ЭТО ПРОПИСАНО В КОНТРАКТЕ. Альтернатива №2.1 - UtterlyUseless

ЗАБЕЙ НА ЭТОТ КОНТРАКТ! / Shove That Contract! © UtterlyUseless

Опубликовано на сайте LE в разделе Loving Wives 09/21/2025

От автора:

Мне понравилась история, когда "жена становится суперзвездой" и я нашел уже несколько рассказов на эту тему. Пока лучшее, из того, что я читал, было написано BumblingFool – в его рассказе "Это прописано в контракте".

Он любезно разрешил мне написать свой вариант. Главный герой в версии BumblingFool придерживается высоких моральных принципов. Большую часть времени. Мой герой не столь щепетилен. Он узнает, что использование слова "Fuck" в разговорах может действовать довольно раскрепощающе. Несмотря на совершенно другой сеттинг (обстоятельства, среда действия), сюжет от оригинала отличается примерно до 30%, когда события внезапно развиваются в совершенно ином направлении.

BumblingFool пишет отличные истории. Многие из них я храню в папке "Избранное".

Английский - не мой родной язык. Я изо всех сил стараюсь писать как его носитель.

Заранее благодарю, что прочитали и, возможно оставили комментарии. Я принимаю негативные комментарии (спасибо), но удаляю только оскорбительные.

От переводчика:

Хотя Автор и позиционирует свой рассказ, как альтернативу BumblingFool, и по идее, он должен был бы оставить имена героев и их обстоятельства – неизменными, он все-таки дает героям другие имена, считая, что это не меняет смысла его рассказа и его места, как альтернативы "Это прописано в контракте".

Рассказ носит нумерацию 2.1, так как этому же автору принадлежит еще одна альтернатива, правда более короткая.

***

Торонто, Канада. Конец февраля, пятница

У меня раздался звонок телефона. Это была моя жена: - Алан, дорогой, не мог бы ты прийти в "Scusi" сегодня к 18:00? Надо сказать, Scusi – это ресторан, отмеченный звездой Мишлен. Я никогда не был там раньше, в его прайс-листе слишком много нулей перед разделителем центов.

В районе Бич (The Beaches), пригороде Торонто (административный центр провинции Онтарио, Канада), природа демонстрировала ледяной ад. В этом районе мы с женой и нашими близнецами жили недалеко от родителей жены. Мои родители жили в другом районе Торонто.

Я сидел в своем домашнем офисе и смотрел из окна на огромные куски льда, почти трехметровой высоты, непрерывно дрейфующие по озеру Онтарио. Я был измотан после трех дней непрерывной работы над сложным программированием для капризного клиента. Возможно, хороший ужин мог бы стать приятным времяпрепровождением.

— Что мы празднуем?

— Это сюрприз. Так ты сможешь без опоздания? Пожалуйста, оденься повседневно, но с шиком (англ.-casual chic, стиль одежды, соединяющий повседневность с хорошей обувью и аксессуарами).

— Конечно. Люблю тебя, - я повесил трубку, не уверенный, услышала ли она вообще мое "Люблю тебя". Она казалась взволнованной, почти вне себя.

Я Алан Кендрик, веб-архитектор и дизайнер. Я знаю, что в западных странах эта профессия практически не востребована. Сейчас времена, когда веб-дизайн автоматизируется и переводится в офшоры. Но я пока держался. Я работаю в хорошей компании, и у меня хорошие клиенты. Это была не работа моей мечты, но она была достаточно хорошей.

Мою жену зовут Джина Кендрик. Нам обоим по 31 году. Женились мы на последнем курсе колледжа, потому что она забеременела. Вернее, потому что она забеременела от меня. Никто не беременеет в одиночку. Мой презерватив порвался, и через девять месяцев у нас родились разнополые близнецы, Кайл и Джулия. Мы любили их.

Я познакомился с Джиной в университете, точнее, сразу за его стенами.

В Онтарио разрешается употреблять алкоголь с 19 лет. На следующий день после моего девятнадцатилетия я устроился на вечернюю работу в бар Scholar (англ. – Ученый), бар с живой музыкой, расположенный недалеко от кампуса Университета Торонто. Днем я изучал информатику, а Джина - музыку. Она хотела бы преподавать музыку в начальной школе и, если бы у нее была возможность, стать профессиональной певицей.

Она и ее подруги часто выступали на нашей маленькой сцене. Они называли себя "The Blind Skirts" (англ.- Строгие юбки). Это было нелепое название группы, но кто я такой, говорить им об этом. В группе было три прекрасных музыканта - на самом деле, поправлюсь: одна сногсшибательная певица и две красавицы. У Джины была потрясающая внешность, потрясающее тело, самый сексуальный голос, а также она была лучшей певицей и музыкантом.

Я постоянно экспериментировал с рецептами новых коктейлей и отправлял их ей во время перерывов - каждый раз по новому напитку. Однажды я приготовил улучшенную замороженную Маргариту (алкогольный коктейль на основе текилы- 50 мл, ликёра- 20 мл и сока лайма 15 мл. Входит в число официальных от Международной ассоциации барменов).

