Омита ожидала очередное проникновение, смирившись с ним, но та опустилась на колени, старательно принюхиваясь. Потом лизнула набухшие губки, вынуждая беспомощную женщину дёрнуться.

— Ты должна излиться, – неожиданное заявление озадачило Омиту, и она поняла, что действительно очень хочет… Бурный поток вырвался из неё, словно помимо воли, и она вновь прикрыла глаза, не желая наблюдать собственное унижение. Её с детства учили, что выделение – самая интимная часть жизни, которую никогда нельзя проводить при посторонних. Никто не должен знать, что её тело способно не только принимать и дарить наслаждение, но ещё и выделять зловоние и мерзость. Она была потрясена, когда обнаружила, что обмочилась при Пурпурной, но тогда дикий ужас всё оправдывал. Женщина уже привыкла к высокомерию Гамм и что Беты вообще не замечают, но сейчас… Сейчас к ней самой и её телу относились, словно к куску мясу на разделочной доске. И запоздалые, обрывочные разъяснения Гаммы лишь усиливали это впечатление.

— Да, испытываю очень сильное влечение, - спокойно заявила девушка, выпрямляясь.

— Осталось последнее отверстие, - сделав шаг назад, Гамма кивнула головой. – На нём и реализуешь своё влечение.

Кресло выровнялось, а подголовник начал опускаться, оттягивая зажатую голову Омиты назад.

— Открываешь рот, дыхание спокойное. Я всё сделаю сама. Ты просто дыши и не паникуй, - голос успокаивал, и женщина покорно распахнула рот. Теперь огромный стержень, недавно извлечённый из её попки, двинулся к лицу. Омита невольно принюхалась, но кроме маслянисто-сладковатого аромата ничего не заметила. Он был непривычным, но казался приятным. Член вошёл в рот, двинулся в глотку, и она приготовилась сдержать рвотный позыв. Жёсткие пальцы Сусанны сжимали её горло, массировали, нажимали в определённые точки, она что-то бормотала, покачивая жезлом и всматриваясь в напрягшееся лицо. Неожиданно Омита поняла, что член девушки вошёл полностью, двигаясь где-то в гортани, перекрывая дыхание лишь в самой дальней точке. Она вполне успевала вдохнуть-выдохнуть и получала удовольствие от бесцеремонного вторжения в недоступные глубины собственного тела. Это удивляло и немного пугало, словно её вывернули наизнанку, сделав полностью доступной.

— Вдохни и начинай делать глотательные движения заранее, - издалека донёсся заботливый голос. – Привыкай. Не каждый партнёр доставит сперму сразу в пищевод.

Волна постыдного наслаждения накатила, подхватывая и унося за собой. Это не было оргазмом в привычном смысле. Именно плавное покачивание на волне, которая с каждым накатом становиться немного выше, расслабляя и ублажая.

Из этого состояния её вырвали крепкие руки девушки, которые подхватили Омиту, поставили на подгибающиеся ноги и потянули за собой. Очередное помещение тоже было пустым, лишь небольшой и неглубокий бассейн от стены до стены, наполненный... Она не успела понять чем, погружённая в ароматную жидкость по самые ноздри.

— Вам не придётся регулярно повторять эту процедуру, - теперь с ней говорила девушка, пока Гамма шептала что-то, держа перед грудью толстый серый жезл. – Когда симбионт освоится, он начнёт вырабатывать вещества, которые будут поддерживать идеальное состояние вашей кожи и внутренних органов. Кроме этого, ваш пот, молоко и другие выделения будут содержать повышенное содержание феромонов, привлекательных для мужчин. В случае сексуальной неудовлетворённости их содержание будет расти. Вы должны получать сперму орально или анально не реже трёх раз в неделю. Кроме этого, теперь вы способны принимать одновременно несколько мужчин…

— Несколько? – изумлённо буркнула Омита. Её учили, что должна уделять всё внимание одному члену! Сразу за ним может быть и второй, и третий, но! Не сразу! Как такое возможно?

— Ваши отверстия идеально приспособлены для проникновения, - нудные и методичные поучения девушки напоминали школьные уроки. – Кроме этого, ваше тело само подберёт баланс воздействия и ритм, позволяя полностью удовлетворить ваших партнёров. Симбионт не воздействует непосредственно на нервную систему, но ваша повышенная возбудимость и стремление получить максимально возможное наслаждение помогут… его получить.

— Осталось последнее, - неожиданно заговорила Гамма, опуская жезл.

Девушка подхватила Омиту за плечи, вытаскивая из воды. Та попыталась выпрямиться, но сильные пальцы пригнули голову к полу, вынуждая застыть с отставленной вверх задницей.

— Начинай тужиться! – повелительная команда заставила мышцы промежности сократиться, выдавливая из ануса… Омита даже не успела подумать о постыдности выделения из попки, как вскрикнула от боли, и между её коленей влажно шмякнулось… яйцо? Матовая, блестящая от слизи поверхность напоминала то… существо, что в неё влезло. И снова напомнило тот ужас, что…

— Позывы будут как при обычном выделении, и ты успеешь уединится. Можешь оставить его в воде – оно растворится. Или высушивать и собирать себе анальные бусы, - Гамма говорила без тени улыбки. – Моя работа завершена, веди её дальше.

Дальше? Куда? К кому? Омите оставалось только переставлять ноги, вцепившись в девушку.

— Она… Она сделала из меня Куклу для удовлетворения… - опустошённая женщина не могла даже добавить возмущение в голос.

— Все Омеги – лишь Куклы для удовлетворения, - едва слышно произнесла девушка. – Из вас сделали совершенную Куклу и плодовитую Самку. Вы обрели дополнительную ценность и можете гордиться.

