Конец ноября. Пятница, половина седьмого вечера.

Вика стояла в очередной пробке уже двадцать минут. За окном «Ауди Q5» мокрый снег превращался в грязное месиво под колесами впереди стоящих машин. Щетки дворников шоркали по стеклу с унылым ритмом, в колонках тихо играло что-то джазовое — она не вслушивалась. Мысли были о том, что наконец-то пятница, что завтра можно валяться до одиннадцати, а потом плед, чай с бергамотом и, может быть, они с мужем начнут наконец смотреть тот сериал, который им советуют уже месяц.

Телефон завибрировал в подстаканнике. Вика глянула на экран — высветилось: “Артем фотограф”. Улыбнулась уголком губ, взяла трубку, нажала на зеленую кнопку, включила громкую связь.

— Виктория, здравствуйте, — голос мужской, чуть хрипловатый, вроде знакомый. — Это Артем. Фотограф. Помните меня?

Вика на секунду замерла, а потом улыбнулась. Не специально, само вышло.

— Здравствуй, Артем. — Она покосилась на телефон, будто могла его увидеть. — Конечно, я тебя помню. Но насколько я помню, я разрешила тебе называть меня по имени. Или у нас опять официальные отношения

— Извини. — В голосе Артема проскользнула неловкость. — Подумал, мало ли. Может, ты уже забыла. Времени-то много прошло.

— Всего четыре месяца прошло, — Вика перестроилась в правый ряд, пропуская выскочку на «БМВ». — Разве такое забудешь...

Она замолчала. Голос в трубке молчал тоже, но в этом молчании было что-то тяжелое, липкое, как тот июльский воздух в студии. “Четыре месяца. Конец июля. Студия Артема, софиты, жара. Огромная кровать, застеленная темной простыней, на которой она сначала лежала одна, под прицелом камеры, раздвигая себя пальцами под его команды. А потом — Миша, Дима и сам Артем. Втроем. Сначала Артем снимал, а потом камеры включились на автоматическую съемку, и он тоже вошел в нее, и было тесно, жарко, почти нечем дышать, и ощущение, что тело больше ей не принадлежит, что оно — общее, развратное, и что это почему-то правильно. А потом, когда все кончилось, Миша и Дима отмывали ее в душе. Потом поили горячим чаем. И муж, который ждал ее после той безумной съемки в машине. Он тогда молча забрал ее и увез на пустырь, где трахал так, будто выбивал из нее всех тех мужчин, которые только что несколько часов трахали его жену.”

— До сих пор у меня все внутри сжимается от воспоминаний, как вы меня... — она не договорила, но голос сам собой стал ниже, чуть хриплее. — Как вы меня тогда.

Артем молчал пару секунд, потом выдохнул в трубку:

— Я тебя слышу. Я сам, когда вспоминаю... Ладно. Я, собственно, по делу.

— Слушаю.

— Вика, я тогда, когда ты уходила, спрашивал тебя насчет возможной фотосессии. Ты сказала, что подумаешь.

— Я помню. — Вика действительно помнила. Артем тогда, уже на прощание, в коридоре, спросил: “Если будет что-то серьезное, не порно, а по-настоящему, ты согласишься?” Она тогда ответила, что подумает. — Я не сказала нет, но и не сказала да. У тебя какое-то предложение?

— Да. И не одно.

Артем заговорил быстрее, чувствовалось, что он волнуется, как продавец, который боится, что клиент сейчас бросит трубку.

— Мне поступил заказ от компании «Finn Flare». Слышала про таких? Они шьют одежду для женщин. Не для старушек, а для тех, кому за сорок пять, кто еще хочет выглядеть стильно, современно, но без вульгарности. Им нужна реклама новой линейки «Осень-зима». В качестве модели — женщина 45+, худенькая, красивая, с лицом, за которым есть история. Я сразу про тебя вспомнил.

Вика молчала, переваривая. Снаружи кто-то нетерпеливо посигналил — коротко, зло. Женщина даже не повернула голову.

— И это еще не все, — добавил Артем. — Есть второй заказ. Компания «Milavitsa». Нижнее белье. Чулки, корсетные вещи, красивое белье для женщин твоего возраста. Требования те же: женщина 45+, уверенная в себе, с телом, которое не стыдно показать. Им нужна камерная, очень качественная съемка. Не для порносайтов, для каталога.

— Заманчиво, конечно, — Вика выдохнула. — Когда?

— Ну, если ты не занята в эти выходные... Завтра-послезавтра. Как тебе удобно.

— В принципе, планов особых на эти выходные не было. — Она представила плед, диван, Влада с ноутбуком, сериал, который они так и не начали смотреть. Представила и поняла, что через уже час эта уютная картинка ей может надоесть. — Диван, плед, просмотр сериалов с мужем. Не самый захватывающий сценарий.

— Вика. — Артем помялся. — Я понимаю, предложение неожиданное. Но я правда уверен, что ты подойдешь. У меня ведь остались исходники тех съемок. С кастинга и со съемки с тобой...Каюсь, я их иногда пересматриваю.

Вика усмехнулась. Вот это поворот.

— Да ты извращенец, Артем. — Она покачала головой, глядя на мелькание фонарей за окном. — Дрочишь, глядя на то, как вы трахаете взрослую замужнюю женщину втроем?

— Да, Вика. Смотрю и дрочу. — В голосе Артема не было ни капли смущения. Спокойная, взрослая констатация факта. — И на то видео, когда ты сама себя удовлетворяешь и кончаешь. Красиво получилось. Там свет удачно лег, и ты... Ты там настоящая. Не играешь.

Вика молчала. Где-то далеко, снаружи, шумел город. Но в ушах у нее сейчас был другой звук — щелчки затвора, частые, жадные, ловящие каждый ее вздох. “Перед глазами снова встала картина — та, из июля. Она сидит на кровати в студии Артема, она уже полностью обнажена. Артем за камерой говорит: “Давай, сама. Не торопись. Я снимаю”. И она, сначала стесняясь, потом все смелее, раздвигает ноги, закрывает глаза и пальцами ищет себя, пока не находит ту точку, от которой темнеет в глазах. А потом его голос: “Не останавливайся, кончай, я рядом”. И она кончает, выгибаясь, кусая губу, чтобы не закричать, а камера щелкает и щелкает, ловя каждый ее судорожный вздох.”

Женщина сглотнула. Во рту пересохло. В машине было тепло, но по коже побежали мурашки.

— Хорошо, Артем. — Голос сел, пришлось откашляться. — Хорошо. Давай завтра. Во сколько мне нужно быть у тебя?

— Давай в полдень. — В голосе Артема проскочило облегчение. — Адрес тот же. Помнишь?

— Помню. — Вика усмехнулась. — В полдень буду.

