- Любое желание? – сын внимательно посмотрел в её глаза. – Если я предложу кому-то твоё тело… Твоё влагалище?

Он предложит? Омита не была наивной девочкой и знала, что есть семейные пары, которые развлекаются, предлагая ротик и попку одного из супругов… Но влагалище? Её собственный сын?

— Любое… - медленно и уверенно повторила женщина свои слова. – Мне сделать Тату Бесплодия?

— Его потом можно убрать?

— Без последствий. Это обычная процедура, - она отвечала короткими фразами, осознавая их новые отношения. – Побочный эффект – усиливается желание и… увлажнение.

— Прекрасный эффект! – рассмеялся Гайс. – После того, как овладею Аишей, смогу сам справляться с твоим желанием, Омита! Я могу так тебя называть?

— Конечно, я теперь…

— …По-прежнему – моя мама, - перебил он, поглаживая её спутавшиеся волоски на лобке. – И убери здесь! Не собираюсь всем предлагать самую большую ценность – твоё влагалище, но ты должна выглядеть…

— Как Шлюха? – мама договорила за него.

— Что? У вас тоже так называли? – Гайс действительно удивился, что та больше знает о школьной жизни, чем он сам.

— Милый, - она рассмеялась, крепче обнимая его. – Думаешь, школьные отношения так сильно отличаются от взрослых? И если будешь меня предлагать… Привыкай называть эту дырочку пиздой.

Вот! Это слово, которое он боялся услышать в адрес сестры, но услышал от матери. Хотя… она права. Влагалище предназначено для удовольствия любимого мужчины, зачатия и рождения. Если оно начинает использоваться для развлечения остальных…

— Пошли в душ, мы уже прилипаем, - мама зашевелилась, прерывая его размышления.

— Мне приятно… что мы прилипли, - они вдвоём рассмеялись двусмысленной шутке.

Гайс направился в свою комнату, ожидая, когда мама выйдет, но она взяла за руку увлекая за собой.

— Если Утайа узнает? – забеспокоился он.

— Ей будет обидно. Ты бросил сестру и овладел мною, - просто ответила мама, включая воду. – Тебе придётся взять и её, даже если… что-то в ней не нравится.

— Всё нравится, просто… я сделал глупость, когда…

— Когда не посоветовался со мной. Теперь ты можешь всё исправить.

— Она… Она уже… принадлежит… Ох, как приятно! – Гайс едва не постанывал от наслаждения, когда узкие ладони мамы натирали его тело мятным мылом.

— Вы оба принадлежите мне и друг другу по праву рождения. Контракт Крови. Я отказалась от этого права и предложила себя тебе. Если ты не отказался от своих прав на сестру, эти ваши школьные игры не имеют значения. Или… если она сама не откажется. В этих отношениях всё просто. И взаимно…

Школьные игры? Если в игру верят все окружающие, её вполне можно назвать жизнью! Можно отказаться от этой… игры, но если попытаешься вмешаться…

— Повернись теперь ты, - Гайс старался не показать своего волнения. Прекрасная голая женщина стояла рядом с ним, предоставляя своё тело его ласкам… И не только ласкам. – Мне надо ещё что-то знать о наших… новых отношениях?

— Многое, но не стану читать тебе лекции. Ты сохранил мою волю, так что, если подумаю, что ошибаешься – подскажу. Но если будешь настаивать – покорюсь. Первая подсказка: овладей сестрой. Хотя бы её ротиком. Накорми её. Будь настойчивым, но не грубым.

Она прикрыла глаза, отдаваясь крепким пальцам сына, которые уверенно скользили по влажной коже.

— Есть косметический салон, где работают Гаммы, - проговорила женщина. – Могут соединить депиляцию с татуировкой. Там всё будет голенькое, пока ты не захочешь… открыть мою матку. И ещё чистят кожу и волосы, могут подтянуть грудь или… попку.

— Омоложение? Твоя подруга делала, - вспомнил Гайс, выключая воду и промакивая маму полотенцем. – Согласен. У тебя была такая причёска… крупные локоны и чёлка закрывала лоб. Верни её.

— Это было лет десять назад, - мама рассмеялась, но кивнула. – Завтра увидишь меня такой. Она мне самой нравилась!

— Не вздумай менять фигуру! Она идеальная! Даже это, - сын погладил её выпирающий животик. – Мне нравится…

Входная дверь хлопнула, и он замер. У них одно полотенце на двоих! Что делать?

— Лучше, если бы сначала с ней поговорил, но… - мама решительно обмотала его бёдра. – Ты что-то придумаешь.

— Так и выйдешь? – удивился он.

— Ты собираешься предлагать меня другим. Я должна привыкнуть, что не решаю, когда мне стыдиться, - Омита посмотрела в его глаза. – Мне так и выйти?

— Д-д-да… - он колебался, но мысль что мама останется голой перед ними обоими… слишком возбуждала, чтобы от неё отказаться. – Я проголодался. Сначала накроешь нам ужин, потом вернёшься в свою комнату.

— Конечно, милый, - она чмокнула его в губы и открыла дверь ванной, стараясь не показать своего восторга. Он не просто сделал, как она сказала, но и добавил собственное распоряжение! Он хочет видеть тело мамы, и оно настолько красивое, что он не желает его менять!

