Андрей захлопнул дверь квартиры и замер в прихожей, держа в руках пакет с продуктами, которые купил по пути. Из кухни доносился запах жареного лука и тягучий голос Ольги, которая разговаривала по телефону с подругой.

—. ..да нет, я серьёзно, он написал такое... «У твоих ног». Придурок, наверное, перегрелся на солнце...

Ольга положила трубку и выглянула из-за угла. Увидев мужа, она прищурилась:

— Ну что, раб мой доморощенный, чего встал? Дай сюда пакет и иди руки мой. У меня тут ужин почти готов.

Андрей послушно протянул пакет и прошёл на кухню. Всю дорогу домой он репетировал разговор, но сейчас, глядя на Ольгу — строгую, с вечно недовольным изгибом губ, в переднике поверх домашнего платья — он струсил. Слова Сергея казались теперь чем-то нереальным.

Они сели ужинать. Ольга молча жевала, изредка поглядывая на мужа поверх тарелки.

— Оль, — наконец начал Андрей. — Ты извини за то сообщение. Я просто... В общем, я встретил Серёгу сегодня в парке. У них с Ленкой идеальные отношения. Он рассказал, в чём секрет.

— Ну-ка, интересно, — Ольга отложила вилку и сложила руки на груди.

— Он целует ей ноги, — выпалил Андрей. — Каждое утро и каждый вечер. Говорит, что в этом вся гармония.

Воцарилась тишина. Ольга медленно моргнула, потом хрипло рассмеялась.

— Андрей, ты что, решил меня разыграть? Сергей — мужик с положением, а ты хочешь сказать, что он на коленях ползает?

— Я сам видел, как он это рассказывал. Он не врал, — Андрей опустил взгляд. — И я подумал... Может, нам тоже попробовать?Ольга смотрела на мужа так, будто он только что предложил ей выйти на балкон голышом и спеть гимн. Но в её тёмных глазах мелькнула искра любопытства.

— Ну давай, — неожиданно сказала она. — Покажи. Только учти, у меня ноги после целого дня не чистые. И не вздумай морщиться.

Андрей встал из-за стола, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Он опустился на колени прямо на кухонном линолеуме. Ольга смерила его насмешливым взглядом, сняла домашние тапочки и вытянула вперёд босые ноги.

Они были тёплые, чуть влажные, с натёртой пяткой. Андрей взял её левую ступню в ладони. Кожа была шершавой, пальцы с аккуратным педикюром, покрытые бледно-розовым лаком. Он закрыл глаза, вспоминая слова Сергея, и неуверенно прикоснулся губами к её большому пальцу.

— Фу, что ты делаешь, я же не мылась! — фыркнула Ольга, но ногу не отдёрнула.

— Это неважно, — прошептал Андрей и поцеловал второй палец. Потом третий.

И тут произошло странное. Он ожидал отвращения, брезгливости, стыда. Но вместо этого по его позвоночнику пробежала тёплая волна. Ольга сверху вниз смотрела на его склонённую голову, на его широкие плечи, и в её взгляде просыпалось что-то новое. Не нежность — нет. Власть. Андрей краем глаза увидел, как она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Ничего так, — протянула она. — Продолжай. Целуй каждый пальчик и не останавливайся, пока я не скажу.

Он целовал. Долго, почти десять минут, пока у него не заболели губы. Ольга молчала, только иногда постукивала пальцем по столу. Когда она наконец разрешила подняться, у Андрея затекли колени, но внутри разливалось странное, щемящее удовлетворение.

— Знаешь, — вдруг сказала Ольга, вставая и собирая тарелки. — А в этом что-то есть. Ты сегодня вынесешь мусор, вымоешь полы и постираешь мои колготки. Не руками, в машинке, но, чтобы ты лично их загрузил. И никаких «я устал». Ты сам напросился.

Андрей кивнул. Он не чувствовал унижения. Напротив, его тело отзывалось на каждое слово Ольги каким-то животным трепетом. Он поймал себя на мысли, что ему нравится слышать её повелительный тон.

Прошло две недели.

Ольга вошла во вкус стремительно, будто всю жизнь ждала этого момента. Каждое утро она протягивала Андрею ступню, пока пила кофе в постели. Каждый вечер, развалившись на диване перед телевизором, она командовала:

— Давай, мой придворный. И сегодня не просто целовать, а помассируй мне икры. Сильнее. Ещё сильнее. Не ной, я знаю, что ты любишь.

И Андрей любил. Он убирал квартиру с таким рвением, что даже тёша, когда заходила в гости, удивлённо спрашивала, не завели ли они домработницу. Андрей стирал трусики жены, её кружевные чулки и тонкие капроновые колготки, развешивая их на верёвке с почти благоговейной аккуратностью. Он готовил завтраки, обеды и ужины, а Ольга только покусывала яблоко и говорила:

— Рыба сегодня пересолена. Переделаешь.

