Свет, проникающий через иллюминатор, изменился — далёкие звёзды больше не были просто точками, они превратились в полосы, когда корабль замедлился, выходя из прыжка. Каюта наполнилась мягким голубоватым свечением, и низкий гул двигателей сменился другим звуком — вибрирующим, глубоким, похожим на вздох пробуждающегося гиганта.

Софи проснулась первой.

Она лежала между двумя телами, чувствуя, как тепло разливается по каждой клеточке её существа. Где-то внутри неё пульсировала лёгкая, приятная боль в мышцах — напоминание о прошедшем дне, которое она принимала с удивлением и благодарностью. Она медленно открыла глаза и посмотрела на прозрачную стену. Звёзды за окном изменили свой рисунок — они сгустились, образовав туманное скопление, которое переливалось оттенками фиолетового и золотого.

Она повернула голову и посмотрела на Марка, который спал, уткнувшись лицом в её затылок, его дыхание было ровным и глубоким. Его рука всё ещё лежала на её талии, сжимая её даже во сне.

Затем её взгляд скользнул к пришельцу. Он не спал — его чёрные глаза были открыты и смотрели на неё с того же положения, в котором она заснула. Он наблюдал за ней, и в его взгляде не было холода — только спокойное, тёплое внимание.

— Доброе утро, — прошептала она, чувствуя, как улыбка трогает её губы.

— Доброе утро, — ответил он, и его голос был низким, чуть хриплым ото сна, хотя она не была уверена, что он вообще спал. — Мы прибываем через несколько часов. Система Арктур. Мой мир.

Софи приподнялась на локте, не желая будить Марка, и посмотрела на скопление звёзд за иллюминатором.

— Ты же говорил это несколько дней?

— Удалось воспользоваться одним из тех гравитационных колодцев о которых я говорил чтобы придать ускорение, — он призадумался. — Тебя тревожит что у вас не осталось времени чтобы привыкнуть к своей новой жизни?

Софи слегка нахмурилась, но не ответила.

— Какой он? — спросила она тихо. — Твой мир.

— Он разный, — ответил пришелец, и в голосе его послышалась странная нотка, которую она не могла определить. — Красивый. Опасный. Живой. Как и всё в этом космосе.

Она кивнула, принимая его слова, и почувствовала, как внутри поднимается волна — смесь страха и предвкушения. Но страха не было, только лёгкое волнение, как перед прыжком в воду.

— Не думал, что доживу до момента, когда на моей груди будет спать мать с сыном, при этом ощущая нежность к обоим, — произнёс пришелец, и в голосе его звучала нотка, похожая на иронию.

Но его шупальце скользнули по её плечу, по спине, по изгибу талии в жесте, который был почти человеческим.

— Ты не жалеешь? — спросила она тихо, заглядывая в его чёрные глаза.

Пришелец медленно покачал головой.

— Я не знаю этого слова так, как знаешь его ты. Но если ты спрашиваешь, хотел бы я изменить что-то в прошедшем дне... — Он замолчал, обводя кончиками пальцев линию её позвоночника. — Нет. Я не хотел бы ничего менять.

Она почувствовала, как по спине побежали мурашки от его прикосновений, и улыбнулась, прижимаясь к нему ближе.

— Я тоже.

Её рука опустилась от его груди и бёдрам, пока не нырнула под складку кожи у его паха. Она скользнула внутрь нащупав его член, который был в полусонном состоянии, но уже начинал твердеть под её любопытными пальцами. Её ладонь прошлась по всей длине, и в её глазах мелькнула игривая искра, смешанная с усталой теплотой.

— Он всегда длиный, как твои щупальца, даже в расслабленном состоянии?

— Хорошая наблюдательность. Он лишь набухает и становится тверже от возбуждения.

— Да, это я тоже заметила, — Софи продолжила поглаживать его орган под темно-серой складкой кожи.

— Ловлю себя на мысли, — прошептала она, в то время как её пальцы сомкнулись вокруг его члена, начиная поглаживая его с лёгкой, дразнящей нежностью. — что мне нравится тебя исследовать.

