Как всегда, рассказ состоит из двух частей.

Приятного чтения и не забывайте, если вам нетрудно)) оставлять комментарии (критика воспринимается спокойно, на то она и критика, чтобы писать более качественные произведения).

Рекомендую прослушать упоминаемый в рассказе музыкальный трек: Mazzy Star — «Fade Into You»

Через неделю после событий с подписанием контракта с Германом Багдасаровым.

Вечер, спальня частного дома Влада и Вики.

Свет от торшера у кровати был приглушённым, золотисто-тёплым, отсекая от мира островок их постели. Вика лежала на спине, уставившись в потолок. Снаружи шелестел дождь, постукивая по карнизу, но она его почти не слышала.

В голове, будто на закольцованной плёнке, снова и снова прокручивался день. Не тот, что только что закончился – скучный, заполненный отчётами и пустыми совещаниями на её нынешней, давно ставшей тесной работе. А тот, в шикарном отеле. Холодный блеск хрустальных бокалов на фуршете. Пронизывающий, аналитический взгляд Германа. И взгляд Игоря – жёсткий, требовательный, признающий. Предложение, брошенное как перчатка: «Директор по стратегическим коммуникациям. Строй империю со мной».

Её пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Мысль о возвращении в офис-аквариум, к этим бесконечным, лишённым смысла циркулярам, вызывала тихое, но устойчивое физическое отторжение. Она пережила Германа. Прошла через этот огонь и вышла с победой и контрактом в миллионы. А теперь должна делать вид, что её главная проблема – это квартальный план продаж? Адреналин от той ночи, горький и острый, всё ещё гудел в жилах, делая текущую реальность пресной, почти оскорбительной.

– Тебя что-то беспокоит? – голос Влада, спокойный и густой, прозвучал рядом, нарушая тишину её мыслей.

Вика повернула голову на подушке. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на неё. Не допрашивал. Просто видел. Читал напряжение в линии её плеч, в слишком сосредоточенном взгляде. «Он всегда видит. Не скроешь. И не хочется. Здесь, в этой комнате, можно снять всё: одежду, маску, эту вечную готовность к бою. Здесь можно просто быть уставшей и испуганной», – пронеслось у неё в голове с волной щемящего облегчения.

Она вздохнула, позволив маске собранности на миг растаять. Здесь, с ним, можно было не держать фасад.

– Да. Беспокоит, – призналась она тихо, глядя в его знакомые, понимающие глаза. – Я всё время думаю... о предложении Игоря. Стать в его строящейся империи директором по стратегическим коммуникациям.

Влад не изменился в позе. Только его взгляд стал чуть более сфокусированным. «Наконец-то заговорила. Держала в себе всю неделю. Боится не работы – боится снова ошибиться в людях. После Германа это понятно», – аналитически отметил он про себя, отложив все личные чувства в сторону. Сейчас он был не мужем, а стратегом, её стратегом.

– И что думаешь? Хочешь принять?

Вопрос был прямым, без подтекста. Не «стоит ли?», не «как я к этому отношусь?», а «хочешь ли ты?». В этом была вся суть их договора – её желание как закон.

– Да, – выдохнула Вика, и это слово, наконец сказанное вслух, отозвалось в ней жаркой волной.

– Очень хочу. Это... новый уровень для меня. Настоящее дело. Вызов, а не имитация деятельности. Но я... я боюсь. Вдруг я не справлюсь... «Вдруг я предложу ему себя, а он увидит не стратега, а ту самую шлюху, которой я притворялась для Багдасарова? Вдруг все эти игры на грани – всё, на что я годна?» – зазвучал внутри неё тихий, ядовитый голос сомнения.

Она ждала утешений, слов о том, что всё будет хорошо. Но Влад был не из таких.

– Бояться – нормально, – произнёс он просто. – Не боятся только дураки. Но бояться тебе нечего. Ты умная. Расчётливая. Прошла через такое, через что большинство сломались бы. Ты справишься.

Его вера в неё была не воздушной поддержкой, а твёрдой, несущей плитой. Она чувствовала, как её собственная неуверенность чуть отступает, упираясь в эту гранитную уверенность. «Он не просто верит. Он знает. Он видел меня после того ада. И всё равно смотрит на меня так, будто я не сломанный товар, а... закалённый инструмент», – подумала Вика, и в груди похолодело от странной смеси стыда и гордости.

– Но одной тебе не справиться, – продолжил он, его голос приобрёл практичные, рабочие нотки. – Тебе нужна своя команда. Не те люди, которых тебе предложит Игорь, а те, которые будут верны только тебе. Те люди, на которых ты сможешь положиться полностью и знать, что они тебя не предадут.

Вика нахмурилась.

– Своя команда? И где мне её взять? Набирать с улицы незнакомцев? Или брать тех, кого Игорь сочтёт нужным подсадить ко мне для контроля и потом их пытаться перевербовать?

Влад сделал паузу, как бы взвешивая слова. «Вот она, ее болевая точка. Не доверяет чужим. И правильно. После его „соучастия“ в том номере... Нужны свои. А где свои? Их не найти в LinkedIn», – его ум, привыкший решать нестандартные задачи, начал прокручивать варианты, отбрасывая очевидные.

– Ты как-то рассказывала про своих молодых “друзей”. Мишу и... Диму, кажется?

Вика замерла, удивлённо подняв бровь. Разговор принял неожиданный поворот. «Они здесь причем? Он хочет поговорить? О Мише и Диме? Здесь, в нашей постели? Он что, хочет поговорить о них как о... любовниках? Сейчас?» – в её голове случился короткий когнитивный диссонанс.

– Ну, рассказывала... – осторожно подтвердила она.

– С твоих слов, – Влад говорил методично, без ревности, анализируя информацию, – они, кроме того, что... качественно выполняют свою “работу” в постели с тобой, вроде как толковые ребята. Адекватные. Дима, тот вообще с твоих слов с техническим складом ума, что-то своё маленькое пытался раскрутить. Про Мишу ты говорила, что он очень коммуникабельный, людей чувствует.

«Он помнит. Боже, он запоминал не как ревнивый муж, а как... менеджер по персоналу. Оценивал их навыки через призму моих историй», – ошеломлённо осознала Вика, и её щёки слегка покраснели от смеси смущения и внезапного азарта.

Он сделал небольшую паузу, давая ей осознать сказанное. «Сейчас она подумает, что это ревность или издёвка. Нужно дать время», – решил Влад, наблюдая за сменой выражений на её лице.

– Я предлагаю подумать. Посмотреть на них под другим углом. Ты сама говорила, что в последней поездке с ними... ты отдохнула. Не только телом. С ними было просто. Без этих ваших с Игорем интеллектуальных кинжалов в спину. Иногда в бизнесе нужны не только стратеги, но и просто надёжные руки. И преданные люди.

«Преданные. Кому? Мне? Но как?.. Ах, да. Они уже преданы. Моему телу, моему крику, той неистовой игре, в которую я с ними вовлекаю. Это базовый, животный уровень лояльности. Его можно трансформировать», – в голове Вики молнией пронеслась мысль.

Мысль, дикая и очевидная одновременно, ударила в Вику с такой силой, что она приподнялась на локте. «Своя команда. Проверенная. Лояльная только ей. Не Игорю.» Люди, которые уже прошли проверку на стресс, на нестандартные ситуации (пусть и в ином контексте). Которых она уже интуитивно просчитала, чьи слабые и сильные стороны знала.

– Ты предлагаешь... предложить им работать на меня? На Игоря, в конечном счёте? – её голос звучал тихо, полный осознания масштаба этой идеи.

– Я предлагаю хотя бы присмотреться к ним в этой роли, – поправил он. –Посмотри на них не как на любовников. А как на потенциальный кадровый резерв. Пойми, кто они, когда не трахаются с тобой. Как решают бытовые вопросы, как общаются друг с другом в нестандартной ситуации. Их амбиции. Ты же мастер по чтению людей.

«И она посмотрит. Эта поездка, которую она и так и так затеет ради разрядки, станет полевым испытанием. Идеально. Она сама всё устроит, даже не подозревая, что работает на наш общий план», – с холодным удовлетворением подумал Влад. «Она вернётся от них не опустошённой, а усиленной. А эти мальчики... если докажут свою состоятельность, станут её щитом и инструментом в мире Игорей. И, следовательно, продолжением моей воли. Моими».

Вика медленно опустилась обратно на подушку, но её разум уже работал с бешеной скоростью, выстраивая схемы, просчитывая риски и возможности. Миша с его обаянием и умением чувствовать настроение – на переговорах с клиентами среднего звена, на публичных мероприятиях. Дима с его практичным умом и хваткой – на операционке, на контроле за проектами. Это... это могло сработать. «Он не ревнует. Он – мыслит. Превращает мои измены, мои слабости, мои грязные маленькие тайны в активы, в кирпичики для нашей с ним общей крепости. Он берёт даже это и делает сильнее. Какую же бездну доверия нужно иметь, чтобы так... хладнокровно любить?» – сердце Вики сжалось от приступа такой острой, почти болезненной нежности, что перехватило дыхание.

Она перевернулась на бок, лицом к Владу, и прижалась к нему всем телом, ощущая твёрдое, надёжное тепло его груди. Зарылась лицом в его шею, вдохнула знакомый, успокаивающий запах.

– Спасибо, – прошептала она губами в его кожу. Голос был полон не только благодарности, но и нового, окрепшего решения. – Возможно... нет, ты точно прав. Действительно, они именно те, кто мне будет нужен. Моя команда. Моя собственная команда.

