Пятница-развратница.

Я бреду сквозь бесконечную череду отражений, словно в зеркальном лабиринте. Под ногами — холодный, гладкий мрамор, но его прикосновение я не ощущаю. Полная тишина окружает меня, лишь мой собственный вдох нарушает её — и едва слышный отзвук моих шагов, который множится и тает где-то в бесконечности.

Зеркало. Я останавливаюсь. В нём моё отражение — я, но не сегодняшняя. Та, что была вчера: в пальто, чулках, с растрёпанными волосами. Моё отражение стоит перед... собой? Да, перед другой собой. Отражения целуются, сплетаются языками, их руки скользят по чулкам, задирают юбки. Вторая я раздвигает ноги, и первая я опускает лицо в её промежность. Я слышу влажный звук — и чувствую его на своём клиторе.

Я отворачиваюсь от зеркального отражения и продолжаю движение. Натыкаюсь на второе зеркало. Теперь я здесь не одна. Две женщины ласкают меня, их лица в отражении расплываются, не давая возможности разобрать черты. У них настоящие, ощутимые, пульсирующие члены, светящиеся изнутри нежным розовым сиянием. Они проникают в меня одновременно, спереди и сзади. Я издаю крик, но в зеркальном мире нет звуков. Видно, лишь моё лицо, искажённое экстазом, и их бёдра, совершающие мерные, гипнотические движения.

Третье отражение. Я испытываю близость с кем-то. Этот кто-то — тоже я. Юная, с упругими грудками и нежным, ещё не тронутым растительностью лобком. Я исследую ту себя своим языком. Её тело откликается восторгом, моля о повторении. Я уступаю. И вновь. И снова. Затем я наклоняюсь, чтобы собрать слёзы с её лица. Солёные капли наслаждения.

Поверхность зеркала дрожит, покрываясь рябью на воде, и вот мы оказываемся все вместе, в одном пространстве. Десятки моих сущностей, разных возрастов, разной степени развратности, разной степени желания, сплелись в один плотный клубок. Руки, ноги, головы, распахнутые влагалища, рты, жадные пальцы — все это я. Кто-то ласкает, кто-то отдается страсти, а кто-то просто мастурбирует, испытывая наслаждение от того, что на неё смотрят. Я — в центре этого вихря. Меня ласкают со всех сторон, и каждое прикосновение я ощущаю как своё, ведь все эти руки — мои.

Освободившись от объятий, я направляюсь к гигантскому зеркалу, венчающему этот туннель. Оно, от пола до потолка, в массивной серебряной раме, отражает мою сущность. Одинокую. Я сижу на скамье в парке, самозабвенно мастурбируя раздвинув ноги. Встречаюсь взглядом с собственным отражением и улыбаюсь. Затем я поднимаюсь, делаю шаг вперед, и эта зеркальная граница становится проницаемой.

Дзынь!

Зеркала взрываются миллиардами сверкающих осколков. Звон разбитого стекла врезается мне в мозг нестерпимым звоном...

Я вскакиваю на кровати, сердце колотится где-то в горле. В ушах — звон, в глазах — мельтешение осколков, которые уже исчезли. Где я? Где я была? Что это было? Что случилось? Где зеркала, где звон... Что звенит?

Будильник.

Тупая, противная, механическая трель, которая не смолкает, пока я не шлёпаю по нему ладонью.

Муж давно предлагает мне его выбросить и заменить на мелодичные электронные звуки, но мне его жаль выбрасывать. Я его ненавижу и люблю одновременно. Мне его подарила бабушка, когда я пошла в первый класс. Будильник часть меня. Он — это я.

7:30

Я сижу в постели, голая, потная. Простыня подо мной мокрая. Между ног — всё течёт. Клитор пульсирует так, что я чувствую его биение в зубах. Четыре руки? Нет. Две. Мои. И они уже между ног, потому что тело не слушается мозг.

Я прикасаюсь к складкам половых губ — они раздвигаются с влажным причмокиванием. Пальцы привычно находят клитор начиная его теребить — быстро, отчаянно, потому что чувствую: оргазм близко, он уже здесь, он уже готов накрыть меня с головой. Ещё секунда — и я кончу.

Но в голове стучит: 7:31.

Через полчаса автобус, метро. Работа. Лена. Отчёт.

Вырвавшийся стон от бессилия, от злости, от того, что моя же пиз...ПИМПА меня предаёт, разгораясь именно тогда, когда нужно вставать.

Рука замирает на полпути к оргазму. Я чувствую, как он отступает — неохотно, медленно, оставляя после себя ноющую, саднящую пустоту.

— Ненавижу, — шепчу я в подушку. — Ненавижу утро. Ненавижу работу. Ненавижу себя за то, что не могу кончить за три минуты.

Но время не ждёт.

Я встаю, иду в душ, прохладная вода обжигает разгорячённую кожу. Клитор всё ещё пульсирует, когда я вытираюсь полотенцем, когда натягиваю чулки.

Трусиков нет. Конечно, нет.

Завтрак на бегу.

Перед выходом смотрю на себя в зеркало. Обычное, не волшебное. В нём отражается женщина с горящими глазами. Пальто, чулки, сапоги, кокетливый шарфик. Улыбаюсь своему отражению.

— Не расстраивайся, завтра суббота, — говорю я ему. — Завтра я буду одна дома. Завтра я устрою праздник для твоей пиз... пимпочки. Договорились?

