Он ушёл. Дверь захлопнулась, и мы остались в квартире вдвоём.

Я стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене, и смотрел на Киру. Она поправляла скатерть на кухонном столе, хотя скатерть и так лежала идеально. Её движения были слишком суетливыми, слишком быстрыми. Она избегала моего взгляда.

В моей голове крутился немой вопрос. Один. Короткий- «Зачем?»

— А кто ещё поможет? - сказала Кира, словно прочитав мои мысли. Она наконец подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах не было вызова. Только какая-то тихая, упрямая уверенность. - Он же к нам обратился.

— Да, - кивнул я, чувствуя, как слова застревают в горле. - Но мы не обязаны.

— Вот так все говорят, - Кира вздохнула и провела рукой по волосам. - «Не обязаны, не обязаны». А по итогу - посмотри, сколько таких по двору шастает. Никто не хочет помогать им. Потом удивляемся, почему у нас вокруг одни алкаши и наркоманы.

Я замолчал. В её словах был смысл. Был. Но после того, что с нами произошло недавно, её рвение к этим... к этим насильникам выглядело, по меньшей мере, странно. Пугающе. Как будто она не помнила. Или помнила, но что-то замкнуло у неё в голове, и теперь она видела в них не чудовищ, растерзавших её тело, а несчастных заблудших овец, которых нужно спасать.

Кира взяла телефон с тумбочки и начала листать контакты. Нашла нужный номер, нажала вызов. Я слышал, как она говорит с подругой, с Ленкой, кажется, муж которой недавно закодировался от алкоголизма. Задавала вопросы про клинику, про врача, про стоимость, про процедуру. Говорила быстро, деловито. Я отвернулся. Мне нужно было отвлечься.

Я сел за компьютер и продолжил заполнять эту дурацкую карточку товара. Массажное кресло. Чёрт бы побрал эти кресла. Они были повсюду. В моей голове. В моих снах. В моих кредитах. Теперь еще и в карточках товаров на маркетплейсах. Я печатал характеристики, размеры, вес, материал обивки, количество программ массажа, уровень шума. Цифры плыли перед глазами, строчки сливались в одно серое пятно.

Я ругал себя. За необдуманный поступок. За то, что послушался дядюшку Ли, который уговорил купить товар в серую, без контракта, без растаможки, по знакомству. «Дешевле будет, Дима, друг. Гораздо дешевле. Ты же бизнесмен, ты должен экономить». Я экономил. Теперь не мог ничего предъявить, если товар пропадёт. Ни страховки, ни компенсации, ни даже права на жалобу.

Но с другой стороны, при банкротстве это было преимуществом. Никто не знал о наличии у меня такого актива. Ни налоговая, ни приставы, ни кредиторы. Товара не существовало для мира. Только для меня. И если всё пройдёт как надо, если таможня наконец отпустит груз, если транспортная компания довезёт в целости, если клиенты не откажутся от предзаказов, я получу очень хорошую сумму.

Я иногда уже смирялся с возможностью оставить эти кресла на границе. Навсегда. Подарить их государству, таможенникам, кому угодно. Просто чтобы не мучиться. Но потом вспоминал предзаказы. Обещание было дано.

Тем не менее, низкая стоимость и хорошая функциональность этих кресел позволили мне набрать приличное количество предзаказов. И если товар не застрянет, я смогу его быстро реализовать.

С такими мыслями я закончил оформление карточки и нажал кнопку «опубликовать». Товар улетел на очередной маркетплейс, в огромный цифровой океан, где его увидят тысячи, может быть, десятки тысяч людей. Где-то там, среди пикселей и алгоритмов, лежало моё будущее.

Кира уже стояла рядом, за моим плечом. Я не заметил, когда она подошла. Она рассказывала мне, куда надо ехать завтра с утра. Название клиники, улицу, ориентиры. Я видел её энтузиазм, глаза горят, щёки розовые, голос звонкий и он меня поражал, пугал и восхищал одновременно.

Возможно, после того как я занялся её маркетплейсами, взял на себя всю рутину по заполнению карточек, общению с клиентами, логистике, ей стало скучно. Её ИП работало как часы, почти без её участия. И это была её попытка реализовать себя как-то иначе. Как человек, помогающий нуждающимся. Как благодетельница. Как иногда дают милостыню на паперти, чтобы успокоить себя внутри. Чтобы загладить вину. Чтобы почувствовать себя хорошим человеком.