— Мам, я кушать хо-о-о… ч-у-у… - челюсть Утайи отвисла, а глаза изумлённо выпучились.

— Конечно, милая, - широко улыбаясь мама поцеловал её в нос и, шлёпая босыми ногами, прошла на кухню.

Гайс сумел удержаться и не проводить взглядом подрагивающие ягодицы. Он наслаждался наблюдением за лицом сестры.

— Что случилось? – наконец Утайа обернулась к нему. – Она хочет тобой овладеть? Тебе не стыдно… с мамой! После того, как Эрайна тебя…

— Не Эрайна меня, а я её, - нагло соврал Гайс, кивая в сторону кухни. – Могу сказать, зачем я это сделал.

Надо успеть придумать зачем, пока они идут. Переставляя негнущиеся ноги, сестра пошла по коридору. Мама уже расставила тарелки и разогрела чай.

— Я немного устала, - она вопросительно посмотрела на сына. – Можно я прилягу? Если что-то будет нужно – позовёшь.

— Мы сами справимся, - тот приобнял её за обнажённое бедро. – Зря сомневалась в своей фигуре, Омита. Восхитительно выглядишь!

— Очень приятно такое слышать, - мама смущённо заулыбалась и оставила их наедине.

— Ты-ы-ы… Ты… Это, вообще, ты? – Утайа смотрела изумлённо и даже испуганно. – Омита и всё? Словно она твоя… твоя женщина? Я не успела заметить - на ней появился твой вензель? Ты подумал, что скажет папа? Ты сошёл с ума? Вы оба сошли, если она позволила такое!

Утайа буквально захлёбывалась словами. В её глазах появлялось понимание, а испуг сменялся возмущением. Гайс испугался такого напора – она должна не просто согласиться на его Владение! Она должна предложить себя! Как переломить её протест?

— Хотел тебе всё объяснить, но, если так спешишь, начну с признания, - он шагнул вперёд, обняв сестру за плечи. Та дёрнулась назад, но на этот раз не собирался её отпускать. – В моей жизни есть женщина… Очень важная и ценная для меня женщина. Точнее, она ещё девочка, но я сам сделаю её женщиной.

— Илана? – пренебрежительно фыркнула сестра. – Думаешь, она ещё девочка? Видел, сколько вензелей на её пизде?

Вообще-то, не видел. Их что, несколько? Мало того, что его тихая одноклассница женщина, так ещё… Стоп! Не отвлекаться!

— Нет, я говорю о другой девочке. Я настолько хочу владеть ею, что боялся ошибиться и хотел сделать всё идеально, - Гайс добавил в голос трагической печали. – И в результате наделал ошибок и всё испортил.

— Любишь? – на этот раз она презрительно скривилась. – Мне её уже жалко!

Вместо ответа брат склонился и начал целовать её шею, скулу, ушко… Гайс чувствовал, что сестре необходима ласка внизу, но побоялся, что она испугается. Бережно обхватил её запястье, чуть сдвигая руку между их животами. Дальше рука двинулась сама. Постыдно ласкать себя, но сейчас Утайа не одна… Если бы мама сейчас их видела…

Сжавшись в постели и дрожа всем телом за ними наблюдала их мать и сидящая рядом с ней Пурпурная.

Омита сгорала от желания подслушать их разговор, но побоялась ослушаться сына. Она честно вернулась в спальню, легла и накрылась одеялом, которое ещё хранило влагу и запах его пота и спермы. Запах? Тот терпкий цветочный аромат вновь усилился и… Женщина едва сдержала вопль, вминаясь в спинку постели и кутаясь в одеяло, словно оно могло защитить.

— Очень приятно, что так хорошо запомнила моё… воздействие, - мягко проговорила Пурпурная, которая оказалась рядом. – Могла бы наложить на тебя Заклятие или заключить Контракт, но старый добрый страх действует не хуже. Жаль, что молодёжь этого не понимает и машет своими Жезлами по любому поводу.

Пурпурная присела рядом с ней, откинулась, опершись о локоть, который оказался в паре сантиметров от дрожащей ноги Омиты. Та в ужасе смотрела на лиловую, почти чёрную руку, промявшую белую ткань, на белоснежные волосы, рассыпавшиеся по плечам... Смотрела на что угодно, только не в жуткие глаза, застывшие у самого лица.

— С другой стороны – не так просто определить силу воздействия, - продолжила рассуждать Пурпурная, что тоже пугало. Раньше она просто приказывала. Коротко, ёмко, чётко. Сейчас же… - Самка должна быть в ужасе, но не парализована им. Напротив, страх должен подстёгивать, словно плеть породистую кобылицу. Она сама должна искать варианты и способы решения проблемы. Жаль, что ты настолько же тупая, как и очаровательная. Едва не испортила простейшее задание: соблазнить собственного сына! Я чувствовала твоё облегчение и восторг, когда ты заманила его в свою промежность. Думала, что справилась?

Пурпурная рассмеялась тонким, звенящим смехом и придвинулась ещё ближе. Теперь её тонкие, словно у змеи, губы шевелились у самой щеки Омиты, едва не слизывая выступившие крупные капли пота.

— Такая тупая – забыла, что у тебя не Контракт, а Служение. Придётся повторить моё воздействие, немного усилив его.