Она нажала отбой и еще минуту сидела, глядя, как «дворники» смахивают снег с лобового стекла. Вика все еще была там, в воспоминаниях, в июле, в студии, под софитами. Внутри было странно — смесь холодка в животе и разогретого, сладкого ожидания.

Вика набрала номер мужа.

— Привет, — голос Влада был спокойным, домашним. — Ты где? Я ужин разогрел.

— В пробке. Слушай... Мне тут предложение пришло. От Артема. Помнишь Артема?

Пауза. Влад помнил. Конечно, помнил.

— Фотосессия, — продолжила Вика. — Для двух брендов. Завтра в полдень.

— Ничего себе, — в голосе Влада прорезалось удивление. — И что ты решила?

— Хочу согласиться. Но давай дома обсудим. Я скоро буду.

— Давай. Я жду.

Она сбросила вызов и влилась в поток, который наконец-то начал двигаться. В колонках все так же играл джаз, но теперь она вслушивалась. Саксофон тянул низко, тягуче, как тот самый холодок внизу живота.

Частный сектор. Дом Вики и Влада. Примерно 20:10.

Домой Вика добралась через полчаса. Из окон кухни лился теплый желтый свет. Влад встретил ее в прихожей, помог снять пальто, чмокнул в щеку — пахло от него ужином и домашним уютом. Где-то в глубине дома тихо работал телевизор — привычный, фоновый шум. На кухне стояли тарелки с пастой, бокалы с вином. Вино уже дышало — темно-рубиновое, тяжелое.

За ужином она пересказала разговор с Артемом подробно. И про «Finn Flare», и про «Milavitsa», и про то, что Артем уверен — она подойдет.

— Говорит, что часто исходники пересматривает, — усмехнулась Вика, отпивая вино. Вино терпко легло на язык, чуть вяжуще. — Те самые. Дрочит на меня, представляет как они втроем меня тогда...

“Влад помнил те фото и видео, которые Артем скидывал ему на почту той ночью в июле. Помнил, как сидел тогда дома перед нотбуком, смотрел на экран и видел эти безумные кадры порносъемки с участием его жены. Как потом сидел в машине на парковке и заводился с пол-оборота от мысли, что где-то в этом здании, в студии его жену трахают втроем, а он сидит здесь и ждет, чтобы забрать ее — затраханную, уставшую, чужую и свою одновременно. Помнил, как потом, когда она наконец вышла из подъезда, он молча завел мотор, вырулил на пустырь за гаражами, практически вытащил ее из машины и трахнул прямо на капоте, жестко, быстро, почти зло, под эти же картинки в голове, под запах чужого пота и спермы, который все еще чувствовался на ней. И когда она закричала, прижал к себе и выдохнул: "Моя"

— Ну, — Влад усмехнулся в бокал, — хоть какая-то польза от твоих приключений. Человек материал для вдохновения имеет.

— Для онанизма, — поправила Вика. — Материал для онанизма. Он так и сказал: “Смотрю и дрочу”. Представляешь?

— Представляю. — Влад смотрел на нее спокойно, даже с каким-то странным удовольствием. — Я тоже иногда пересматриваю те фото и видео. Так что мы с Артемом в этом похожи.

Вика фыркнула, но внутри приятно кольнуло. Она знала, что муж хранит те съемки. Знала и то, что иногда он их пересматривает — когда ее нет дома, когда она в командировках или просто задерживается на работе. Она даже представляла, как это происходит: он сидит в темноте, перед монитором, на нем наушники, чтобы слышать ее стоны. Женщина находила потом его взгляд — чуть масляный, чуть голодный — и все понимала без слов. Иногда Вика специально задерживалась на работе, зная, что он будет ждать ее возвращения. Чтобы он пересмотрел, и завелся. Чтобы к ее приходу был готов рвать ее, как тогда, на пустыре.

Влад помолчал, покрутил бокал в руке. Вино оставляло на стекле тяжелые маслянистые разводы.

— Тебе это зачем? — спросил он наконец. Не осуждающе, просто с интересом.

— Не знаю. — Вика пожала плечами. — Интересно попробовать. Я же никогда не была моделью. А тут — серьезные бренды, не какая-то порносъемка. Хочется понять, смогу ли я. Ну и.... — она запнулась. — Наверное, хочется себя показать. Себе в первую очередь. Что я еще могу.

Влад кивнул. Он понимал. Он всегда ее понимал. Иногда ей казалось, что слишком хорошо понимал.

— Тогда соглашайся, — сказал он просто.

Вика посмотрела на него через стол и вдруг поняла, чего хочет на самом деле.

— Слушай... — начала она осторожно. — А ты не хотел бы... поехать со мной?

Влад поднял бровь.

— На съемку?

— Да. — Вика почувствовала, как внутри разливается тепло от одной этой мысли. — Просто... посидишь там, посмотришь. Я буду знать, что ты там. Мне так будет спокойнее. И.... — она улыбнулась. — Интереснее.

Влад смотрел на нее долго, с той самой тяжелой усмешкой, от которой у нее всегда подкашивались ноги. Вика даже чуть сдвинула ноги под столом. От этого взгляда у нее там

всегда все сжималось.

— Ты хочешь, чтобы я смотрел, как тебя снимают в нижнем белье? — уточнил он.

— Да.

— А Артем не будет против?

— Артем будет рад, — усмехнулась Вика. — Он же извращенец.

Влад рассмеялся коротко, довольно.

— Тогда договорились. Завтра в полдень едем вдвоем.

Вика выдохнула. Внутри все пело. Она встала, чуть качнулась — вино и предвкушение смешались в голове в приятный хмельной коктейль. Подошла к нему, обошла стол, села мужу на колени, обняла за шею. От него пахло теплом и домашним уютом.

— Спасибо, — шепнула она в губы.

— Не за что, — ответил он, уже расстегивая пуговицы на ее блузке. — А теперь давай отметим это дело.

Суббота. Машина Влада. Дорога к студии Артема. Примерно 11:30.

За окном «Туарега» серый ноябрьский день — низкое небо, мокрые крыши, лужи на асфальте. «Дворники» смахивают мелкую морось с ритмичным, почти усыпляющим шорканьем. В салоне тепло, пахнет кожей и кофе из бумажных стаканчиков, которые они взяли по дороге. Вика держит свой стаканчик в ладонях, греет руки — кофе уже почти остыл, но она не пьет, просто держит.

Влад крепко держит руль, смотрит на дорогу. Иногда он поворачивает голову — мельком, на долю секунды — и смотрит на жену. Взгляд скользит по ее лицу, по одежде и сразу уходит обратно на дорогу. Слишком быстро. Слишком старательно.