Но наверное, только я один видел в её рвении что-то другое. Что-то, что не лезло ни в какие ворота. Я не мог объяснить что именно. Но как будто после той ночи они ей стали близки. Не противны. Не страшны. Не отвратительны. А близки. Как будто та ночь, каким бы ужасом она ни была соединила её с ними какой-то невидимой, грязной, но прочной нитью.

Я не понимал, как это возможно. Но мы все очень терпимо отнеслись к такому ужасному событию в нашей жизни. Слишком терпимо. Нормальные люди вызывают полицию. Нормальные люди пишут заявления. Нормальные люди выгоняют насильников и никогда больше не хотят их видеть.

А мы помогали им лечиться. Приглашали в гости. Пили с ними чай. Каждый сам себе объяснил произошедшее по-своему и успокоился. Возможно, это было не правильно. Возможно, мы оба сошли с ума. Возможно, наша психика просто защищалась единственным доступным способом, отрицанием, вытеснением. Но винить Киру я не мог. Я не имел на это права.

Утро было немного нервозным. Я проснулся с тяжёлой головой и сухостью во рту. Накатило сразу, вчерашние мысли, вчерашние сомнения, вчерашние страхи. Я не особо хотел ехать в эту клинику на другом конце города. Зачем? Зачем мне это? Я не благотворительный фонд. Я не соцработник. У меня своих проблем выше крыши.

Внутри я надеялся, что никто не придёт. Что они вчера забыли про обещание. Что забухали, как обычно, и сейчас спят где-нибудь на лавочке, обнявшись с пустой бутылкой. Или уже передрались из-за последней рюмки. Или их забрали в отделение за хулиганство, за дебош, за что-нибудь.

Но нет. Ровно в девять утра я услышал звонок. Дребезжащий, противный звук старой проводной кнопки, которая висела у нас с советских времён. Кира была в душе, пришлось открывать мне.

Я открыл дверь. Передо мной стояли Миша и Саня. Трезвые. Абсолютно. Этого я не видел никогда. Их глаза обычно мутные, с красными прожилками, вечно бегающие сейчас были ясными, чистыми, но какими-то... испуганными. Как у нашкодивших школьников, которых вызвали к директору. Они не смотрели мне в глаза. Смотрели в пол, в сторону, в потолок, куда угодно, только не на меня. Постоянно стеснялись. Саня мял в руках кепку, Миша переминался с ноги на ногу.

— Дим, привет, - сказал наконец Саня. Голос его был сиплым, непривычно тихим. - Мы это... как договаривались... Трезвые.

Он поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то жалкое, просящее. Он искал поддержки. Искал одобрения. Искал надежду, что у него всё получится.

Я смотрел на этого человека. На того, кто трахал мою жену, пока я спал в селедке. На того, кто выпрашивал её трусики, чтобы нюхать их по ночам. На того, кто сжимал её ягодицу при прощании, оставляя красные пятна. И я чувствовал... Я чувствовал странную, необъяснимую жалость. К нему. К Мише. К себе.

«Надо поддержать их, - подумал я. - И Киру. Она же так хотела».

Я улыбнулся. Наверное, это выглядело неестественно, оскал на усталом, небритом лице. Но я старался.

— Заходите, - сказал я, отступая вглубь коридора. - Вы вовремя.

Они вошли. Саня сразу начал оглядываться, его взгляд метался по сторонам, выискивая мою жену. Он заглядывал глазами в открытые двери, в спальню, в детскую, в ванную.

Из спальни вышла Кира. Уже полностью собранная, в светлом платье, с уложенными волосами, с лёгким макияжем. Она выглядела так, будто собиралась на свидание, а не в клинику кодировать алкоголиков.

Увидев её, Саня замер. Он смотрел на неё как-то странно. Не так, как смотрел раньше. Нет. Он смутился. Опустил глаза, потом снова поднял, покраснел, начал крутить кепку с удвоенной силой. Он подглядывал на мою жену украдкой, как подросток, влюблённый в старшеклассницу.

Чувство ревности снова кольнуло в груди. Острое, неприятное, как заноза. Но тут же в голову пришло другое. Понимание того, что между ними уже всё было. Что эта ревность запоздалая, бессмысленная, бесполезная. Врезалось в этот пазл и ломало его полностью. Ревновать было поздно. Это были последствия той ночи.

— Такси уже ждёт, - сказала Кира, надевая туфельки. - Поехали.

Выйдя из подъезда, мы увидели белую иномарку - «Хёндэ» с шашечками такси. Миша присвистнул, глядя на машину.