Влад обнял её, его рука легла тяжёлым и успокаивающим весом на её поясницу.

– Спи. Завтра будешь думать.

«Всё правильно. Страх сменился азартом. Теперь она поедет к ним не просто за сексом, а с миссией. И это даст ей нужную дистанцию, контроль. Империя Игоря? Пусть. Но внутри неё будет наш форпост», – окончательно успокоил себя Влад, чувствуя, как напряжение покидает её тело.

И в тишине спальни, под стук дождя, Вика наконец закрыла глаза. Внутренний монолог о скучной работе и страхах перед будущим сменился конкретными, почти осязаемыми планами. Страх отступил, уступив место холодному, ясному азарту охотника, который только что получил карту местности и понял, где искать своих союзников. «Лесной отрыв» перестал быть просто отдыхом. Он становился первой, неформальной частью собеседования.

Следующее утро. Рабочий офис Вики.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, пылил в воздухе над столом, уставленным папками с душераздирающе скучными названиями. Вика откинулась в кресле, на мгновение закрыв глаза. Внутри всё еще гудело от ночного разговора с Владом. Идея была брошена, как камень в воду, и теперь круги расходились, выстраиваясь в четкую, дерзкую схему. «Команда. Моя команда.» Слова звучали как заклинание.

Её пальцы сами потянулись к телефону. Нервы слегка пощипывали – не от страха, а от предвкушения сложной, многоуровневой игры. Она нашла в контактах имя «Миша» с пометкой в виде смайлика с огоньком, который сама же когда-то и поставила. Набрала.

Гудки прозвучали всего два раза.

– Слушаю, – раздался его голос, чуть хрипловатый от утра или от неожиданности. В нём слышалась привычная доля нагловатого спокойствия. Миша был на стройке, шум отбойного молотка стих на заднем плане. «Вика? Сама? Это что-то новое».

– Вика, это ты? Привет, – наконец отозвался он, и в его тоне проскользнула лёгкая, едва уловимая настороженность. – Скажу прямо – удивлён. Обычно ты сама первая не звонишь. Ждёшь, пока мы заскучаем и начнём тебе докучать.

Вика позволила себе рассмеяться – низко, чуть хрипло, именно так, как он любил.

– Ну, всё когда-нибудь бывает в первый раз, – парировала она, играя с краем ручки на столе. – Соскучилась просто.

Он уловил игру.

– Соскучилась именно по мне, – он сделал паузу, искусно выдерживая её в напряжении, – или по мне с Димой? – Голос его стал тише, интимнее, будто он придвинулся ближе к микрофону, делясь секретом. «Интересно, в чём подвох? Или правда соскучилась? В любом случае, играть будем по её правилам. Пока что».

Вопрос был прямым и по сути. Он проверял почву, её намерения.

– По вам обоим, – отрезала Вика, не оставляя места для ревности. Её голос приобрёл медовые, дразнящие нотки. – Сижу тут, скучаю, и постоянно вспоминаю. Нашу последнюю встречу на даче... – Она специально сделала паузу, дав ему возможность вспомнить всё в деталях: её обнаженное тело в бассейне и потом на широкой кровати, свой же собственный смех, переходящий в хриплые стоны, запах секса, смешанный с запахом их тел. – Как вы там меня... качественно прожарили. Причём не только на самой даче. Но и на обратной дороге... в багажнике Диминой машины. Помнишь?

Она услышала, как он на другом конце провода резко вдохнул, а потом сглотнул. «Картинка встала перед Мишиными глазами мгновенно и ярко: её спина, выгнутая в тесном пространстве, её сдавленный стон, когда они вошли в неё одновременно. Черт».

В воображении Вики снова всплыла та самая картина: теснота багажника, её собственные крики и стоны, и двое молодых мужчин, чьи тела накрывали её, входили в обе ее дырочки с животной, не знающей удержу силой. Ощущение полной, тотальной захваченности, когда она не могла пошевелиться, не могла контролировать ничего, кроме волн накатывающего оргазма. От одной мысли по спине пробежал холодок, мгновенно сменившийся жаром в самом низу живота. «Они справились тогда блестяще. Выдержали мой напор, мою истерику мести, и превратили всё в чистый, огненный секс. Неплохой стресс-тест», – мелькнула у неё мысль, прежде чем волна воспоминаний поглотила рациональное.

– Ты хочешь повторить? – его голос стал грубее, в нём исчезла всякая игривость, осталась только голая, мужская жажда. Он понял намёк и принял вызов. «Да, хочет. Серьёзно хочет. Значит, будем готовить программу».

– Да, – выдохнула Вика, и в этом слове не было ни капли кокетства, только чистое, признанное желание. – Очень хочу. Может, позовёте меня с Димой куда-нибудь на этих выходных? Устроим... реванш. Только на этот раз я предупреждаю – буду серьезно сопротивляться.

Она сказала это с такой твёрдостью, что это прозвучало не как отказ, а как приглашение к более жёсткой, захватывающей игре. Её нога в строгой лодочке непроизвольно сжалась от напряжения.

– Реванш? – Миша фыркнул, но в его смехе слышалось волнение. «Сопротивляться? Ох, Викуля, это ты зря. Мы тебя сломаем в лучшем смысле слова». – Ты серьезно надеешься нас победить? Ну это мы ещё посмотрим, кто по факту останется победителем. Но что-то мне подсказывает, что мы с Димой снова затрахаем тебя до полусмерти. Ладно. Давай я сейчас созвонюсь с Димой. Подумаем вместе, куда тебя можно свозить, чтобы ты как следует «отдохнула» с нами. Чтобы ноги потом у тебя дрожали и подгибались от такого отдыха.

– Жду с нетерпением, – прошептала Вика, и положила трубку, прежде чем он услышал, как участилось её дыхание.

Она откинулась в кресле, закинув ноги в тонких капроновых чулках прямо на стол, поверх папки с полугодовым отчётом. Удовлетворённая, хищная улыбка медленно расползлась по её лицу.

Да, чёрт возьми, она хотела этого. Хотела снова почувствовать эту грубую, простую силу. Хотела, чтобы большие, жаркие мужские руки снова сминали её бёдра, чтобы короткие, резкие толчки снова заставляли её вскрикивать, теряя дар речи. Хотела снова ощутить ту уникальную, пьянящую смесь – когда её тело разрывается между двумя молодыми мужчинами, когда она чувствует себя одновременно и центром вселенной, и беспомощной игрушкой в их руках. Воспоминания накатывали волной, откровенные и влажные: как Дима, молчаливый и сосредоточенный, вгонял в неё свой член сзади, пока Миша, не отрывая взгляда от её лица, заставлял её глубоко принимать его член в рот. Как потом, в машине, они не драли ее двойным проникновением, и она, уже почти без сознания от наслаждения, чувствовала, как их сперма смешивается, вытекает из неё, тёплая и липкая, пачкая кожу и пол багажника.

Она сжала бёдра, чувствуя, как влага проступает сквозь тонкий шёлк трусиков. Да, это был чистейший, неприкрытый физический голод.

Но под этим слоем желания, как холодный, твёрдый камень на дне тёплого ручья, лежала другая мысль. Ясная и стратегическая. «Присмотреться. Вот моя задача. Посмотреть, как они решают эту „проблему“. Куда повезут? Как организуют? Кто из них возьмёт инициативу? Как будут договариваться между собой? Просто ли они хотят трахнуть или способны на большее – на организацию, на креатив, на соблюдение условностей?»

Она представляла их теперь не только с откровенной нежностью похотью, но и с холодным, оценивающим взглядом рекрутера. “Миша – коммуникатор, лидер в их дуэте. Дима – исполнитель, технический гений, но с твёрдым характером.” Выходные с ними... Как они справятся? Не подерутся ли из-за неё? Не напьются и не превратят всё в банальную пьянку? Или смогут создать для неё тот самый, идеальный «отдых» – сложный, страстный и безопасный одновременно?

Вика провела рукой по бедру, ощущая под чулком мурашки. Азарт бил в ней ключом. Это была не просто поездка для секса. Это была первая миссия её потенциальной команды. И она, как главный испытатель, с нетерпением ждала, чтобы они начали её... проходить. Со всеми вытекающими последствиями. В прямом и переносном смысле.

Телефон снова запел в её руке. На дисплее – «Дима». Миша не терял времени. «Быстро. Уже связались, обсудили. Хороший темп», – отметила она про себя. Вика провела языком по губам, приняв томную, расслабленную позу, и приняла вызов.

– Алло, – выдохнула она, вкладывая в это слово всю ленивую томность, на какую была способна.

– Вика, привет. Это Дима. – Голос был таким же, как она помнила: чуть более низким, чем у Миши, более основательным, без излишней игривости. – Мишка звонил, сказал, ты соскучилась по нам и хочешь встретиться?

– Соскучилась, – подтвердила она, не утруждая себя лишними словами. Пусть звук её голоса скажет всё за неё.

– Тогда смотри. – Дима сразу перешёл к делу, что ей нравилось. – У родителей моих знакомых есть небольшой домик на берегу озера. Глухомань, тишина, никто не помешает. Правда, там только одна комната и кровати... только две. Но тебя ведь этим не испугать? – В его голосе появился лёгкий, едва уловимый вызов, смешанный с искренним интересом. – Ты же не боишься ночевать в одной комнате с двумя горячими молодыми парнями?

Вика рассмеялась – низко, с обещанием.

– Не боюсь. Наоборот, это вам стоит меня бояться. Я... очень голодная. И хочу секса. Много. И чтобы я потом из этого домика на карачках выползала от усталости, – добавила она с откровенной, вызывающей дерзостью.