Усилив? Будет ещё… ещё больнее? Нет-нет-нет! Она едва пережила то, первое! Женщина пыталась отодвинуться или возразить, но поняла, что собственное тело её не слушается.

— Впрочем, на этот раз у тебя будет выбор, - продолжала шептать Пурпурная. – Могу проделать это с тобой, а могу – с твоим сыном. Наблюдать за мучениями близкого причиняет больше страданий. Сама не пробовала, но мне многие говорили…

Сына? С её сыночком проделают такое? Нет, ещё сильнее! Он не должен этого испытать! Она… Она сама! Она ещё раз… такое? Нет! Да!!! Только чтобы он не видел… не знал! Парализованная Омита не могла выдавить даже звук через стиснутые губы, но Пурпурная кивнула головой.

— Мы с подругой поспорили, может ли быть верность сильнее страха? - она усмехнулась и обернулась к сидящей рядом второй Пурпурной. Та пожелала остаться незаметной и сейчас скучающе посматривала на происходящее, затягиваясь ароматной пахитоской.

— Радует, что она очистила кишечник перед встречей с сыном. Заканчивай, пока я не пропахла её мочой! – скривилась Курильщица. – Говори своей кобылице, что она теперь Рабыня Спермы и будет плодиться, пока у неё матка не выпадет, и пошли!

Омита не слышала этот диалог и не узнала уготованную ей участь.

— Фи! Ты такая вульгарная! Самки не должны знать, что они лишь самки. Они должны верить, что… Не важно! Добавлю ей небольшую особенность, и сынок сам захочет сделать её инкубатором. Кстати, ты заметила – его ничуть не смутило, предлагать свою мать для достижения своих целей?

— Наших целей! – уточнила подруга.

— Наших! Мне понадобится твоя помощь, - Пурпурная вцепилась жёсткими сильными пальцами в лодыжку взмокшей и обмочившейся Омиты, подтаскивая её к краю постели. Широко развела колени и буквально вывернула ногтями влажную щель. Женщина скривилась от боли, но понимала, что сейчас произойдёт что-то ещё ужаснее и безумно болезненнее… и осталась лежать с раскинутыми ногами. Тот самый страх, что требовал сжать их, не позволял ей ослушаться и проявить своеволие. Она не видела, как Курильщица склонилась к её промежности, брезгливо морщась выдохнула густой ароматный дым, и как тот начал впитываться мокрыми стенками раскрытого влагалища. Тату Бесплодия подействуют на Омиту, как и на обычную женщину, но, когда сын откроет матку, её яйцеклетка примет только определённую сперму. Термин "генная инженерия" был неизвестен даже многим Бетам, но это не отменяло её эффективности.

— Небольшой бонус твоей самке, - выпрямляясь, Курильщица положила ладонь на слипшиеся от пота волоски, снова затянулась, теперь окуривая дымом подрагивающий лобок. – Если снова притащишь меня – не придётся терпеть её вонь!

— Какой снобизм! – широко улыбаясь, мучительница проводила взглядом подругу, покинувшую комнату, и вновь обернулась к Омите, которая лежала, растянув губы в блаженной улыбке. – Понимаешь, что я могу дарить удовольствие? Такое же сильное, как и страдание.

Женщина ничего не ответила. Она была поглощена мягким тёплым жаром, который появился в её животе и наполнял всё тело. Половые губки, сфинктер, соски наливались кровью, мелко вибрируя от обилия нервных импульсов. Тепло усиливалось, начиная обжигать, и уже переполняло тело. Рот женщины кривился, пальцы сминали простынь, а глаза метались не способные сконцентрироваться.

— О-о-о… Не-е-ет! Нет! Если это наложится на Тату, что получишь завтра, и на страх наказания, - Пурпурная положила ладонь на потный лоб, сжигая самые агрессивные нейроны. Это ослабит не только эмоциональное восприятие, но и умственную деятельность Самки, но… В её случае это можно считать положительным воздействием. Если Хранитель справится со своей задачей, всё, что понадобится от его матери – раздвигать ноги и вынашивать потомство. Если же нет… Их обоих придётся утилизировать. Такое уже случалось в её практике и болезненно било по самолюбию. Именно поэтому она решила подстраховаться и сразу произвести девочку – будущую Самку. Надо ещё проверить, как там у них…

Омита смотрела в потолок. Потом перевела взгляд и увидела лицо Пурпурной. Та приветливо улыбалась.

— Дорогая моя, тебе уже лучше? – голос звучал как чистый лесной ручей, скользящий по блестящим камням. – Теперь твоё тело готово принять мой подарок. И, возможно, справиться с ним. Давай помогу тебе сесть поудобней.

Нежные руки поддержали обмякшее тело, усаживая её и подталкивая подушки под плечи. Бархатистые ладони бережно скользили по вспотевшей коже. Женщина прильнула к лиловому телу, от которого веяло теплом и спокойствием. Подарок? Её тело должно справиться? Какой ужас ещё её ожидает? Или блаженство?

— Тебе надо расслабиться, - тихий голос вливался в её уши. – Можем пока что-то посмотреть… Что тебе хочется увидеть? Я догадываюсь!

Пурпурная звонко рассмеялась, и пластиковый экран монитора засветился, показывая… Это её кухня и её дети?