— Смотри, Санёк, - сказал он, толкая друга локтем. - На какой тачке едем в лучшую жизнь.

Саня слабо улыбнулся. Он был слишком напряжён, чтобы шутить.

Всё прошло достаточно быстро. Клиника оказалась обычным офисным зданием на окраине, серое, неухоженное, с облупившейся краской на дверях и табличкой «Наркологическая помощь» на пластиковой подложке. Внутри пахло дезинфекцией и бедностью. Врач, женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и цепкими глазами, дала инструкции. Говорила монотонно, отчётливо, как учительница в школе.

«Теперь им не стоит пить. Ни капли. Алкоголь может вызвать тяжёлую интоксикацию. Если выпьют сразу в больницу. Не рискуйте».

Я не слушал. Я сидел на пластиковом стуле в коридоре, листал телефон и думал о своём.

Утром, пока Кира собиралась, мой телефон получил уведомление от транспортной компании. Короткое, сухое, деловое. «Ваш груз выдвинулся с таможни. Ориентировочная дата прибытия - через 3 дня».

Товар ехал ко мне. Голова снова заработала в бизнес-режиме. Цифры, маршруты, точки, склады. Теперь нужно было принять товар. Где-то его разместить. Потом выстроить логистику с доставкой клиентам, а их было много, по всему городу и области. Я уже знал, куда потрачу деньги. Я хотел купить квартиру. В новом ЖК. Трёхкомнатную. С видом на парк, с подземным паркингом, с консьержем. И еще остались бы деньги на ремонт, хороший, дорогой.

Я не хотел больше видеть эти пьяные лица у подъезда. Не хотел каждое утро проходить мимо Сани и Миши, выслушивать их «здорово, Димон», пожимать их липкие руки, врать, что у меня нет мелочи. Не хотел, чтобы Сережа рос в этом районе, среди колдырей и маргиналов. Я просто хотел жить счастливо со своей семьёй. В новом чистом доме, пахнущем свежими обоями и тишиной.

Процедура кодирования заняла около часа. Сане и Мише вшили какой-то препарат, взяли расписки, выдали памятки. Они вышли из кабинета бледные, слегка ошарашенные, но... счастливые? Почти. Как будто с них сняли тяжёлый груз.

— Ну что, - сказала Кира, хлопая в ладоши. - Поздравляю, мальчики. Вы большие молодцы.

Она посмотрела на меня. Потом на них. Потом снова на меня.

— А давайте посидим вечером у нас, - предложила она. - Отметим немного это дело. По-нормальному.

Саня встрепенулся. Его глаза загорелись, не пьяным блеском, а чем-то другим.

— А что, - сказал он. - Это идея. Просто посидеть. Попить чая. Без алкоголя.

— Тогда вечером в восемь у нас, - Кира улыбнулась. - Договорились?

Я кивнул, хотя думал о своём. О товаре. О складе. О квартире. Я пропустил этот разговор мимо ушей, как фоновый шум.

Вечер наступил быстро. Я сидел за компьютером, просматривал объявления об аренде складов. Открыл двадцать вкладок, сравнивал цены, метраж, расположение. Искал ближайшие пункты транспортных компаний, куда привезут груз, чтобы потом не тащить его через весь город. Логистика такая наука, что если ею пренебречь, вся прибыль полетит к чертям. Я уже много раз обжигался на этом, заказывал дешёвый склад на другом конце города, а потом платил грузчикам и перевозчикам в три раза дороже, потому что везти было далеко. В этот раз я был готов переплатить за склад по соседству с транспортной компанией. Экономия на доставке окупит аренду с лихвой.

Снова звонок в дверь. Кира пошла открывать. Я мельком взглянул на неё, на ней было новое платье. Тёмно-зелёное, облегающее, с открытыми плечами. Волосы распущены, на губах блеск. Она выглядела так, будто готовилась не к чаю с бывшими насильниками, а к светскому рауту.

В квартиру зашли свежие Михаил и Александр. Они выглядели бодро. Даже не верилось, что ещё утром эти двое тряслись от похмелья и боялись собственной тени. Выбритые, в чистых футболках, от них пахло дешёвым, но приятным одеколоном. И что удивительно в первую очередь для них самих они были до сих пор трезвыми. Я только сейчас осознал, что время уже восемь вечера. Что всё это время Кира не просто сидела без дела, она готовилась к встрече гостей. Накрывала стол. Резала салаты. Доставала красивую посуду, которую мы берегли для больших праздников.