На том конце провода он на секунду замер, и она почти физически ощутила, как по нему пробежал разряд. «Голодная. На карачках. Чёрт...Она реально заведенная...» Потом он заговорил, и его голос стал гуще, насыщеннее.

– Там ещё в комнате камин есть. Представляешь, растопим камин... и будем трахаться втроём перед огнём. Твоя кожа в свете пламени... Круто, правда?

Вика закрыла глаза, позволив картинке завладеть ею. Горячий пол под босыми коленями, отблески огня на взмокшей коже двух мужских тел, её собственная тень, изгибающаяся в такт их яростным толчкам.

– Секс на полу возле камина с вами... – она произнесла задумчиво, с хитринкой, будто взвешивая что-то. – Звучит... очень заманчиво. Нет, даже так – невыносимо заманчиво.

– А ещё там есть маленькая банька прямо на берегу. Славная такая. Вика, ты как к баньке относишься? – Он явно дразнил её, рисуя образ за образом. «Сработало. Заинтересовалась. Теперь главное – не переборщить, но и не сбавить темп».

– Баньку я люблю, – ответила она, и её голос стал томным, как мёд. – Особенно когда молодые, сильные мальчики делают мне массаж... вениками. Или... просто руками. Везде.

Она услышала его резкий вдох.

– Значит, договорились, – проговорил Дима, и в его тоне снова появилась деловая хватка. – Мы с Мишкой закупим продуктов на выходные. С тебя – готовка. Я же помню, как ты вкусно тогда на мой день рождения наготовила. Ладно. В субботу утром созвонимся, подберём тебя там, где скажешь. Кстати... – он сделал драматическую паузу. «Сейчас главный вопрос. Нужно понять уровень риска». – Мужу своему ты что скажешь?

Вика фыркнула.

– Так и скажу, что поеду на все выходные с молодыми, симпатичными парнями в баньку париться. И чтобы ждал домой к вечеру воскресенья.

– А он не приедет... ну, разборки чинить? – спросил Дима, и в его осторожности была не трусость, а скорее забота о ней. – Не то, чтобы мы с Мишкой боялись... Просто проблем тебе не хочется.

– Не переживайте, – спокойно, с полной уверенностью ответила Вика. – Влад не боится меня с вами отпускать. Знает, что вы парни... адекватные. И ничего плохого со мной не сделаете. То есть, ничего такого, чего бы я сама не хотела. И за что ему пришлось бы вас... наказывать.

Наступила пауза, такая долгая, что Вика подумала, не прервалась ли связь.

– То есть, – медленно, с недоверием произнёс Дима, – правильно ли я понимаю, что он знает, что мы тебя ебём вдвоём с Мишкой? Что даём тебе в рот, трахаем в пизду, в попу... и его это устраивает? Ты серьёзно?

Вопрос был прямым, грубым и абсолютно естественным. Вика на секунду задумалась. Влад был её крепостью, её главным союзником, но выставлять напоказ все тонкости их договора посторонним... Но и отрицать очевидное – что он в курсе ее “похождений” и не препятствует – было глупо. Нужен был баланс. Правда, но не вся. Тайна, которая интригует и придаёт ей ореол ещё большей недоступности и избранности. «Он знает. И это его не слабость, а его сила. Основа моей свободы. Но им этого не понять до конца. И не надо», – решила она.

– Влад, – начала она, выдерживая лёгкий, уверенный тон, – знает меня. Знает, что я взрослая женщина, которая сама решает, что и с кем ей делать. И доверяет мне. А ещё он понимает, что иногда мне нужно... выйти за рамки. Чтобы потом с новыми силами и впечатлениями вернуться к нему. И да, он знает про вас. И то, что вы не уличные хулиганы, а нормальные ребята, с которыми можно договориться. Его это... устраивает. Потому что он уверен в себе. И во мне. Мы с ним – одна команда. Понимаете? И в этой команде есть свои правила. Очень гибкие. Так что вопросы есть?

Её ответ был чётким, как граница. Она не открыла дверь полностью, но приоткрыла её ровно настолько, чтобы внушить уважение и понять: её личная жизнь – сложная, взрослая игра, в правила которой они лишь отчасти посвящены. Дима молча переваривал услышанное. «Одна команда. Гибкие правила. Значит, муж не просто «разрешает». Он в теме. Он... часть этого? Или просто настолько крут, что ему всё равно? И то, и другое – немного пугает и сильно заводит».

Дима промолчал ещё пару секунд, переваривая сказанное.

– Без вопросов, – наконец сказал он, и в его голосе прозвучало некое новое, уважительное понимание. – Ясно. Тогда жди звонка утром в субботу.

– Что мне с собой взять? – спросила она, снова позволяя кокетливой нотке зазвучать в голосе.

Он рассмеялся – уже свободнее, без напряжения.

– Купальник покрасивее. И поминималистичнее. Хотя, думаю, ты всё равно его не будешь долго носить. Разве что для вида, пока к озеру идёшь. А так... главное, чтобы тебе его было удобно снимать. Или чтобы нам было удобно его с тебя срывать.

– Поняла, – с улыбкой ответила Вика и положила трубку.

Телефон выскользнул из её расслабленных пальцев на стол. Она откинулась в кресле, и волна жара накатила на неё с новой силой. Картины, нарисованные Димой, оживали у неё перед глазами с пугающей, восхитительной чёткостью.

«Одна комната. Две кровати. Или одна на троих? На полу перед камином...» Она представляла грубый деревянный пол, нагретый жаром огня. Её собственная спина, прижатая к нему. Вес Миши над ней, его горячее дыхание на шее. Как крепкие, сильные руки Димы поднимают её бёдра, устраивая её так, как нужно ему, чтобы войти в неё сзади глубоко, безжалостно, заполняя её до предела. Шепот парней, смешанный с ее стонами, треск поленьев в камине. И она между ними, как живой мост, разрываемая на части наслаждением.

«Банька. На берегу озера. Пар, клубящийся в маленьком срубе. Скользкие от пота и пара тела. Веники, шлёпающие по коже, оставляющие лёгкое жжение. А потом... холодная вода озера, обжигающая кожу, и снова горячие мужские руки, которые ловят её, не дают вырваться, прижимают к себе, и чьи-то губы находят её сосок под водой, а чья-то рука резко, влажно скользит между её ног. И снова жар бани, и теперь она уже на полке, раскинувшись, а они наносят ей этот сладкий, невыносимый удар с двух сторон одновременно.» Она сжала бёдра, чувствуя, как желание пульсирует в самой ее глубине, как влага пропитывает тонкий шёлк её трусиков. Да, она хотела этого. Хотела этой простой, животной разрядки. Хотела забыться в их молодой, не знающей усталости силе.

Но в самый разгар этого сладкого, развратного предвкушения, в глубине сознания, холодным и ясным лучом, вспыхнула аналитическая мысль: «Хорошо. Организовали быстро. Локацию нашли не банальную, с элементами риска (одна комната, глушь – проверка на безопасность) и роскоши (камин, баня, озеро – проверка на креатив и умение создать атмосферу). Дима говорил уверенно, без суеты, чётко. Уже распределяют обязанности: они – закупки и логистика, я – готовка. Работа в команде. Посмотрим, как будет на месте. Посмотрим, кто будет главным у огня... и в постели. Это уже не просто приглашение. Это – первое задание».

Возбуждение и холодный расчёт сплелись в ней в тугой, вибрирующий узел. Это было идеально. Азарт игры удваивался. Она ждала не просто секса. Она ждала показательных выступлений. И была готова быть и призом, и судьёй одновременно.

Утро субботы. Дорога к домику у озера.

Брутальный внедорожник Миши гудел по щебеночному просёлку, оставляя за собой шлейф золотистой пыли. Солнце стояло в зените, заливая салон густым, медовым светом. Воздух внутри был густым от смеси запахов: нагретого на солнце пластика приборной панели, старой, но качественной кожи сидений и двух разных мужских шлейфов – от Миши тянуло лёгкими нотами цитруса и древесины, от Димы чувствовался более сдержанный, почти медицинский, чистый аромат свежести. Впереди, на передних сиденьях, Миша и Дима перебрасывались короткими репликами о маршруте, изредка переходя на мужской, слегка похабный юмор, который затихал, как только они вспоминали о пассажирке сзади.

Из колонок, негромко, но настойчиво, лилась музыка – меланхоличная, размытая, гипнотическая. Томный голос Хоуп Сэндоул из Mazzy Star в песне «Fade Into You» словно парил над гулом двигателя, заполняя пространство между ними не словами, а чувством: «I wanna hold the hand inside you... I wanna take the breath that’s true...» Музыка была идеальным саундтреком для этого побега – она не подстёгивала, а растворяла, смывая границу между городской тревогой и лесной негой, настраивая на частоту простого, чувственного существования.

Вика полулежала на заднем диване, откинув голову на подголовник. Она сняла большие солнцезащитные очки, наблюдая, как за окном мелькают сосны, берёзы, солнечные зайчики на асфальте, сменяющемся грунтовкой. Легкий, очень короткий сарафан из тонкого, струящегося льна нежно-голубого цвета, без лифчика, на тонких бретельках, действительно оказался идеальным выбором. Ткань была приятно прохладной на коже, но каждый лежачий полицейский, каждый поворот заставлял мягкую материю скользить по её бёдрам. Она не делала ничего, чтобы поправить его, позволяя короткому подолу задираться всё выше, открывая почти всю длину её гладких, загорелых ног. Её кожа ощущала контраст: прохладу кондиционера, дувшего на ноги, и горячие полосы солнца, падавшие на руки и лицо через окно. В ушах стоял размеренный гул двигателя, резкий хруст гравия под колёсами, приглушённые переговоры парней на передних сиденьях – их голоса, низкие и спокойные, звучали как часть общего фона безопасного путешествия. А сквозь всё это, как подкожный ток, протекала та самая песня – и она казалась теперь не просто музыкой, а её собственным, замедленным сердцебиением, пульсом предвкушения, звуком крови, отливающей от головы к низу живота с каждой новой строчкой о том, как хочется раствориться в другом.