— Ты-ы-ы… Ты… Это, вообще, ты? – возмущённо выговаривала дочь. – Омита и всё? Словно она твоя… твоя женщина? Я не успела заметить. На ней появился твой вензель? Ты подумал, что скажет папа? Ты сошёл с ума? Вы оба сошли, если она позволила такое!

Утайа сыпала фразами, не позволяя брату ответить.

— Хотел тебе всё объяснить, но, если так спешишь, начну с признания. В моей жизни есть женщина… Очень важная и ценная для меня женщина. Точнее, она ещё девочка, но я сам сделаю её женщиной.

Какой умный ход! Губы увлечённо наблюдающей Омиты растянулись в ухмылке. Близость Пурпурной уже не пугала её. Напротив, успокаивала и утешала.

— Илана? Думаешь, она ещё девочка? Видел, сколько вензелей на её пизде?

Какие слова знает её милая девочка! Омита недавно назвала так своё влагалище перед сыном и заметила, как дрогнуло его лицо.

— Нет, я говорю о другой девочке. Я настолько люблю её, что боялся ошибиться и хотел сделать всё идеально. И в результате наделал ошибок и всё испортил.

Голос, опущенные плечи, объятия… Даже смотреть на такое… трогательно.

— Любишь? Мне её уже жалко!

Гайс начал целовать сестру… Бережно… Трепетно… Жар в животе Омиты снова начал усиливаться. Увлечённая происходящим на экране, не заметила, как Пурпурная поглаживает её волосы, и насколько эти касания успокаивают.

— Напротив, все будут завидовать… - он продолжал целовать и шептать ей на ушко. – Только у моей девочки будет самый заботливый, нежный и… строгий Владелец.

— А-а-а… Но-о-о… Я не могу… Я уже… - пыталась выговорить Утайа, сомлевшая от ласк и голоса.

— Не уже… Ты всегда принадлежала мне, просто я боялся заявить об этом. Илана, Эрайна, Миатс и даже мама… Все они были только ступенями на моём пути к тебе. И сегодня утром, когда увидел, как ты прячешь короткую юбку… - одна его рука сжала крепкую ягодицу сестры, вторая собрала в кулаке её волосы, не позволяя уклониться от поцелуя в губы.

— Мне было так стыдно! – всхлипнула девочка, с готовностью распахивая рот и впуская язык брата. – М-м-м… В коридоре она уронила пенал и заставила меня собирать… наклоняться… Я так боялась, что ты увидишь…

— Не боялась, - если Илана доверяла словам Эрайны, то и он решил им довериться. – Ты хотела, чтобы именно я увидел твоё унижение… Как ты всем показываешь свои трусы…

Сестра замерла в его руках и задрожала от внезапно накатившего оргазма. Гайс выдохнул с облегчением и ощущением злости. Эрайна верно догадалась и всё рассчитала! Нельзя делать её врагом! Эта сучка должна… Должна принадлежать ему и только ему!

— Завтра пойдёшь в обычной юбке, - решительно заявил он. – Я сам решаю, кому показываешь свою попку! Позволяю тебе лизать только Эрайне!

— Ты… Ты мой Владелец? – она слишком бурно кончила и шептала, едва держалась на ногах.

— Пока ещё нет. Мне нужно твоё признание! – он надавил ей на плечи, вынуждая опуститься на колени.

— Я ни разу не… не… - полотенце упало, и теперь перед её лицом покачивалась пи… Нет! Покачивался член! Теперь Гайс мог называть его с полным правом. Да, его первый раз был с мамой, но не она овладела им, а он! И скоро ему будет принадлежать влагалище Милфы! Только ему! И влагалище мамы… и близняшек… и собственной сестры… и распутной Иланы… и самодовольной Эрайны! Именно он будет её первым мужчиной!

Гайс с трудом отогнал свои фантазии… то есть, стратегические планы. Сейчас перед ним стояла более насущная проблема: он никогда не изливался столько раз подряд и сейчас был просто обязан выдавить хоть каплю в рот сестры. Именно сейчас – не сомневался, что не сможет ещё раз ввести её в состояние покорной эйфории.

— Ты самая лучшая сестра! Ты прекрасно справишься! – умоляюще бормотал он толкая сминающийся отросток в неловко сжимающиеся губы сестры. – Да! Великолепно!

Последние слова не были обращены к Утайе. Он сообразил прибегнуть к проверенному способу, гоняя рукой тонкую кожицу. Услышал мамины шаги в коридоре, и мысль, что она застанет их в таком виде, послужила последним импульсом. Судя по тому, как сестра глотала, получилось больше чем несколько капель! Как оказалось, мама прошла в ванную, но это уже не имело значения. Тяжело дыша он опустился на стул и едва не свалился с него.

— Тут всё остыло. Я сейчас разогрею, - сестра начала суетиться над едой, словно ничего не случилось.

Хотя… Именно это и случилось. Утайа замечательная девочка, но никогда так не обхаживала брата. Не зря он напрягался. Такое отношение приятно само по себе. Окинул взглядом её стройную фигурку всё ещё в школьной одежде, вспоминая восхищения Умилики-тины.

— Переоденься, - коротко приказал он. – Тот белый халатик, с цветочками…

— Ох! Он тебе нравится? – искренне обрадовалась сестра. – Я боялась – он слишком… девчачий.

— Обожаю, когда моя девочка выглядит по-девчачьи, - он широко улыбнулся в промелькнувшую спину.

