Случай в метро.

Я возвращалась домой на последнем поезде. Едва успев заскочить в метро перед его закрытием. Почему и откуда я так поздно возвращалась? Это не важно. Возвращалась и возвращалась, причина была уважительная не приносящая радость. Настроение было соответствующее. Вагон был почти пуст — только я и тишина, нарушаемая ритмичным стуком колёс. Я сидела, уставившись в окно, где проносились огни станций, и думала о своем. Усталость после целого дня навалилась, и к ней добавилось такое странное, тягучее чувство, когда ты совсем один в таком большом пустом пространстве.

Но вот на одной из остановок двери раздвинулись, и в вагон вошли парень и девушка. Хотя «вошли» — это слишком слабое слово; скорее, они буквально ввалились внутрь, напоминая клубок нетрезвых, переплетенных тел. Молодые люди держались друг за друга, будто каждый сам по себе рисковал бы пошатнуться и упасть. Молодой человек обнимал девушку за талию, его пальцы крепко сжимали материал её коротенького платья, а девушка, по всей видимости, полностью ему доверившись, откинув голову назад заливалась громким, заразительным смехом.

Парень был с резким, скуластым лицом, с наглым прищуром и тёмными волосами, которые торчали в разные стороны, будто он только что встал с чужой кровати. Кожаная куртка, потёртая, расстёгнутая, открывала футболку с американским флагом. От него пахло табаком и алкоголем, и тем особенным мужским запахом, который смешивается с потом, когда слишком жарко или слишком поздно.

Девушка же была его противоположностью — мягкая, светлая, округлая с пьяной улыбкой на ярко накрашенных губах. Её волосы, светлые и пушистые, падали на плечи и лезли в глаза. Приметив меня, она перестала смеяться, уставившись на меня на меня с тем особенным любопытством, которое бывает у женщин, когда они уже достаточно пьяны, чтобы забыть о приличиях.

Парень упал на сиденье напротив, развалился, раздвинул ноги потянув за собой свою спутницу, которая, плюхнувшись на сиденье рядом с ним тут же положила голову ему на плечо.

Наклонившись к девушке, парень впился губами в губы девушки, и они начали совершенно меня не стесняясь сосаться.

Отвернувшись, я уставилась в никуда, в чёрную пустоту подземки.

И вдруг я ощутила на себе взгляд. Мужской, наглый, пьяный. Парень, продолжая сосаться со своей подружкой откровенно меня рассматривал, совершенно этого не скрывая. Он буквально лапал моё тело своим взглядом. Уткнувшись глазами на мои ноги, он задерживался там, где заканчивалась юбка, и я почувствовала, как его глаза залезают под неё раздвигая мне ноги. Он улыбался — сальной, пьяной улыбкой, — и что-то говорил своей спутнице. За шумом колёс я не слышала его слов, но увидела, как она так же, как и её спутник принялась рассматривать меня. Слушая, она улыбалась, кивала, потом снова смотрела на меня с любопытством. Тёплым, женским любопытством без смущения уставившись мне на ноги.

Мне бы следовало бы встать и пересесть, но, я в ответ уставилась на них. Внутри меня просыпалось что-то волнующее, трепетное. Возможно, после тяжелого дня моё тело требовало разрядки, требовало переключиться от свалившихся проблем на что-то более радостное. Не знаю. Ночной поезд, пустой вагон, пьяная пара и я — всё это складывалось в пазл, который предсказывал что-то неправильное, но возбуждающее. Я не пересела. Я раздвинула колени. Пропустив похотливые взгляды парочки себе под юбку так глубоко насколько это позволяли стоящие напротив друг друга сиденья.

Парень что-то прошептал девушке на ушко, и она небрежно принялась растягивать его джинсы. Медленно, не торопясь её пальцы ловко управились с ремнём, с пуговицей, а потом с молнией. Без стеснения раскрыв передо мной джинсы своего парня, на котором не было трусов девушка запустила руку внутрь, вытащив его член — и яички. Всё это вывалилось в тусклом свете вагона, и я видела, как мягкая плоть на глазах начала наливаться, становясь твёрдой, большой, пульсирующей. Девушка, обхватив ладошкой ствол резко стянула с него кожицу и лизнув язычком головку взяла её в рот. Член, почувствовав приятную теплоту девичьего ротика напрягся, набухшая головка исчезла между её губ, и она, лукаво хлопнув ресничками принялась демонстративно сосать, втягивая его в себя, ритмично, умело.