Она знала, что они смотрят. В зеркало заднего вида. Украдкой, когда думали, что она не видит. Миша чаще – его взгляд был горячим, прямым, оценивающим. Дима – реже, но зато его взгляды были тяжелее, словно он уже мысленно прикидывал вес и сопротивление её тела. Она ловила эти взгляды и отвечала на них медленной, ленивой улыбкой, проводя ладонью по собственному бедру, как бы случайно, от колена и вверх, к краю ткани. Она видела, как мышцы на спине Миши напрягались под тонкой майкой, как Дима чуть резче переключал передачу.

Разговор в салоне вёлся о пустяках, но под текстом текла густая, электрическая тишина желания. Они шутили, рассказывали какие-то истории, но паузы между словами становились всё более красноречивыми, наполненными шорохом её сарафана по коже и их приглушённым дыханием.

В одной из таких пауз, когда машина, наконец, выбралась на ровную грунтовку и пошла спокойнее, Вика лениво спросила, глядя в потолок:

– Кстати, а чем вы, ребята, в жизни вообще занимаетесь, когда не спасаете скучающих женщин? – её голос звучал непринуждённо, с лёгкой насмешкой. – Раньше как-то не приходило в голову вас спросить. Главное – чтобы хорошо трахали, а остальное не так уж и важно было.

В салоне на секунду повисла тишина, нарушаемая только гулом двигателя. Они переглянулись. Вопрос был неожиданным и слегка сбивал с толку. Но Вика специально сделала его таким – неформальным, почти грубоватым, чтобы снять возможную напряжённость.

Миша первым фыркнул, бросая быстрый взгляд в зеркало.

– А что, мы разве плохо тебя трахаем? – парировал он, играя в её игру.

– Не в этом суть, – мягко улыбнулась Вика. – Просто интересно. Вдруг вы по жизни астронавты или нейрохирурги. А я и не знаю.

Дима, который до этого молча вел машину, ответил первым, без особых эмоций:

– Я инженер. Строитель, если точнее. Сейчас в основном проектирую. И пытаюсь свой небольшой проект раскрутить – автоматизацию для умных домов. Пока что больше головная боль, чем доход. Его ответ был честным и лишённым пафоса. Он не стал хвастаться, но и не приуменьшил. Просто констатация факта. Вика мысленно отметила: «Технарь. Практик. Есть предпринимательская жилка, но, видимо, не хватает либо финансов, либо команды. Интересно».

– А я, – подхватил Миша, – в общем-то, по продажам. Оборудование для ресторанов и баров. Постоянно с людьми, переговоры, презентации. Он говорил легко, с привычной долей обаяния. – Ты же знаешь, я людей чувствую. Клиенту нужно не железо продать, а решение его проблемы. Или просто хорошее настроение.

«Коммуникатор. И не просто продажник, а тот, кто понимает психологию. Умеет налаживать контакт», – быстро проанализировала Вика, глядя на его затылок. В её голове уже складывалась первичная схема: «Коммуникатор и технарь. Идеальный базовый дуэт. Миша чувствует людей, находит подход, Дима – доводит дело до конца, обеспечивает техническую реализацию. Классическое разделение ролей в успешном стартапе. Надо смотреть, как они работают в команде... Сейчас, например. Пока что всё гладко: логистика, распределение обязанностей, никаких видимых трений».

– Звучит солидно, – кивнула Вика, делая вид, что её интерес чисто формальный. – А на выходные проекты не горят? Не сорвётесь по срочному вызову?

– Не, – Дима покачал головой, глядя на дорогу. – Всё под контролем. Автоматизация пока что ждёт финансирования, а по работе я на этой неделе все чертежи сдал. Уик-энд наш.

– А у меня как раз клиент укатил в отпуск, – с ухмылкой добавил Миша. – Так что мы полностью в твоём распоряжении, босс.

Слово «босс» прозвучало как шутка, но Вика почувствовала в нём отголосок того самого, почтительного тона, который появился у Димы в разговоре о Владе. Она усмехнулась про себя.

– Отлично. Значит, никто нам не помешает. – Она снова потянулась, намеренно позволив бретельке сарафана соскользнуть с одного плеча, обнажив гладкую кожу и изгиб ключицы. В зеркале она увидела, как взгляд Миши на миг прилип к этому месту, а Дима слегка прикусил губу. «Хорошо. Профессиональные качества на первом этапе проверки – удовлетворительно. Теперь можно вернуться к личным делам», – решила она, чувствуя, как под тонким льном снова начинает теплеть от их внимания.

Дорога сузилась до лесной тропы, машина медленно пробиралась между стволами, ветки с шуршанием скребли по крыше. И вдруг лес расступился. Перед ними открылась картина, от которой у Вики перехватило дыхание, и не только от эротических мыслей. Это было... идеально.

Озеро лежало, как огромный кусок полированного серо-стального стекла, в оправе из тёмно-зелёных елей и золотистого осеннего камыша. Вода была абсолютно неподвижна, отражая низкое уже послеполуденное солнце и белые барашки облаков. Воздух, ворвавшийся в приоткрытое окно, ударил в лицо целым букетом запахов: смолистой хвои, влажного мха, прелой листвы и той особой, чистой сырости, что исходит только от больших, нетронутых водоёмов. Тишина была настолько густой, что в ушах звенело; её нарушал лишь далёкий, одинокий крик цапли где-то в камышах и едва слышный всплеск рыбы у самого берега.

Прямо на берегу, в десятке шагов от маленького песчаного пляжа, стоял домик. Не избушка, а именно маленький, аккуратный сруб из тёмного дерева, почерневшего от времени и влаги. У него была покатая, поросшая мягким изумрудным мхом крыша, маленькое крыльцо с грубо сколоченной скамьёй и... единственное окно, смотрящее на озеро, с массивной деревянной ставней. Он выглядел древним, сказочным и невероятно уединённым. От него пахло старым, сухим деревом, грибной сыростью и покоем.

И чуть в стороне, на самом берегу, стояла банька. Совсем крошечная, тоже из сруба, похожая на игрушечный домик. Её дверь, подбитая войлоком, была приоткрыта, и Вике почудился запах старого дыма и сухих берёзовых листьев. От трубы, почерневшей от сажи, тянулся едва уловимый, но стойкий аромат берёзового дёгтя – кто-то парился здесь не так давно. Крыша была покрыта тёсом, а перед входом лежала груда тёмных, потрескавшихся от времени поленьев. От неё к озеру шли плоские, отполированные водой и на ощупь прохладные и слегка скользкие камни – идеальный выход, чтобы нырнуть в холодную воду после пара.

Машина остановилась, и наступила тишина, настолько полная, что звенела в ушах. Было слышно только лёгкое поскрипывание дерева от остывающего на солнце кузова, далёкий крик птицы и собственное учащённое сердцебиение Вики.

Миша первым нарушил молчание, обернувшись к ней. Его глаза блестели.

– Ну что, босс? Нравится это место? – Его взгляд скользнул с её лица вниз, к открытым ногам, и задержался там.

Вика медленно, с нарочитой грацией, выпрямилась и вышла из машины. Тёплый лесной воздух, пропитанный запахами нагретой хвои и цветущего иван-чая, обнял её. Она сделала несколько шагов, шершавая кора старой сосны у крыльца колола ладонь, когда она к ней прикоснулась. Она повернулась к ребятам спиной, потянулась, закинув руки за голову, и короткий сарафан задрался вверх, на миг обнажив нижнюю часть её ягодиц, закрытых лишь узкой полоской самых минималистичных кружевных трусиков. Оглянувшись, она поймала две пары глаз, пригвождённых к этому месту.

– Очень, – тихо сказала она, глядя на озеро, а потом поворачивая к ним лицо с обещающей улыбкой. – Особенно банька. Чувствую, мне там очень... жарко будет сегодня.

Она сняла сандалии и босиком ступила на песок – он был сухим, рассыпчатым и всё ещё хранил приятное, накопленное за день тепло. Чуть дальше, у самой кромки воды, галька оказалась холодной и влажной, заставляя её вздрогнуть.

Внутренность домика была точь-в-точь как снаружи — грубой, тёплой и сказочной. Одна большая комната, в центре — пузатая печка с лежанкой, уже остывшая. Две узкие, но крепкие кровати у дальней стены, застеленные домоткаными покрывалами из грубой шерсти. Массивный стол из не струганных досок, пара табуреток. Большой мягкий ковер на полу. И главное — настоящий камин из дикого камня, чья чёрная пасть смотрела на озеро через единственное окно. Воздух пах старым деревом, сухими травами, разложенными в углу для аромата, и лёгкой пылью, взметнувшейся с пола при их входе. Из окна доносился шелест камыша и тот особый, ни на что не похожий звук абсолютной тишины, которая царит вдали от людей. Вика прошлась босыми ногами по прохладным, неровным половицам, а затем утонула пятками в ворсе мягкого ковра – контраст ощущений был поразительным.