Гордиться? Лишь когда они зашли в очередное помещение, где их встретила ещё одна Омега, Омита вспомнила о своей наготе. И увидела кресло… Не успела женщина решить – смущаться ей или пугаться, как её усадили, и новая Омега начала вычёсывать ещё влажные волосы. Она парикмахер? Тогда где зеркало и столик с…

— Она всё сделает правильно, - проговорила девушка, шагнув в сторону. – Косметикой вам лучше не пользоваться. Симбионт обеспечит отличную внешность и запах.

При слове "симбионт" глаза парикмахерши расширились, и поспешные движения сменились на… спокойные и уважительные. Омите так показалось, но она ни в чём уже не была уверена. Она ощущала неприятное увлажнение и тяжесть в животе. Скорее бы покинуть эти безликие комнаты, где над ней проводили… Что там говорила Гамма о стоимости симбионта?

— М-м-м… То, что со мной делали… - она подобрала нейтральные слова. – Это будет дорого стоить?

— Дорого? – девушка рассмеялась. – Обслуживание Суссаны-пани и симбионт… Больше чем вы заработаете за всю свою жизнь!

— Но-о-о… Тогда почему? – её любопытство разрывалось между тем, что с ней проделали и причёской. Сын точно высказал своё пожелание, которое она так и не озвучила. "Всё сделает правильно"… Почему девушка так сказала? Откуда она знает?

— Вы ничего не знали о симбионте, вы были в ужасе, но даже не пытались сдвинуть колени, когда его получали, - ответила девушка. Это был ответ?

— Я была связана!

— Вы не смогли бы их сдвинуть, но не попытались, - девушка особенно отметила последнее слово. – Почти у всех – это на уровне рефлексов. Редко встретишь настолько покорную… Добровольно покорную Самку.

Омита уже не в первый раз слышала это обидное слово и хотела возмутиться, но вместо этого продолжила оправдываться.

— Я… Я проходила Тренинг.

— Мы все проходили. Там уделяют основное внимание именно внешней покорности…

Омега продолжала говорить, и только сейчас Омита обратила внимание, что та всегда чуть отворачивает лицо, словно общается с невидимым собеседником.

— Обычно Суссана-пани воздействует на пациента, чтобы тот начал мочиться. Страх, дискомфорт, возмущение, застенчивость – в разных пропорциях у каждого – мешают им это сделать. Вы моментально пустили струю, причём очень старательно!

Женщина покосилась на парикмахершу, но та словно не слышала обсуждение покорности и выделения. Сделала пару шагов назад, почтительно склонив голову.

— Осталось вас нарядить, - усмехнулась девушка, услышав влажное чавканье, с которым Омита отлепилась от кресла. И пока она наливалась румянцем, увидев, какую лужицу оставила после себя, парикмахерша умоляющее покосилась на девушку и, получив благосклонный кивок, кинулась жадно всасывать и слизывать мокрое пятно. Омита шагнула назад, потрясённая такими действиями.

— Вы невнимательно слушали? – они вновь шли по коридору, и впервые здесь женщина передвигалась осознанно. Уже пресытившись испугом и удивлением. – Ваши выделения способны влиять…

— У неё тоже? – Омита покосилась на пах девушки, и сейчас под платьем явно выпирало.

— Нет. И если вам интересно, я родилась такой. Сусанна лишь увеличила моё… отличие. Вот и салон, - снова полупустое помещение с одним лишь столиком, на котором лежало три платья и бельё. – Первые пару недель, пока симбионт привыкает к вам, необходимо носить специальное бельё и конус или шарик. Что-то одно обязательно – на выбор вашего сына. Оставаться голой можно дома или только получив сперму. Позже научитесь контролировать собственную… желанность, но при условии регулярного кормления симбионта.

Девушка протянула ей анальный конус и узенькие прозрачные трусики. Уже давно Омита покупала такое, собираясь предложить себя мужчине, но так и не решилась использовать. И недавно подобное подарила дочери… для соблазнения брата.

— Большой! – вздохнула Омита, взяла конус, без возражений и усилий затолкнула в истекающий анус и натянула трусики. – Они чем-то помогут?

Тонкая ткань буквально облепила влажное тело.

— Да, как и лифчик. Они не впитывают, а уменьшают выделения. Теперь даже ваша слюна может быть наградой, - она перебрала наряды на столе. – Этот наденете, остальные я упакую. Когда пожелаете – зайдёте к нам. Получите новые платья и бельё.

— Получу? – женщина ещё могла удивляться.

— Разумеется. Симбионт приравнивает вас по статусу к Гамме. Разумеется, ни один Омега не должен об этом узнать, включая вашего сына. Скажете, что это последствия татуировки. Вы уже получали наказание, и не желаете его повторения, - девушка не спрашивала. Она утверждала! Откуда она знает и о таком?!?!

Негнущимися пальцами Омита натягивала серое платье, пытаясь сдержать дрожь страха, и… вновь сладкое наслаждение начало разливаться из живота по всему телу.

— Сильные эмоции, как и оргазм, - она понимающе улыбнулась. – Возможно потом вам придётся сделать мазо-пирсинг, чтобы постоянно испытывать боль, но пока лучше не увлекаться. Попросите сына вас выпороть или предложить сразу нескольким приятелям. Вы помните, что теперь способны на это?

Женщине пришлось помотать головой, разгоняя наваждение.

— Ещё один совет, на прощание, - они вышли в коридор, почти сразу оказавшись в уже знакомом фойе. – Если сын не будет справляться – пускай позволит вам стать Шлюхой. Вы первая Омега в моей практике, получившая симбионта не для вынашивания. Не заставляйте его голодать.

