Я чувствовал, как волна подступает к самому горлу. Её тело извивалось подо мной, её ногти впивались в мою спину, её пятки упирались в мои ягодицы, подталкивая меня глубже, ещё глубже. Темнота комнаты была кромешной, но я и с закрытыми глазами видел всё, что происходило.

— Да, ещё, Максим, ещё! - кричала она, и её голос срывался на хрип.

Она кричала, а я не мог сдерживаться. Мышцы сводило судорогой, в паху запульсировало с невыносимой силой, и я начал кончать. Горячая волна поднималась откуда-то из глубины, из самого нутра, и выплескивалась в неё толчками, один за другим, один за другим. Я содрогался, лёжа на ней, уткнувшись лицом в её шею, вдыхая запах её волос и пота. Моё тело билось в конвульсиях наслаждения, которые я не мог контролировать.

Я лежал, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в висках, дыхание было рваным и хриплым. Когда последние спазмы утихли, я чуть приподнялся на локтях и потянулся к её губам. Мы поцеловались. Её губы были чуть припухшими и влажными. Горячими. И этот вкус, он был не только моим. В нём была чужая слюна. Это означало, что только что, пока я был внутри неё, пока я трахал её в кромешной тьме, она целовала его. Моего директора Николая. Я ощутил этот привкус на её языке и не почувствовал отвращения. Только странное, извращенное удовлетворение, смешанное с остатками оргазма.

Я закрыл глаза и пытался прийти в себя, пытался нащупать границу реальности. И в этот момент я снова почувствовал это. Мелкую дрожь. Вибрацию, которая передавалась через матрас. С ужасом и восторгом одновременно я понял, Катя продолжает дрочить ему. Даже сейчас, когда я только что кончил в неё, когда моя сперма еще даже не начала вытекать из неё, её рука была на его члене. Она не останавливалась. Она доводила его до финала.

Слева от меня, почти в самое ухо, раздался громкий хриплый стон. Это был мужской стон, низкий, утробный, полный животного наслаждения. Он звучал так, будто из человека вырывали что-то глубоко запрятанное. И в следующую секунду я почувствовал это. На мою ягодицу и часть спины начали попадать брызги горячей жидкости. Одна капля, вторая, третья - они были обжигающе горячими на моей коже. Я понимал, что это, но не мог сдвинуться. Просто лежал и терпел. Сперма моего начальника стекала по моей пояснице, а я не шевелился. Николай кончил и лежал, вдыхая воздух полной грудью, как бегун после марафона. Мы все трое были опустошены, выжаты до последней капли. Нам всем было хорошо. Мы все были удовлетворены.

Этот секс втроём был необычным. Он не был похож ни на что, что я испытывал ранее. Такого возбуждения и такого удовлетворения я не переживал никогда в жизни. Это была смесь ревности, унижения, вуайеризма, эксгибиционизма и какой-то первобытной оргии, которая смыла все культурные наслоения и обнажила наши животные сущности.

Первым встал Николай. Он всегда был первым. В делах, в разговорах, а теперь и в этом. Он прошел в коридор и щелкнул выключателем. Свет резанул по глазам, возвращая нас в реальность. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел его удаляющуюся спину с рельефными мышцами, перекатывающимися под кожей. Он шел в душ, и его походка была походкой победителя. Мы остались лежать с Катей вдвоем.

Она повернулась ко мне и положила голову на моё плечо. Я проводил рукой по её рыжим волосам, перебирал пряди, влажные от пота, и молчал.

— Ты ему дрочила? - спросил я наконец. Это был глупый вопрос, я и так знал ответ.

— Ну да, - ответила она спокойно, как будто речь шла о том, вынесла ли она мусор. - А что? Ты против?

— Не знаю, - честно признался я. В моей голове всё перемешалось. - Думаешь, это правильно?

— Не знаю, - она чуть пожала плечами. - Но вроде мы все хотели кончить. Я чуть помогла ему. Ему же тоже нужно было сбросить напряжение. Ты же сам говорил, что чувствуешь себя виноватым перед ним. Вот я и помогла.

— Наверное, да, - вздохнул я. - Я сам возбудился от того, что ты держала его член. Странное чувство, знаешь ли. Я не должен был... Но я возбудился. Сильно.