Вика сидит на пассажирском сиденье, устроившись полубоком. На ней длинный свитер крупной вязки, цвета мокрого асфальта, мягкий, уютный. Но сейчас, когда она сидит, подол задрался высоко, открывая ноги в телесных колготках — стройные, гладкие, с четкой линией мышц. Высокие кожаные ботфорты выше колен, и эта комбинация — мягкий свитер, тонкие колготки, грубые сапоги — смотрится странно и дико сексуально. Короткий пуховик. Женщина откинулась в кресле и смотрит в окно.

На лице Вики — задумчивая улыбка. Чуть заметная, уголками губ. Глаза смотрят куда-то сквозь пейзаж за стеклом, мимо мокрых крыш и серых машин, мимо этого дня.

“Интересно, о чем она думает? — Влад ловит себя на этом вопросе уже в третий раз за последние десять минут. — О той съемке четыре месяца назад? Интересно, вспоминает она те ощущения? Или предвкушает новые приключения?”

Влад чуть заметно усмехается своим мыслям и снова переводит взгляд на дорогу.

Вика ловит краем глаза этот взгляд. Улыбается про себя, но вида не подает. Она действительно вспоминала. “Картинки всплывали сами собой — не специально, просто дорога та же, район тот же, скоро будет тот самый дом. И перед глазами — студия, полумрак, софиты, и она обнаженная на огромной кровати, а рядом — трое мужчин. Терпкий запах пота, мужского и женского, тяжелый запах спермы, смешанный с запахом ее выделений, хриплое дыхание, и ощущение наполненности, когда в тебя входят сразу со всех сторон... И мысли: "Господи, что я делаю... Господи, как же хорошо...”

От этих воспоминаний между ног становилось тепло. Тягуче, сладко, никуда не деться. Вика чуть сжала колени — колготки зашуршали тихо, почти неслышно, но в тишине салона этот звук показался ей оглушительным.

Женщина хитро улыбнулась — сама себе, своей тайне — расстегнула пуховик и чуть поерзала на сиденье, поправляя свитер. Якобы случайно. На самом деле — специально, чтобы подол задрался еще выше. Чтобы открылись ноги почти до самого верха. Чтобы Влад, когда в очередной раз повернет голову, увидел.

— Владик, — голос у нее мягкий, чуть мурлыкающий. — А я ведь еще очень даже ничего, правда?

Влад поворачивается, смотрит — и взгляд его задерживается на несколько мгновений дольше, чем нужно. На практически обнаженных бедрах жены в телесных колготках, на коротком подоле — но там ничего не видно, свитер скрывает, но это «не видно» работает сильнее, чем любая откровенность. Он сглатывает, кадык дергается.

— Да, солнышко, — голос у него чуть хрипнет, он откашливается. — Ты как всегда неотразима.

Пауза. Тишина в салоне становится плотной, почти осязаемой. Только дворники шоркают: шорк-шорк, шорк-шорк.

— О чем думаешь? — спрашивает Влад.

— Да так. — Вика пожимает плечом, отводит взгляд в окно. — О предстоящей съемке, наверное. Не хочу опозориться. Все-таки я не профессиональная модель.

Влад усмехается.

— Не переживай. У тебя все получится. Артем, судя по всему, профи. И если он тебя позвал — значит, ты та самая модель, которая ему нужна.

Он не договаривает: “Ты же знаешь, как он на тебя смотрит. Он помнит тебя до сих пор. Пересматривает исходники с тобой”.

Вика чувствует его мысли. Не читает, но чувствует. И от этого внутри разливается еще больше тепла. Она допивает наконец кофе — холодный, горький, но сейчас это даже приятно.

Машина сворачивает во дворы и через минуту паркуется возле знакомой высотки. Обычная высотка. Никто не скажет, что внутри, на последнем этаже — студия, где иногда снимают вещи, о которых обычные люди даже не говорят вслух.

Влад глушит мотор. На пару секунд в салоне повисает тишина.

“Четыре месяца назад, — думает он, глядя на этот подъезд. — Я точно так же привез ее сюда. Знал, что и как с ней будут делать. Знал — и отпустил. Сейчас все по-другому. Обычная фотосессия. Коммерческая. Для брендов. И он будет рядом. Будет сидеть в студии и смотреть, как его жену снимают в красивом белье и дорогой одежде. И это «просто сидеть и смотреть» заводит не меньше, чем то, дикое, летнее ожидание.”

— Пойдем? — Вика поворачивается к нему, и в глазах у нее — предвкушение. Глаза блестят, как у кошки, которая знает, что сейчас будет что-то вкусное.

— Пойдем.

Они выходят из машины. Воздух сырой, холодный, пахнет мокрым асфальтом и выхлопными газами. Вика зябко поводит плечами, запахивает пуховик, каблуки сапог цокают по асфальту — цок-цок-цок, четко, деловито, как отсчет времени до чего-то важного. Влад берет ее под руку, просто так, по привычке.

Лифт пахнет чужими людьми, сыростью и табаком. Кнопка последнего этажа загорается желтым. Вика и Влад едут молча. В кабине слышно только гул мотора и дыхание — свое и чужое, рядом. На табло загорается последний этаж.

Дверь студии Вика помнила. Обычная, металлическая, с табличкой «Студия Арт-Лайт». Вика нажимает на звонок. Кнопка холодная, пальцы на миг прилипают.

Сердце бьется ровно, но где-то внизу живота — холодок. Волнение? Наверное. Все-таки в этой студии с ней случилось то, что она до сих пор иногда вспоминает с трепетом. И да, от этих воспоминаний у нее до сих пор возникает физическое, почти животное желание. Прямо сейчас, стоя перед этой дверью, она чувствует, как внутри разливается знакомое тепло. Вика стоит, смотрит на дверь, и за эти несколько секунд ожидания успевает прожить всю ту ночь заново — урывками, кадрами, вспышками.

Щелкает замок. Дверь открывается.

Студия Артема. За пятнадцать минут до этого.

В студии тепло и тихо. За окном серый ноябрьский день, но сквозь плотные шторы свет почти не проникает — только софиты создают здесь свою реальность. Они нагрелись уже, воздух вокруг них дрожит чуть заметно.

Артем ходит между вешалками и коробками, которые привез утром. На одной вешалке — одежда от «Finn Flare», в чехлах, с бирками. На другой — коробки с бельем от «Milavitsa», аккуратно сложенные стопкой. Пахнет новой тканью, пластиком от упаковок и кофе — он с утра уже выпил три чашки, нервничает.

Он отбирает комплекты, вешает на отдельную стойку, прикидывая, как это будет смотреться на Вике.

Для первой съемки, для бренда одежды, он выбирает:

— Длинное шерстяное пальто цвета верблюжьей шерсти, с поясом. Тяжелое, дорогое, под ним можно спрятать все что угодно. Или ничего.

— Костюмную двойку — узкие брюки со стрелками и жакет свободного кроя из мягкой шерсти, темно-синий, почти черный. Строго. Закрыто. Именно поэтому — сексуально.