Вынашивания? Сусанна говорила, что они могут сожрать вынашивающую их самку. И эта девушка называла её самкой… То есть, их выращивают в других…

— Тс-с-с-с… - девушка прижала палец к губам, мило улыбаясь. – Вы сами что-то придумали. Но это заставит вас понять, насколько серьёзно…

Она не договорила, вернувшись за стойку, пока Омита переставляла ноги, двигаясь к выходу. И замерла, увидев невозможное. Мимо неё прошла молодая женщина, очень молодая, но Омита даже не усомнилась, что она именно Женщина. Короткая юбка, настолько короткая что открывала не только подвязки чулок, но при каждом шаге и часть трусиков. Именно трусиков, которые едва прикрывали расщелину лобка. Узкая футболка оставляла открытым живот и главное – пупок с крупным кольцом пирсинга. Тонкая ткань настолько плотно облегала конусы грудей, не стянутые лифчиком, что были заметны и кольца в сосках. Но самое главное – пирсинг на лице: нижняя губа, ноздри, скулы, брови у висков, верхняя и нижняя часть ушных раковин. То есть, женщина регулярно использует Маску! Точнее, на ней используют! Омита знала, что существуют Омеги – и женщины, и мужчины – которых так используют. Их крайне редко встретишь на улице – чародейки не собираются напоминать остальным Омегам, что способны их унизить, доведя до состояния животного. Но! Эта женщина была Гаммой! Самой настоящей! И, судя по застывшему лицу и застывшим слезам в уголках глаз, этот выбор не был для неё добровольным.

Уже выходя на улицу, Омита не удержалась и оглянулась. Юбка не прикрывала изгиб ягодиц, и была заметна татуировка, причём рисунок переходил на ногу и бедро. Все функциональные тату делаются так, чтобы обычные трусы и лифчик их покрывали. Только избавившись от белья, женщина покажет партнёру статус своего тела и предпочтения. Делать их видимыми из-под одежды… Или носить настолько скудную одежду… Что же совершила эта женщина, что её подвергли такому унижению? Девушка, имени которой Омита так и не узнала, вышла из-за стойки, и Гамма почтительно склонилась перед ней. Перед Омегой? Дальше наблюдать такое унижение женщина не могла и вышла, пытаясь собраться с мыслями.

Заметила в ближайшей витрине собственное отражение, подошла ближе, и ко всем терзающим её чувствам добавилось разочарование. Невзрачное серое платье плотное облегало её начинающее полнеть тело. Причёска… Точно такая, какую она делала много лет назад, и которая ей так идёт. Которая давно вышла из моды, как и она сама. И это всё? Её разделали, разложили и вывернули ради платья и причёски? Сдерживая рыдания, прижимая к груди пакет, Омита брела… Вот! Вот что ей надо! Зашла в кафе, заказала себе кинки-виски… Нет, просто двойной виски! Можно ли алкоголь – ей ничего не говорили, да и плевать! Ожидая заказа, она осмотрелась и замерла, увидев за стойкой зеркало. Точнее – женщину в зеркале. Неужели это… Омита встала, подошла, внимательно рассматривая… Она… Она неплохо выглядит… Она красива… восхитительна! Божественна! Серебристая ткань плотно облегает все округлости… Мягкие груди аппетитно выдавливаются платьем и плавно покачиваются. Широкие бёдра облегают чуть выпирающий животик и переходят в стройные ноги. Ляжка, колено, лодыжка, ступня, вытянутая длинным каблуком. А волосы! Локоны извиваются, пружинят, рассыпавшись по плечам. Лицо… Точно её лицо, но… Более подтянутое? Нет мелких морщинок, но она и сама их закрашивала. Губы, взгляд, кожа… Она погладила себя по щеке, не обращая внимания на удивлённую официантку. Какая шелковистая… нежная… Такого никакой косметикой не добьёшься! Она выглядела не просто лет на десять моложе, но и красивее чем десять лет назад!

— Ваш заказ, - окликнула стоящая у столика официантка. – Позволите спросить? Вы в розовом салоне побывали?

— Что? – не сразу поняла Омита.

— Косметический салон для Розовых, - девушка кивнула в сторону соседнего здания. – Вы себя так рассматриваете…

— Да, там.

— Не видела вас раньше, но похоже – результат восхитительный. Говорят, там очень дорого…

"Ты не представляешь, насколько" – усмехнулась про себя Омита, не собираясь никому рассказывать, что с ней проделывали. – Дорого, но стоило того!

Величаво опустилась на стул, стараясь не выдать лицом, как основание пробки вминалось в её чувствительный сфинктер. Тихо выдохнула, прикрыв глаза, и пригубила напиток. Запах свежей малины смешался с виноградным ароматом алкоголя и, обжигая пищевод, устремился в кишечник навстречу жутковатому червю, теперь живущему в ней. Теперь её не пугала эта мысль. Её попка всегда будет чистой и смазанной для любимого сына. Её ротик сможет удовлетворить самое настойчивое его проникновение. Её матка ожидает его сперму, готовая к оплодотворению… Когда сын пожелает взять её полностью и сделать своей… Самкой! Ох! Она забыла ещё одну его просьбу! Или… Когда надевала трусики… Омита сделала глоток, её рука легла на собственное бедро и медленно двинулась к промежности. Какое нежное, бархатистое скольжение… Коснулась пальцами тонкой ткани и ощутила под ней голую кожу лобка. Едва сдерживаясь от желания запустить руку в трусики, поглаживала себя, поздно заметив, как сильно задрался подол. Точнее, заметила взгляд сидящего неподалёку мужчины. Отдёрнула руку, стёрла с лица улыбку, опасаясь, что посчитает её приглашением. Мужчина послал ей умоляющий взгляд, но, поняв отказ, отвернулся.