Катя улыбнулась и поцеловала меня в плечо. Я не хотел её ругать. Да и за что? Она, как и следует прилежной помощнице и верной супруге подчиненного, была максимально мила и гостеприимна. Она всего лишь старалась угодить моему начальнику. Старалась сгладить мою неловкость, компенсировать мой провал с организацией досуга. Она была идеальной женой для карьериста, готовой на всё ради продвижения мужа. По крайней мере, именно так я пытался себе это объяснить.

Николай вышел из душа, и его появление снова заставило меня внутренне подобраться. Он стоял в дверном проеме, абсолютно голый, вытирая голову маленьким полотенцем, которое не скрывало ровным счетом ничего. Его тело блестело от капель воды, мышцы играли в свете лампочки.

— Кто следующий? - спросил он бодрым, почти веселым голосом. Как будто ничего не произошло.

Катя быстренько завернулась в одеяло, соскочила с кровати и, сверкая голой попой, побежала в душ. Было странно смотреть на её обнаженное тело при постороннем. Ещё вчера это было моим личным сокровищем, спрятанным от чужих глаз. А теперь Николай провожал её взглядом, ни капли не смущаясь. Да и сам он уже особо не прятался. Его толстый, но сейчас опущенный, расслабленный член болтался между ног, привлекая наше внимание. Он был похож на спящего зверя, огромного, опасного, но временно умиротворенного.

— Спасибо, Максим, - сказал он, когда мы остались вдвоем. - Я ценю это.

Я лишь кивнул в ответ, не зная, что сказать. Я не знал, что именно он ценит. То, что я позволил ему лечь с нами? То, что я не остановил жену? То, что не устроил скандал? То, что принял его сперму на свою спину и смолчал? Как он вообще воспринял эту ситуацию? Моя Катя всегда была прилежной и милой, даже сейчас она была такой. Но как это считать со стороны? Не показалась ли она ему легкодоступной? Не захочет ли он чего-то большего? И не является ли приглашение его в нашу кровать приглашением в нашу жизнь, в наш брак, в наше будущее?

Катя быстро искупалась и вышла к нам. На ней было замотано полотенце, но она быстро скинула его и нырнула под одеяло, прижавшись ко мне всем телом. От неё пахло гелем для душа и чем-то неуловимо новым. Свободой? Нет, пока ещё не изменой. Но чем-то, чего раньше не было. Она была расслаблена и довольна, как кошка, наевшаяся сметаны. Её холодные после душа ступни коснулись моих ног, и я вздрогнул.

Пока я мылся в душе, я снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Горячие струи воды били по плечам, а я стоял, упершись руками в кафельную стену, и вспоминал каждую деталь. Её руку на его члене. Её губы, прижатые к его губам. Звуки их поцелуев. Его сперму на моей спине. И мой член, предатель, снова начал вставать. Я сделал воду холоднее, почти ледяную, но это не давало результата. Тело жило своей жизнью, не подчиняясь разуму. Оно хотело продолжения.

Замотавшись полотенцем, я вышел из душа и тут же услышал эти звуки. Катины стоны и всхлипы. Высокие, прерывистые, полные наслаждения. «Не может быть!» - пронеслось в голове. Я резко зашел в комнату и увидел сцену, от которой кровь снова прилила к паху.

Катя лежала на кровати, широко раздвинув ноги, согнутые в коленях. Её голова была запрокинута, волосы разметались по подушке, рот приоткрыт в беззвучном крике. А Николай сидел рядом и двумя пальцами активно проникал в её влагалище. Его пальцы двигались с какой-то профессиональной, отработанной сноровкой. Указательный и средний палец правой руки полностью исчезали в ней, снова появлялись, снова исчезали, совершая при этом какие-то замысловатые движения внутри. Он дрочил ей, отдавая долг. Платил за те услуги, которые она оказала ему в темноте. Катя вся изогнулась в экстазе. Её бедра поднимались навстречу его руке, позвоночник выгибался дугой, пальцы ног поджимались. Я так ей никогда не делал. Боялся, что это будет неприятно, что сделаю больно, что не угадаю с ритмом. Но по тому, что я наблюдал сейчас, было ясно, ей всё нравится.