Парень не закрыл глаз. Приторно улыбаясь, он смотрел на меня. Его взгляд скользил по мне, продолжая разглядывать мои ноги. Его рука легла на бедро девушки, погладила, а затем резко задирала юбку, оголяя её ягодицу. Девушка на это никак не отреагировала. Она продолжала самозабвенно сосать.

Плюнув на все приличия, я тоже уставилась на парочку, сидящую напротив. В конце концов если им не стыдно показывать, то почему мне должно быть стыдно смотреть на них. К тому же, подобное зрелище в метро — настоящая редкость. Я была полностью поглощена увиденным. Распахнув глаза, я смотрела, как губы девушки обхватив член скользят по его упругой плоти, как её язычок облизывал головку, как её пальчики ритмично вверх-низ гоняют складки кожи.

От стука колёс, от темноты за окнами, от этой почти нереальной сцены между мной и ними я почувствовала, как мои собственные половые губки, набухая, приятно заныли настойчиво требуя моего внимания к себе. Натягивая юбку, мои колени предательски расползлись по сторонам, и моя попа заёрзала по кожаному покрытию сиденья.

Заметив это, парень ещё больше оскалился и что-то сказал девушке. Она оторвала свои подернутые похотливой поволокой глаза от созерцания моих коленок, посмотрела мне в глаза и улыбнулась, а затем не вынимая член изо рта медленно, с явным удовольствием, она театрально развернула свои бёдра в мою сторону, открывая мне свою промежность. Юбка сползла что называется до самого пупка, и я увидела её письку — гладко выбритую, с развалившимися на половинки влажными набухшими дольками. Девушка продолжала смотреть мне в глаза и её взгляд словно говорил мне: «Видишь? Я знаю, что ты смотришь, и мне это нравится. Смотри!». Свободной рукой она потянулась к письке и положив ладошку на лобок погрузила пальчики между долек. Глазки девушки прикрылись и по её личику разлилось блаженство.

Состав дёрнулся и механический голос объявил следующую станцию.

Девушка вздрогнула, и её губы, лаская член, стали двигаться с новой, более быстрой энергией. Обхватив раздувшуюся головку губами, она смешно, в такт стука колёс, энергично задвигала щечками, одновременно с этим ритмично дроча пальчиками свою письку.

Доведённый ласками до пика наслаждения член парня содрогнулся, и я увидела, как он за пульсировал, выбрасывая в ротик девушки сперму.

Девушка замерла, задержала дыхание, и приняв в себя последнюю каплю – глубоко сглотнула. Затем вынула член изо рта, сдавила, и выдавив на кончике головки мутную белёсую каплю, слизнула её розовым язычком. Словно прощаясь, помахав в мою сторону опадающим членом девушка заправила его обратно в джинсы, застегнув их.

Поезд, теряя скорость скрипя тормозами начал останавливаться. Парень и девушка поднялись со своих мест, встали у выхода. Девушка, оправив юбку улыбнулась мне при этом соблазнительно облизнув губки, а парень, обернувшись ко мне подмигнул. Не нагло, а дружелюбно, почти по-мальчишески. Парочка помахала мне руками, и они вышли на станции, которая носила название старого городского района, оставив меня одну в пустом вагоне.

Пустой вагон. Тьма за стеклом. Стук колёс. Между ног — пожар.

Ночь.

Я вышла из метро.

Площадь перед метро была пуста — только фонари и тени.

Автобусы уже не ходят. До дома пешком, через дворы, минут двадцать, но я чувствовала, что не дойду. Зажжённый парочкой жар между ног стал почти невыносимым, моё тело требовало немедленной разрядки, здесь, сейчас, под ночным небом. Прямо на площади. Прямо перед огромными витринами торгового центра.

Я внимательно огляделся вокруг. Вокруг царила тишина и умиротворение. Лишь маленькая крыска с длинным хвостом мелькнула, перебегая между торговыми палатками, заполонившими некогда просторную площадь рядом со входом в метро.

Одну палатку я очень хорошо знала. В этой палатке мы с мужем часто выбирали кассеты для «семейного» просмотра, а иногда я наведывалась и одна, перестав смущаться выбора фильмов. Продавщица уже знала меня, и даже делилась со мной своими рекомендациями зная мои предпочтения. А ещё она, в смысле продавщица, иногда без проблем мне меняла просмотренные кассеты на новые за просто так из любви к великому искусству.