Мужчина… Интересно, у него член больше, чем у сына? А сколько спермы накопилось в его яйцах? Тёплой, ароматной… наполняющей жаждущее горло… Не допив напиток, женщина схватила пакет и устремилась домой. В таком состоянии ей просто опасно находиться на улице! Девушка-Омега говорила, что скоро всё нормализуется, и она сможет управлять своими желаниями. Как она будет ходить на работу?

Если бы обернулась и увидела, как мужчина жадно обнюхивает стул, на котором сидела, её тревога ещё больше усилилась бы. Обернулась, вновь проходя мимо салона. И тоже ничего не увидела. Пустое фойе, пустующие диваны…

Омита уже думала о другом. Она захотела сохранить свою красоту и ещё больше порадовать своего сына. Когда родителей учеников знакомили друг с другом, она запомнила маму одной из них, которая работала… Ох, это будет недёшево, но… она слишком много сэкономила на косметическом салоне…

— Внешний вид будущей Директрисы явно её впечатлил, - проговорила одна из Пурпурных, снимая Невидимость.

— Выдержать такие унижения и сохранить рассудок… Первая, за два года поисков, - ответила вторая раздражённо. – Эттика уже не знает, что ещё придумать. Какая глупость! Мы можем разложить человечков на клетки, играть на каждом нейроне, но, чтобы добиться успеха, приходиться действовать такими пещерными методами!

— Так интереснее. Мы уже поняли, от каких самок получаются Гаммы. Иногда можем предсказать появление Беты…

— Мы всё равно не собираемся их производить в промышленных масштабах! – она достала пахитоску, на кончике которой появился огонёк, и с наслаждением затянулась.

— На производство Хранителя тратить Хранителя… Это не масштабы. Мы должны понять. Пока мы стремимся, узнаём – мы всё ещё люди.

— Когда всё узнаем – станем Богами, - хмыкнула её подруга.

Едва Аника, имени которой Омита так и не узнала, вернулась в фойе и заметила сидящих Пурпурных, она рухнула на колени и подползла к ним. Колени широко разведены, попка отставлена, подбородок приподнят, рот широко раскрыт, а взгляд устремлён вниз. Ей не говорили, что служить Пурпурным, о существовании которых никто не знает – величайшая честь. Она вообще не подозревала об их существовании, пока однажды те не появились перед ней. Она не ощущала чести, но знала, какую боль те способны причинить, боялась её и старалась избежать. Голая ступня перед её лицом качнулась, и девочка старательно обхватила её губами. Чтобы удовлетворить странный фетиш Курильщицы, гортань Аники тоже была изменена, как недавно у Омиты. Вот только Суссана не получала указания действовать осторожно и уменьшить страдания. Она спокойно вытягивала сухожилия и сминала хрящи, пока парализованная Аника корчилась в кресле. Пурпурная осталась довольна результатом – теперь девочка заглатывала её ступню почти полностью, а удлинённый раздвоенный язык доставал до самой пяточки. Медленно двигаясь назад, девушка старательно вылизывала подошву, радуясь, что её ноги всегда чистые, хотя она никогда не носила обувь.

— Не надоело развлекаться? Пойду пока проведаю Директрису, - вторая Пурпурная поднялась с тяжёлым вздохом. – Всё приходится делать самой.

Её подруга усмехнулась, откинувшись назад и широко разводя колени. В её пальцах появилась узкая пахитоска. Сейчас начнётся самое приятное… И самое приятное не в том, что кончики языка достают до самой матки, а в том, с каким усердием и старанием отчаявшаяся девочка прислуживает. Не потому что боится боли, как она думает сама… Есть и другие стимулы, не менее действенные. Кстати… Почему бы… Губы Курильщицы растянулись в ухмылке.

— Ты всё ещё хочешь получить свой первый в жизни оргазм? – едва слышно проговорила она, ощутив, как дрогнуло тело девочки.

Расслабленно откинувшись на стуле, Гайс улыбался, дожидаясь урока. Всё прошло замечательно. Он просто дождался, пока Босат пройдёт мимо, и начал рассматривать снимки Илианы. На тех, что дала сегодня, она была от шеи до колен и полностью голой. Правда, на том, что сделала спереди, прикрывала лобок. Или, вензеля на нём? Гайс достал следующий снимок, где женщина повернулась спиной, кокетливо покачивая бедром, отчего её круглые ягодицы…

— С ума сошёл? - он дёрнулся в сторону. – Зачем нос мне в ухо суёшь?

— Шикарное тело! – выдохнул мальчик, не заметив его возмущений. – Правда, что у неё шесть вензелей на пизде?

— На лобке, - строго поправил его Гайс, пряча снимки. – Не твоё дело!

— Дай ещё посмотреть!

— Урок скоро. Могу дома показать. У меня ещё есть.

— Здорово! Можно к тебе прийти?

— Ну-у-у… Можно. Если Эрайне не похвастаешься. Не собираюсь лезть в ваши отношения.

— Я ей вообще не скажу! – клятвенно заверил Босат.

Потом она сама узнает, но потом – будет поздно…

— Мама сказала сказать тебе… - раздался рядом тоненький голосок.

— А? Что? – дёрнулся Гайс, обнаружив рядом с собой двух близняшек.

— Мама сказала сказать тебе, - терпеливо повторила одна из них. – Что мы согласны.

Он глянул на место Эрайны, пока пустое.

— Да? Хорошо! Больше никому не говорите! Садитесь к себе!

Чуть не попался! Он вспомнил нелестный отзыв о них самой Эрайны. Ещё и тупые, добавил от себя. Можно было догадаться, что после сегодняшнего случая не надо так открыто… Зашли оставшиеся ученики и Розовая следом за ними.