Я быстро выключил компьютер и прошёл на кухню.

На моё удивление, на столе, кроме соков, компотов и минералки, стояли две бутылки вина. Красное и белое. Хорошее вино, не дешёвое.

Я посмотрел на Киру. Она встретила мой взгляд спокойно, без тени смущения.

— Кира? - сказал я, понижая голос, чтобы не слышали гости. - А ребята же закодированы. Это кому?

— Ну мы-то не кодированы, - пожала она плечами. - Нам-то можно.

— Да, да, Димон, - подал голос Саня. Он стоял в дверях кухни, заложив руки за спину, как примерный ученик. - Это я попросил. Мы никогда не были трезвы за столом. Ни разу в жизни. И чтобы при нас выпивали... это... ну, чтобы сразу учиться. Чтобы не срываться.

— Ну, каждый извращается как может, - сказал я. Не зло, скорее устало.

Саня не обиделся. Кивнул, как будто я сказал что-то разумное. Я начал открывать вино. Штопор вошёл в пробку с мягким, удовлетворяющим звуком. Вино было кстати. Дядюшка Ли уже успел написать мне, коротко, по-деловому: «Дима, друг, груз вышел. Следи за трек-номером. Извини за задержку. Ко мне претензий нет?» Я ответил: «Нет, Ли, всё хорошо. Спасибо». И это была правда. Я был по-настоящему счастлив, что дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Товар скоро прибудет. Жизнь налаживается.

Всё шло хорошо. Даже по пути закодировали соседей. Мы сели за стол. Кира разлила вино, себе и мне. Сане и Мише сок. Они смотрели на наши бокалы, но без страсти. Весь вечер мы говорили и пили. Говорили обо всём, о погоде, о политике, о том, как дорого всё стало, о новых домах, которые строят на месте пустырей. Кира была уже на веселе, бутылка вина внутри неё растеклась по телу, щёки порозовели, глаза заблестели. Она смеялась над шутками Миши, а он оказался неплохим рассказчиком, когда был трезвым. Рассказывал истории из своей прошлой жизни, как работал на заводе, как ездил на Север, как строил дачу. Я сам уже поддерживал различные разговоры, пьяно улыбаясь, кивая, вставляя свои пять копеек.

Я не переживал, что, как в прошлый раз, опьянею сильно. Вино не водка. Оно не так сильно пьянит, не вырубает в отключку. Да и бутылка на одного взрослого человека это мало. Так, для настроения. Чуть расслабиться. Но я всё равно был на стороже.

Следил за движениями Сани и Миши. За их взглядами. За тем, как они сидят, как держат руки, куда смотрят. Всё было достойно. Они не позволяли себе ничего такого, не пялились на Киру, не пытались дотронуться, не делали двусмысленных намёков. Сидели на своих местах, пили сок, говорили о серьёзном. Как будто были нормальными людьми.

Но внутри меня начала разгораться какая-то странная, маниакальная потребность. Потребность проверить. А что, если они останутся одни? Сейчас Кира не в отключке. Она пьяна, да, но не настолько, чтобы потерять контроль. Она помнит всё. Она может сказать «нет». Может выгнать их. Может позвать на помощь. Повторится ли такое?

Я начал гнать эту мысль от себя. Отмахивался, как от назойливой мухи. Зачем мне это? Зачем мне эти фантазии? Зачем мне снова прокручивать в голове то, что могло разрушить нашу жизнь? Но член предательски встал, упёршись в ширинку джинсов. А в голове начали возникать картинки. Яркие, цветные, детальные. Кира на коленях. Кира на четвереньках. Кира на спине, раздвинув ноги. И они. Саня, Миша, Вован, Колян. Все они.

Но как? Как проверить?

Я перебирал варианты.

Притвориться пьяным? Не получится. Они видели, сколько я выпил, половину бутылки. С такого не отключаются. Они поймут, что я притворяюсь. Может, пойти спать? Сказать, что устал, голова болит, пойду прилягу. Но это глупо. Ложиться спать, когда в гостях люди? Они не поверят. И потом если я буду в спальне, они будут бояться меня разбудить. Ничего не случится. Я не узнаю правды.

Я понимал, что надо покинуть квартиру. Выйти. На время. Достаточно долго, чтобы они остались одни. Но если я уйду, я не смогу узнать, было у них что-то или нет. Я останусь в неведении. Буду мучиться сомнениями. И никогда не смогу спать спокойно.

