Ночной экспресс

Ночь поглотила пейзаж, и поезд, подобно изможденной змее, не торопясь полз сквозь неё. За окном мелькали редкие желтые огни, раздражая, они проникали в сознание на мгновение выхватывая из темноты предметы купе – багажную полку, крючок, мои голые ноги – и тут же исчезали, оставляя лишь ощущение пустоты. Мерный, тягучий стук колес, подобный навязчивым ударам молота, отдавался в голове, усиливая чувство усталости.

Душно. Дышать было тяжело. Окно не открыть, а кондиционер отдыхал – ночь же. Я ютилась на верхней койке, одетая лишь в шорты и футболку. Простыню я отбросила еще в полночь, так как она грела, словно одеяло в жаркой бане. Тем не менее, мои попутчики, уставшие после экскурсионной поездки по городу, откуда я возвращалась после командировки, крепко спали. Две женщины и юноша, занимавший верхнюю полку напротив. Сын одной из женщин с низу. Они спали, и, казалось, ни мигание уличных фонарей, ни удушливая атмосфера в купе не могли нарушить их сон.

Я задремала только под утро. Когда небо за окном начало сереть, а раздражающие фонари погасли. Сон пришёл липкий, неглубокий — так спят уставшие, но ещё не отключившиеся. Забытьё.

Резкий толчок. Вагон дернулся, и сознание вернулось ко мне.

Поначалу я не могла определить, что именно вырвало меня из забвения. Дело было не в перестуке колес и не в проникавшем свете, а в чем-то ином. Я чувствовала чье-то постороннее присутствие. Лежа на спине, я ощущала на себе чей-то внимательный, изучающий взгляд. Не поворачивая головы, я медленно скосила взгляд в сторону.

Он лежал на своей верхней полке, напротив. На боку, развернувшись лицом ко мне. Его зрачки, черные и блестящие в предрассветных сумерках, были прикованы к моим голым ногам.

Я проследила за его взглядом. Мои шорты задрались — короткие, из тонкого хлопка. Они врезались мне в промежность, обрисовывая каждую складку в низу моего живота. Ткань натянулась, и выпуклый треугольник лобка угадывался даже сквозь неё. Футболка задралась до рёбер, открывая полоску живота. Ноги — голые, загорелые — лежали на простыне, одна чуть согнута в колене.

И тут я заметила его руку.

Она лежала под простынёй, которой он укрылся. Пальцы сжимали что-то под тканью. Я прищурилась. Ткань шевелилась. Ритмично. Он водил рукой вдоль своего тела, и я поняла, что это.

Член.

Осознание происходящего молнией пронзило мне мою больную голову.

Юноша смотрел и дрочил на меня. Смотрел на мои голые ноги, на мои шорты, на то, как они врезались в моё тело, и дрочил. В одном купе с мамой, которая спала внизу. С женщиной, которая лежала на нижней полке подо мной. Они ничего не слышали. Они спали, а он дрочил.

Нет, конечно, я должна была возмутиться. Должна была резко сесть, одёрнуть шорты, сказать: «Ты что делаешь?» Или хотя бы кашлянуть, дать понять наглецу, что я проснулась.

Но я не сделала ничего.

Я замерла. Почувствовав, как низ живота наполняется жаром. Мне нравилось. Мне нравилось, что он смотрит. Что его пальцы сжимают член, что он рискует, что мать может проснуться в любую секунду — а он всё равно дрочит, потому что не может отвести глаз от моего тела.

Я решила играть.

Очень медленно, как будто во сне, я пошевелила ногой. Просто согнула колено чуть сильнее. Шорты натянулись ещё больше, и я почувствовала, как ткань впивается в самое чувствительное место разрезая его на две половики прочерчивая между ними явную бороздку. Сосед замер, его рука застыла на долю секунды, а затем возобновила движение рукой.

Я раздвинула ноги.

Совсем чуть-чуть. Шорты натянулись, и сквозь ткань теперь можно было разглядеть даже очертания половых губ. Я услышала, как юноша сглотнул. Его рука ускорилась. Простыня сползла, и я увидела его член — молодой, твёрдый, с блестящей розовой головкой. Он был красивым. Не большим, но ладным.

Юноша, не отрываясь смотрел то на мои ноги, то на мою промежность, то на мою грудь. И дрочил. Быстро, почти отчаянно.

Я провела рукой по животу — как будто во сне, поправляя футболку. Но футболку я не поправила. Я задрала её выше, оголила грудь. Левую. Правую. Соски напряглись, и я увидела, как глаза юноши расширились.

Он задышал чаще. Его пальцы сжали член сильнее, головка набухла, на моих глазах превратившись из розовой в пурпурную.

И в этот момент наши глаза встретились. Юноша, застигнутый на месте происшествия испуганно дернулся. Попытался одновременно укрыться простыней и отвернуться от меня, но едва не свалившись с полки, он замер. С тревогой смотря на меня.

Я едва сдержала смех. Приложив палец к губам, миролюбиво улыбнулась юноше.

Затем медленно, очень медленно, я сунула руку себе в шорты, приспустив их до лобка. Пальцы скользнули по гладко выбритой коже, по влажным складкам.

От нашей игры я была уже мокрой. Возбуждённой. И хотела, чтобы он это знал.

Он замер. Увидел. Понял.

Я начала гладить себя — тихо, незаметно.

Поезд стучал, заглушая влажные звуки. Сосед смотрел на мою руку, которая двигалась в шортах, на моё лицо, на мои закрытые глаза — и вновь задвигал рукой. Теперь уже не скрывая, а откровенно выставляя свой член мне на показ.

Мы играли. Он — членом. Я — пальцами. Я смотрела на его член, он на меня. Ни слова. Ни звука. Только стук колёс, тяжёлое дыхание, влажный блеск его головки в предрассветном свете.

Внезапно дыхание юноши сбилось, рука замерла на секунду — и задвигалась с удвоенной силой. Головка стала почти фиолетовой, из её дырочки выступила прозрачная капля.

Я ускорилась. Мой клитор пульсировал под пальцами, и я уже была на грани — но хотела увидеть сначала его. Первым.

Юноша кончил без звука.

Только выдох — и из члена выстрелила белая густая струя. Прямо в проход между полками. Вторая. Третья. Сперма летела в воздух и падала на пол купе — каплями, как мелкий летний дождь.

Сосед замер. Всё ещё сжимая член, он смотрел на дело рук своих и не верил. Потом перевёл взгляд на меня — и встретился с моими глазами.

Я смотрела на него.

Его лицо вытянулось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — но не сказал. Я медленно, глядя ему в глаза, вытащила пальцы из шорт. Поднесла к лицу. Лизнула их — свой вкус, смешанный с влагой.

Он сглотнул. Его член дёрнулся, но он уже не мог кончить — не осталось сил.

Я улыбнулась. Села на полке, одёрнула футболку, поправила шорты. Медленно спустилась вниз. Прошла мимо спящих женщин — его матери и той, другой, которые ничего не слышали. Взяв полотенце, вышла в коридор, мне хотелось обмыться прохладной водой.

За окном занимался рассвет.

Вернувшись в купе, я забралась на свою полку, достала телефон. Написала подруге: «У меня была странная ночь. Расскажу, когда приеду».

Юноша продолжал лежать на своей полке отвернувшись спиной ко мне. Но я видела, что он не спит.

Поезд стучал. Дождь из спермы подсыхал на полу купе, оставляя бледные пятна на линолеуме.

Проводница потом уберёт. Интересно догадается она что это за пятна на полу или нет? Скорее всего нет.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Спать больше не хотелось.