Отражение кивает. Или мне только кажется?

В автобусе душно. Напротив меня сидит женщина в сапогах. Её притягивающие взгляд колени затянуты в черные колготки или чулки? У неё красивые ноги и я, накручивая себя представляю, как они раздвигаются, как блестят чулки, как блестит её пиз...пимпа. Интересно какая она у неё? Голенькая, возбуждённая? Так же хочет, как и моя? Я сжимаю бёдра. Набухшие половые губки приятно скользят об клитор. Моя пимпочка протяжно ноет, напоминая о своей неудовлетворенности.

Попутчица выходит на моей остановке. Идёт впереди. Я смотрю на её ягодицы, на то, как они перекатываются под тканью юбки. Фантазирую, как опускаюсь на колени и задираю ей юбку. Как провожу языком по чулкам. Как нахожу резинки. Как понимаю, что трусиков нет.

Моя пимпа сжимается, выделяя сок. Хорошо, что юбка тёмная.

На работе — Лена, моя помощница. Молоденькая симпатичная девчонка. Красивая фигурка. Красивые ножки, всегда открыты. Наверно ей нравится, когда любуются её ножками. Леночка хорошенькая и что странно умненькая, но я такую для себя и искала, когда проводила собеседования. Она что-то говорит, а я смотрю на её губы. Пухлые, розовые. Наверное, она хорошо сосёт. Представляю, как она встаёт с кресла, подходит ко мне, опускается на колени и задирает мою юбку. Я смотрю на неё сверху вниз, раздвигаю ноги и говорю: «Лижи».

Лена улыбается и протягивает мне бумаги.

Я киваю своей помощнице, беру их, но ничего не вижу. Только её пухлые губы и мелькающий язычок, который мог бы сейчас быть на моём клиторе.

Интересно она с подружками делала ЭТО? А с женщинами? А с начальницей? А если начальница сама сделает ей это?

В моей горящей фантазиями голове только похоть, страсть и желаниями, которыми переполнена моя пимпа под столом. Лена крутится вокруг меня. Я не могу прикоснуться к пимпе.

Не выдерживаю — туалет. Запираюсь. Спускаю юбку. Чулки блестят. Пимпа горит. Я тру клитор — быстро, зло, почти до боли.

Оргазм нарастает. Я уже чувствую, как он поднимается из глубины.

Шаги. Лена.

ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ!

— Наталья Викторовна, вы здесь? Я отчёт подготовила, положила вам на стол.

Оргазм срывается. Рассасывается, как дым. Я стою с мокрыми пальцами и ненавижу весь мир, а особенно Лену.

— Да, спасибо, — говорю я ровным голосом.

Выхожу. Лена смотрит на меня с лёгким недоумением. Я улыбаюсь.

Обед.

Срываюсь в туалет.

Уборщица.

Ладно подожду.

Пятница, а в офисе людей как в понедельник.

В час — звонок клиента. Говорю о поставках, а сама фантазирую, как он встаёт на колени и лижет мне пимпу как его усы приятно щекочут мне клитор. Не выдерживаю, поглаживаю живот низ живота через ткань юбки. Это совсем не то, чего жаждет моя пимпа. Только ещё больше дразню её.

В три — отчёт. Докладываю генеральному директору. Цифры плывут перед затуманенными желанием глазами. Я смотрю на экран, а вижу только зеркала из сна. И себя в них.

Отчиталась.

В пять — Лена уходит. Я остаюсь в кабинете одна.

Смотрю на её пустой стул.

Медленно опускаю руку под стол. Наконец то могу позволить себе задрать подол юбки.

Задираю.

Провожу рукой — чулок..., пах..., лобок... Мокрые опухшие половые губы. Между ними мокро и липко, скользко. Трогаю клитор. Он отзывается — но уже не так ярко. Устал. Как и я.

Метро. Автобус. Толпа. Чья-то рука на моей заднице — случайно или нет? Я вздрагиваю. Пульсация в пимпе — слабая, но есть.

Выхожу у парка. Иду по бульвару. Сапоги цокают по весеннему асфальту.

Вот она. Моя скамейка.

Пустая.

Я плюхаюсь на неё, задираю юбку, раздвигаю ноги. Чулки блестят в свете фонарей. Пимпа дышит вечерним воздухом — вся в соках, вся пульсирующая, но уже не такая жадная, как утром. Устала ждать.

Я опускаю руку. Пальцы скользят по клитору медленно, без спешки. Я уже не тороплюсь. Я просто хочу закончить этот день.

Оргазм накатывает тихо, волнами. Утреннее возбуждение спало и теперь я, не торопясь подгоняю себя. Я фантазирую как из окон смотрят на меня на мою пимпу. Пимпе это приятно. Пимпу это заводит. Она отзывается и приятные волны предвестники оргазма растекаются по моему телу приятно напрягая соски. Взрыв! Я выгибаюсь, закусываю губу. Пимпа трепещет, выплескивая из своих недр тёплую струйку. Она падает на асфальт, собираясь в маленькую лужицу, которая блестит под фонарём.

Сердце колотится, дыхание сбилось.

Я смотрю на небо – оно темное, но такое весеннее, такое теплое.

Завтра суббота, и это значит, что я смогу устроить настоящий праздник для моей любимой ПИМПЫ!

Я обожаю свою пимпу, я обещала ей это и я это сделаю!