— Кашемировый свитер крупной вязки, молочный, с широким воротом, который так и хочется спустить с одного плеча. Она в нем будет как женщина, которую только что из постели вытащили. В хорошем смысле.

— Платье-водолазку из тонкого трикотажа, темно-зеленое, облегающее. Это для контраста. Сначала все скрыто, потом — бах, и белье.

— Кожаную юбку-миди прямого кроя и объемный свитер грубой вязки поверх. Комбинация жесткого и мягкого, которую он обожает в съемках. И не только в съемках.

Артем представляет, как Вика будет в этом ходить по студии, как свет будет ложиться на ткань, как она будет поворачиваться, как будет смотреть в объектив... У него уже сейчас внутри все подбирается от предвкушения. Пальцы чуть подрагивают, когда он поправляет вешалки.

Он откладывает отобранное и переходит к коробкам с бельем. «Milavitsa» в этот раз прислала несколько линеек — и классику, и что-то посмелее. Для женщины 45+ они умеют делать красиво — не вульгарно, но и не бабушкино.

Артем выбирает:

— Комплект из кружевного полупрозрачного белья цвета слоновой кости. Бюстгальтер с закрытыми чашками, но через кружево будет видно все, что нужно. Трусики-слипы, высокие, почти до талии — сейчас это модно, и это подчеркнет линию бедер. Мужчина проводит пальцем по кружеву — колется, приятно, как обещание.

— Телесный комплект с микрофиброй и тонким кружевом по краю. Практически невидимый под одеждой, но для съемки — сама нежность. Бюстгальтер без косточек, трусики-бразильяна. Артем берет их в руки — микрофибра скользит, почти живая. Представляет, как это ляжет на ее кожу. Отводит взгляд. Рано еще.

— Черный комплект в стиле «корсет» — с жесткими чашками, с регуляторами, с подвязками. И отдельно — чулки к нему, тонкие, с кружевной резинкой. “Это уже не нежность. Это власть. Интересно, как она в этом будет смотреться... Да он знает, как. Будет убийственно.”

— Боди из сетки с крупным рисунком, почти прозрачное, на застежках внизу. Это он отложил отдельно, чуть в сторону. Если она решится на хулиганство — вот оно. Если нет — ну, значит, не судьба.

Артем вешает и раскладывает все аккуратно, но мысли его уже не здесь. Пальцы сами собой теребят край сетчатого боди — резинка тянется, пружинит. “Есть еще один заказ, — думает он, поправляя кружево на одном из комплектов. — Иностранный сайт. Эротическая фотография, НЮ, серия. Милфа. Женщина 45+, с хорошей фигурой, красивая, уверенная в себе. Без дешевой пошлости, с претензией на искусство.”

Артем смотрит на отобранные вещи и представляет Вику. Как она будет стоять в этом свете — голая, без защиты, без одежды. Как будет смотреть в объектив. Как будет двигаться. У него внутри все сжимается от этой картинки.

“Она же идеально подходит. С ней легко работать. Она не зажимается, не играет. Просто живет в кадре. Редкое качество. Особенно для не профессионалки. Но как ей предложить? Сейчас — съемка для брендов, все чинно, благородно. Муж рядом сидит. А я к ней: «А давай-ка, Вика, разденемся до конца, я для сайта сниму». Неудобно. Даже глупо.

Может, когда она войдет во вкус, когда расслабится, когда увидит, как кадры получаются... Тогда и закинуть удочку. Аккуратно. Сказать, что есть предложение, что платят хорошо, что это красиво, без пошлости. А там — пусть решает. "

Звонок в дверь режет тишину резко, неожиданно. Артем вздрагивает, будто его застукали за чем-то неприличным, хотя в студии он один. Отвлекается от мыслей, быстро идет к пульту, включает монитор камеры наружного наблюдения.

Экран мигает, загорается — цветное изображение, чуть зернистое. На экране — Вика. В коротком пуховике, с задумчивой улыбкой на лице. Смотрит прямо в камеру, будто знает, что он на нее смотрит. А рядом с ней — мужчина. Высокий, уверенный, стоит чуть позади, но руку на ее спину не положил — уважает дистанцию. Или просто не хочет показывать лишнего. Интересно.

“Значит, пришла с мужем. Ну что ж... — Артем усмехается своим мыслям, поправляет водолазку, проводит рукой по волосам, приглаживая непослушные вихры. — Съемка обещает быть интересной.”

Он идет к двери, тянет ручку на себя. Замок щелкает громко — в тишине прихожей этот звук как выстрел.

Студия Артема. Примерно 12:30.

На пороге — Артем. Слегка взъерошенный, в черной водолазке и джинсах, с улыбкой, в которой смесь радости и легкой неловкости. Водолазка обтягивает плечи — видно, что под ней мышцы, но без перебора, спортивно так.

— Заходите, — говорит он, отступая вглубь прихожей. — Я уж думал, заблудились.

Вика переступает порог. За ней — Влад. В прихожей сразу становится тесно — двое мужчин, она между ними, и этот запах...

В прихожей пахнет кофе и чем-то еще. Тот самый запах, от которого у Вики внутри все сжимается. Сразу, на рефлексе, без участия головы. Из глубины доносится тихая музыка, что-то инструментальное, ненавязчивое. Басы едва угадываются, скорее вибрацией в полу, чем звуком.

— Раздевайтесь, проходите, — Артем кивает в сторону комнаты. — Я пока чайник поставлю. Вика, ты как? Готова?

Она снимает пуховик, вешает на крючок. Под пуховиком свитер, под которым ничего нет, кроме колготок и трусиков. Вика знает, что Артем сейчас это видит. По тому, как его взгляд на секунду задерживается на ее груди под мягкой шерстью, — видит. Поправляет свитер, который после машины снова сидит как надо — прикрывает, но дразнит.

— Готова, — говорит она спокойно. — Артем, познакомься. Это Влад. Мой муж.

Влад протягивает руку. Ладонь у него сухая, теплая, уверенная. Артем пожимает — крепко, по-мужски, но в глазах мелькает что-то... Уважение? Любопытство? Понимание? Рукопожатие длится на секунду дольше обычного — оценивают друг друга.

— Очень рад, — говорит Артем. — Слышал о вас много. Вика говорила, что вы не против... ну, что вы здесь.

— Я не против, — Влад усмехается уголком рта. — Я за компанию. Посижу, посмотрю. Не помешаю?

— Нисколько. — Артем машет рукой в сторону комнаты. — Там кресло удобное есть,

располагайтесь. Я пока свет буду настраивать.

Они проходят в студию. Вика оглядывается — все как тогда. Та же огромная кровать в углу (сейчас застеленная черным пледом, нерабочая), те же софиты на штативах, тот же большой монитор, на котором Артем показывает отснятое. Только сейчас в центре комнаты — вешалка с одеждой в чехлах, несколько коробок с бельем, стойка с обувью.