И в этом Эрайна оказалась права – легко быть Владельцем, если выполняешь желания своих Прикасаемых.

Хлопнула дверь, и в коридоре послышались голоса мамы и сестры. Если он всё сделал правильно с каждой из них, ему не о чем волноваться. Гайс старательно жевал, пытаясь поверить, что сегодняшнее утро ничем не отличалось от остальных. Слишком много всего и слишком быстро…

— Ты правда заставил маму ходить голой! – восхищённо произнесла Утайа, усаживаясь за стол и принимаясь за еду.

Несмотря на глубокий вырез халата, ничего интересного он не увидел. Миниатюрные грудки сестры едва выделялись под свободно свисающей тканью.

— Не заставлял. Мне достаточно просто сказать, - ответил он спокойно, словно всегда занимался подобным. – Ты знаешь, что Владелец может наказать за непослушание?

Эта часть отношений для него оставалась неизведанной. Именно поэтому он задал вопрос именно так.

— Да, Эрайна говорила, что… Подожди! Если я перестану её слушаться, она накажет меня?

— Нет. Ты принадлежишь мне, и мы с ней решим этот вопрос. Я сам поговорю с ней утром, но если она вздумает…

— Извини, но у неё… - сестра опустила взгляд. – У неё большое влияние, и все видели, как ты… Она и меня привела показать, как ты…

Сестра тоже видела, что произошло в раздевалке? Это была ошибка, и даже тогда он это понимал. Если бы Эрайна предложила или попросила овладеть Миатсом, это бы ничего не значило. Но! Она приказала, причём угрожала. Было неважно, испугался он или сам захотел – он подчинился! Он должен был сдержаться! Зато, когда подставила попку, он сам начал вылизывать, без приказа! Эрайна слишком… слишком эффективно воздействовала на все его слабости!

— Я могу играть в чужие игры… Пока меня самого это устраивает, - Гайс попытался добавить уверенности в голосе, которой совсем не испытывал. Владение мамой и её влагалищем было хорошим аргументом, но просто так не приведёшь её в школу, предлагая всем желающим. Это напротив – обесценит его. Илана? Чем больше у неё вензелей, тем больше её влагалище является пиздой, уменьшая ценность. Даже если он ею овладеет… Стоп! Она говорила, что сама хочет им владеть! Все эти годы она стояла в стороне от школьной иерархии, почему сейчас? Если он ей настолько интересен, то возможно, подчинившись, получит больше, чем владея? Нет, второй раз пойти на признание, отказавшись в последний момент…

Хранители Врат! Как мудро он поступал, держась в стороне от всех этих интриг, и какую глупость совершил, ввязавшись в них! Эфиатта была права – надо было прийти к маме, которая помогла бы сбросить напряжение. Всё началось не с короткой юбки сестры, а с предложения Аиши… И с ощущения её умелых пальцев. Так, ещё близняшки! Здесь не получится сослаться на родственные отношения. Провести с ними полноценный Обряд Покорности? Теперь Гайс знал, что это не самое серьёзное, что может случиться…

— Можно спросить своего Владельца? – сестра коварно ухмыльнулась. – Что вы с мамой будете делать, когда папа вернётся?

Рассказывать ей про Обряд Владения Гайс точно не собирался. На него самого это произвело слишком большое впечатление, и он подозревал, что о многом мама умолчала. Использовать свою власть, чтобы добиться от неё правды? Сейчас и без этого проблем хватает.

— Ничего особенного, - он отодвинул опустевшую тарелку. – Мама была его Владелицей и может распоряжаться собой и своим телом, как угодно. Точнее, могла. Пока не признала меня.

— То есть… Я тоже признала тебя, и теперь ты владеешь всеми нами и можешь делать с нами… что угодно, - Утайа действительно была изумлена.

Такую часть семейных отношений никому не рассказывают иногда и внутри семьи, поэтому Гайс не знал, насколько это необычно.

— Могу, но конечно же не собираюсь. Если Эрайна могла унижать тебя или предлагать остальным, мне придётся… придерживаться определённых ограничений, чтобы не унизить себя самого. Ты всё ещё моя сестра, а мама – наша мама.

— Она так и будет ходить голой? Тебе понравилось её жирное тело? – неужели сестра показывает ревность!

— Жирное? Если бы оно мне нравилось, назвал бы тебя тощей… - по лицу Утайи понял, что ответ неправильный. – Я люблю нашу маму, и мне нравится её тело. Потому что для её возраста, оно шикарное. Я люблю тебя, и мне нравится твоё тело… Когда ты родишь и выкормишь детей, мы обсудим…

— Твоих?

— Э-э-э… Что? – не сразу сообразил он.

— Эрайна обещала найти мне подходящего мужчину. Теперь тебе придётся это сделать… Найти или… Если ты сам ещё мальчик… - она застенчиво опустила взгляд.

— Как замечательно, что тебе не придётся об этом думать! – пускаться в очередные разъяснения ему не хотелось. – Конечно же, для своей любимой сестры я выберу самый лучший вариант. Помой посуду, проведаю маму. Жди меня в нашей комнате.