Пришелец выдохнул, и его бёдра чуть приподнялись навстречу её ладони, но он не торопил — принимал её прикосновения как подарок, не требуя большего.

В это время Марк зашевелился позади неё, его рука сжалась на её талии, и он прижался ближе, утыкаясь носом в её шею, сонно целуя её в плечо.

— Ммм... — протянул он, и голос его был хриплым, сонным, полным той же ленивой теплоты. — Уже утро?

— Почти, — ответила она, продолжая гладить чужой ствол, чувствуя его всё нарастающую тяжесть в своей ладони. — Но ты можешь ещё поспать, если хочешь. У нас есть ещё несколько часов до прибытия.

— Несколько часов? — пробормотал Марк.

— Планы слегка измениились, — прошептала мать.

Он приподнимаясь на локте и заглядывая через её плечо на то, чем занята её рука. — Да, я вижу.

Софи тихо рассмеялась, чувствуя, как два тела — одно впереди, одно позади — прижимаются к ней, создавая кокон тепла и близости. Она обвела большим пальцем головку члена пришельца, собирая выступившую смазку, и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри разгорается знакомое тепло.

— У нас есть пара часов, — сказала она с лёгкой хрипотцой. — Предлагаю провести их с пользой. — Она повернулась к Марку через плечо, встречаясь с ним взглядом. — Ты как? Готов к новой порции приключений?

Марк усмехнулся и поцеловал её в плечо.

— Я готов к чему угодно, если ты рядом.

Софи улыбнулась и снова повернулась к пришельцу, её пальцы продолжали своё путешествие по его члену — медленно, изучающе, с обещанием.

— Тогда давай начнём утро правильно.

Глаза Софи сверкнули в полумраке каюты, и лёгкая, хищная улыбка тронула её губы. Она наконец вынула массивный член из складок тела, с сожалением разжимая пальцы, и провела ладонью по его груди, чувствуя, как под её прикосновением его кожа становится теплее. Она повернула голову, оглядывая каюту, и заметила знакомый стеклянный флакон на небольшом выступе у изголовья ложа, который раньше не привлек её внимания.

— Мне нужно масло, — сказала она просто, протягивая руку к флакону. Пришелец не двинулся, чтобы подать его ей, но позволил ей взять, словно проверяя её инициативу. Ей пришлось взобраться на него верхом, на его бедра, чтобы достать флакон.

Она отвинтила крышку, и знакомый травяной аромат разлился в воздухе, смешиваясь с запахом их тел и озоном. Не раздумывая, она щедро вылила тёплую маслянистую жидкость себе на грудь — перламутровые струи потекли от шеи, по ключицам, собираясь в ложбинке между грудей по животу и ниже, переливаясь в тусклом свете. Остатки она вылила прямо на орган, наблюдая, как масло обволакивает его твёрдую длину, стекая по стволу на его бёдра.

Флакон опустел, и она отбросила его в сторону, не глядя куда, чувствуя, как масло разогревается на её коже, пульсируя в такт её ускоренному пульсу. Она медленно обхватила своб грудь руками, сжимая, размазывая масло по соскам, которые твердели на глазах.

Нависнув над ним, она плавно приподнялась, прогибаясь в спине и, смочив его головку в масле, начала тереться о его член, беря его между грудей. Она сжала свою грудь, обхватывая его ствол с обеих сторон, и начала двигаться вверх и вниз о него — не спеша, чувственно, создавая ритм, который заполнил каюту мягкими влажными звуками. Его член скользил между её грудей, блестящий от масла, и каждое движение было наполнено интимностью, которая возникала между ними на рассвете, когда мир ещё спал.

Пальцы Марка скользнули по её бедру, поддерживая, направляя, но не вмешиваясь — он был частью этого мгновения, просто прикасаясь, участвуя молчаливо и глубоко.

Она наклонилась и прошлась языком по навершию члена, чувствуя, как он вздрагивает под её языком. Она провела по нему ещё дважды, медленно, изучая его реакцию.