Рабочая обстановка. Но воздух — тот же. Плотный, теплый, чуть вибрирующий от напряжения софитов. Вика делает вдох глубже, чем нужно, и ловит себя на том, что у нее чуть кружится голова. То ли от запахов, то ли от воспоминаний, то ли от того, что Влад сейчас здесь и будет видеть все.

Влад садится в кресло в углу, закидывает ногу на ногу, достает телефон. Делает вид, что занят. На самом деле он уже смотрит. Кресло стоит так, что ему видно всю студию. Словно для него ставили.

Артем подходит к Вике. Ближе, чем надо для рабочего разговора. Ближе, чем стоило бы при ее муже. Но Влад молчит, и это разрешение.

— Ну что, — говорит он тихо, почти интимно, чтобы Влад не слышал. — С чего начнем? С одежды или сразу с белья?

Вика смотрит на него, и в глазах у нее — тот самый огонек, который Артем помнит еще с лета. Тот же, что был тогда, когда она раздвигала перед ним ноги и кончала под щелчки затвора.

— А ты как хочешь? — спрашивает она в тон ему.

Артем улыбается.

— Я хочу, чтобы ты была собой. А все остальное — техника.

Он отходит к камере, щелкает чем-то, настраивает. Студийная вспышка выдает короткую яркую очередь — тест. Вика поворачивается к мужу. Влад поднимает глаза от телефона, смотрит на нее — тяжело, раздевающе, как умеет только он. Она чувствует этот взгляд кожей. По спине бегут мурашки, соски твердеют под свитером. И улыбается ему — одними глазами. “Ну что, муж. Смотри. Эта съемка для тебя.”

Артем отходит от камеры и жестом зовет Вику за ширму.

— Пойдем, покажу, что приготовил.

За ширмой — вешалка с одеждой. Аккуратные чехлы, бирки, все новое, с иголочки. Вика проводит рукой по ткани, перебирает вещи. Пальто, свитер, платье, юбка... Останавливается на костюмной двойке. Темно-синий, почти черный, строгий. Брюки узкие, со стрелками. Жакет свободного кроя, мягкая шерсть.

— Можно начать с этого, — говорит она скорее себе, чем Артему.

— Отлично. — Артем кивает. — Туфли на каблуке возьми. Вон там, у стены.

Вика берет туфли, скрывается за ширмой. Снимает свитер, колготки, остается в одном белье — том самом, телесном, почти невидимом. Надевает брюки — тонкая шерсть скользит по коже приятно, холодновато. Застегивает, поправляет. Жакет садится свободно, но в талии чуть прилегает. Она смотрит на себя в большое ростовое зеркало, причесывается, расправляет волосы по плечам. Пальцы чуть дрожат — она замечает это, и сама себе усмехается. Ну, начали.

В студии тепло, софиты уже горят, воздух густой. Артем смотрит на нее оценивающе, профессионально, но в глазах мелькает что-то личное.

— Хорошо, — говорит он. — Встань вот сюда, к этому свету. Чуть левее. Да, так. Подбородок чуть выше. Расслабь плечи.

Вика слушается, и от его команд по спине бегут мурашки. Странное ощущение — быть объектом, застыть в луче света, пока тебя разглядывают. Она замирает, но чувствует, что стоит не так — спина одеревенела, плечи зажаты.

— Стоп, — Артем опускает камеру. — Расслабься, ты как статуя. Сейчас поправлю.

Он подходит. Ближе, чем надо. Вика чувствует запах его парфюма — свежий, с нотками дерева, и тепло его рук, когда он чуть касается ее плеч, разворачивая к свету. Пальцы уверенные, профессиональные, но задерживаются на долю секунды дольше, чем нужно.

— Вот так, — говорит Артем тихо. — Свободнее.

Вика поворачивает голову, как он просит, и краем глаза ловит Влада. Он сидит в кресле, телефон давно забыт, смотрит на нее в упор. Смотрит, как чужой мужчина трогает его жену. И молчит.

Вика делает вдох, выдыхает, позволяет плечам опуститься.

— Замечательно, — Артем щелкает снова. — А теперь поворот корпуса ко мне. Медленно. Да. И застегни жакет на одну пуговицу. Выше. Вот так.

Она застегивает, и жесткий край ткани ложится прямо под грудь, подчеркивая ее, сжимая. Строго, закрыто, но от этой закрытости внутри становится жарко. Она снова смотрит на мужа — он чуть подался вперед в кресле, не замечая этого.

— Отлично, Вика. Ты молодец. — Артем щелкает, щелкает, щелкает. — А теперь пройдись. Просто пройди по студии. Не на камеру, просто... как будто ты одна.

Она делает шаг, другой. Каблуки четко стучат по полу — цок, цок, цок. Брюки сидят идеально, жакет чуть покачивается в такт шагам. Она чувствует, как ткань трется о бедра, как под жакетом, на коже, выступает легкая испарина. Чувствует два взгляда — один профессиональный, за камерой, и другой, ласковый, из кресла в углу. И понимает, что ей это нравится. Нравится до дрожи.

Артем кивает на вешалку:

— Теперь давай вот это.

Вика подходит к ширме, снимает с вешалки молочный свитер. Кашемир — она проводит по нему пальцами, чувствуя невесомую мягкость. Легкий, теплый, ласковый. Берет полусапожки на низком каблуке, светлые колготки — все новое, с иголочки, пахнет магазином и тканью.

За ширмой Вика сняла жакет и брюки, осталась в одних трусиках. Взяла в руки свитер — кашемир тек сквозь пальцы, невесомый, теплый, почти живой. Надела через голову, и он окутал тело, скользнул вниз, к бедрам. Колготки уже были на ней — тонкий нейлон под мягкой шерстью.

Она посмотрела в зеркало и замерла. Ворот широкий, сползает с плеча сам, без спроса. Открывает ключицу, родинку на груди, и видно же, что под свитером — ничего. Пусто. Соски уже отозвались — твердые, трутся о кашемир при каждом вздохе. "Черт, — подумала Вика. — Они же увидят. Уже видят." Она выдохнула и вышла в комнату. Идет — каблуки тонут в мягком ковре, свитер колышется в такт шагам. Чувствует себя обнаженной, хотя почти одета.

В студии тихо. Артем смотрит на нее и замирает на секунду — профессиональным взглядом, но внутри что-то щелкает. Он отводит глаза к камере, но голос чуть садится:

— Встань вот сюда. К этому свету.

Вика становится в пятно теплого света. Свитер мягко облегает фигуру, и в этом свете видно — она не просто стоит, она дышит, и каждое дыхание чуть приподнимает грудь под кашемиром.