Я просто стоял и смотрел на происходящее. Полотенце сползло с моих бедер, но мне было всё равно. Его рука становилась всё мокрее. Блестящие струйки соков стекали по его пальцам, по тыльной стороне ладони, капали на простыню. Я даже заметил, как из Кати что-то вытекает - обильно, тягуче, прозрачное. Мне казалось, что я знаю её тело вдоль и поперек, но такого я не видел никогда. А Катя уже была в предвкушении оргазма. Её лицо исказилось в сладкой муке, она вся извивалась от надвигающегося удовольствия. Её живот ходил ходуном, мышцы сокращались спазмами.

Николай начал двигать рукой очень быстро, буквально вибрируя пальцами внутри неё. Раздался характерный хлюпающий звук, громкий и неприличный. И тут произошло странное. Катя застонала, громко, отчаянно, почти по-звериному, а из неё что-то брызнуло. Струя прозрачной жидкости вырвалась наружу, ударила по его руке, попала на простыню. Она закричала, сжимая бедра вокруг его руки, и продолжала брызгать, пульсируя всем телом. Я смотрел на всё это со стоячим, как камень, членом. У меня не было ни малейшего желания останавливать происходящее. Это было что-то новое, что-то волшебное, что-то запредельное. Это было таинство, в которое меня посвятили без моего ведома.

— Видел? - Николай повернулся ко мне, вытирая мокрую руку о край простыни. Его пальцы блестели при свете лампы. - Называется сквирт. Девушкам очень нравится. Я был удивлен, что ты её так не доводишь до оргазма. Она же способна на такое, а ты её мучаешь своими примитивными ласками.

— Правда, Максим, - прошептала Катя, еле приходя в себя. Грудь её вздымалась, дыхание было рваным. - Это так необычно. Я никогда... никогда такого не испытывала.

Я стоял и молчал. В моей голове крутилась только одна мысль: «Стоит приглядывать за ними лучше. И не оставлять их одних». Потому что пока меня не было, пока я был в душе каких-то пять минут, он уже успел вытворить с моей женой то, до чего я не додумался за год брака. Что будет дальше?

Следующее утро разбудило нас лучами солнца, пробивающимися сквозь дешевые жалюзи. Москва гудела за окном. Я чувствовал себя бодрым и полным сил. Мы быстро собрались, молча, без лишних разговоров о вчерашнем, и уехали на выставку.

Это был второй день, самый важный. Снова бесконечные павильоны, снова гул голосов, отражающийся от высоких потолков, снова запах металла и типографской краски. Снова встречи, переговоры, обмен визитками. Николай выглядел потрясающе. На нем был безупречный костюм стального цвета, идеально выглаженная рубашка, дорогой галстук. Грамотная речь лилась из него плавным потоком, он оперировал цифрами и терминами с легкостью человека, который знает свое дело досконально. Уверенность сквозила в каждом его движении, в каждом рукопожатии, в каждом взгляде. Он выглядел очень выигрышно на фоне остальных, таких же директоров и коммерсантов, но более помятых, более суетливых, менее харизматичных.

— Пока всё идёт неплохо, - бросил он мне на ходу, когда мы переходили от стенда к стенду. - Есть хорошие зацепки. Если получится развить в продуктивное сотрудничество, будет отлично. Китайцы там со своими станками тоже предлагают сотрудничество. Ты видел, что они предлагают? Цены в разы ниже, плюс гарантия три года. Это же золотая жила!

Мы обсуждали рабочие моменты, я не успевал подавать ему наши презентации и буклеты. За целый день мы очень хорошо поработали. У Кати была большая тетрадка формата А4, куда она аккуратно на степлер крепила визитки и записывала комментарии к каждой встрече. Её почерк, обычно размашистый и небрежный, сейчас был каллиграфическим. Она старалась. Наша троица выглядела странно, высокий, атлетичный босс в дорогом костюме, рыжеволосая секретарша в том самом легком сарафане, притягивающая взгляды, и я - вечно потеющий, с рюкзаком за спиной и кипой бумаг. Но работа была эффективной. Синергия наших усилий давала результат.

По приезду домой в свой город, Кате предстояла гигантская работа, все контакты перенести в CRM-систему и указать в комментариях подробности и описание каждой встречи. Также Николай сразу по каждой встрече ставил мне задачу, и Катя должна была потом отразить её в нашей системе отдела продаж. Работы было невпроворот, но она не жаловалась. Ей нравилось чувствовать себя важной, нравилось быть частью процесса.

