Глава 11

Такси остановилось у дома далеко за полночь. Снег всё падал — крупный, липкий, укрывал тротуары свежим белым одеялом. Игорь расплатился, вышел, постоял секунду под фонарём, вдыхая холодный воздух.

В голове шумело. Коньяк, разговоры с Андреем, её лицо перед глазами — то на видео, то живое, то в чёрном платье, которое он помогал выбирать. Мысли путались, но тело знало, куда идти.

Он поднялся на лифте, долго возился с ключами — пальцы не слушались. Наконец дверь открылась.

В прихожей было темно. Лампочка перегорела, он вспомнил это только сейчас, когда свет не зажёгся. Прошёл на ощупь, скинул ботинки, повесил пальто на плечики, промахнулся мимо — пальто упало на пол. Он не стал поднимать.

В спальне горел теплый свет абажура.

Она лежала на кровати. В чёрном платье, в котором уходила вчера вечером. Плед накинут сверху — сбился, сполз набок, открывая плечо и край разреза на бедре. Туфли валялись на полу — она скинула их, не глядя.

Спала. Глубоко, тяжело, по-пьяному.

Игорь остановился в дверях, смотрел на неё. Платье задралось, открывая чулки — чёрные, с кружевной резинкой.

Он медленно разделся. Стянул рубашку через голову, расстегнул брюки, снял. Остался в трусах. Шатало, но он держался.

Подошёл к кровати, опустился на колени у её ног.

Света не проснулась. Только дыхание чуть изменилось — глубже, спокойнее.

Игорь осторожно отодвинул плед. Открылись ноги — длинные, в чёрных чулках. Платье задралось ещё выше, почти до трусиков. Он смотрел на кружевную резинку на бедре, на тонкую полоску кожи между чулком и трусиками. Красное кружево. Пальцы дрожали, когда он потянул чулок вниз. Медленно, осторожно, боясь разбудить. Чулок пополз, открывая гладкую кожу бедра. Игорь наклонился, поцеловал — сначала колено, потом выше, по внутренней стороне бедра.

Света пошевелилась. Издала тихий, сонный звук — не то вздох, не то стон. Но, не проснулась.

Он потянул второй чулок. Те же движения — медленно, бережно. Кожа под его губами была тёплой, пахла духами и чем-то сладким. Он целовал её ноги — икры, колени, бёдра, — чувствуя, как внутри разгорается жар.

Света выгнулась чуть-чуть, лёжа на спине. Тело подчинялось ему даже во сне. Или не во сне — в полусне, на границе.

Игорь поднял голову, посмотрел на её лицо. Глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание ровное. Жена не просыпалась.

Он потянул трусики вниз. Красное кружево сползало медленно, открывая лобок, потом ниже. Запах ударил сразу — сильный, густой, чужой. Сперма. Чужая. Профессора. Или не только профессора?

Игорь замер, вдыхая. Тело его дрожало.

Он наклонился и поцеловал её там.

Губы коснулись влажной, горячей плоти. Вкус — острый, солоноватый, чужой. И свой одновременно. Её. Он лизнул — медленно, пробуя. Член в трусах стал твёрдым до боли.

Светланка вздохнула громче, пошевелила бедрами. Не проснулась, но тело откликалось.

Игорь работал языком — не спеша, вживаясь в её вкус. Чувствовал, как мышцы расслабляются под его языком, как влага смешивается с его слюной, как внутри неё ещё остаётся то, что оставил другой.

Он хотел этого. Знал, что хотел. С того самого разговора у ёлки, когда сказал ей: «Хочу чувствовать запах другого на твоих губах». Теперь он чувствовал. И это сводило с ума.

Его язык скользил по складочкам, находил клитор, обводил, входил внутрь, собирая её вкус и чужой. Светик застонала во сне — тихо, протяжно. Бёдра приподнялись навстречу, пальцы вцепились в простыню.

Игорь поднял голову, посмотрел на неё. Всё ещё спала. Но тело отвечало — разгорячённое, влажное, живое.

Он снова наклонился, провёл языком от входа до клитора, надавил, закружил. Жена выгнулась, замерла на секунду — и кончила. Тихо, почти беззвучно, только судорожный вздох и дрожь, пробежавшая по бёдрам, по ногам.

Игорь чувствовал, как её киска пульсирует под его языком, как соки смешиваются с его слюной, как вкус становится гуще.

Он не останавливался. Ласкал, пока её тело не обмякло, пока дыхание не выровнялось.

Потом поднялся на ноги, шатаясь. Посмотрел на свои пальцы — мокрые, блестящие. Поднёс к лицу, вдохнул. Тот же запах. Чужой и свой.