Она подошла и запечатлела на моих губах быстрый благодарный поцелуй. С того вечера это было единственное, что она хотела из моего бара. В конце концов, мы стали парой и, объединив наши студенческие бюджеты, в начале третьего курса сняли небольшую квартирку в цокольном этаже недалеко от колледжа.

"The Blind Skirts" или просто The BS начали получать заявки на участие по всему Онтарио, но настоящий прорыв для них наступил, когда их выступление увидела Мэнди Стинтс (позже Феррелл). Она была солисткой "Pravda Party" (PPs), крупнейшей женской поп-рок-группы нашего времени. Название группы произошло от того факта, что Мэнди родилась в Москве в 1987 году, незадолго до распада СССР. Ее родители были канадскими дипломатами, работавшими там, а отец Мэнди ради забавы коллекционировал газеты "Правда".

Мэнди хотела, чтобы "The BS" (дурацкое название, да) были разогревающей группой в совместном туре "PP" и "Kickers" по Канаде. "The Kickers" были мужской группой со схожим музыкальным стилем. Десять выступлений в Торонто, Оттаве, Монреале, Калгари, Эдмонтоне и Ванкувере, в течение двух недель, которые совпадали с мартовскими каникулами. Джина вернулась домой на седьмом небе от счастья в тот день, когда они получили это предложение. Она также предполагала заработать приличные деньги. Этого хватило бы, чтобы оплатить ее обучение в университете до самого выпуска (в Онтарио плата за обучение обычно не слишком высока).

Я был рад за нее, но в то же время беспокоился о наших отношениях. В конечном счете, запретить я ей не мог. Как говорится, любовь - это еще и умение отпускать. Если чему-то суждено случиться, это все равно случится. Я пожелал ей удачи.

Они были на высоте и получали восторженные отзывы на протяжении всего тура. Я отчаянно скучал по ней эти пятнадцать дней, и она наконец вернулась ко мне.

Несколько недель после этого она была отстраненной и странной. Должно быть, что-то случилось - что-то, о чем она не хотела говорить. Я боялся за нас, но в конце концов она оттаяла, и у нас все опять стало хорошо. Она вернулась к пению на малой сцене в баре Scholar и начала выступать на более крупных площадках в Торонто и близлежащих городах, таких как Кингстон, Оттава и Гамильтон. Она больше никогда не гастролировала, разве если только на один день.

Мы часто говорили о наших мечтах. Она хотела стать поп-звездой, а я - знаменитым производителем коктейлей.

— Так ты и так уже работаешь в баре? – спросила она.

— О, нет! Это ерунда. Я хотел бы работать в каком-нибудь шикарном клубе, как к примеру Ибица в Монреале, - или открыть когда-нибудь свой бар в каком-нибудь милом месте.

— В Ибице, да? Это из-за горячих цыпочек?

Я не был дураком. Я знал, что в конце концов она расправит крылья и улетит. Она станет звездой, сделает карьеру на национальном или международном уровне, а я останусь позади - с коктейлями или без них. По моим прикидкам, в девяти случаях из десяти, партнер, ставший знаменитым, будь он девушкой или парнем, бросал свою половину и уходил. Я старался приготовить себя к неизбежному.

Неизбежного не произошло.

Два месяца спустя Джина сказала мне, что беременна. На несколько секунд я задумался, не переспала ли она с кем-нибудь во время тура, скорее всего с кем-то из "The Kickers". Затем я вспомнил о разорвавшемся презервативе у меня с Джиной несколько недель назад. Так это моя булочка оказалась в духовке? Я оказался пекарем поневоле.

Джина была религиозной. Аборт для нее был невозможен. Я же вспоминал о своей вере только на Рождество и Пасху, но и я этого не хотел. Мне просто казалось, что это неправильно. Тем летом мы поженились на красивой церемонии, и вскоре после этого у нас родились близнецы.

(Три года спустя анализ ДНК, проведенный для исключения врожденного заболевания, подтвердил то, что я и так знал: близнецы были моими от начала и до конца.)

Я не знаю, как нам удалось закончить школу, но мы это сделали. Мы отказались от подработки и концертов, переехали в подвал дома моих родителей и, пока не родились дети, набрали как можно больше баллов. Последний университетский год был трудным. Наши мамы помогали с нянями, и мы как-то справились с этим. Я устроился работать веб-дизайнером, а Джина два года просидела дома, прежде чем устроиться учителем музыки в местную государственную школу.

Мой дед оставил мне свой дом перед смертью. Он передал его мне полностью - без ипотеки, залогов, налога на наследство, налога на прирост капитала. Единственным условием было то, что дом будет принадлежать мне одному, а не совместно с женой. Я думал, что это несправедливо, но Джине было все равно. Мы жили в доме с видом на озеро Онтарио, где земля была из самых дорогих на рынке недвижимости. Дом дедушки даже не потребовал ремонта. Кроме гостиной и двух спален, у нас была прекрасная кухня и две современные ванные комнаты. Мы были счастливы.