Катя была превосходна в своём красивом сарафане. Её юное беззаботное личико улыбалось каждому, кто подходил к нашему стенду. Мужчины-партнеры буквально млели, когда она подавала им буклеты и записывала контакты. Николай вел себя галантно и по-деловому. Ни единого намека на вчерашние шалости. Ни одного сального взгляда, ни одной двусмысленной фразы.

Время уже было шестнадцать ноль-ноль. Мы работали без обеда, перекусывая на ходу какими-то сэндвичами. Николай, осознав, что уже общается с людьми по второму кругу, задавая им те же вопросы, что и утром, понял, что пора заканчивать.

— Ну всё, на сегодня хватит! - объявил он, хлопнув в ладоши. - Ух, я в ударе сегодня! Как в молодости прямо!

Да, энергии было много в нём. Казалось, что у него появилась новая цель в жизни. Я тоже не отставал и изучал рекламные возможности партнерства, коллаборации и все возможные способы изучения спроса у конкурентов. Мой портфель разбух от материалов.

Мы снова сидели в знакомом итальянском кафе. Том самом, где были в первый день. За окном вечерело, Москва зажигала огни. Мы слушали очередную историю Николая о его студенческой молодости, как он ухаживал за одной девушкой, которая потом его бросила ради какого-то мажора с юридического факультета. Заказав немного алкоголя, бутылку красного вина, наш ужин плавно перешел в лёгкую гулянку. Всем было весело и приятно. Мы смеялись над его шутками, на этот раз искренне.

Николай обнимал меня как близкого ему человека, как брата, как лучшего друга. Он прижимал меня к себе и обещал, что мы откроем совместный бизнес, и деньги потекут рекой. Его глаза горели азартом и предпринимательским огнем.

— Макс, ты талантливый маркетолог! - говорил он, чуть заплетаясь языком. - Я это сразу понял. Мы с тобой горы свернем! Ты сможешь с Катей переехать сюда, в Москву, и жить на широкую ногу. Квартиру купите, машину. Всё будет! Мы сейчас втроем стоим у начала чего-то нового. Чего-то грандиозного. Понимаешь?

И я понимал. Я верил ему. Мы с Катей тоже не отставали и выпивали хорошенько, проникаясь доверием к нему. Мы уже не видели в нём руководителя или человека старше нас. Он был для нас лучшим другом, даже нечто большим. Он был нашим проводником в этот новый, манящий мир. Ну, вы понимаете, когда выпиваешь немного лишнего, все становятся друзьями. А когда выпиваешь много, все становятся родными.

По пути домой мы закупились ещё алкоголем. В круглосуточном магазине взяли еще две бутылки вина и упаковку пива. В хостеле Катя быстренько собрала на стол, нарезала сыр и колбасу, открыла оливки. Каждый по очереди сполоснулся в душе, и через полчаса мы, полуголые, завернутые в полотенца, снова сидели втроем на широкой кровати, держа по бокалу красного вина.

— А что мы прячемся? - вдруг громко сказал Николай, и в его глазах заплясали те самые черти, которые не предвещали ничего хорошего. - Вчера все друг друга видели. Давайте снимем эти тряпки. Это лицемерие какое-то. Мы же теперь одна команда!

С этими словами он скинул с себя полотенце. И перед нашими лицами снова предстала его колбаска. Но в этот раз она была уже чуть наполненная кровью. Не стояла колом, как вчера, но уже набухала, тяжелела. Крайняя плоть наполовину оголяла головку, делая её похожей на выглядывающий из укрытия шлем воина. Я заметил, как Катя изменилась, увидев этот крупный член. Её зрачки снова расширились, дыхание участилось, щеки покрыл румянец, и это явно было не от вина.

Мы, смеясь, скинули свои полотенца и подняли бокалы за это. Три голых человека сидели на кровати с бокалами вина в руках, и это было так... по-доброму, по-семейному. Присутствие Николая придавало большей уверенности. Теперь наша команда, это не просто два юных, неопытных человека, пытающихся изображать взрослую жизнь. У нас был вожак. Опытный, прожженный мужчина, который знает, как устроен мир.

Катя была уже хорошо навеселе. Я видел по её глазам, по румянцу на щеке, как она возбуждена. Её косые взгляды на член Николая заставляли меня тоже возбуждаться. Она смотрела на него с тем же выражением, с каким гурман смотрит на изысканное блюдо. По итогу, через несколько минут мы сидели с Николаем с торчащими членами, а Катя поглядывала на них с улыбкой Чеширского кота.