В руках я держал телефон. И тут меня осенило.

Диктофон. В телефоне есть функция диктофона. Я много раз пользовался ей, чтобы записывать важные разговоры, встречи, идеи, которые приходили в голову посреди ночи. Если оставить его здесь, на кухне, включённым, он запишет всё! Внутри всё сжалось в тугой, горячий комок.

Я понял, что теперь всё было по моей инициативе. Не случайность. Не пьяная глупость. Я сам. Я хочу решиться. Я хочу оставить её одну с ними. Я хочу записать, что произойдёт.

Нужно было только это произнести. Просто сказать фразу, которая запустит механизм. Слова с трудом выходили из меня. Губы пересохли, язык прилип к нёбу.

— Кира, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. - Ты хочешь ещё вина?

Она сидела напротив, обмакивая кусочек хлеба в соус. Подняла на меня глаза, слегка замутнённые, с поволокой. Улыбнулась.

— Ну можно, - сказала она. - Только магазин уже закрыт.

— Алкомаркет в двух кварталах, - сказал я. - Я успею. Сегодня груз с таможни сдвинулся, тоже есть настроение выпить. Отметим.

— Ну ладно, - Кира пожала плечами.

Но смотрела она на меня как-то странно. Как будто не веря, что я такое говорю. Что я добровольно ухожу. Что я оставляю её с ними. Я поставил телефон на беззвучный режим, чтобы ни один звонок не выдал меня. Открыл приложение диктофона, нажал красную кнопку записи.

Я встал. Потянулся, делая вид, что разминаю затёкшую спину. Одновременно я, незаметно, вытащил телефон из кармана. И положил телефон на подоконник кухонного окна. За шторой. Там, где его никто не увидит, но микрофон будет всё слышать.

Саня и Миша молчали. Они затаились. Никто из них не предложил пойти со мной. Они сидели, опустив глаза, и ждали. Ждали, когда я уйду. Я взял ключи от квартиры с тумбочки у двери. Кира стояла рядом, провожала меня взглядом. Я вышел. Дверь за мной закрылась.

В голове был шум. Гулкий, пульсирующий, как будто внутри меня работал тяжёлый механизм. Сердце гоняло кровь так быстро, что стучало в висках. И в паху тоже стучало, набухший член давил на ширинку, требуя выхода.

Я не знаю, что на меня нашло. Это был не я. Настоящий я, здравомыслящий, ответственный муж, отец, бизнесмен, никогда бы не сделал такого. Никогда бы не оставил жену одну с двумя мужиками, которые её уже насиловали. Никогда бы не включил диктофон, чтобы подслушивать.

Но вернуться я не мог. Часть меня, самая тёмная, самая запретная, жаждала узнать правду. Жаждала услышать, что произойдёт. Жаждала вновь пережить ту ночь, но уже в контролируемых условиях. Я шёл медленно. Не спешил. Спустился по лестнице, вышел из подъезда. Прошёл мимо магазина, свернул за угол. Алкомаркет был открыт, яркая вывеска горела в темноте, зазывая прохожих.

Внутри я купил бутылку красного полусладкого. Дешёвого, на скорую руку. Расплатился картой, сунул бутылку в пакет. И пошёл обратно. Вся дорога заняла сорок минут. Я смотрел на часы каждые две минуты. Представлял, что происходит там, в квартире. И так хотел, чтобы это были только фантазии. Чтобы ничего не случилось. Чтобы я пришёл и всё было как прежде.

Наконец я поднялся на свой этаж. Замер перед дверью, прислушался. Тишина.

Дверь открыла Кира. Я смотрел на неё внимательно, изучая каждую деталь. Платье на месте. Волосы чуть растрепаны, но это могло быть от вина. Губы, помада чуть стёрта, но тоже ничего необычного. С виду всё было как обычно.

— О, Димон, - увидев меня. - Ты что так долго!

Я вошёл в квартиру. В нос ударил запах готовки, вина, духов Киры. И ещё чего-то. Непонятного, но знакомого. Кисловатого, чуть солоноватого. Я не мог определить, что это, но узнал его. Он висел в воздухе тонкой, едва уловимой пеленой.

Саня и Миша сидели за столом на тех же местах, где я их оставил. Казалось, что с того времени, как я ушёл, они не притронулись к еде. Даже чай в их стаканах был на том же уровне, почти полный. Я отогнал мысли. Возможно, я сам придумывал. Дорисовывал в своей уже, как мне казалось, испорченной голове то, чего не было. Но наравне с этими мыслями приходили и другие, которые говорили: «Посмотри вокруг. Всё в порядке. Сядь. Выпей вина. Успокойся».