Пока Миша и Дима с азартом первопроходцев носили сумки, растапливали баньку и возились у мангала, Вика вышла на берег. Её «купальник» был актом откровенной провокации. Три узкие полоски чёрного атласа лишь подчёркивали то, что якобы скрывали: напряжённые, твёрдые соски под тонкой тканью на высоких, упругих грудях и едва прикрытую лобковую кость. Сзади веревочка-бикини терялась в ложбинке между её округлых, идеальных ягодиц, лишь подчёркивая их форму. Она расстелила плед на тёплом от солнца песке и легла на живот, подложив руки под голову.

Она наблюдала за ними сквозь полуприкрытые ресницы, мысленно оценивая. Миша, с характерной лёгкостью, взял на себя руководство: раздавал задания, проверял, есть ли растопка в бане, вынес из машины сумки с едой и напитками. Дима, молчаливый и сосредоточенный, сразу взялся за более технические задачи: проверил тягу в печи бани, аккуратно сложил привезённые дрова под навес, а потом с удивительной сноровкой собрал и разжег мангал, не используя ни одной лишней спички. «Миша – лидер, организует процесс. Дима – исполнитель, но с инициативой, видит детали. Работают молча, не конфликтуют, чётко распределили задачи между собой... Хорошо. Базовые навыки командного взаимодействия на месте», – холодно констатировала она про себя.

Краем глаза она видела, как парни, пронося мимо дрова или сумку, замирали на секунду. Как их взгляды прилипали к её спине, к этой предательской верёвочке, к бёдрам. Особенно её позабавило, как Дима, присев завязать шнурок, задержался надолго, а вставая, поправил явно тесные шорты. У Миши же реакция была прямее — он просто стоял и смотрел, пока из-за его пояса не начал угадываться чёткий, внушительный контур.

Миша, остановившись с охапкой поленьев, посмотрел на лежащую на песке Вику и подумал: «Выглядит как картинка из журнала. И не может же не знать, что мы на неё пялимся. Интересно, проверяет нас сейчас или просто хочет, чтобы её хотели? Хотя... какая разница. И то, и другое – просто классно».

Вика чувствовала жар этих взглядов на коже почти физически, и её собственные мысли начали смещаться. «Какой у Миши жадный, прямой взгляд... А Дима смотрит, будто уже мысленно меня разделывает, изучая каждую мышцу... Чёрт. От одной этой картины – их голодных глаз на моей обнажённой спине – между ног стало тепло, пусто и влажно. Ладно, хватит играть в рекрутера. Сегодня они будут не потенциальные сотрудники. Сегодня они будут просто мужчины. Сильные, молодые, голодные. А я – их добыча. И это... это всё, чего я сейчас хочу».

Она поднялась на колени и сняла верх, скинув обе тонкие лямки своего псевдокупальника. Затем легла на спину так, что ее бедра, плоский живот и небольшая, но крепкая грудь были полностью открыты солнцу и их взглядам. Дима, повернув шампуры на мангале, бросил очередной взгляд и увидел это. В его голове пронеслось: «Наглеет. Специально так выгибается, чтобы всё было видно. Ну что ж, красотка, подожди. В бане мы с тебя эту наглость и самолюбование вышибем. Вместе с душой. Оставим только голое, дрожащее от наслаждения тело».

Когда запах жарящегося мяса смешался с запахом дыма и озера, её позвали. Она поднялась с той же томной грацией, словно пробуждаясь ото сна, и пошла к навесу. Каждый шаг заставлял её обнажённую грудь плавно покачиваться, соски, затвердевшие от прохладного ветерка с воды и от осознания себя на показе, были тёмно-розовыми, будто две спелые ягоды. Бёдра колебались в такт шагам — аппетитный, неспешный маятник.

За простым деревянным столом под навесом начался ужин, который с первых секунд перестал быть просто едой. Вино было лёгким, фруктовым, но опьянение наступало от другого. Взгляды Миши и Димы были гуще любого соуса. Они скользили по её груди, останавливаясь на сосках, опускались по животу к той узкой полоске чёрного атласа, которая теперь казалась смехотворной. Вика ловила эти взгляды и думала: «Они жгут, но в них нет ледяного расчёта Игоря и всевидящего, оценивающего анализа Германа. Здесь – просто голод. Честный, прямой, животный. От него становится тепло внутри и... парадоксально безопасно. С ними я не валюта, не сложная головоломка, не ставка в игре. Я просто женщина. Женщина, которую хотят до потери пульса. И это освобождает».

– Мясо, как любишь, Вик? – Миша, сидящий слева, протянул ей на вилке кусок шашлыка, обмакнутый в острый ткемали.

– С кровью, – улыбнулась она, открывая рот. Но он не спешил отдавать. Держал перед её губами, позволяя аромату дразнить её.

– С кровью... – повторил Дима напротив. Его взгляд был прикован к её губам. – Знатная тема. А сама-то какая... вся прозрачная, смотришь – и видишь, где у тебя горячая кровь бежит.

Она осторожно сняла губами мясо с вилки, медленно прожевала. Жирный, пряный сок выступил на её губах и потек тонкой струйкой по подбородку.

– Капля, – просто сказал Миша, не отрывая глаз. «Смотрится с нашим соусом на губах лучше, чем самое дорогое вино. Хочется вылизать всё, до последней капли. И не только с губ», – пронеслось у него в голове.

Вика не стала вытирать. Просто смотрела на него. Тогда он наклонился и широким, тёплым языком слизнул каплю с её кожи, от подбородка к уголку рта. Электрический разряд пронзил её от макушки до пяток.

– А у меня соус попробуй, – Дима обмакнул палец в тарелку с аджикой и, не дожидаясь ответа, провёл подушечкой по её нижней губе, оставляя ярко-красную, жгучую полоску. – Вкусно?

«Играет. Чётко знает, что делает. Ну что ж, Вика, играем», – подумал он, наблюдая за её реакцией. – «Посмотрим, кто первым не выдержит и сорвёт с тебя эту последнюю тряпочку».

Она взяла его палец в рот, обвила его языком, посмотрев ему прямо в глаза, и медленно, с чувством, высосала, представляя под языком другую, куда более твёрдую и солоноватую на вкус плоть. Перед тем как отпустить, она слегка прикусила подушечку.

– Ох, чёрт... – простонал Дима, и его рука под столом опустилась ей на колено, его пальцы впились в кожу выше коленной чашечки, горячие и требовательные.

С этого момента всё превратилось в разнузданный, чувственный ритуал. Вика пересаживалась с колен на колени. Сидя у Миши, она чувствовала под собой через тонкую ткань его шорт мощный, горячий столб эрекции. Её собственная влага тут же насквозь пропитала ничтожный лоскуток её трусиков. «Их внимание – как тёплый, тяжёлый шарф. После холодной оценки Германа и требовательного владения Игоря... здесь можно просто раствориться. Они хотят не победить меня, а насладиться мной. До конца. И я... я хочу того же», – едва успевала думать она, пока волны возбуждения накатывали одна за другой.

– Кажется, наша королева что-то пролила, – хрипло заметил Миша, когда новая капля маслянистого соуса, на этот раз из салата, упала ей на грудь, прямо на ареолу, и медленно поползла вниз по упругой коже.

– Надо убрать, а то испортится кожа, – тут же отозвался Дима, и, прежде чем она что-то сказала, его голова уже склонилась к её груди. Шершавый, влажный язык обхватил сосок, слизывая соус, а затем начал кружить вокруг него, засасывать, покусывать кончиками зубов. Вика вскрикнула, запрокинув голову на плечо Мише, который в это время целовал её шею, а его рука уверенно ползла под ткань ее маленьких трусиков, скользнула под узкую полоску и без предисловий погрузилась пальцами в уже залитое влагой, пышущее жаром место между ног.

– Димас... у неё тут... целое озеро, – пробормотал Миша, просунув уже не два, а три пальца под атласную верёвочку и легко войдя в неё, нащупывая ту самую, неровную и невероятно чувствительную точку внутри. Он вытащил пальцы, блестящие на свету, и поднёс к её губам. – Попробуй. На вкус лучше любого соуса.

Она с жадностью облизала его пальцы, глотая свой же собственный солоновато-сладкий сок, смакуя каждый палец, засовывая их в рот всё глубже, имитируя движения, которых жаждало всё её тело. Сознание начинало плыть. Где-то в этом тумане она почувствовала, как чьи-то ловкие, настойчивые пальцы развязывают узелок на её бёдрах. Лёгкое движение – и единственная преграда между ней и ими исчезла. Атласная полоска бесшумно соскользнула на песок. Теперь она сидела полностью обнажённая на коленях у Миши, её спина прижата к его груди, а перед ней был Дима, сжимавший в кулаке уже вырвавшийся на свободу, тёмный от возбуждения, толстый и пульсирующий член.

– Ты говорила, что очень голодная... – прошептал Дима, проводя головкой по её вздрагивающему животу, оставляя влажный, липкий след. – Шашлык кончился. Остался только... десерт. Для тебя...

– Только... только не здесь, – с трудом выдавила Вика, понимая, что ещё секунда – и она кончит просто от этих прикосновений, взглядов и этого невыносимого ожидания. – В баньке... вы же натопили? Ведите меня в баньку. И трахайте меня там. Пока я не завою от вас на всё озеро.

Её слова, полные дрожи и требования, повисли в воздухе, густом от запахов жары, мяса и невыносимого, всепоглощающего желания.