Он встал и вышел из кухни. Если она не подчинится, ему придётся её наказать... Отшлёпать или поставить в угол? Или щипать соски и засунуть что-то в попку? В угол! На большее не оставалось сил. Он зашёл в родительскую спальню и буквально повалился на постель. Конечно же, Омита успела не только принять душ, но и поменять бельё.

— Мама… Что мне со всем этим делать? – простонал он, прижимаясь к тёплому, уютному телу.

— Утайа, - она обняла его, прижимая его крепче. – Пускай она спит с тобой. Сестра должна привыкать к твоему запаху, дыханию. Сестра должна стать тебе больше, чем супруга. Никому не передавай её влагалище. Ты должен сам осознать, что она твоя собственность, часть тебя. Ты должен давать ей и наслаждение, и страдание. Она должна насыщаться только рядом с тобой.

— Я всё это понимаю, - вздохнул Гайс. – Есть и другие… в Школе.

Мама ответила моментально.

— Ты всегда можешь обратиться к вашей Гамме. Именно Чародеи следят за соблюдением… отношений.

— Ну-у-у… Не в нашем случае, - он печально усмехнулся. – Наша Розовая… Гамма. Она такая… никакая.

Неожиданно мама резко повернулась, подцепила пальцами его подбородок, строго посмотрела в глаза.

— Ты обратил внимание, что в вашей школе нет директора?

Обращать внимание на административное устройство? Какой ученик так делает? Вроде как на документах стоит символ именно Эфиатты, но пока мать не сказала, не задумался над этим.

— Запомни, сынок! Они! Они не бывают "никакими"! Даже если путают слова или спотыкаются о собственные ноги, и ты начинаешь думать, что умнее и сильнее… Ты ошибаешься! Запомни!

— Да, хорошо, - его удивила такая резкая смена тональности разговора.

— Всегда показывай своё уважение, всегда старайся помочь! Если она что-то захочет от тебя – ты захочешь ей это дать. Как бы не было противно, больно или унизительно… Ты сам хочешь этого!

— Я запомню это, - пробормотал Гайс… Запомнит? Он ещё что-то забыл! О-о-о…

— Мама! Ты самая прекрасная! Я буду… очень бережно владеть тобой! – он поцеловал её в губы и выскочил.

Хм-м-м… Ему показалось или ощущался запах мочи?

Утайа стояла посреди комнаты голая. Это ещё что означает?

— Смотри, какое у меня сейчас тело! Грудь стала больше! Смотри, какие широкие бёдра! – грудки действительно стали больше, потому что пару лет назад их вообще не было. – Какая попка! Крепкая, круглая!

Она повернулась, звонко шлёпнула себя по ягодичкам. Вот насчёт попки она права. Два упругих шарика почти не дрогнули от шлепка.

— Мне уже приходится брить писю! Какая гладенькая! Ни одного вензеля! – не унималась девочка.

Гайс устало опустился на кровать, махнув рукой. Сестра моментально уселась рядом, широко раздвинув колени.

— Хочешь посмотреть писю? Наша Розовая сказала – я ещё не полностью сформировалась для рождения, но писей уже можно овладеть… по-настоящему.

Он обнял её за плечи, прижимая к себе и поцеловал в тёплое ушко. Жаль, что у него не осталось сил заткнуть ей рот.

— Мне очень приятно, что так ответственно отнеслась к новым обязанностям, - проговорил он, размышляя, как её успокоить. – Умилика-тина попросила меня устроить с тобой индивидуальное занятие. Она сказала, что у тебя идеальное, гармонично развитое тело. Ты самая красивая девочка в школе.

Просила она не его, и речь шла немного о другом, да и самому Гайсу больше нравились фигуры Аиши или мамы…

— Правда? Красивее, чем Олиана? Она действительно так говорила? – глаза сестры восторженно расширились.

— Сама в этом убедишься, когда отведу тебя к ней. Сейчас ты должна мне помочь. Мне надо овладеть Иланой…

— Это совсем несложно! – Утайа рассмеялась. – У неё шесть вензелей!

Шесть? Да она… Шлюха! Обычно женщины принимали во влагалище двух постоянных партнёров. Реже – одного или трёх. Но шестеро, и небритый лобок! Поддерживать регулярную близость с шестью мужчинами? Когда она успевает?

— Ты не знал? – настырная сестра заглядывала ему в лицо и конечно поняла его мысли.

— Не знал точное число, - врать не имело смысла. – Это не имеет значения, потому что я собираюсь владеть ею полностью. Как тобой или мамой.

— Но-о-о… Мы с мамой сами хотели принадлежать тебе. А зачем это ей?

Хороший вопрос, ответ на который Гайсу ещё предстояло придумать. Она ему точно нужна – овладеть собственной сестрой или близняшками, которые и так уже были Прикасаемыми, не большая заслуга. Насколько он понял, Куклы – нижний ранг среди Прикасаемых, что ещё больше уменьшало такое достижение. Даже если он станет единственным Мужчиной-Владельцем в Школе. Вот независимая Илана… Уж тем более Эрайна! Стоп, он опять забегает вперёд!

— Утайа, ты должна привыкать слушаться меня. Если я говорю тебе что-то сделать, ты должна это сделать. Ты должна сама захотеть это сделать, - он вспомнил недавние слова матери. – Даже если это покажется тебе противно, больно или унизительно. Если я прошу – это необходимо, и это всё, что имеет для тебя значение.