— Переходим в тренажёрный зал, - заявила она и развернулась.

Все удивлённо переглянулись и последовали за ней. В зале уже находились Емилина, Утайа и… Илиса. Он едва вспомнил имя той девочки.

— Сегодня собиралась начать знакомство с половыми взаимодействиями, потом перейти к отношениям статуса. Ничего страшного – просто поменяем очерёдность, - говорила она, пока все занимали привычные места. – Начну с повторения того, что вы уже знаете. Прочность и стабильность нашего общества основана на том, что в его основе заложены и жёсткие, и гибкие связи. Жёсткие основаны на врождённых способностях: Омеги, Гаммы и Беты. Гибкие – на моральных принципах внутри каждой группы. О них поговорим более подробно, причём на примере той структуры, что вы установили сами.

Ученики оживились, узнав, что сами будут предметом урока.

— К сожалению, не все из вас признали эту структуру, предпочитая остаться в стороне. Для дополнительного стимула ваши отношения принимаются школьной администрацией, и каждый, признавший себя Прикасаемым или владеющий хоть одним Прикасаемым, получает десять баллов. Помимо этого, каждый Владелец получает дополнительный балл за каждого Прикасаемого. Вы уже поняли, какие возможности открываются? – Эфиатта широко улыбнулась.

Оживление перешло в гул и перешёптывания. Гайс точно видел. Самые амбициозные рвутся во Владельцы, собирая под собой менее предприимчивых, которым хватит ума торговаться за положительный отзыв… Хаотично возникшая и признаваемая лишь желающими структура непременно обрушится после подобного официального оформления. Эфиатта продолжила, причём тон её голоса изменился.

— Все знают самое важное отличие нашей школы от остальных: её выпускники получат возможность работать в Офисе. Вы уже слышали это слово, но теперь узнаете другое его значение. Вся территория Школы является территорией Офиса. Здесь действуют законы, правила и моральные принципы, установленные Чародейками для себя. Вам придётся узнать их и полностью им подчиниться, чтобы успешно работать. Эта работа престижная, интересная, хорошо оплачивается. Есть у такой работы и недостаток – высокая ответственность, суровые и болезненные наказания. Именно поэтому обычному Омеге необходимо дополнительное обучение и стажировка, называемая Тренингом. Сейчас мы решили объединить Тренинг со школьным обучением. Именно поэтому вас предупреждали об особой дисциплине и послушании, и наложили заклятие Молчания. После чего на ваше поведение перестали обращать внимание и даже мои уроки вы просто слушали, не получая за них оценок. Мы ожидали, когда вы создадите необходимую для вас структуру, и теперь мы вместе её используем. Как и в реальной жизни, у вас будут руководители: Учителя и Гаммы. Вас начнут поощрять или наказывать. Вам запрещено решать любые конфликты самостоятельно. Вы должны обращаться ко мне или учительницам! Мы знаем правила, знаем вас и решим проблему наилучшим образом. Наши права на управление и владение вами различаются, и начнём мы с обозначения этих отличий.

Она обвела притихших учеников тяжёлым взглядом и остановила его на испуганно застывших девочках, показав на место рядом с собой, и повернулась к остальным.

— Занятия очень ответственные, и, чтобы не отвлекать первоклассников от обучения, эти две провинившиеся выступят в качестве тренажёров. Если они справятся, в дальнейшем буду привлекать именно их. Выполнение этой роли унизительное, а часто и болезненное, поэтому сейчас будет наказанием за сегодняшний проступок. В дальнейшем они получат баллы, которые зачтутся им при выпуске, - произнося эту речь Эфиатта даже не глянула на девочек. Гайс ей хотел напомнить, что она посчитала виноватыми Илису и Эрайну, но… Сегодняшней Эфиатте возражать не хотелось.

. – Утайа – лицом, Илиса – спиной. Начнём с изучения позы Послушания, - она не обернулась посмотреть, как девочки выполнили приказ. – Вы наверняка знаете или видели, но сейчас укажу ключевые моменты. Ноги – чуть шире плеч, колени расслаблены, спина прямая, руки сцеплены за спиной, подбородок опущен. Если желаете показать послушание или требуется извиниться – взгляд опущен. Если различия в статусе невелики или желаете показать свою правоту – можете смотреть на собеседника. Это поза именно послушания – все отверстия для сексуального воздействия закрыты, тело от наказания защищает одежда.

Эфиатта подкинула подол юбки Илисы, но едва девочка дёрнулась, как обтянутая трусами попка прикрылась.

— Сама по себе эта поза демонстрирует ограничение физического воздействия – шлепки и пощёчины. Прошу! – она указала на девочек Емилине-тине, и та шлёпнула попку Илисы и отвесила пощёчину Утайи. Ученики начали изумлённо переглядываться, а Гайс едва удержался на месте. – Это не является наказанием, лишь способ привлечь ваше внимание. Учитель не обязан предупреждать о них и отчитываться за их применение. Готовьтесь получать их регулярно и привыкать к послушанию. Если попытаетесь прикрыться или уклониться – будете наказаны. Омега может наказывать Омегу только с разрешения Гаммы, и я даю это разрешение вашим педагогам. Владелец может наказывать свою Прикасаемую. Только свою!

Гайс озадаченно смотрел на сестру, опустившую взгляд. Её щека заметно покраснела. Только он успел разобраться в правилах игры, как всё начало меняться. Что он сам и являлся причиной этих изменений, в голову ему не приходило.