Дима резко подхватил Вику на руки, как охапку соломы, но в его движении была не грубость, а нетерпение. Она обвила его шею, прижимаясь обнажённым, горячим телом к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. Он шагнул с крыльца и быстрыми шагами понёс её по тёплым камням к низкой двери бани. Миша шёл рядом, одной рукой придерживая её за ногу, а другой настойчиво, через ткань шорт, гладил свой возбужденный, отчётливо проступающий член, не скрывая своего состояния.

Внутри баньки был густой, обжигающий жар. Первый вдох обжёг лёгкие сухим, раскалённым воздухом, насыщенным до предела запахами: дубового веника, подброшенного на камни, сосновой смолы, испаряющейся со стен, и камня, раскалённого добела. Воздух ударил в лицо, заставив на мгновение задохнуться. Дима опустил Вику на широкую, гладкую полку, покрытую грубой простынёй. Дерево было тёплым, почти горячим под её спиной. Свет из маленького окошка, затянутого паром, окрашивал всё в золотисто-молочный полумрак. В тишине, нарушаемой лишь низким шипением воды на каменку и потрескиванием дерева полков, их дыхание звучало неприлично громко.

Не было ни слов, ни лишних движений. Они действовали как хорошо отлаженный механизм, знающий своё дело. Миша прижался к ней сверху, его губы нашли её рот в жаждущем, бездонном поцелуе, в то время как его рука скользнула в её волосы и прижала её голову к полке, удерживая в почти безвольном положении. Его другая рука сжала её грудь, большой палец принялся яростно тереть и щипать уже и без того набухший, твёрдый сосок.

А Дима опустился между её широко разведённых, дрожащих от предвкушения бёдер. Его взгляд, полный тёмного огня, скользнул по её полностью открытому, сияющему от её же собственных соков лону. Он не стал медлить. Он наклонился и...

Сначала это был просто выдох горячего воздуха на её вздрагивающий клитор. Потом – плоский, широкий удар языка снизу вверх, от самого входа до бугорка. Звук был влажным, откровенным, громким в этой парной тишине: шлёпок плоти о плоть, мгновенно сменившийся мягким шуршанием. Вика выгнулась на полке, как от удара током, заглушённый стон застрял у неё в горле, в поцелуе Миши. Дима работал с методичной, безжалостной точностью. Его язык был то плоским и ласкающим, то острым, как жало, фокусируясь на маленьком, пульсирующем эпицентре её наслаждения. Потом его губы обхватили её целиком, и он начал сосать, издавая низкие, хлюпающие звуки, смешивающиеся с её прерывистым дыханием, одновременно просунув два пальца глубоко внутрь её, нащупывая ту шершавую, нежную точку внутри.

Вика билась под ними. Её бёдра судорожно поднимались, пытаясь глубже прижать его лицо к себе, но Миша, прервав поцелуй, прижал её за талию к полке, лишая движения. Она была полностью в их власти. Её руки, закинутые за голову, были прижаты одной его сильной рукой. Он склонился к её груди и взял второй сосок в рот, засасывая и покусывая с той же яростной интенсивностью, с какой Дима обрабатывал её внизу.

Ощущения накладывались одно на другое, множились, превращаясь в сплошную, белую от наслаждения боль. Она не могла дышать, не могла думать. Только чувствовала: жаркий, шершавый язык Димы, его пальцы, которые то медленно входили и выходили, издавая с каждым движением непристойно влажный звук, то начинали быстро, вибрирующе тереть её изнутри; и одновременно – почти болезненное сосание Миши, его зубы на соске, его горячее дыхание на коже. Воздух стал густым не только от пара, но и от нового, резкого, животного запаха – её возбуждения, их пота, их смешанного дыхания и запаха секса, рвущегося наружу.

– Я... я сейчас... – успела она прохрипеть, и это прозвучало как мольба и предупреждение.

Дима почувствовал, как её внутренние мышцы начали бешено сжиматься вокруг его пальцев. Он удвоил усилия, ускорил движение языка, сфокусировавшись исключительно на клиторе, и вдавил пальцы глубже, к самой матке.

Оргазм накатил на неё не волной, а взрывом. Тело выгнулось в неестественной дуге, оторвавшись от полки лишь в двух точках – затылке и пятках. Немой крик застыл на её открытых губах. Внутри всё сжалось, залило горячими, пульсирующими спазмами, и она почувствовала, как по её внутренностям разливается жидкий, обжигающий огонь. Конвульсии били по ней раз за разом, пока Дима не отпустил её, позволив телу рухнуть на полку, безвольному и трепещущему.

«Боже... так классно... И это только начало. Они же не остановятся... Сегодня меня выжмут досуха», – пронеслась счастливая, размытая мысль в её опустошённой голове. Она лежала, раскинувшись, грудь высоко вздымалась, кожа лоснилась потом и её собственными соками.

Парни смотрели на неё, и их мысли били в унисон с её догадкой.

«Охренеть... Ну она и кончает... Вся дергалась... Сегодня ночью мы её так затрахаем, что она забудет, как её зовут. Во все дырки, которые есть».

Дима медленно поднялся с колен. Его пальцы, блестящие и липкие, он поднёс к её губам. – На, оцени, какой вкусный десерт получился, – хрипло сказал он.

Она, не открывая глаз, взяла его пальцы в рот и с тихим стоном обсасывала один за другим, смакуя свой собственный, пряный, ни на что не похожий вкус. Это действовало на них, как красная тряпка на быка.

Через пару минут, когда её дыхание чуть выровнялось, они усадили её на край полки, спиной к стене. Перед её опущенными веками, на уровне губ, предстали два совершенно разных, но одинаково возбуждённых члена. Мишин – длиннее, тоньше, с ярко выраженной головкой, под которой выступала толстая вена. Димин – короче, но толще, мощный, почти звериный, тёмный и налитый кровью.

Вика открыла глаза. Взгляд её был мутным от наслаждения, но в нём вспыхнул новый огонь – огонь власти, которую она сейчас имела над ними. Она наклонилась вперед.

Сначала она просто провела кончиком языка по головке Миши, собрала выступающую каплю прозрачной солёной смазки. Потом повернула голову и проделала то же самое с Димой, сравнивая вкус. Потом взяла в руку один член, в другую – второй. Её пальцы сомкнулись у оснований, большие пальцы принялись нежно тереть чувствительные уздечки. Она наклонилась и взяла в рот головку Миши, одновременно начиная ласкать языком, в то время как её рука на члене Димы начала медленные, но уверенные движения вверх-вниз. Звуки были откровенными и влажными: чавканье, причмокивание, её прерывистое дыхание через нос, их сдавленные стоны.

Она устроила им настоящий групповой спектакль. Переходя от одного к другому, глубоко заглатывая то один, то другой член, до самого горла, заставляя их стонать и скрежетать зубами. Её свободная рука ласкала налитые мошонки, перебирала пальцами короткие волоски у основания, слегка сжимала яички – ровно настолько, чтобы вызвать волну нового, запретного возбуждения.

– Вик... я больше не могу... – выдохнул Миша, его бёдра начали мелко дрожать.

– В рот... давай ей в рот... – прохрипел Дима, сжимая её волосы в кулаке, позволяя ей задавать темп.

Вика поняла, что они на грани. Она отпустила рукой Диму и обеими руками сжала член Миши у самого основания, как поршень, а сама глубоко, до слёз, взяла его в рот, прижав язык к нижней части головки. Этого хватило. Он кончил с протяжным, сдавленным стоном. Горячая, густая, с характерной горчинкой сперма хлынула ей в горло. Звук её глотания, хриплого и торопливого, прозвучал невероятно похабно. Она сглотнула, не отпуская его, заставляя выдать всё до последней капли, чувствуя, как он пульсирует в её руках и во рту.

Едва она отпустила его, отдышавшись, как Дима грубо оттянул её лицо к себе.

–Хочу тебе на лицо, – сказал он низким, хриплым голосом. – И на сиськи. Хочу пометить тебя.

Она послушно открыла рот, высунула язык, и он, одной рукой продолжая яростно надрачивать свой член, другой придерживая её за затылок, начал кончать. Первые тёплые, липкие струи попали ей на язык, на щёки. Потом он провёл головкой по её шее, оставляя полосы, и закончил уже на её груди, заливая спермой её вздымающиеся, покрытые испариной груди, особенно тщательно вымазывая налитые, чувствительные соски.

Потом в баньке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым, хриплым дыханием троих людей. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом спермы, женского возбуждения, пота и раскалённого дерева. Пар от камней клубился вокруг них, как дым после битвы. Вика сидела на полке, спиной к стене, её лицо и грудь были покрыты липкой, медленно стекающей белой субстанцией. Она провела пальцем по щеке, собрала каплю, посмотрела на неё, а потом снова облизала палец. В её глазах стояло туманное, абсолютно развратное удовлетворение. Парни сидели рядом с ней, их члены медленно опадали, но в воздухе висело обещание, что это – лишь антракт. И главное действие впереди.

Вика искоса посмотрела на расслабленных мужчин и вскочила, стряхивая с кожи капли пота и спермы, и с хихиканьем бросилась к выходу.

– Ну что, мальчики, готовы охладиться? – крикнула она на ходу, уже открывая скрипучую дверь.

Освежающий удар вечернего воздуха, пахнущего озером и сыростью, встретил их на крыльце. И они, как трое сумасшедших, голые, липкие, ещё дымящиеся жаром, понеслись по скользким камням к черной воде. Вика первой достигла кромки и, не останавливаясь, прыгнула в темную, холодную пустоту. Вода сомкнулась над головой, смывая с кожи всё: пот, слюну, сперму, жар бани. Она вынырнула с криком, от которого по воде пошли круги.