— Но, если ты захочешь…

Трудно объяснять другому правила игры, которые не знаешь сам. Честно признаться – ему вообще плевать на все эти владения и покорения! Он просто хочет получить влагалище Аиши, чтобы стать настоящим мужчиной. И не оказаться среди Прикасаемых.

— Сейчас я хочу, чтобы ты помогла мне сделать снимки… Откровенные снимки, - проговорил Гайс.

— Ты покажешь мои снимки Илане? Зачем?

— М-м-м… Ты должна слушать, а не спрашивать! – он решил повысить голос. – Не твои, а мои!

Вообще-то, он сам должен был спросить у Иланы, зачем ей это. Он мог просто раздеться перед ней. Или, она тоже могла заглянуть в раздевалку!

— Твои? Ой, извини, - сестра насупилась. – Я тебе помогу.

— Мы с тобой только начинаем такие отношения, поэтому скажу в чём дело, - Гайс решил сделать демонстративную уступку. – Правила взрослой жизни немного отличаются от наших школьных развлечений. Именно поэтому некоторые мои действия могут показаться тебе странными или нелогичными.

Также потому, что он только начал узнавать и те, и другие, и ещё сам не знает к чему всё приведёт. Но прозвучало солидно. Он уже не мальчик, и достоин играть по правилам взрослых.

Достал и приготовил камеру – самая примитивная и дешёвая, купленная родителями много лет назад для семейных снимков. Никто этим не увлёкся, и она так и лежала в забвении. Осталось решить, какие именно делать. Илана говорила, что чем откровеннее они будут… Вот только она ещё не знает, что Гайс не собирается ей покоряться, а даже, напротив. Ладно, он сделает самые откровенные, а потом решит, что именно покажет.

Сначала Гайс просто встал перед сестрой, снисходительно улыбаясь. Потом откинулся на кровати, опершись на локоть и снисходительно улыбаясь. Поднял ноги и раздвинул колени, продолжая снисходительно улыбаться. На этом его фантазия закончилась.

— У тебя есть какие-то игрушки? – уже задав вопрос, Гайс ощутил смущение, понимая, что признался в собственной неопытности. В таком возрасте он должен развлекаться с друзьями и быть подготовлен… Хотя, пускай считает, что готовился при помощи собственных пальцев. Тем более, что пару раз действительно… пробовал.

Утайа не обратила внимание на оговорку. Она переживала, что придётся показать брату, о чём не хотела упоминать. Залезла в изголовье кровати, отогнула декоративную панель, извлекая плотный пакет, и только сейчас поняла, что повернулась к нему голой промежностью. Он всё видит! Краснея, протянула ему пакет, содержимое которого он вывалил на свою кровать и внимательно рассматривал.

— Здесь всё для попки… - Гайс не пользовался игрушками, но не был настолько наивным и легко определил назначение. Наверняка, Утайа занималась этим, когда его не было дома, потому что ни разу не застал её… и даже тайник только увидел… и откровенно раскрытую промежность сестры, когда доставала… Не отвлекаться!

— Эрайна сказала, что во влагалище лучше сразу войти… мужчине, чтобы он ощутил мою девственность, а попку лучше растянуть, чтобы не было больно. Она говорила, что будет часто мою попку предлагать, - теперь щёки девочки совсем залились румянцем. – Она… подарила мне трусики… Сказала, что потом… буду в них ходить. Чтобы в любой момент… Что мне самой… понравится.

Гайс взял и развернул лежащие среди игрушек трусы, совершенно стандартные, школьные, с одним небольшим отличием – в задней их части было вырезано отверстие, окружённое нашитыми лепестками. Да, Эрайна говорила, что хотела сделать сестру Шлюхой, но… никогда не видел Прикасаемых в таком. Хотя, при коротких юбках, их трусы часто оказывались видны. Это только для сестры или новое бельё, которое будут носить все Прикасаемые? Гайс представил в них сестру, которая подставляет попку каждому, и опять ощутил возбуждение. Стоп! Снова отвлекается! Он просто хотел… разнообразить снимки, а получил кучу информации. И теперь вставлять в себя то, что вставляла она, готовясь стать Прикасаемой, казалось глупым и неправильным, но и отказаться…

О-о-о! Ещё о чём он не подумал! Гайс никогда не показывал себя так откровенно, никогда не развлекался с игрушками и уж тем более – не на глазах собственной сестры. И отступать теперь, когда заявил свою зрелость и опытность… Его личная проблема, что он избегал отношений и развлечений с ровесниками. Придётся и дальше изображать… всё испытавшего. Так даже лучше – если сестра заметит какое-то несоответствие, он сможет что-то придумать.

Улёгся на спину, развёл ноги в шпагат и выгнул бёдра так, что его попка поднялась вверх, а член свисал на живот. Пригодились тренировки Умилики… Начать Гайс решил с шариков, потому что первые из них показались небольшими, а доходить до последнего не собирался. Несколько снимков и проверка собственных… возможностей. Возможности оказались не такими значительными – третий вошёл с трудом, а четвёртый он едва протолкнул. Нависающая с камерой сестра делала неприятную процедуру ещё хуже.

— Не пытайся все сразу, - подсказала она. – Вытащи и вставь снова.