Пришелец выдохнул, и его бёдра слегка приподнялись навстречу её языку. Его чешуйки чуть приподнялись по всему телу — она заметила это, отметила про себя и улыбнулась, довольная эффектом.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретить его взгляд, и спросила, обхватив головку двумя рукам, нежно скользя по твордой плоти вниз.

Не прекращая дразнящих поглаживаний, — Тебе приятно?

Пришелец смотрел на неё сверху вниз, и его чёрные глаза, казалось, впитывали каждое её движение, каждое выражение лица, каждый отблеск масла на её коже. Он медлил с ответом, и в этой задержке чувствовалось не напряжение, а наслаждение моментом — тем, как она спрашивает, как ждёт его одобрения, как её пальцы продолжают гладить его, даже когда она замерла в ожидании.

— Приятно, — произнёс он наконец, и голос его был низким, чуть хриплым, с оттенком удивления, словно он сам не ожидал этого слова от себя. — Твои прикосновения... они отличаются от всего, что я испытывал. В них есть забота. Не просто желание получить удовольствие, а желание дать его.

Софи улыбнулась, чувствуя, как его слова отзываются теплом в груди. Она провела большим пальцем по головке его члена, собирая выступившую смазку, смешанную с маслом, и поднесла палец к губам, пробуя на вкус — терпкий, солоноватый, с оттенком металла и трав.

— Ты ещё не знаешь, на что я способна, когда хочу доставить кому-то удовольствие, — ответила она, и в голосе её звучала игривость, смешанная с обещанием. — У нас есть время. Я собираюсь изучить каждую часть твоего тела. Узнать, что заставляет тебя дрожать, что заставляет тебя выдыхать, что заставляет тебя забывать о том, что ты — учёный, наблюдатель, кто бы ты ни был. В этот момент я хочу, чтобы ты был просто существом, которое получает удовольствие.

Марк, наблюдавший за ними, провёл рукой по её спине, поддерживая, и его голос прозвучал тихо, с ноткой восхищения.

— Она умеет выполнять обещания.

— Помолчи, — бросила она через плечо, но в голосе её не было злости, только шутливая строгость. — Ты следующий. Если будешь хорошо себя вести.

Марк сделал жест поворота ключа у рта с темной улыбкой.

Она повернулась обратно к пришельцу и, сжав его член между грудей снова, наклонилась, чтобы провести языком по его головке, одновременно двигая грудью вверх и вниз по его стволу. Ритм был медленным, почти ленивым, но в каждом движении чувствовалась намеренность — она изучала его реакции, подмечала, как меняется его дыхание, как его пальцы сжимаются на простыне, как его чешуйки приподнимаются по всему телу, реагируя на её прикосновения, как сокращаются щупальца.

Она оторвалась от его головки и провела языком вдоль всего ствола, чувствуя, как его кожа вибрирует под её языком. Её руки двигались в унисон создавая подобие той ласки которой он покрывал все ее тело щупальцами, изучая текстуру и пульсацию.

Она подняла взгляд и встретилась с его чёрными глазами, не прекращая движений. В её глазах горел огонь — не просто желание, а любопытство, страсть, принятие. Она хотела его. Хотела узнать его. Хотела, чтобы он запомнил это утро как нечто, что изменило его так же, как она изменилась сама.

— Скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, — прошептала она, не отрывая глаз от него. — Но я собираюсь делать то, что нравится мне. И надеюсь, что тебе это тоже понравится.

Марк наклонился и поцеловал её плечо, затем лопатку, затем поясницу — каждое прикосновение было лёгким, почти благоговейным, словно он участвовал в ритуале, который был больше, чем просто секс.

Пришелец медленно выдохнул, и его рука, до этого неподвижная, поднялась и легла на её затылок, пальцы скользнули в её волосы, сжимаясь в лёгком, почти нежном жесте.

— Делай то, что считаешь нужным, — ответил он, и голос его был глубоким, как гул корабля. — Я доверяю тебе.

Софи замерла на мгновение, чувствуя, как мурашки пробегают по телу в предвкушении. Она приподнялась на коленях, нависая над массивным членом пришельца, и её рука скользнула вниз, обхватывая его ствол, направляя к своему входу, влажному от масла и её собственных выделений. Головка упёрлась в её складки, и она задержала дыхание на мгновение, прежде чем начать медленно опускаться.