— Вы видели, как я сегодня был в ударе? - спросил Николай, делая глоток. - Это всё благодаря вам. Вчера я смог снять напряжение и сегодня был спокоен и в ресурсе. Понимаете? Это как в спорте. Нельзя всё время тренироваться, нужно иногда расслабляться.

— Для вас, для мужчин, это так важно? - спросила Катя, и её голос звучал с придыханием.

— Ну конечно! - он даже подался вперед. - Оно же копится. Как пар в котле. И пока не скинешь его, не выпустишь, всё идёт не так. Мозги не варят, тело ноет, на людей бросаешься. А вчера я впервые за долгое время по-настоящему расслабился. Спасибо вам за это. Кстати, может, и сегодня мы с вами пошалим?

Я посмотрел на Катю. Она лишь улыбалась, переводя взгляды с меня на Николая и обратно. В её глазах было ожидание и предвкушение. В них не было ни капли страха или сомнения.

— Я не против, - сказала она сдержанно, но я видел, как ей трудно сдерживаться. Она буквально вибрировала от желания. Я впервые видел у неё такое яркое, такое откровенное желание. Наверное, присутствие такого самца её сильно возбуждало. Самца с большой буквы. Самца, у которого есть деньги, власть, опыт и огромный член.

Катя постелила свежую простыню и мы легли. Она предложила начать с неё, так как я уже был сильно возбужден и мог кончить слишком быстро. Я был рад, что уже второй день подряд она разрешает делать ей куни и не стесняется меня. Видимо, вчерашний опыт и сквирт сломали её последние барьеры.

Катя легла на кровать, оставив место Николаю. Но легла не как обычно, а ниже. Гораздо ниже. Она раздвинула ноги, и я расположился между ними. В комнате было темно, только свет из коридора, как и вчера, немного освещал нашу постель. Я начал целовать её вагину. Она пылала. Она была горячей и влажной, как печь, и требовала внимания. Немедленного и безраздельного. Я погрузился в неё языком.

Когда я поднял взгляд, чтобы оценить её реакцию, я увидел силуэт Николая. Он стоял ко мне боком у кровати и наблюдал за нами. Его толстый член, полностью эрегированный, свисал в направлении моей жены. Он был похож на каменное изваяние, на античную статую при странном освещении. Чуть постояв, он опустился на кровать, но сделал это особенным образом. Он лег не рядом с ней, а так, что спиной оперся на изголовье. Получается, его таз оказался на уровне плеч Кати. Его член возвышался теперь прямо над ней. Над её лицом.

Я видел, как он стоит. Как возвышается. Но из-за того, что я смотрел против света, я видел лишь силуэт. Четкие границы его тела, его плеч, его живота, его члена, но заполненные черным цветом. Как в театре теней. Голова Кати приблизилась к этому силуэту. Потом её рука, тонкая, хрупкая, обхватила его член. Я видел, как её пальцы пытаются его сжать, но не могут сомкнуться вокруг этого гиганта. В это же время я активно работал языком и старался доставить ей приятное. Я был у её киски, а её рука была на его члене. Мы оба обслуживали её, доставляли ей удовольствие с двух сторон.

Я видел, как Катя медленно мастурбирует ему, как силуэт её лица приближается к его члену. Но она не позволяла себе лишнего. Она колебалась. Её рука двигалась вверх-вниз по стволу, с каждым разом всё медленнее. Я четко видел, как его толстая головка находится на расстоянии нескольких сантиметров от губ моей жены.

Её губы чуть приоткрылись. Она высунула кончик языка и легко, как будто пробуя горячий чай, коснулась его головки. Лёгкий поцелуй, почти невесомый, заставил Николая застонать. Громко. Протяжно. Этот стон был полон такой муки и такого наслаждения, что я на секунду оторвался от своего занятия и просто смотрел.

А потом она поцеловала его снова. Уже смелее. Уже дольше. Её губы сомкнулись на головке его члена, и я услышал этот звук - тихий, влажный, чмокающий. Она поцеловала его член. Моя жена только что поцеловала член моего начальника.

Катя, моя Катя, что же мы делаем?

(от автора)

Напоминаю, что я есть на https://boosty.to/repertuar

Туда выложена главы с пятой до восьмой и ещё будут продолжения.