— Разумеется, - раздражённо вздохнул Гайс, выполняя непрошенный совет. Потянул за кольцо, извлекая шарики, потом затолкал их, и они вошли гораздо легче. Ещё раз повторил, и ощущения показались приятными. В очередной раз он сумел протолкнуть на один больше, и Утайа сделала фото.

— Подождала, когда будет более крупный, - пояснила она. Брат молча кивнул, отложив игрушку, не желая показывать, что ему понравилось. – Вставишь конус? Твоя попочка будет красивая!

Она искренне пыталась угодить ему, и это лишь сильнее раздражало. Он выбрал самый маленький, сестра сдержала снисходительную ухмылку и промолчала. Гайс решил не обращать внимания, загнал конус в попку, желая скорее с этим покончить.

— Это правда, красиво! – Утайа сделал снимок, продолжая рассматривать его промежность. Или такое пристальное внимание, или давление пробки повлияло, но Гайс заметил, как его утомлённый член начал оживать.

— Если хочешь порадовать Илану, - сестра застенчиво отвела взгляд. – Можешь надеть моё бельё… Или, если не против… сделаю тебе розовые щёчки…

Он уже слышал этот термин, но даже не задумался о его значении, теперь озадаченно посмотрел на сестру.

— Косметика… - подсказала она, усаживаясь рядом на постель.

— Косметика? – Гайс опустил ноги и сел нормально. – У тебя есть косметика?

Если женщина, бреющая лобок предлагает себя лишь кому его покажет, то женщина, использующая косметику, предлагает себя… любому! Использовать косметику для девочки – это… Это глупо! Потому что девочка и без того слишком… желанная!

— Не у меня, - сестра вздохнула. – У мамы…

У неё есть супруг, не брила лобок и… Косметика! Как это сочетается? Хотя, если она была Владелицей мужа, то вполне могла искать себе… мужчину! Снова порция информации, обрабатывать которую не было сил.

— Ага, - кивнул Гайс, ощущая попкой непривычное напряжение, которое приятно возбуждало. Это его волновало гораздо больше. Не хотелось превращаться в Миатса! Кстати, о "розовых щёчках"! Бельё мальчиков и девочек почти не отличалось, и некоторые мальчики, развлекаясь с приятелями, надевали бельё своей мамы и красились. Как и некоторые девочки надевали бельё зрелых. Он знал о таком, так и не поняв, зачем это делать. Сестра сказала, что Илану это порадует. Чем? Ладно, попробует сейчас на себе и узнает. И без того уже слишком много узнал, так что…

— Ты носишь такое? – он удивлённо крутил в руках узкую тесёмку с невесомой тряпочкой.

— Конечно нет! Мне мама подарила, когда я… – сестра смущённо замолчала.

— Когда ты к ней начала приходить. Она сказа…

— Что? Она сказала? – Утайа едва сдержала крик. – Как она могла? Она обещала…

— Тихо, - Гайс изобразил строгий взгляд. – Я её Владелец! И твой – тоже. Если захочу – потом расскажешь подробности. Или... будете делать при мне!

Он не планировал, что несколько снимков превратятся в настолько громоздкое мероприятие. Надо его скорее заканчивать. Гайс натянул узкие трусики… и замер. Маленький треугольник приятно облегал его шту… член! А узкая тесёмка приятно вдавливала пробку. Сделал несколько шагов, невольно покачивая бёдрами.

— Лифчик? Зачем мне лифчик? Хотя… – он иронично посмотрел на грудь сестры и широко улыбнулся, заметив, как загорелся гнев в её глазах. – Ты забыла мои слова, что твоё тело великолепно? Не имеет значения, что ты сама о нём думаешь. Если оно нравится мне…

— Спасибо, Гайс-та, - прошептала сестра. – Позволь мне… заняться твоим лицом и волосами.

Она назвала его папой? Непривычно звучит, но… Приятно… Не понимая происходящего, решил полностью довериться сестре, даже не глянул в зеркало на полученный результат. Вставал, поворачивался, наклонялся и улыбался, как она говорила.

— Всё! Карточки закончились! – она извлекла кассету и нажала клавишу, заполняющую её проявляющим гелем.

Гайс стянул с себя прозрачные тряпочки, растрепал волосы и вытащил конус, не позволив сестре посмотреть. И без того чувствовал себя слишком… Прикасаемым. Сходил в ванную, смыл с лица косметику. Утайя, надевшая ночные трусы, сидела перед столом, глядя на часы.

— Уже скоро… совсем немного… - она откинула крышку, доставая из кассеты десяток снимков… и протянула ему. – Я бы тоже хотела посмотреть… Гайс-та.

Ого! Не кинулась разглядывать сама, а попросила? Сестра серьёзно отнеслась к изменению своего статуса.

— Ты очень… покорная девочка. Мне нравится владеть тобой, - он едва не назвал её "Прикасаемой", но это слишком напоминало школьные отношения. Гайс слышал, что таких называли "Рабынями", но не был уверен в значении этого термина. Надо будет уточнить у мамы. У мамы… Мама работала с Красной? Его заторможенное мышление только сейчас осознало эти слова. Она обычный администратор в городском совете! Там может быть пара Розовых! Зачем Чародейкам заниматься… Тогда где работала мама, когда… когда… Она сама только закончила школу и работала с Красной? Это выглядит очень странно, и далеко не первая странность, замеченная им сегодня!