Я подошла к палатке. За стеклом витрины ровными рядами выстроились видеокассет с кричащими, отдающимися огнём в моей воспалившейся промежности названиями. «Сарай наслаждений», «Крестная мамочка», «Ночь в больнице». .. Названия были мне знакомы. Что-то я уже посмотрела, а что-то только собиралась. «Прогулка по парку». .. название словно молния пронзило мой пылающий возбуждением мозг. Девушка прогуливается по парку без стеснения демонстрируя все отсутствие трусиков под своей юбочкой светя словно фонариком своей пиписькой. Но если у неё там был фонарик, то у меня сейчас между ног вообще полыхает прожектор. Что мне мешает сейчас этим самым прожектором освещать дорогу к дому?

Я оглянулась. Площадь была пуста. Только фонари и я. Слышно было только моё прерывистое дыхание, и где-то далеко — проносящиеся машины.

Выдохнув, я резко задрала юбку к груди, открывая низ своего тела ночному воздуху, ветру, темноте. Прислонилась спиной к палатке, пальцы нашли клитор, и не в силах больше сдерживать души прекрасные порывы я принялась мастурбировать. Прямо на площади перед торговым центром. Как я давно мечтала об этом — быть видимой, быть на грани, быть запретной. Пусть даже без зрителей, но раскрыться, показать всему миру свою пиз... писичку и ласкать её разглядывая своё отражение в витринах торгового центра.

Кончила я быстро, жарко, выгибаясь, чувствуя, как волна наслаждения прошла через всё моё тело.

Но моей пылающей голове этого оказалось мало. Терзающие мой мозг фантазии не отступили. Мне хотелось ещё чего-то запретного. И я, широко разведя колени, даже не укрывшись за палаткой, присела с наслаждением пустив струю. Не терпеть же до дома. Тёплая струя била о холодный асфальт, оставляя тёмный мокрый след. Чувство свободы и облегчения затмило мой разум.

Наконец выдавив из себя последние капли, я поднялась на ноги, но поправлять юбку не стала.

Я оставила её задранной, открывая свою промежность ночному воздуху, свету фонарей, всему этому спящему городу, который видел меня — голую, возбуждённую, свободную. Я чувствовала, как ветер касался моего лобка, как влага на коже половых губок холодеет от ночного воздуха, как моё тело, переполненное желанием, обретает невесомость. Как от все дозволенности сладко кружиться голова... Как... Как... Как... Метлу мне метлу! Или швабру на худой конец...Хотя почему конец должен быть худым? Я готова сейчас принять и толстый конец... Я хочу! Я лечу!

Оглянувшись, я сделала первый шаг. Затем второй и наконец набравшись храбрости полетела в сторону своего дому звонко цокая каблучками по гулким спящего города.

Не торопясь. Не прячась. Я летела, горделиво вскинув голову и мне казалась что из каждого окна за мной наблюдают невидимые глаза. Что все мужчины, которые ещё не спят рядом со своими жёнами, сейчас выглядывают из-за штор и видят меня счастливую сверкающую влажным лобком. Мужчины смотрят, их возбужденные члены торчат, и они, наплевав на своих вторых половинок начинают самозабвенно дрочить.

Я остановилась у витрины закрытого магазина. В стекле отразилась я — с задранной юбкой, с влажным блеском между ног и горящими желанием глазами.

Перевела дух.

Я сумасшедшая. Я возбуждённая. Я ненормальная. А что есть нормальная, когда женщину переполняет желание? А Я ЖЕНЩИНА!

Я опустила руку, провела пальцами по клитору, по влажным складкам половых губ. Выпятила низ живота и словно дразня своё отражение распахнула половую щель. Видишь какая я? Я хочу. А ты?

Сладкий спазм пронзил моё тело...

Заставив меня резко отдёрнуть руки от своей, горящей сладострастием пиз... писички.

И я пошла дальше...полетела!

К счастью, до дома я добралась без каких-либо дополнительных приключений. Шла, шла и дошла, долетела.

Муж, открывший мне дверь, был одновременно шокирован и обрадован моим преображением за день. Из «гадкого утенка» я превратилась в «горящую голодную пантеру», которая с жаром набросилась на его мирно покоящийся на яичках бананчик. Заглотив и проглотив его как та девчонка из вагона в метро.

Как и чем муж тушил полыхающую топку жены это отдельная история.

На работу, естественно, я утром не пошла, и потом тоже не пошла. Затем наступили выходные, которые принесли новые проблемы, которые заставили забыть об маленьком происшествии в метро.

Спустя несколько дней, проходя мимо палатки, торгующей видеокассетами, я обратила внимание на асфальт, на котором виднелось темное просохшее пятно, свидетель моих ночных шалостей.

Я остановилась, посмотрела на него, улыбнулась и пошла дальше. Бывает...