Влад смотрит из кресла. Взгляд у него сейчас внимательный, спокойный. С интересом художника, который видит перед собой живое полотно. Он откинулся на спинку, сложил руки на груди, и просто смотрит. “Красивая, — думает Влад просто. Без ревности, без пошлости. — Моя. И такая... живая.”

— Чуть левее, — командует Артем. — Да. А теперь повернись ко мне спиной и оглянись через плечо. Медленно.

Вика поворачивается, заводит руку назад, поправляя свитер — жест совершенно естественный, женский. Но когда она оглядывается, широкий ворот сползает еще ниже, открывая плечо почти до самой груди. Артем щелкает затвором — раз, другой, третий.

— Замечательно. А теперь встань прямо, руки вдоль тела. Расслабься. Смотри чуть в сторону.

Она слушается, но краем глаза видит Влада. Он чуть улыбается, одними уголками губ. Не хищно, а тепло. И от этой улыбки у Вики внутри разливается что-то тягучее, сладкое.

Она чувствует, как свитер касается сосков при каждом движении. Мягкий кашемир, теплый, нежный, но от этого трения внутри все сжимается. Она пытается дышать ровно, но тело живет своей жизнью.

— Ты молодец, — говорит Артем, и в его голосе слышно, что он не врет. — Очень красиво. Давай еще пару кадров. Чуть прогнись назад, руки за голову.

Вика прогибается, заводит руки за голову, и свитер натягивается на груди, обрисовывая каждую линию. Соски — два четких бугорка под мягкой тканью — видны даже без специального света. Она видит, как Артем сглатывает, глядя в видоискатель. И внутри разливается тепло. "Нравится? — думает Вика. — Смотрите. Я не против."

Артем щелкает еще несколько раз, потом опускает камеру, выдыхает:

— Отлично. Перерыв? Или продолжим?

Вика смотрит на Влада. Тот чуть заметно кивает — мол, я здесь, никуда не ушел.

— Давай еще, — говорит она. — Я вошла во вкус.

Вика снимает свитер, остается в колготках и трусиках. Платье на вешалке — темно-зеленое, глубокое. Она надевает его через голову, и оно облепляет тело сразу, как вторая кожа.

Вика выходит на середину комнаты, и сразу видит — Влад подался вперед. Глаза у него темные, зрачки расширены. Она знает этот взгляд. Он видит, как платье обрисовывает каждый сантиметр ее тела, и думает о том, что будет потом, когда она это снимет.

— Пройдись, — просит Артем.

Она делает шаг, другой. Высокие каблуки сапог цокают по полу, разрез на платье при каждом шаге открывает ногу в светлых колготках. Она смотрит не в камеру, а на мужа. И видит, как он сжал подлокотник кресла.

— Замри, — командует Артем. — Руки на пояс.

Она замирает, но думает только о том, что Влад сейчас сделает с ней вечером.

Вика переодевается быстро — этот комплект кажется самым простым. Объемный свитер, узкая кожаная юбка, ботильоны.

— Сядь на стул, — командует Артем. — Нога на ногу.

Она садится, юбка задирается. Щелчок. Еще один. Влад смотрит. Кивает сам себе.

— Снято, — говорит Артем. — Что осталось?

— Пальто, — отзывается Вика из-за ширмы. И в голосе появляется что-то... игривое.

— Давай, — кивает Артем и снова приникает к видоискателю.

Вика стоит за ширмой и смотрит на вешалку. Пальто — длинное, верблюжьего цвета, шерстяное, с широким поясом. Красивое. Статусное. Под него полагается что-то соответствующее — платье, костюм, классика. Но Вика смотрит на коробки с бельем.

Она берет пальто, вешает на крючок рядом. Потом подходит к стопке комплектов, которые Артем отобрал утром, и находит то, что нужно. Боди из сетки с крупным рисунком. Почти прозрачное. На тонких бретельках, с застежками внизу, между ног. Она держит его в руках — легкое, невесомое, откровенное до неприличия. “А почему бы и нет?”

Вика снимает все, остается голой. Потом надевает боди — оно садится идеально, крупная сетка обтягивает грудь, живот, бедра, ничего не скрывая. Соски проступают сквозь ячейки, темный треугольник внизу тоже не оставляет простора для фантазии. Она смотрит на себя в зеркало и улыбается своему отражению.

Сверху — пальто. Она запахивает его, затягивает пояс. В зеркале — стройная женщина в дорогом пальто, собранная, элегантная. Никто не догадается, что под ним. Она выходит из-за ширмы.

Артем поднимает глаза и на секунду замирает. Вика вышла в пальто прямо поверх... чего?

— Встань в центр, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Пальто сидит идеально — широкие плечи, узкая талия, подол почти до пола. Ботфорты выглядывают снизу — высокие, черные, на каблуке, контраст с элегантностью верха.

— Пройдись, — просит Артем.

Вика делает несколько шагов по студии, каблуки ботфорт глухо стучат по полу. Руки в карманах, взгляд чуть в сторону — расслабленный, уверенный. Артем щелкает, щелкает, щелкает. В кадре — женщина, которая знает себе цену.

— Хорошо. А теперь остановись. Руки на пояс.

Вика останавливается, убирает руки из карманов, кладет на пояс. Пальто распахивается ровно настолько, чтобы стало видно — под ним что-то есть. Что-то необычное. Артем ловит это в объектив.

— Расстегни пояс, — говорит он тихо. — Медленно.

Вика тянет за конец пояса, и узел поддается. Пальто распахивается шире. Теперь видно: под ним ничего нет, кроме боди. Сетка, тело, и все.

Влад в кресле замирает. Он видит это — его жена в дорогом пальто, которое уже не скрывает, а подчеркивает. Боди обтягивает каждый сантиметр, и через крупную сетку видно все: грудь с твердыми сосками, плоский живот, бедра, и там, внизу — спрятанный за сеткой обнаженный лобок. Он сглатывает, но не отводит взгляда.

— А теперь... — Артем мнется, не зная, можно ли просить дальше.

Вика решает сама. Она медленно, очень медленно, сдвигает пальто с плеч. Ткань скользит по боди, по рукам, и пальто падает на пол, оставаясь лежать у ног лужей верблюжьей шерсти.

Она стоит в центре студии в одном прозрачном боди и высоких ботфортах. Свет софитов обливает ее всю — каждый изгиб, каждый мускул, каждую линию. Она стоит и не двигается. Дает им насмотреться. Секунда. Две. Три. В студии тихо — только гул ламп и чужое дыхание. Артем забывает щелкать. Влад забывает дышать. Она ловит этот момент и только тогда — чуть заметно, одними глазами — улыбается. "Вот зачем я здесь. Не для денег. Не для брендов. Для этого. Чтобы они так на меня смотрели."