Света лежала с раздвинутыми бёдрами, трусики болтались на одной ноге, платье задралось до груди. Чулки валялись. Она спала — глубоко, без снов.

Игорь смотрел на неё, стоя на коленях у края кровати. Член стоял твёрдо, пульсировал в такт сердцу, в голове шумело — от коньяка, от запаха, от того, что он только что пробовал её на вкус, чужую и свою одновременно. Стянул трусы, отбросил в сторону. Поднялся.

Сделал шаг, опираясь коленом на кровать. Встал у её головы.

Она лежала на спине, голова чуть повернута набок, губы приоткрыты, дыхание ровное, глубокое. Какая она красивая, как в его жене сочетается невинность и соблазн, её лицо, её губы. Игорь взял член в руку, поднёс к её губам.

Провёл головкой по нижней губе. Она не проснулась. Тогда он раздвинул её губы, всунул головку внутрь, прямо на язык.

— Давай, — прошептал он хрипло. — Бери, шлюха. Моя шлюха.

Света не проснулась, но язык пошевелился рефлекторно, скользнул по головке. Игорь задвинул глубже, чувствуя, как её губы смыкаются вокруг ствола.

Он начал двигаться. Жёстко, резко, входя в её рот, как в вагину. Не спрашивая, не лаская. Просто брал, то, что хотел, то, что принадлежало ему по праву мужа. Его член скользил по её языку, упирался в нёбо, в горло. Она не давилась — спала, тело принимало, дышало через нос.

Игорь ускорился. Держал её за волосы свободной рукой, задавая ритм. Входил всё глубже, чувствуя, как слюна течёт по её подбородку, как её язык облизывает ствол на выдохе.

— Любимая, — выдохнул он.

Она пошевелилась.

Глаза открылись не сразу. Сначала — моргание, растерянность. Потом осознание. Она увидела его — сверху, над собой, его напряжённое лицо, член у неё во рту. И вместо того, чтобы оттолкнуть, отстраниться, она встретила его взгляд и взяла глубже.

Сама.

Её рука легла ему на бедро, погладила, притягивая ближе. Губы сжались плотнее, язык заработал — обводила головку, давила на уздечку, заглатывала до конца, насколько могла.

Игорь застонал.

— Да... вот так...любимая.

Жена смотрела на него снизу вверх — глазами, в которых была любовь, желание, и что-то ещё, тёмное, влажное, то самое, что делало её его женой и чужой женщиной одновременно.

Она старалась. Всасывала, когда он выходил. Держала, когда он входил. Её пальцы гладили его ягодицы, подталкивая, заставляя быть глубже, жёстче.

Игорь чувствовал, как оргазм подкатывает — горячей волной изнутри, сжимает низ живота, пульсирует в члене.

— Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас, любимая.

Она замерла, открыла рот шире, высунула язык — принимая.

Игорь кончил. Сильно, горячо, толчками. Первая струя попала на язык, вторая — в горло, третья — на губы. Света не отстранилась, глотала, облизывалась, собирала всё до капли.

Потом медленно вынула член изо рта, провела языком по головке, поцеловала.

— Вкусный, — прошептала осипшим голосом. — Мой.

Игорь тяжело дышал, стоя над ней, глядя на неё —, с размазанной по губам спермой, с влажными глазами. И чувствовал, что любит её сильнее, чем когда-либо.

Он лёг рядом, притянул её к себе. Она прижалась к нему во сне, забросив ногу поверх его бедра, как делала всегда. Игорь обнял её крепче, уткнулся лицом в волосы. Они лежали молча, слушая дыхание друг друга, и постепенно ночь снова становилась просто ночью, не сценой, не исповедью тела.

Но сон не шёл.

Игорь смотрел в темноту.

Что я делаю.

Эта мысль пришла тихо, почти шёпотом.

Что мы делаем.

Ему вдруг стало странно тревожно. Будто не он ведёт эту игру, а она ведёт его куда-то дальше, туда, где он ещё не был. Профессор. Виктор Сергеевич. Её тело, открывающееся другим мужчинам. Его собственное возбуждение от этого.

Не фантазия уже.

Жизнь.

И он с почти сладким ужасом почувствовал, что не стоит на месте, а падает. Глубже. Туда, где желания уже не возвращаются назад без последствий.

К чему это приведёт?

Он не знал.

И, может быть, именно это возбуждало сильнее всего.

Рядом Светлана едва заметно улыбнулась сквозь сон, будто услышала его невысказанные мысли.

Я люблю его таким, подумала она на зыбкой границе сна. Растерянным. Теряющим контроль.

И ещё одна мысль, почти лукавая, тёплая, скользнула следом:

Что же ждёт меня дальше?

С этой улыбкой она уснула глубже.

А Игорь ещё долго лежал с открытыми глазами...

Артур