пальцы нежно поглаживали мягкую кожу чуть ниже пупка. Он вдыхал запах ее волос — пахнущих дождем и дикими травами — и чувствовал, как ее спина расслабленно прижимается к его широкой груди. Тишина Рая звенела в ушах, нарушаемая лишь их размеренным дыханием и далеким пением птиц.

Адам не выдержал этого безмятежного спокойствия. Он наклонился и прижался губами к ее шее, оставляя влажный след. Ева вздрогнула, но не отстранилась, наоборот, подалась ему навстречу, выгибая спину дугой. Адам развернул ее. Его губы скользили выше, к подбородку, и наконец, сомкнулись на ее губах. Это был не просто поцелуй, а настоящая охота. Он целовал ее жадно, проникая языком ей в рот, словно пытаясь выпить саму суть ее бытия. Его язык исследовал каждый зубчик, каждую складку ее рта, смешивая их слюны в одну сладостную смесь. Ева ответила тем же, ее руки запутались в его волосах, притягивая его ближе, пока их дыхание не сбилось в единый, прерывистый ритм.

Постепенно Адам начал опускаться ниже. Его губы оставили ее рот, скользили по подбородку, вниз по шее, задерживаясь на пульсирующей вене. Он целовал ключицу, затем сместился к ее груди, которая тяжело вздымалась от возбуждения. Его ладонь охватила ее упругую грудь, пальцы сжали сосок, заставив Еву резко выдохнуть. Он наклонился и взял ее в рот. Его язык кружил вокруг затвердевшего бугорка, затем он прикусил его зубами. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, как ее тело напряглось в его руках.

— А-а-х... — вырвался у Евы стон, смешанный с болью и наслаждением.

Она зашептала что-то неразличимое, ее пальцы судорожно впились в его плечи. Адам продолжал ласкать ее грудь, чередуя нежные сосания и резкие укусы, оставляя на ее нежной коже красные следы, которые тут же начинали бледнеть. Ева стонала громче, ее бедра начали непроизвольно двигаться, тершись о воздух, требуя большего. Она почувствовала, как между ее ног разливается жар, и киска намокла, готовая принять его.

Не в силах терпеть дальше, Ева оттолкнула его плечи, заставив Адама отстраниться. Он посмотрел на нее с вопросом, но в его глазах читалось то же животное желание, что горело и в ней. Она толкнула его на спину, и он покорно упал на траву. Его член, уже твердый и напряженный, встал колом, упираясь в живот. Ева наклонилась над ним, ее волосы рассыпались по его бедрам, создавая шелковый занавес. Она обхватила его рукой, чувствуя, как он горячо пульсирует в ее ладони. Медленно, не сводя с него глаз, она опустила голову.

Ева коснулась губами головки его члена, облизав заранее выступившую каплю смазки. Затем она широко открыла рот и медленно, до самого основания, поглотила его. Адам застонал, запрокинув голову, его пальцы переплелись в ее волосах, направляя ее движения. Она двигала головой вверх-вниз, ее язык плотно обхватывал ствол, щеки втягивались от усилия. Она делала это жадно, с присасыванием, издавая влажные, чавкающие звуки, которые разносились по тихому саду. Ева чувствовала вкус его кожи, чувствовала, как он бьется у нее во рту, и это сводило ее с ума.

Внезапно Адам не выдержал. Он рывком поднял Еву за волосы и заставил ее отпустить его член. Перевернув ее на спину, он навалился сверху, раздвигая ее ноги коленями. Он не стал целовать ее и не стал готовить — он просто прицелился и резко, одним жестким движением, вошел в нее до самой матки.

Ева закричала. Это был крик чистого, неистового возбуждения. Ее киска, мокрая и горячая, приняла его легко, но глубина проникновения и резкость удара заставили ее тело дернуться. Адам начал трахать ее жестко, безжалостно, как зверь. Его бедра со стуком ударялись о ее бедра, его яйца хлопали по ее промежности. Он вонзался в нее снова и снова, каждый раз с новой силой, словно пытаясь пробить ее насквозь.

— Да! Да! Трахай меня! — кричала Ева, царапая ногтями его спину, оставляя на ней длинные красные полосы.

Она поднимала ноги, обвивая их вокруг его талии, стараясь впустить его как можно глубже. Ее крики эхом отражались от ствола Дерева, смешиваясь с тяжелым дыханием Адама. Он чувствовал, как она сокращается вокруг него, как ее мышцы сжимают его член, и это приближало его к краю. Он наращивал темп, превращая секс в бешеную гонку, где на кону стояло все их существование.

Ева задохнулась, ее тело выгнулось дугой, и она издала протяжный, срывающийся визг, когда оргазм прокатился по ней волной. Ее внутренние мышцы судорожно сжались, схватив член Адама. Это стало последней каплей для него. С громким рычанием он выдернул член из нее и, сжав его в руке, начал кончать.

Толстые струи горячей белой спермы хлынули из него, покрывая ее тело. Первая порция ударила ей в живот, следующая — на грудь и соски, остатки стекли на ее бедра, смешиваясь с ее соками. Ева лежала, раскинув руки и ноги, тяжело дыша. Ее тело блестело от его спермы, которая медленно текла по ее коже.

Адам рухнул рядом с ней, пытаясь восстановить дыхание. Ева приподнялась на локте и посмотрела на свой живот, затем перевела взгляд на него. Она медленно провела указательным пальцем по луже спермы на своем животе, собирая густую, липкую жидкость. Затем она поднесла палец ко рту и неспеша, с наслаждением, слизала его, облизывая губы.

— Вкусно, — прошептала она, и в ее глазах мелькнул хищный огонек.

Она снова опустила руку, чтобы собрать еще, не упуская ни капли этого дара, в то время как Дерево над ними тихо шелестело листвой, одобряя их падение.