– Кто меня догонит, тому дам в попу! – выкрикнула она на всю гладь озера и рванула мощным кролем на середину.

Миша и Дима, отдышавшись, рванули за ней. Но Вика была как торпеда. Каждую неделю по километру в бассейне давали о себе знать – её движения были отточенными, экономичными, она буквально рассекала воду, оставляя их позади. Она доплыла почти до середины, развернулась и поплыла обратно. Вот тут, в момент разворота, когда скорость на секунды упала, они начали нагонять. Их руки скользили по её мокрому, упругому телу, пытаясь ухватиться, но она выскальзывала, как угорь, смеясь и выплёскивая им в лицо пригоршни холодной воды. В этой возне тела соприкасались, Миша на миг прижал её к своей груди, почувствовав, как её мокрые, холодные соски впиваются в его кожу, а Дима, нырнув, проплыл между её ног, на миг коснувшись лицом самой интимной части.

Догнали её уже у самого берега, на мелководье. Сильные руки схватили её за лодыжки, не давая встать. Она смеялась, захлёбываясь, пытаясь вырваться, брызгала на них водой.

– Попалась, хитрая! – кричал Миша, пытаясь перевернуть её.

В воде это была весёлая, почти детская возня, но под ней бушевало пламя. Вика перевернулась на спину, и над ней навис Дима, опираясь руками на дно по бокам от её головы. Он смотрел на неё, и в его глазах горел не просто сексуальный голод, а что-то более простое и мощное – чистое, безоговорочное желание обладать, видеть, как она теряет контроль под ним. «Боже, как же его взгляд отличается от взглядов Игоря и Германа, » – промелькнуло у Вики. В тех взглядах всегда была стратегия, оценка, игра. Здесь был только огонь. Простой и всепоглощающий. Она потянулась к нему и слилась с ним в жарком поцелуе. Их языки сплелись, холодные от озера, но мгновенно согретые внутренним жаром.

Миша сидел рядом в воде, его руки скользили по её обнажённому, скользкому от воды телу, лаская живот, грудь, бёдра. Его пальцы нащупали под водой её сосок и сжали его, заставив её выгнуться и оторваться от поцелуя с коротким вскриком.

– Мы догнали тебя одновременно, – прошептал он ей на ухо, пока Дима целовал её шею. – Придётся выбирать, кто распечатает твою попку сегодня первым.

Вика оторвалась от поцелуя с Димой, её глаза блестели мокрым, тёмным блеском.

– Я не буду выбирать, – выдохнула она, и голос её звучал хрипло от воды и желания. – Возьмите меня двойным... прямо здесь, на берегу. Только там нужно увлажнить немного, после речной воды мне будет больно.

Её слова, откровенные и требовательные, прозвучали как приказ. Они подхватили её, и она обвила их шеи руками, пока они выносили её из воды на берег. Песок был ещё тёплым от ушедшего солнца. Они положили её на спину, и теперь Миша опустился между её бёдер. Его язык, ещё прохладный от воды, коснулся её разбухшего, чувствительного от недавнего оргазма клитора. Он не стал церемониться – он ласкал, сосал, водил кончиком языка вокруг входа, пока Вика не застонала, вцепившись пальцами в песок. Через пару минут из неё снова потекло – густая, тёплая смазка, смешиваясь с озерной водой на его подбородке. Она была готова. Больше, чем готова.

– Мишка, ложись на спину, – скомандовала она, голос дрожал. – Я сяду на тебя, а Димка возьмёт меня в попку.

Миша послушно лёг, его член снова стоял колом, тёмный и влажный. Вика перекинула через него ногу, ухватившись рукой за его основание, и медленно, с протяжным стоном, опустилась на него. Она почувствовала, как он растягивает её изнутри, заполняет до самой матки. Уперлась руками в его мускулистую грудь и начала вращать бёдрами, погружая его в себя ещё глубже, пока не села полностью, чувствуя, как его член упирается ей в матку. Потом она наклонилась, прильнув к нему грудью, и посмотрела ему прямо в глаза. Её руки потянулись назад, и она сама раздвинула свои ягодицы, обнажая розовое, сжатое колечко ануса. «Боль, смешанная с наслаждением от его члена внутри, была той же, что и с другими. Но контекст — другим. Не цена контракта и не ритуал власти. Это была плата за чистый, животный восторг. И в этой простоте было освобождение. Никаких скрытых мотивов, только три тела, жаждущие друг друга», – пронеслось в её сознании, прежде чем его захлестнула новая волна ощущений.

Дима пристроился сзади на коленях. Он плюнул на пальцы, смешал слюну с её соками, стекавшими по Мишиному члену, и тщательно смазал её анус. Потом приставил к самому входу головку своего толстого, мощного члена. Он надавил. Напряжённое мышечное колечко сопротивлялось секунду, а потом поддалось, впуская его внутрь – медленно, неотвратимо, сантиметр за сантиметром. Вика завыла – тихо, протяжно. Это был животный, нечеловеческий звук, рождённый смесью боли и невероятного, распирающего наслаждения. Миша тут же закрыл её рот своим, заглушая её стон глубоким поцелуем. Теперь она стонала прямо ему в рот, её тело выгнулось между двумя мужчинами.

Мысли Миши бились в такт его толчкам: «Обалдеть... Она вся... Она вся наша. И она сама этого захотела. Добровольно. Вот это да...» Дима, чувствуя, как её тугая плоть сжимается вокруг него, думал только одно: «Моя. Вся. И эта дырка тоже. Пусть помнит, чья она».

Когда Дима вошёл полностью, заполнив её до предела, она оторвалась от губ Миши, её лицо было искажено гримасой чистого экстаза.

– Вы... ебите меня... – прохрипела она, и слюна потекла по её подбородку. – Трахайте... сильнее!

Они начали двигаться. Сначала несогласованно, потом нашёл ритм. Миша, лёжа под ней, упирался ногами в песок и мощно, снизу вверх, вгонял в неё свой член. Дима, держа её за бёдра, яростно насаживал её на себя, его живот шлёпался о её ягодицы с влажными, звонкими ударами. Вика была разорвана на части этим двойным натиском. Миша рвал ей в губы поцелуями, кусал и облизывал её соски, блестящие на свету звёзд. Дима одной рукой впивался в нежную кожу ее ягодиц, а другой схватил её за волосы и оттянул голову назад, заставляя её выгнуться ещё сильнее. Её позвоночник скрипел, горло обнажилось, и из него вырывались нечленораздельные звуки.

– Да! Да, сука! Блядьь... Как же хорошо! Трахайте свою шлюшку! – выкрикивала она в такт их толчкам, теряя последние остатки контроля. – Я сегодня ваша! Ваша шлюшка! Делайте со мной что хотите! Кончайте в меня! Залейте мои дыры!

Её крики, дикие и откровенные, подстёгивали их. Они двигались всё быстрее, всё жёстче. Вика чувствовала, как внутри всё закипает. Ощущение было непередаваемым: два члена, скользящие в разных ритмах, но бьющие в одни и те же чувствительные точки, растягивающие её до предела. Волна подступила внезапно и сметающе. Её тело взорвалось. Оргазм вырвался из неё не стоном, а оглушительным, хриплым рёвом. Она завизжала, её внутренности сжались в серии бешеных, болезненно-сладких спазмов. Она обмякла, безвольной тряпкой рухнув на грудь Миши.

Но они не остановились. Наоборот, её конвульсии, её дикие, сжимающие их члены мышцы, стали для них спусковым крючком.

– Ох, бля... Вика... я... – Миша не смог договорить. Его лицо исказила маска крайнего напряжения. Он приподнял её за талию, оторвав от своей груди, чтобы смотреть ей в закатившиеся, полные слёз удовольствия глаза, и начал кончать. Его член пульсировал внутри её влагалища, выплескивая в неё горячие, обильные потоки спермы. Он заливал её, заполняя до отказа.

В тот же миг, чувствуя, как её анус бешено сжимается вокруг него в отголосках её оргазма, Дима издал низкий, звериный рык. Его пальцы впились в её бёдра так, что остались белые отпечатки.

– Моя! – проревел он, и это было не слово, а выдох, полный первобытной победы. Он вогнал в неё свой член последним, самым глубоким толчком и замер, его тело содрогалось в финальных судорогах. Вика почувствовала новый, чуть более прохладный поток, заполняющий её вторую, тугую дырочку, растягивая её кишку изнутри.

Они замерли на несколько секунд – сплетённое, тяжело дышащее, липкое от пота, воды и спермы трио. Потом осторожно расцепились. Вика почти скатилась с Миши на песок, её ноги всё ещё мелко и часто дёргались в остаточных спазмах.

– Мальчики... – её голос был слабым, хриплым. – У меня нет сил. Отнесите меня в озеро... хочу подмыться.

Миша, сам едва дыша, подхватил её на руки и отнёс на мелководье. Она попыталась присесть на корточки в воде, чтобы смыть из себя сперму, но у неё не получалось – руки и ноги не слушались, тело было ватным и разбитым. Тогда Миша стал помогать ей своей рукой, аккуратно раздвигая её бёдра, чтобы вода омыла самые чувствительные, наполненные ими места. Вода была уже холодной, и Вику начало бить мелкой, судорожной дрожью.

– Хо-лод-но... Всё те-ло... не слу-ша-ет-ся, – её зубы выбивали дробь, слова с трудом вылезали наружу.

– Викусь, ты замёрзла? – тревожно спросил Дима, подходя к ней.