Артем смотрит на нее через объектив и понимает, что руки слегка дрожат. Он делает кадр. Еще один. Еще. "Соберись, — приказывает он себе. — Ты фотограф. Ты снимал голых женщин сотни раз. Она просто модель. Просто..." Артем поймал в видоискатель ее улыбку и понял, что проиграл. Ни хрена она не "просто модель”.

Влад смотрит из кресла. И в голове у него только одна мысль: “Какая же она...” Мысль не заканчивается, потому что слов нет.

Вика ловит его взгляд и чуть заметно поднимает одну бровь — вопросительно, дерзко, приглашающе. Внутри, где-то глубоко, пульсирует знакомое тепло. Она медленно проводит ладонями по бокам, от ребер до бедер, чувствуя, как крупная сетка царапает кожу, и смотрит на мужа в упор. Не вызывающе — спокойно. Как на своего. Как на сообщника. “Ну как тебе такая модель? Нравится? Мне тоже.”

И тут — резкий звук. У Артема на поясе оживает телефон, начинает вибрировать, громко, настырно. Все вздрагивают. Артем чертыхается, вытаскивает телефон, сбрасывает звонок, даже не глядя, кто звонит.

— Извините, — бормочет он. — Рабочее.

Но магия момента чуть сбита. Вика чувствует, как напряжение падает, и это ее злит. Она делает шаг к Артему, берется руками за край боди, чуть оттягивает и отпускает — ткань шлепает по коже.

— Снимай давай, — говорит она. — А то передумаю.

Артем встряхивается и снова приникает к камере, прогоняя наваждение.

— Вика, продолжаем с бельем, — голос у него теперь ровнее, хотя будничного в происходящем по-прежнему мало.

Она кивает и уходит за ширму. Первый комплект — кружевной, цвета слоновой кости.

Вика рассматривает его в руках: бюстгальтер с закрытыми чашками, но кружево — плотное, добротное, через которое все равно все видно. Трусики-слипы, высокие, почти до талии. Она надевает, поправляет, и в зеркале появляется женщина в белье, которое одновременно и скрывает, и подчеркивает — хочется разглядывать, не отрываясь.

Она выходит. Артем смотрит в объектив, но руки на секунду замирают на кнопках. Он откашливается, прогоняя лишнее.

— Хорошо. Встань в центр. Руки на бедра. Да, так. Чуть прогнись назад.

Вика слушается. Кружево ложится на тело мягкими тенями, под софитами оно почти светится. Высокие трусики подчеркивают линию бедер, делают талию уже, ноги длиннее.

Артем щелкает. Раз за разом. "С Викой не надо работать. Она сама все делает. Только свет подай. И муж рядом сидит, смотрит... Интересно, он не ревнует от того, что я на нее так пялюсь? Или наоборот — заводит?"

Влад смотрит из кресла. Глаза у него спокойные, но Вика знает этот взгляд. Спокойный — значит, внутри все кипит. Она чуть поворачивается, ловит его, и внутри разливается тепло. “Интересно, что он сейчас чувствует? Гордость? Любопытство? Или уже прикидывает, как будет снимать это все с меня потом?” Мысль скользит и тает, потому что Артем снова командует:

— Чуть левее. Да, так. Руку на бедро. Замечательно. А теперь повернись спиной, оглянись через плечо.

Она поворачивается. Кружево обтягивает ягодицы, высокие трусики открывают ровно столько, чтобы хотелось больше. Щелчок. Еще.

— Следующий комплект, — говорит Артем, когда последний кадр отснят.

Вика уходит за ширму. Следующий — телесный. Почти невидимый.

Микрофибра, тонкая, как вторая кожа, и кружево по краю — едва заметное, нежное. Бюстгальтер без косточек, трусики-бразильяна, открытые, легкие. Она надевает и смотрится в зеркало. На первый взгляд — будто ничего и нет. Но только приглядевшись, понимаешь: есть. Очень даже есть.

Артем щелкает пару раз и останавливается. Подходит ближе, смотрит на нее уже не через камеру, а так, вживую.

— Знаешь, — говорит он тихо, чтобы Влад не слышал, — в этом комплекте ты... как будто

голая. Но приличная. Это сложно объяснить.

— Я понимаю. — Вика улыбнулась, чуть повела плечом, отчего кружево на груди колыхнулось. — Это называется "эстетика". Да?

Артем сглотнул, отвел глаза к камере:

— Ага. Эстетика.

Артем отходит к камере, снова щелкает. Свет ложится на тело, на микрофибру, и кажется, что она светится изнутри. И пока он снимает, в голове проскальзывает мысль: “Если бы она не была замужем, — думает Артем, — я бы... А впрочем... Это ничего не меняет.” Он ловит себя на том, что смотрит на нее дольше, чем нужно для настройки света, и с усилием отводит глаза к камере.

"Интересно, что у него в голове? — Артем покосился на Влада, но тут же отвел взгляд, чтобы не встречаться глазами. — Сидит, смотрит, как я его жену трогаю. И молчит. Я б на его месте... хотя хрен его знает, что б я на его месте делал."

Влад в кресле чуть заметно улыбается. Он видит все. Видит, как Артем смотрит на его жену, как борется с собой, как проигрывает эту борьбу. И знает, что это только начало.

— Давай последний, — объявляет Артем, и голос его чуть хрипловат.

Вика заходит за ширму. Последний комплект — корсет. Жесткие чашки, регуляторы, подвязки. Черный, глубокий, почти агрессивный. Она надевает, затягивает шнуровку — корсет садится плотно, поднимает грудь, делает талию осиной. Чулки — отдельно, с кружевной резинкой. Она пристегивает их к корсету, поправляет. Маленькие черные трусики.

В зеркале — другая женщина. Не та, что была в телесном комплекте. Хищная. Уверенная. Опасная. В студии становится тихо. Даже лампы, кажется, гудят тише.

Когда Вика выходит, Артем смотрит на нее и забывает, что у него в руках камера. Просто смотрит. Длинно, откровенно, по-мужски.

— Ничего себе, — выдыхает он наконец. — Вика... Ты как с другой планеты.

Она улыбается — чуть хищно, в тон комплекту.

— Работаем?

— Да. Да, конечно. — Артем встряхивается, поднимает камеру, но руки все еще слегка дрожат. — Встань вот сюда. Спиной к свету. Да. Чуть повернись. Руку на бедро. Отлично. Замри.

Щелчки летят один за другим. Он снимает, снимает, не может остановиться — корсет блестит под софитами, чулки обтягивают ноги, кружево на резинках — провокация чистой воды

Влад смотрит и, кажется, не дышит. Вика видит это краем глаза. Видит, как он вцепился в подлокотник кресла, как чуть подался вперед. И от этого внутри все плавится.

“Да, — думает она. — Вот зачем я здесь. Не для денег. Не для брендов. Для этого. Чтобы они так на меня смотрели.”