— Для общения со мной, как и с любой другой Гаммой, необходимо принять позу Повиновения. Она обязательна и для Прикасаемой перед своим Владельцем. Различия в статусе – не развлечение! Начинайте к этому привыкать. Ноги широко расставлены, колени согнуты, тело наклонено вперёд, подбородок поднят, а взгляд опущен. Юбку или килт откидываете на спину, а руки остаются лежать на бёдрах. Если я просто прохожу по коридору – достаточно склонить голову и опустить взгляд. Если обращаюсь к вам – именно такую позу обязаны принять! Это позволяет вам осознать, что для каждой Омеги каждая Гамма – Владелица!

Эфиатта говорила тем строгим голосом, что уже использовала в коридоре, и строго смотрела на учеников, пока Емилина-тина помогала занять девочкам указанную позу. Теперь уже всё лицо Утайи с распахнутым ртом заливало румянцем, а попка Илисы, закрытая только трусами, подрагивала.

— Как можете догадаться, теперь ваши ротики и попки открыты для сексуального воздействия, а спина и ягодицы – для наказания! Сама поза достаточно унизительна, особенно публичная демонстрация, - ученики испуганно переглядывались и перешёптывались, пока Эфиатта обводила всех гневным взглядом. – И вы заслужили наказание, обсуждая мои действия! О них поговорим позже, а пока, в качестве наказания, все примут позу Повиновения!

Тон и взгляд Гаммы показывал, что лучше… повиноваться. Как и остальные, Гайс наклонился, отставив задницу и раскрыв рот. Это ощущалось не столько унизительно, сколько глупо, и теперь он сочувствовал сестре, которой пришлось стоять так перед остальными. А-а-а… Что!?!?

Он изумлённо уставился на Емилину-тину, которая согнулась, как и остальные ученики, с распахнутым ртом. И её щёки тоже заливались румянцем.

— Теперь вы понимаете, почему мальчики нашей Школы носят килты. Позже вы получите новый комплект белья, который будет оставлять ягодицы и соски открытыми, чтобы усилить наказание. Перед самым выпуском вы совсем перестанете носить трусы, открывая попку для сексуального воздействия. Для тех, кто успешно закончит школу и будет приглашен для сотрудничества, именно это и будет рабочей одеждой. Емилина, пожалуйста… повернись попкой.

Член Гайса моментально затвердел, а сердце бешено заколотилось. Он уставился на голые ягодицы учительницы, между которыми было заметно колечко сфинктера. И было заметно, как оно сжимается, словно пытаясь скрыться.

— Если в отношениях между Омегами вы сами можете выбирать себе Владельца, то перед Чародейками у вас нет такой возможности! – продолжала спокойно говорить Эфиатта. – Любая из нас способна привести к повиновению, и эта поза защищает вас, позволяя избежать конфликта и избыточного воздействия.

Она подошла к застывшей женщине, сильно шлёпнула её по округлившимся ягодицам, потом облизала два пальца и ввела их в раскрытый анус. Ученики изумлённо наблюдали за происходящим, забыв о своих нелепых позах.

— Разумеется, сейчас ваша учительница испытывает стыд и смущение, как и любой человек. И если бы она проделала подобное по своему желанию, была бы унижена и наказана. Однако, она выполняет приказ своей Владелицы – показывает почтение и покорность. Потому достойна уважения и благодарности.

Эфиатта извлекла влажные пальцы и одёрнула юбку женщины.

— Хорошая работа, Емилина. Поправь одежду и стань рядом со мной. Вы – в позу Послушания, - ученики выпрямились, глядя на стоящих перед ними женщинами, и... И что? Однако, скоро учительница начала тяжело сопеть, постанывать, её взгляд помутнел, колени подгибались и… протяжный сладостный вой разнёсся по залу, отражаясь от стен.

— Как можете убедиться, Гамме нет необходимости в особенной позе для воздействия. Точно так я могла бы причинить ей боль, такую же сильную, как и полученное сейчас наслаждение, - судя по тяжёлому дыханию и всё ещё блуждающему взгляду учительницы, наслаждение было значительным. – Среди вас, не обладающих подобными возможностями, важно найти баланс и гармонию в отношениях Владельца и Прикасаемой. Именно этому мы начнём вас обучать, именно это и будет проверяться мною и оцениваться дополнительными баллами. Напомню, что каждая Покорная обязана так повиноваться своему Владельцу. И каждый Владелец обязан привести свою Покорную к такому повиновению.

Теперь условия, объявленные Эфиаттой в самом начале, уже не казались такими глупыми и легко выполнимыми. И что значит "обучать"? То есть, вот эти развлечения на переменах, которые нелепо пародировали отношения взрослых… Этому обучать? Как унижать и запугивать слабых и покорных?

— Это касается не только физического воздействия. Емилина-тина, - Розовая обратилась к учительнице не только уважительно, но и кивнула головой. – Ты показала ученикам свою попку и кончила на их глазах. Почему ты сделала это?

— Вы Гамма и моя Владелица, - та опустила взгляд и приняла позу Послушания.

— Только поэтому? Я собиралась использовать Эрайну в качестве наказания, - неожиданно признала Эфиатта.

— Я посчитала, что для ученицы это будет слишком сильным стрессом и послужит поводом для насмешек со стороны ровесников. И кроме того… Ваша демонстрация была частью обучения, что входит в мои прямые обязанности, - учительница сглотнула. – Когда предложили мне заменить её…

— Никакого чародейского воздействия?

— Нет! Только когда заставили меня… истекать, - она вновь начала краснеть.

— И последнее, - Эфиатта обернулась к девочкам. – Утайа, когда я сказала, что это занятие будет для вас наказанием, почему ты меня не поправила?

— Я подумала, вы Ро… Гамма и, если так решили… - она замялась. – Вы лучше знаете…

— Знаю и помню! У всех Чародеек абсолютная память. Емилина, твой сын занимается в третьем классе с этими девочками, - Эфиатта не спрашивала и не обернулась к учительнице. – Для этих девочек нужен мальчик. Пригласи его наследующее занятие.