Она могла только судорожно кивнуть, зубы её выбивали дробь. После адского жара бани, взрывного оргазма и теперь ледяной воды тело просто отказало.

– Сог-рей-те... п-жа-луй-ста, – выдавила она, её губы посинели.

– Давай её в баню, там ещё тепло! – решил Миша. – Попарим её веничками, согреем как следует.

Они снова подхватили её безвольное, дрожащее тело и понесли обратно к тёплому, гостеприимному срубу, из трубы которого ещё струился лёгкий, спасительный дымок.

Парни внесли Вику в баню, где жар, хоть и спал, но всё ещё приятно обнимал тело. Воздух был густой, пряный, плотный от пара, с яркими нотами берёзового листа, горячего дерева и едва уловимой сладости перегретых трав. Они уложили её на живот на широкую, тёплую полку, подстелив под неё мягкое, грубое полотенце. Кожа её спины и ягодиц, покрытая мурашками от холода, мгновенно отозвалась на тепло дерева.

– Давай прогреем Вику, – сказал Дима, и в его голосе не было прежней хриплой страсти, а только спокойная, почти нежная забота.

Они взяли в руки свежие веники – берёзовые, гибкие, с сочными, душистыми листьями. Окунули их в тёплую воду с тихим плеском и с лёгким шлепком опустили на её спину. Сначала – осторожно, давая коже привыкнуть. Тёплые, влажные листья прилипли к её мокрой от озера коже, потом с шорохом оторвались, оставляя по спине полосы приятного тепла и тонкий аромат берёзы, въедающийся в поры.

Потом ритм ускорился. Шлепки становились чуть сильнее, но не болезненными – ритмичными, похожими на своеобразный массаж. Веники гуляли по её спине, плечам, с особой тщательностью проходя по напряжённым мышцам вдоль позвоночника, опускались на ягодицы, бедра, икры. Каждый удар был не ударом, а лаской. Горячий воздух, смешанный с ароматом берёзы, проникал в поры. Кровь, застывшая от холода озера, начала гоняться по венам, разливая тепло изнутри. «Их руки сильны, но движения... почти нежны, продуманны. Никто из любовников так не заботился обо мне после секса. Игорь оставлял лежать в липкой пустоте, Герман – уходил, оставив лишь чувство использованности. А они... отогревают. Смывают не только грязь озера, но и остаток той липкой, холодной грязи, что прилипла к душе после отеля. Я не актив, не валюта в их глазах сейчас. Я – их женщина. Та, которую они только что довели до небес криком, а теперь тихо, методично возвращают на землю. Какая странная, простая, почти первобытная ласка...», – плыло в расслабленном сознании Вики.

Вика лежала, уткнувшись лицом в сложенные руки. Сначала её тело вздрагивало от каждого прикосновения, но постепенно напряжение уходило. Мышцы, зажатые в судорогах оргазма и холода, расслабились. Дрожь прекратилась. Вместо неё по телу разливалась густая, ленивая истома. Она начала постанывать – тихо, низко, на выдохе, точно довольная кошка, которой чешут за ухом. Эти стоны были совсем другими: не от страсти, а от глубочайшего, почти детского удовольствия и безопасности.

– Вот так... хорошо, – бормотал Миша, с особым тщанием проходя веником по её пояснице, где обычно скапливается напряжение. – Разогнали кровь. Он смотрел на её расслабленное тело, на мягкие изгибы спины, и думал: «Лежит, как котёнок, мурлычет. Недавно орала под нами на всё озеро, как бешеная. А теперь вот такая... тихая, беззащитная. Наша. Красивая, чёрт возьми. Настоящая».

Дима работал над её ногами, уделяя внимание каждой мышце, от икр до бёдер. Шлепки были то мягкими, то чуть более звонкими, когда он попадал по самой мясистой части её задницы. После каждого такого шлепка на нежной, разогретой коже оставался лёгкий розовый отпечаток, который тут же разглаживался теплом. «Кожа аж светится от тепла и влаги, как персик. Хорошо, что догадались попарить, а не просто в домик затащить. Чтобы завтра могла ещё. Чтобы не простудилась и не сломалась. Наша общая... драгоценность на эти выходные. Хрупкая и ненасытная одновременно», – размышлял Дима, следя за тем, чтобы ни один участок её тела не остался без внимания.

Они не говорили ни о чём. Только шорох листьев, лёгкие шлепки по влажной коже, вздохи пара, вырывающегося из-под веников, их тяжёлое, ровное дыхание и её тихие, блаженные стоны. Это был ритуал заботы, почти благодарности. Они выжали из неё все соки, довели до предела, а теперь собирали по кусочкам, отогревая и лаская.

Когда кожа её стала равномерно розовой и горячей, а сама она полностью растаяла на полке, они отложили веники. Дима налил из ковша немного прохладной, но не ледяной воды на её лопатки. Струйки побежали по позвоночнику, затекая в ложбинку на пояснице и дальше, в щель между ягодиц. Она вздрогнула от неожиданности и засмеялась – хриплым, счастливым смехом.

– Всё, согрелась, – констатировал Миша, проводя не ладонью, а тыльной стороной пальцев по её мокрой, горячей, идеально гладкой теперь коже, от шеи до копчика. – Кровь побежала.

Они завернули её с головы до ног в большое, пушистое, тёплое полотенце, как в кокон, и на руках, бережно, понесли в домик.

Внутри пахло деревом, дымком и уютом. В маленькой печурке-голландке тихо потрескивали, отдавая последнее тепло, угольки. Их тусклый красный свет был единственным освещением в комнате, рисовал на стенах гигантские, пляшущие тени.

Вику положили на одну из узких, но мягких кроватей, сняли с неё полотенце и быстро, пока не замерзла, укрыли тяжёлым, домотканым шерстяным одеялом. Оно пахло солнцем и сушёной травой. Кто-то из них, наклонившись, поправил одеяло у её плеч, укутав плотнее.

Миша присел на край кровати, отодвинул со лба Вики влажные пряди волос.

– Отдыхай, Вика, – сказал он нежно, совсем не похожим на того хищного, требовательного любовника, каким был час назад. – Поспи немного. Потом... продолжим.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Дима, стоя у камина, лишь кивнул, и в его глазах в свете углей читалось то же самое – удовлетворение и спокойная, уверенная нежность.

Они переглянулись над её спящей, вернее, почти спящей, фигурой. Без слов. Миша поднял бровь, его взгляд говорил: «Выдохлась. Мы её хорошо обработали». Дима ответил едва заметным кивком и сдержанным, понимающим взглядом: «Сильная. Выдержала всё, что мы ей выдали. Надо, чтобы выспалась как следует. Завтра ещё один раунд». Он отошёл к столу, налил в стакан воды из принесённого кувшина и поставил его на тумбочку рядом с кроватью, в зоне досягаемости.

Вика не успела даже ответить. Её веки, тяжёлые от тепла, сытости и невероятного физического истощения, сами собой сомкнулись. Сквозь накатывающую волну сна проползали обрывки мыслей: «Пахнет... деревом и мужчинами... Не дорогим парфюмом, а потом, кожей, дымом... Просто. Влад... он был прав. Это детоксикация. Игорь... предлагает империю. А эти двое... предлагают забыть. И обо мне-директоре, и обо мне-жертве... Быть просто телом. Которым... наслаждаются. Которое любят?.. Нет, не любят... Ценят. И желают. Так сильно, так просто... Но об этом я подумаю завтра...»

Глубокое, безмятежное тепло одеяла, тихий треск углей, ощущение безопасности и полной, абсолютной телесной удовлетворённости погрузили её в сон за несколько секунд. Последним, что она почувствовала, были их приглушённые шаги по полу и тихий мужской шёпот у камина, где они договаривались, кто первый будет следить, чтобы огонь не погас, пока она спит. Перед тем как окончательно отключиться, она уловила смутный силуэт, склонившийся над ней, чтобы потушить единственную свечу на дальней полке, оставив только тёплый свет углей.

Продолжение рассказа - Виктория. Глава 12. Берег перемен. Часть 2 уже на https://boosty.to/crazy_wolf

Спойлер для второй части рассказа

Во второй части Вика, вернувшись к реальности после страстной ночи с Мишей и Димой, принимает судьбоносное решение: она соглашается на предложение Игоря и начинает формировать свою команду. Её выбор падает на самих парней — она видит в них не только любовников, но и ценный кадровый потенциал.

Но перед тем, как перейти к строгим деловым отношениям, Вика решает устроить «последний вольный выброс». На берегу озера происходит откровенная, жесткая прощальная сексуальная сцена, где стирается грань между страстью и проверкой на прочность.

Однако на этом история не заканчивается. Понимая, что с началом серьёзной работы такие вольности станут невозможны, Вика решает испытать всё и «напоследок» заказывает парням новую, провокационную услугу: организовать для неё секс в формате МЖММ (трое мужчин и она). Это станет их первым рабочим заданием — проверкой на лояльность, исполнительность и умение работать с деликатными поручениями.

Финал — возвращение к мужу Владу, чья тихая, ритуальная забота смывает с неё не только следы леса, но и остатки сомнений. Вика засыпает, уже зная, что её ждет не только офис, но и новая, еще более экстремальная и рискованная встреча, которую теперь должны организовать для неё её будущие подчиненные.

Сообщаю вам, что на моем канале https://boosty.to/crazy_wolf проходит акция - 50% скидка на подключение новых подписчиков. Сегодня последний день подписки. Акция закончится 11.01.2026 года в 00:00 по мск. Спешите подписаться по скидке и прочитать не опубликованные на этом сайте части рассказов.