Я сел. Мы выпили ещё. Я снова потянулся рукой, делая вид, что хочу взять салфетку, и незаметно забрал свой телефон из-за шторы. Мельком глянул на экран.

Запись длилась. Чуть больше часа. Сорок минут, пока я бродил, и ещё двадцать, пока сидел за столом. Я нажал кнопку «стоп». Экран погас.

Я сунул телефон в карман. Там была вся правда. На тот момент он был дороже мне всего на свете.

Мы допили вино. Гости ушли. В коридоре они ещё долго благодарили нас с Кирой, жали руки, хлопали по плечам, обещали, что не подведут. Саня особенно долго задержался, глядя на Киру. Она улыбалась ему мягко, устало, почти по-матерински.

— Спасибо вам, - повторил он несколько раз. - Вы нас спасли.

Потом дверь закрылась, и мы остались одни.

— Я уберу утром, - сказал я. - Иди спать.

Кира кивнула, зевнула и побрела в спальню. Я слышал, как она разделась, как зашуршала простыня, как она вздохнула и затихла. Через пять минут её дыхание стало ровным, глубоким.

Я только делал вид, что сплю. Лежал на спине, смотрел в потолок. Ждал. Когда наконец услышал её спокойное сопение, то самое, ровное, безмятежное, которое означает, что человек провалился в глубокий сон, я медленно, бесшумно поднялся. Взял с тумбочки наушники. Выскользнул из спальни. Прошёл в туалет, закрыл дверь. Присел на край ванны, вставил наушники в уши. Телефон дрожал в руке.

Я открыл диктофон. Я перемотал на начало, туда, где слышался мой голос, который я узнал с трудом, чужой, напряжённый.

«Кира, ты хочешь ещё вина?»

В наушниках зазвучала запись.

Сначала шум, мои шаги к двери, звук ключей, щелчок замка. Дверь закрылась. Я снаружи. Тишина на несколько секунд я, наверное, ещё стоял на лестничной клетке, прислушивался.

Потом кашель. Санин. Глухой, прокуренный.

И голос Киры:

— Так, кому долить чаю?

Звук отодвигаемых стульев. Противный скрип мебели по полу. И потом резко, без предупреждения её голос изменился. Стал выше, напряжённее, в нём появились нотки страха.

— Саша, Миша, вы чего? Не надо...

Моё сердце замерло.

Голос Сани, низкий, вкрадчивый, уже не тот, что был при мне. В нём прорезалась та самая хищная, животная нотка, которую я так хорошо помнил.

— Бляха, я так ждал этого момента. Не ломайся ты, вижу, сама хочешь. Давай по-быстрому, пока твой не пришёл.

— Я не могу, не надо. Уберите их, зачем вы вытащили... - голос Киры дрожал, срывался на всхлип.

— Ломается, - хмыкнул Миша. - Сама хочет. Смотрит на нас и ждёт. Давай пососи. Сама же хотела. Сама смотрела туда, когда ждали в очереди в клинике.

— Пожалуйста... - голос Киры стал совсем тихим, почти неслышным. -Ммнн... ммм... мммннмнм... только не говорите Диме... ммнмнм... ммнмнм...

В моих наушниках зазвучали другие звуки. Влажное, ритмичное причмокивание. Тихие мужские стоны, удовлетворённые, расслабленные. И ещё прерывистое дыхание Киры, которое постепенно перестало быть испуганным. Она делала это сама. Её уже никто не принуждал. Руки, которые, наверное, сначала отталкивали, теперь, видимо, лежали на чьих-то бёдрах. Голова, которая отворачивалась, теперь двигалась вперёд-назад. Звуки были разными, глубокое «ммм», когда она брала глубоко, и более поверхностное, когда пробегала губами по головке. Но я понимал лишь одно.

Она делала это с огромным желанием и страстью. На диктофоне было всего лишь прослушано семь минут. И этого уже было достаточно. Моя рука скользнула вниз, расстегнула ширинку. Член выскочил, напряжённый, горячий, покрытый каплями смазки. Я обхватил его пальцами и медленно начал водить, глядя на экран телефона.

(от автора)

Спасибо за ваши оценки. Опубликовал 9 главу сегодня - конец истории. Можете прочитать на моей странице https://boosty.to/repertuar