Судя по дрогнувшем улицу Емилины, это распоряжение её не обрадовало, но она молча кивнула.

— Нам осталось изучить самую важную позу, но занятие и без того оказалось слишком насыщенным, - как обычно, Эфиатта протянула жезл в сторону учеников и через несколько секунд махнула им в сторону двери.

Гайс направился к сестре и, только взяв её за руку, пошёл к выходу. Насыщенным! Подходящее слово. Внезапно, забавная игра в которую он только решил включиться, превратилась в реальность, а беззаботные приключения обросли обязанностями. И эти вопросы в конце, после которых Розовая распрощалась…

— Ты не передумал? – раздался голос над ухом, так что Гайс подпрыгнул.

— А? О чём, - он обернулся к Босату, с трудом вспоминая… Что вспоминая? Он всё ещё собирается заниматься этими… Недавно коварный и продуманный план сейчас казался ему детской забавой с куклами… С Куклами? Да, он всё ещё должен подчинить себе близняшек и… Собирался предложить маму… И Утайа на самом деле теперь его Рабыня… Нет, это не детские забавы! Напротив! Теперь всё стало серьёзно... по-настоящему!

— Да, конечно же! – уверенно ответил он, поискав взглядом Эрайну. Той не было видно. Илиана что-то обсуждает с другими девочками, наверняка последний урок. Гайс устремился домой, всё ещё держа сестру за руку. Зачем он в неё вцепился? Неважно… Надо срочно вспоминать, что он собирался сделать? Познакомить с мамой, та предложит ему свою попку, а он предложит себя ей. Эрайна теряет одного из своих Прикасаемых и… О! Теперь она ещё и теряет выпускной балл!

— Слушай, а если твоя сестра теперь… Может скажешь ей… - мальчик не решился закончить ни одну фразу. Хороший признак!

— Это вполне возможно, - ответил Гайс, только чтобы посмотреть на реакцию сестры. Та испуганно глянула на него, прижавшись ещё крепче. – Ута, когда придём домой, наденешь тот халатик и сидишь в комнате, пока я тебя не позову.

— Хорошо, Гайс-дада, - прошептала она одними губами.

Замечательно, ничего не придётся ей объяснять. По крайней мере, не сейчас.

— У тебя много этих снимков? Там есть, где она… - он снова замолчал.

— Где она что? – Гайс ощутил раздражение.

Мало того, что он слишком нерешительный, так ещё и… не очень умный! После того, что произошло на занятиях, его интересует что угодно, кроме того, что важно! Хотя, это тоже хорошо. Потом не вспомнит про обещанные снимки.

— Она… это… Говорят, у неё… это… вензелей… несколько.

Уже подходя к дому, Гайс вспомнил, что мама обещала сходить в какой-то особенный салон. Она и так очень соблазнительная, но если успела туда сходить… Открыл дверь, и сестра моментально проскользнула в их комнату, а из кухни вышла… Ого! Ого, какая она… Сам Гайс замер с отвисшей челюстью, и даже не догадался посмотреть на реакцию приятеля. Мама не просто помолодела или похорошела, она была… была…

Едва Омита пришла домой, она кинулась к зеркалу, стягивая платье. Основание конуса неприятно скользило между ягодиц, но, когда женщина увидела себя… и погладила шелковистую кожу… приподняла упругие груди… Да, они всё так же свисали, но не были мягкими и податливыми. Они налились упругой тяжестью. Чашки лифчика не охватывали грудь полностью, позволяя ей выделяться по краям, а непривычно узкие лямки врезались в тело, что было явно заметно под платьем, и показывало всем, что под одеждой у неё есть бельё, а под бельём… роскошное тело! Носить такое бельё – всё равно что предлагать себя всем, и было постыдно для супруги, и когда-то… она так и не решилась выйти в таком на улицу, но сейчас… Ох, неужели… Омита только заметила, как вызывающе набухли её соски и насколько они крупные! Они будут заметны не только под лифчиком, но и под платьем! Надо взять более плотный, привычный, но… Ей сказали носить только это бельё!

Женщина повернулась спиной и сделала пару шагов назад, рассматривая себя сзади. Когда она работала с Чародейками, ей приходилось весь день ходить с голой попкой и показывать её, но за долгие годы супружеской жизни она привыкла к обычным трусам и сейчас… Омита шлёпнула попку… Потом ещё, посильнее! Ягодица дрогнула, чуть толкнув свою соседку, и утихла крепким полушарием без рыхлых покачиваний. Наслаждаясь приятым теплом, разливающимся внутри тела, она представляла, как её попка подрагивает при каждом шаге, не стянутая тканью, и это видит каждый... Видит её… задницу… жопу… В памяти легко всплывали постыдные и унизительные слова, которыми называли мужчины попку её мамы, которым она предлагала её. Маленькая Омита боялась подглядывать, чтобы её не заметили, но слышала каждый вздох, каждый стон и… каждое слово. Теперь у неё самой такая… задница и... Скорее бы вернулся сыночек и воспользовался ею! Он обещал предлагать её другим! Наверняка он так сказал, чтобы подтвердить своё владение… Немного поколебавшись, женщина наклонилась, раздвигая руками ягодицы… И без того узкая полоска трусиков сейчас скрутилась в тонкий жгут, который совсем не прикрывал овальное основание конуса, за которым скрывалось то жуткое существо… Симбионт! Это слово даже звучало жутко! Она должна сейчас проверить… Если это чудовище вылезет при сыне или… Дрожащими от страха и волнения пальцами она потянула за овальное основание и… Стон наслаждения сам вырвался из груди, когда конус растянул её дырочку… Ох! Какая она теперь… другая! Обычно плотно сжатый сфинктер, окружённый мелкими морщинками, теперь превратился в колечко - покрасневшее, припухшее и влажно блестящее. Омита осторожно потрогала его пальцем, потом надавила сильнее и… Снова застонала, выгибая спину. Палец непривычно легко погрузился внутрь, так же легко скользя в кишке. Она никогда сама не ласкала попку внутри, но догадывалась, что не должно быть настолько приятно! Сейчас же она не удержалась и добавила сразу два пальца. Такое напряжение… натяжение… такое… Голова опустела, и она продолжала двигать пальцами всё быстрее, пока горячий спазм не пронзил всё тело.