Она почувствовала, как её тело растягивается, принимая его, — это было всё ещё тесно, всё ещё требовало усилия, но не было той острой боли, что сопровождала первый раз. Каждое движение внутрь заставляло её чувствовать, как её внутренние стенки раскрываются, приспосабливаются, находят новый ритм.

По мере того как она опускалась, её живот начинало распирать. Она опустила взгляд вниз и увидела то, что всё ещё поражало её воображение: под её кожей, чуть ниже пупка, угадывался контур члена, проникающего в неё глубоко, заполняющего её до такой степени, которая казалась почти невозможной для человеческого тела. Она выдохнула сквозь сжатые зубы, делая паузу, привыкая, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг него.

— Боже, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Я чувствую тебя всем телом, удивительно что я уже почти к тебе привыкла. Кажется, будто ты упираешься мне прямо в сердце.

Она медленно опустилась ещё немного, и её бёдра дрогнули, когда она почувствовала, что достигла своего предела, но внутри неё горело желание принять его полностью. Она сделала глубокий вдох, расслабляя мышцы, и опустилась ещё чуть-чуть, чувствуя, как её живот наполняется его присутствием.

— Подожди, — хрипло выдохнул пришелец. — Не торопись.

Он почувствовал, что она не может принять его целиком, — сопротивление её тела становилось слишком сильным, мышцы дрожали от напряжения.

Софи приоткрыла глаза, и они блестели — не то от слёз, не то от чистого возбуждения. Она сфокусировала взгляд на нём, глубоко вдыхая.

— Я хочу чувствовать тебя целиком, — выдохнула она, и в голосе её звучала смесь упрямства и искреннего желания. — Я знаю, что могу. Просто дай мне секунду.

Влажный хлюпающий звук повис в тишине каюты, когда она попыталась опуститься ниже, принимая его в себя ещё на пару сантиметров. Но мышцы её тела отказывались подчиняться, и она снова застыла, чувствуя, как он пульсирует внутри неё, растягивая каждую складку.

Марк, лежащий позади, провёл ладонью по её спине, успокаивая, но не вмешиваясь. Он видел, как её лопатки напряжены, как её дыхание сбивается, но он не спешил советовать — он просто был рядом, поддерживая своим присутствием, и это согревало её глубже, чем любая помощь.

— Не надо насиловать себя, — мягко сказал пришелец. — Ты и так уже глубоко приняла меня. Я чувствую, как твоя киска дрожит от усилия. Если бы ей это нравилось, она бы поддалась легче.

Его голос звучал хрипло, но тепло. И это тепло окончательно сняло её напряжение.

Выдохнув, она медленно подалась назад, освобождая его ствол на несколько сантиметров, чтобы потом попробовать снова — плавнее, мягче. Она слушала своё тело, чувствовала его границы и принимала их.

— Хорошо, — выдохнула она, качнув бёдрами в медленном, глубоком ритме, давая себе привыкнуть к тому, как её наполняют. — Я просто... позволю себе привыкнуть. У нас есть время.

Рука Софи нашла запястье Марка и мягко, но настойчиво потянула его вперёд, прижимая его ладони к своему животу. Кожа под его пальцами была тёплой, влажной от пота и масла, мягкой, и он почувствовал, как под ней угадывается твёрдый контур — чужой член, проникающий в неё так глубоко, что его можно было ощутить снаружи.

— Чувствуешь? — выдохнула она, и голос её дрожал от смеси благоговения и возбуждения. — Чувствуешь, как глубоко он во мне? Ранее даже и не представляла, что смогу принять в себя нечто такое...

Марк провёл пальцами по её животу, очерчивая контур, который проступал под кожей. Его дыхание сбилось, и он сглотнул, чувствуя, как внутри поднимается волна возбуждения от одного только осознания того, насколько она заполнена.

— Боже, мам... — выдохнул он, и голос его был хриплым, полным изумления. — Я чувствую его. Он прямо под твоей кожей.