Самое странное — он почти не сопротивлялся. Когда он мыл полы на кухне на четвереньках, а Ольга проходила мимо и небрежно ставила на его спину тарелку с едой, приговаривая: «Постой так, не шевелись, я потом возьму и доем», — внутри него просыпалась такая запретная сладость, что он готов был выть от наслаждения.

Однажды вечером, стоя на коленях у кровати и целуя её ступни, Андрей вдруг замер. Он поднял глаза на Ольгу, которая листала ленту в телефоне.

— Оль... можно я спрошу тебя кое о чём?

— Спрашивай, только не отвлекайся от процесса, — бросила она, не глядя.

— Расскажи мне о своих бывших, — тихо попросил Андрей и почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. — Сколько их у тебя было... до меня?

Ольга удивлённо посмотрела на мужа. Раньше это была запретная тема. Но сейчас в глазах Андрея она прочла не ревность. Она прочла жадное, почти голодное любопытство.

— С чего это вдруг? — насторожилась она.

— Я хочу знать... — его голос дрожал. — Какая ты была с ними. Хочу чувствовать, что я не первый. Что ты принадлежала другим.

Ольга хитро улыбнулась и отложила телефон. Она положила ноги ему на плечи, откинулась на подушки и стала перебирать пальцами его волосы.

— Ну смотри, раз просишь. Их было десять, Андрюша. Десять мужчин до тебя.

И она начала рассказывать.

Первый был в школе, на выпускном. Он трогал её грудь в подсобке. Второй — студент, высокий, с руками гитариста, они занимались любовью прямо в аудитории после лекций. Третий был на двадцать лет старше, с сединой в висках, и он учил её тому, что она и не знала.

— А вот четвёртый... — Ольга прикрыла глаза и улыбнулась. — Мы встретились в кинотеатре на вечернем сеансе. Шёл какой-то боевик, в зале было темно и почти никого. Я сидела у него между ног на корточках, там, между рядами, и делала ему минет. А он сжимал мои волосы и смотрел на экран. Это было так вульгарно, так грязно, и так чертовски возбуждающе.

Андрей слушал, тяжело дыша. Его руки дрожали, и он с ужасом понял, что у него стоит, пока он стоит на коленях и слушает, как его жена рассказывает о том, как сосала другому.

Ольга заметила его состояние. Её улыбка стала шире, холоднее.

— Тебе нравится это слышать, да? Мой маленький извращенец. Ты хочешь, чтобы я продолжала?

— Да, — выдохнул Андрей.

Она рассказала о пятом, о шестом, о седьмом, который занимался с ней БДСМ, о восьмом, который плакал после секса. Девятый был красивым, но эгоистичным, а десятый... Десятый бросил её за месяц до встречи с Андреем, потому что она была слишком «сложной».

— И знаешь, Андрюша, — Ольга наклонилась к нему, и её голос стал вкрадчивым, как у змеи. — Я и сейчас бы не отказалась. Всё это было вкусно. Я и сейчас кому-нибудь отсосу. Только не тебе.

Андрей поднял на неё мокрые от непрошеных слёз глаза.

— Почему не мне?

— Потому что ты — мой муж, — она погладила его по щеке, почти нежно. — И мой раб. А рабам я не даю. Рабы должны брать только то, что я разрешу. А мне, понимаешь, нужен господин. Настоящий мужчина. Тот, кто будет брать меня силой. Тот, перед кем я сама упаду на колени.

Она откинулась обратно на подушки, и в темноте спальни Андрей услышал её ровный голос:

— Я изменю тебе, Андрей. Может, завтра. Может, на следующей неделе. И ты будешь знать об этом. И ты будешь ждать меня с работы, и целовать мои ноги, и между ног где будет пахнуть чужим мужчиной. И ты будешь счастлив. Я права?

Андрей молчал. В его груди бушевал ураган — боль, стыд, ревность и невероятное, всепоглощающее возбуждение. Он понял, что она права. Потому что когда он представил её в объятиях другого, когда представил, как она будет приходить домой, а он — он будет встречать её на коленях, — по его телу прошла судорога чистого, абсолютного блаженства.

Он уткнулся лицом в её ступни и прошептал:

— Да... Ты права. Я буду ждать.

И это стало их новым секретом семейного счастья.

Ольга усмехнулась, достала телефон и начала листать знакомых в поисках кандидата на роль «господина», а Андрей, стоя на коленях, чувствовал, как падает всё глубже и глубже в эту тёмную, сладкую бездну, которую они оба так долго скрывали. Теперь он знал точно: его счастье жило именно здесь. У её ног. И нигде больше.