Это безумие! Она не должна так делать! Даже в детстве она никогда… Она послушно приходила к маме, и та успокаивала её, предлагала свой ротик и потом… Омита до сих пор хранила воспоминания о ловком язычке мамы, о её нежных губах и горячем дыхании на своей… писечке. Да! Вот ещё что она должна проверить! Нет, сначала надо что-то выпить! У неё пересохло в горле! Омита пошла на кухню, набрала стакан воды… Посмотрела на него, потом выплеснула и достала бутылочку виски. Что она ещё никогда не делала – выпивать в одиночестве. Женщина решительно сделала глоток спиртного, и тепло разливалось не только от низа живота, но и от горла… С её горлом тоже что-то сделали, но сейчас… Она потянула вниз узкие трусики, опуская взгляд, и замерла. Что это на ней? Отставив бутылочку, женщина побежала к зеркалу. О, Благие Хранители! Только она ужасалась заметной Татуировке на теле неведомой Розовой, а на самой…

Омита прекрасно знала, как выглядит Тату Бесплодия – не раз видела на телах своих подруг затейливо выгнутый треугольник, который легко скрывался даже под нескромными трусиками, но сейчас на её животе… тонкие золотистые линии в точности повторяли форму влагалища, матки, яичников… все её органы размножения! Розовая говорила, что тату будет необычно действовать, но что оно будет настолько отличаться! Как она покажет такое сыну? Как объяснит такую откровенную демонстрацию своих… внутренностей? Или, если… он действительно кого-то приведёт? Женщина начала судорожно оттирать рисунок с кожи, зная, что исчезнет Тату только после того, как… как он её оплодотворит. М-м-м… Она должна успокоиться… покориться… Она сделала всё, что приказал ей Хозяин. Если его что-то не устраивает, он сам будет решать или… накажет её. Она уже столько лет не получала порку, не висела связанная с вывернутыми суставами, не получала разряд в доверчиво набухший клитор… или в торчащие соски… Как давно это было…

Она была моложе, чем сейчас её мальчик. Её груди только начали расти, а бёдра только формировались. Когда ей сказали, что она достойна работать с Чародейками, если докажет свою покорность и смирение… Конечно же, она согласилась! Над ней не издевались, нет! Ей сразу сказали, что она получит ровно столько страданий, сколько способна вынести. Она должна осознать, что тело Рабыни не принадлежит ей самой. Она лишь населяет собственность своего Хозяина и должна достойно обслуживать и поддерживать функционирование этой собственности. И ей будет проще, если она сумеет найти наслаждение в мучениях и боли, которые может получить по воле Хозяина. Он может наслаждаться криками, рыданиями или судорогами тела, в котором она находится, и всё это она обязана ему предоставить… Омита смогла достойно пройти все испытания, не разрушив разум, и потом… Просто работала в Офисе. Иногда Розовые овладевали её ротиком или попкой, иногда пороли или сажали на "кобылку" за ошибки или просто для развлечения. Омита вспоминала слова, которые им говорили, мучения, которые готовилась вытерпеть, и… чувствовала разочарование и скуку от ежедневной рутины, пока… Пока не появилась Пурпурная, и тут пришлось вспомнить всё, чему её учили, потому что Пурпурная не сдерживалась. Возможно… Возможно её и готовили для встречи с ней…

Входная дверь начала открываться, и женщина среагировала мгновенно. Поправила бельё, уже в коридоре натягивала домашнее платье и, оказавшись на кухне, начала разогревать еду. Шаги… голоса… Голос сына и незнакомый. Неужели он действительно привёл… Её сфинктер судорожно сжался в предвкушении… Нет, она не должна так явно показывать своё желание! Он желал видеть её Шлюхой, но не говорил, должна ли она показывать свою доступность! Надо… Надо вспомнить, какой она была ещё вчера… сегодня утром! Спокойная, уверенная, достойная супруга своего… сына… Омита глубоко вздохнула, расправила плечи и, широко улыбаясь, шагнула в коридор. Ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать восторг от жадных взглядов двух мальчиков. Оба откровенно пялились на неё распахнув глаза, с раскрытыми ртами[E2] . Неужели она действительно настолько эффектно выглядит? Даже сынок смотрит с таким восторгом и вожделением!

— Можете проходить на кухню, - проговорила она, вовремя вспомнив, что не является признанной Рабыней и должна представиться. – Можешь называть меня Омита-тина.

— Омита-тина, - тот почтительно поклонился. – Босат… Моё имя… Э-э-э…

Он попытался отвести взгляд. Гайс толкнул его в сторону кухни и, проходя мимо мамы, погладил её по бедру, одобрительно улыбнувшись. Их взгляды, касание и улыбка едва не разрушили спокойствие женщины, окатив её волной жара. Она всё делает правильно!

— Вы проголодались или вам только чай? – она повернулась к плите, сознавая, как узкие трусики подчёркивают её ягодицы, и как те подрагивают, прикрытые лёгким платьем.