Она откинулась назад, и член пришельца слегка напрягся, сильнее проступая через её живот, создавая отчётливую выпуклость, которую Марк мог ощутить под своими пальцами. Она застонала, запрокинув голову, чувствуя, как эта новая глубина отдаётся пульсацией во всём теле.

И тогда она начала двигаться.

Медленные, глубокие фрикции вверх и вниз, каждый дюйм её подъёма отпускал её, каждый дюйм опускания наполнял до краёв. Она задавала ритм — не спешный, не отчаянный, а глубокий, чувственный, позволяющий ей наслаждаться каждым мгновением этого проникновения. Её бёдра двигались плавно, и её стоны смешивались с влажными звуками, заполнявшими каюту.

— Боже... — выдохнула она, и голос её сорвался, переходя в низкий, грудной стон. — Марк, родной... потри мой клитор, пожалуйста... и возьми меня за волосы... потяни назад.

Её просьба прозвучала как мольба, но в ней была власть — она знала, чего хочет, и не боялась просить об этом.

Марк не заставил себя ждать. Его рука скользнула с её живота вниз, пальцы нашли её клитор, влажный и набухший, и начали массировать его в ритме, который совпадал с её движениями. Другая рука запуталась в её волосах, сжала их в кулак и мягко, но настойчиво потянула назад, заставляя её запрокинуть голову ещё сильнее, открывая шею, выгибая спину дугой.

Она застонала громче, чувствуя, как двойная стимуляция — член пришельца внутри неё и пальцы сына на клиторе — затягивают её в водоворот ощущений. Она ускорилась, двигаясь быстрее, глубже, чувствуя, как оргазм нарастает где-то в самой глубине её существа, готовый взорваться в любой момент.

Пришелец смотрел на неё снизу вверх, его чёрные глаза горели огнём, и он не вмешивался, позволяя ей вести, позволяя ей брать то, что она хотела. Его руки лежали на её бёдрах, поддерживая, но не направляя — он отдал ей контроль, и это было самым эротичным, что она когда-либо испытывала.

Софи откинулась назад, увлекаемая натяжением Марка, сжимающие её волосы. Её тело выгнулось дугой, грудь подалась вперёд, живот напрягся, и член пришельца проступил под кожей ещё отчётливее. Она смотрела в потолок — представляя, как её тело принимает этого чужого, массивного самца, как её кожа блестит от масла и пота, как грудь тяжело вздымается в такт дыханию.

— Как я выгляжу, сынок? — спросила она, и голос её был низким, хриплым, с оттенком гордости и вызова.

Она продолжала двигаться — медленные, глубокие фрикции, которые позволяли ей чувствовать каждый миллиметр чужой плоти внутри себя. Каждое движение вверх обнажало её, каждое движение вниз наполняло до краёв, и она не спешила, наслаждаясь этим ритмом, этой властью над собственным телом и над ними обоими.

— Посмотри на меня, — продолжила она, поворачивая голову настолько, насколько позволяла его хватка. — Посмотри на свою мать. На то, как она принимает в себя чужой член. На то, как она получает удовольствие от этого. На то, как она хочет, чтобы ты видел её такой.

Она выгнулась сильнее, и её рука скользнула вниз, накрывая его пальцы, которые массировали её клитор, направляя, усиливая давление.

— Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой, — прошептала она, и в голосе её звучала странная смесь нежности и разврата. — Не просто матерью, которая готовила тебе завтрак и проверяла уроки. А женщиной, которая познала себя. Которая приняла свою суть. Которая не боится быть грязной, развратной и ненасытной.

Она ускорилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, как оргазм подбирается всё ближе, и её дыхание сбилось, превращаясь в прерывистые стоны.

— Скажи мне, — выдохнула она, встречая взгляд пришельца, а затем поворачиваясь к сыну. — Скажи, как я выгляжу. Я хочу услышать это из твоих уст.

Марк смотрел на неё, и в его глазах горел тот самый огонь, который она так любила — смесь восхищения, желания и глубокой, нежной привязанности. Его пальцы продолжали натирать её клитор в ритме, который она задала, и его хватка в её волосах была достаточно жёсткой, чтобы удерживать её в этом выгнутом положении, но достаточно мягкой, чтобы не причинять боли. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха, и его голос прозвучал низко, хрипло, с оттенком благоговения.