Артем опускает камеру, переводит дух. Вытирает тыльной стороной ладони лоб — в студии жарко, софиты греют немилосердно. Подходит к ноутбуку, подключает флешку, сбрасывает файлы. На экране начинают бежать иконки, загружаясь одна за другой.

Вика стоит в стороне, поправляет бретельку боди, все еще в этом своем почти невесомом наряде, с растрепавшимися волосами, но, когда на экране начинают мелькать кадры — подходит ближе. Полусапожки мягко ступают по полу, она останавливается почти вплотную к Артему. Вика чувствует, как остывает кожа после софитов, как сохнет на спине легкий пот. Боди прилипло к телу — она оттянула ткань, отпустила, и та шлепнулась обратно, влажно.

Она смотрит на себя. Пальто, костюм, свитер, платье... И вот это боди, в котором она сейчас стоит рядом с Артемом, почти голая, если честно. На мониторе кадры сменяют друг друга — и это не просто фотографии, это она, но какая-то другая. Более... настоящая, что ли. На экране — женщина, которая знает, что делает. Которая играет и получает от этого удовольствие. “Неплохо, — думает Вика. — Совсем неплохо для первой съемки.”

Артем пролистывает, задерживается на кадрах в корсете, потом на боди. Пальцы его зависают над тачпадом. Молчит долго. Смотрит на экран, потом на нее, потом снова на экран. В студии тихо — только гул ламп и дыхание, и это молчание становится плотным, почти осязаемым.

— Слушай, Вика... — начинает он и замолкает. Отводит взгляд, потом снова возвращает.

— Что? — Вика поворачивается к нему. Ближе, чем стояла. Теперь их плечи почти соприкасаются.

— Есть еще заказ.

Она смотрит на него. Внутри что-то щелкает. Не страх — предвкушение. Тот самый холодок, который она ловила в машине, в лифте, перед дверью, — теперь разрастается, заполняет грудь.

— Какой?

Артем быстро глядит в сторону Влада — тот сидит в кресле, откинувшись, сложив руки на груди. Лицо спокойное, но внимательное. Глаза сощурены, смотрят пристально. Слушает. Не вмешивается.

Артем решается:

— Иностранный сайт. Эротическая фотография. Им нужна серия в стиле НЮ. Женщина 45+, красивая, с ухоженным телом. — Он делает паузу. — Я сразу о тебе подумал. Еще вчера, когда звонил. А сейчас, глядя на эти кадры... — Он кивает на монитор, где застыл последний снимок — она в боди, с рукой на бедре, смотрит прямо в объектив. — Ты просто создана для этого.

Вика молчит. Мысли путаются, скачут, не задерживаясь, но где-то глубоко внизу живота уже разливается знакомое тепло. Острое, тягучее, требующее выхода. Она почти три часа крутилась перед камерой полуголая, ловила жаркие взгляды двух мужчин. Один из них — муж, с которым она делит постель уже много лет. Второй — тот, кто четыре месяца назад трахал ее в этой самой студии, пока камеры писали каждое их движение. И сейчас, когда Артем говорит про НЮ, про съемку, у нее внутри не протест, не страх. Только это тепло, только голод.

"Я хочу этого, — понимает она вдруг с пугающей ясностью. — Хочу снова оказаться перед камерой обнаженной. Хочу, чтобы меня снимали. Хочу, чтобы на меня смотрели... чтобы Влад смотрел. И завелся. Чтобы потом, когда все кончится, забрал меня домой и трахнул так, как умеет только он. Интересно, как далеко я смогу зайти? И где остановлюсь?"

Медленно, тяжело, будто через силу отрывая взгляд от Артема Вика оборачивается и смотрит на мужа. Влад встречает ее взгляд. И видит все. Не спрашивает, не говорит ни слова — просто смотрит в ее глаза и читает там то, что она сама только что поняла. Желание. Готовность. Почти мольбу. “Можно? — спрашивают ее глаза. — Ты не против?”

Влад медленно кивает. Чуть заметно, одними глазами, но она видит. Этот кивок — как спусковой крючок. И внутри что-то обрывается и летит вниз, в сладкую пустоту.

Вика поворачивается к Артему. Голос звучит ровно, хотя сердце колотится где-то в горле и пульс отдается в висках:

— Какие конкретно условия? Что я должна буду делать на камеру?

Артем заметно выдыхает — шумно, с облегчением, кажется, сам не ожидал, что она согласится так быстро. Плечи его чуть опускаются, расслабляются.

— Заказ на ролик и на статичную фотосессию обнаженной женщины, — говорит он, и в голосе проскальзывают профессиональные нотки, хотя видно, что он волнуется. Пальцы теребят край флешки, торчащей из ноутбука. — Ты раздеваешься под музыку. Медленно, красиво. Потом ходишь по студии голая — чулки можно оставить, это добавит картинке... ну, ты понимаешь. Я снимаю, фото и видео. А потом — кровать. Ты на ней в разных позах, я все это снимаю. Никакой пошлости, никаких откровенных ракурсов, если сама не захочешь. Только эстетика, только тело, только свет.

Пауза. Артем смотрит на нее, ждет. Глаза у него блестят — то ли от ламп, то ли от возбуждения.

Вика думает. Картинки проносятся перед глазами: она голая в этой студии, на фоне большого окна, на этой огромной кровати, софиты, камера, и Влад в кресле... Она видит это так ярко, будто уже происходит. От этой картинки внутри все сжимается так, что хочется зажмуриться. Но она не жмурится. Смотрит в глаза Артему и принимает решение.

— Я согласна, — говорит Вика и сама удивляется, как легко это вылетает. Словно не она это говорит, а кто-то другой — та женщина с экрана, которая знает, что делает. — Но есть условие.

— Какое? — Артем весь подбирается, замирает, боясь спугнуть.

— Я буду в полумаске. — Она усмехается краем губ. — Как-то я пока не готова стать известной порнозвездой. Пусть это будет маленькая тайна.

Артем улыбается — широко, облегченно, довольно. Улыбка у него сейчас почти мальчишеская, хотя в бороде и усах пробивается седина.

— Договорились. Полумаска — не проблема. Даже интереснее получится.

Хотите узнать, как прошла фотосъемка в стиле НЮ и чем она закончилась?

Глава 18. Фотосессия. Часть 1. Снова в кадре и продолжение этой главы Часть 2. Маска. Отпуская контроль уже на Boosty: https://boosty.to/crazy_wolf

В моем канале на Boosty вы можете открыть только отдельные рассказы, которые НЕ опубликованы на данном сайте (а таких рассказов уже 13).

Или получить доступ ко всему циклу "Виктория. Протоколы доверия" (в том числе и к неопубликованным здесь рассказам) и к будущим публикациям.