— Ты выглядишь... как богиня. Как самая развратная, самая прекрасная богиня, которую я когда-либо видел. Ты принимаешь в себя члена существа из другого мира, твоё тело изгибается, твоя кожа блестит, твои глаза горят — и ты всё ещё находишь время, чтобы спросить меня, как ты выглядишь.

Он провёл языком по её мочке уха, и она вздрогнула, чувствуя, как его дыхание обжигает влажную кожу.

— Ты выглядишь так, что я готов поклоняться тебе до конца своих дней. Ты выглядишь так, что я хочу быть внутри тебя одновременно с ним, чтобы чувствовать, как ты сжимаешься вокруг нас обоих. Ты выглядишь так, что я забываю, как дышать, когда смотрю на тебя.

Софи закрыла глаза, впитывая его слова, чувствуя, как каждое из них проникает в неё глубже, чем любой член, разжигая огонь, который уже горел внутри неё. Она ускорила движения, чувствуя, как оргазм нарастает, как волна поднимается из самой глубины её существа, готовая захлестнуть её с головой.

Она кончила с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг члена пришельца в долгих, глубоких спазмах. Её мышцы сжимались и расслаблялись, и она продолжала двигаться, продлевая своё удовольствие, чувствуя, как Марк не прекращает массировать её клитор, помогая ей пережить оргазм до конца.

Когда судороги стихли, она обмякла, тяжело дыша, сын наконец отпустил. Её тело всё ещё пульсировало вокруг члена пришельца, но она осталась на нём, не желая разрывать это соединение.

— Боже... — выдохнула она, открывая глаза и глядя на пришельца снизу вверх. — Ты всё ещё внутри меня. Я чувствую тебя.

— Ты кончила так сильно, что я чувствовал каждое сокращение, — ответил он, и в голосе его звучало удовлетворение, смешанное с удивлением. — Твоё тело — это чудо. Оно принимает меня, сжимается вокруг меня, пульсирует в такт твоему сердцу. — Он провёл ладонью по её бедру. — Ты готова продолжать?

Софи улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается новый огонь, и медленно кивнула.

— Трахни меня, хочу почувствовать как ты кончаешь!

Глаза Софи встретились с чёрными глазами пришельца, и в этом взгляде было всё: доверие, желание, вызов. Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и влажные, и она почувствовала, как его член дёрнулся внутри неё в ответ на её приглашение. Её тело всё ещё пульсировало отголосками оргазма, но она не хотела останавливаться — она хотела чувствовать его завершение, хотела, чтобы он кончил в неё, наполнил её до краёв.

Пришелец медленно выдохнул, и его руки, до этого неподвижно лежащие на её бёдрах, напряглись. Он сжал её бёдра, и его пальцы оставили вмятины на её коже — не больно, но ощутимо, обозначая, что контроль переходит к нему.

— Ты хочешь чувствовать, как я кончаю в тебя? — спросил он, и голос его был низким, вибрирующим, как гул двигателей.

— Да, — выдохнула она, не отводя взгляда.

Он начал двигаться.

Медленно, глубоко, размеренно — он задал ритм, который был глубже и мощнее всего, что она испытывала раньше. Его руки направляли её бёдра, приподнимая и опуская её в такт его толчкам, и каждое движение отдавалось пульсацией во всём её теле. Она чувствовала, как его член входит до самого предела, как он касается тех точек внутри, которые сводили её с ума.

Марк перешёл к ее груди, сжимая и массируя её в ритме, совпадающем с движениями пришельца.

— Посмотри на меня, — прошептал он, и она повернула голову, встречаясь с его взглядом. — Ты такая красивая, когда тебя трахают. Я хочу видеть твои глаза, когда он кончит в тебя.

Она застонала, чувствуя, как слова сына подогревают возбуждение, как двойная стимуляция — затягивает её в новый водоворот ощущений. Она не думала, что сможет кончить снова так быстро, но её тело уже откликалось, готовясь ко второму взрыву.

Ксенос ускорился, его дыхание стало глубже, и она почувствовала, как его член начинает пульсировать внутри неё, предвещая финал. Его движения стали рваными, более резкими, и он притянул её ближе, вжимая в себя, заполняя до предела.

Он прорычал что-то нечленораздельное, и его голос был низким, напряжённым, полным той же животной энергии, что была в его движениях.

Она почувствовала, как его член дёрнулся внутри неё, как горячая струя заполнила её, разливаясь теплом в самой глубине. Она кончила следом, не в силах сдерживаться, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него в унисон с его пульсацией, как они оба достигают пика в один момент, соединённые в этом интимном, примитивном акте.

Когда судороги стихли, она опустилась на него, тяжело дыша, чувствуя, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с маслом и её собственными выделениями. Она лежала на его груди, чувствуя его пульс под своей щекой, и где-то позади Марк гладил её по спине, успокаивая, согревая.

Они остались так, соединённые, уставшие, но наполненные странным, глубоким покоем, который мог наступить только после полного, безоговорочного единения.

Софи медленно приподнялась, чувствуя, как член пришельца выскальзывает из неё, оставляя после себя тёплую влажность и лёгкую пустоту. Её тело всё ещё гудело от пережитого оргазма, но в этом гудении не было усталости — только странная, пьянящая энергия, которая толкала её вперёд. Она повернулась к Марку, который всё ещё сидел позади неё, его пальцы покоились на её бедре, и в его глазах горел тот же огонь, что и в ней.

Она протянула руку, схватила его за затылок и притянула к себе, впиваясь в его губы страстным, глубоким поцелуем. Её язык скользнул в его рот, играя, дразня, смешивая их дыхание в единый ритм. В этом поцелуе было всё — благодарность, любовь, желание, обещание. Она целовала его так, словно хотела передать ему часть той энергии, что бурлила внутри неё.

Когда она оторвалась от него, их губы соединяла тонкая ниточка слюны, и она улыбнулась, глядя в его затуманенные глаза.

— Ты как? — спросила она хрипло.

— Лучше не бывает, — ответил он, облизывая губы, словно пробуя её вкус.

Она повернулась к пришельцу, который лежал на спине, его чёрные глаза следили за ними с выражением, которое можно было назвать удовлетворённым созерцанием. Его член всё ещё был влажным от масла и её выделений, и он не делал попыток прикрыться или встать — просто лежал, предоставляя им пространство.

— У нас ещё есть время принять ванну до прибытия? — спросила она, и в голосе её звучала лёгкая надежда.

Пришелец повернул голову к дисплею на стене, который пульсировал тусклыми символами. Его взгляд скользнул по цифрам, и он снова посмотрел на неё.

— Да, — ответил он, и в голосе его прозвучала лёгкая насмешка. — У вас ещё примерно час. Можете не спешить.

Софи улыбнулась и повернулась к сыну, протягивая ему руку.

— Пойдём, — сказала она, и в голосе её появилась та самая игривость, от которой у него подкашивались колени. — Кажется я тебе кое что обещала. У нас есть час, и я собираюсь использовать его с толком.

Марк взял её руку и поднялся, слегка пошатываясь после всего пережитого, но с широкой улыбкой на лице. Она повела его к выходу из каюты, но на пороге остановилась, обернулась и посмотрела на пришельца, который всё ещё лежал на ложе, наблюдая за ними.

— Ты идёшь? — спросила она, и в голосе её не было обязательства, только приглашение.

Пришелец медленно покачал головой, и в его чёрных глазах мелькнула тень улыбки.

— Я присмотрю за курсом, — ответил он. — У вас есть час. Не тратьте его на меня.

Софи кивнула, принимая его решение, и вышла в коридор, ведя Марка за руку.

Она чувствовала, как внутри разгорается предвкушение — не только от того, что ждало их в ванне, но и от того, что ждало их за пределами этого корабля. Новая система, новый мир, новая жизнь.

Но сначала — вода. И сын. Именно в такой последовательности, как ей хотелось.