Долгие годы жизнь была прекрасной. Мы погрузились в приятную рутину. Поправка: рутину, наполненную любовью. Наши чувства и уважение друг к другу никогда не ослабевали. До сегодняшнего дня.

В ресторане Scusi

Я пришел в Scusi в 18:05, немного опоздав. Я списал это на пробки, но, по правде говоря, мне нужно было вздремнуть. Меня провели к большому столу, за которым уже сидели три женщины, лица которых я смутно помнил, а также Джина и четверо наших родителей.

Что все это значит?

Джина поцеловала меня в знак приветствия и представила солистов "Pravda Party" (далее – PPs) Мэнди Феррелл и двух ее коллег по группе, Линду и Кристину. Я вспомнил их - Джина поддерживала их группу еще до того, как у нас появились дети. PPs превратились в мировую музыкальную легенду. Сейчас они стоили миллионы.

Я оглядел членов семьи: - Если все здесь, то с кем же близнецы?

— У меня дома с няней, - ответила Рут, моя теща.

Джина вертелась вокруг меня, болтая как подросток. Я был совершенно сбит с толку обстановкой. Прежде чем я успел что-либо спросить, подошел официант, чтобы принять заказ. Я выбрал блюдо дня и сказал, что выпью то вино, которое было у остальных. Что-то меня беспокоило, но я не мог понять, что именно.

— Алан, дорогой, у меня есть потрясающая новость и я готова разделить ее с тобой. Сюзанна, четвертая участница группы PPs, попала в аварию и сломала ногу. Это случилось за четыре недели до того, как они должны были отправиться в турне. Они пригласили меня присоединиться к ним в качестве замены Сюзанны. Я, конечно, сочувствую Сюзанне и желаю выздоровления, но это открывает для меня возможность участия в этой знаменитой группе. Представляешь, какая это честь?

Все, что я мог себе представить, это то, что мой самый страшный страх, что Джина уйдет, вернулся ко мне десять лет спустя. Но я ничего не сказал и выдавил робкую улыбку.

— Это будет потрясающе - шесть месяцев, семьдесят площадок, десять стран!

— А как же я? А как же дети?

— Наши мамы помогут нам, Алан. Они будут по очереди присматривать за детьми и за тобой. Мы уже обо всем договорились.

Первое, о чем я подумал, было: кто, черт возьми, будет "заботиться" обо мне? Рут, моя теща? Фу. Я попытался скрыть свое раздражение.

Джина прочла на моем лице нерешительность: - Дорогой, прежде чем ты что-нибудь скажешь: деньги будут потрясающими. 150 000 $ в месяц. В долларах США, а не в канадских долларах. После уплаты налогов.

Сумма была впечатляющей - 900 000 $, почти 1, 3 миллиона канадских долларов, не облагаемых налогом. Это были бы деньги, меняющие нашу жизнь. Но потом я подумал, что еще изменилось бы, если бы она согласится на это.

— Понимаю. Когда нам нужно дать им ответ? Нам многое нужно обсудить, прежде чем мы согласимся на это.

— Алан, дорогой..., - она смущенно посмотрела на меня, - Я уже согласилась.

— Ну, всегда можно согласие отозвать. Я не против, но нам нужно все хорошенько обдумать.

— Я не могу, дорогой, все уже подписано. В понедельник я лечу в Лос-Анджелес на репетиции. Мэнди и Линда тоже были гражданами Канады, но жили в Лос-Анджелесе.

Блядь.

— Что...

— Дорогой, первый концерт состоится 5 марта. Мне нужно выучить тексты и хореографию. Нужно многое успеть. У нас есть всего пятнадцать дней.

Пока мы разговаривали, принесли еду. Я попробовал пару кусочков, переваривая оглушительную новость. Рыба была великолепной - "Scusi" был рестораном, отмеченным звездой Мишлен. В любой другой вечер я был бы рад посидеть здесь. Только не в этот вечер. Меня чуть не стошнило. Я проглотил несколько кусочков и глубоко вздохнул.

— Дайте-ка я посмотрю, правильно ли я понял. Ты подписала контракт на шесть месяцев турне с PPs на миллион долларов. Семьдесят концертов за шесть месяцев - это по одному выступлению каждый второй или третий день, плюс поездки. Тяжело для матери, тебе не кажется?

— Расписание было составлено еще до того, как это произошло, Алан. Каждый день тура обходится нам в целое состояние; мы должны организовать как можно больше выступлений, чтобы максимизировать нашу прибыль. Это бизнес, - Мэнди обращалась ко мне.

Я проигнорировал ее, не сводя глаз с Джины, и ответил: - Ты заставляешь наших матерей заботиться о наших детях. И ты уже подписала контракт. Предположительно, юрист ознакомился с контрактом, прежде чем ты его подписала?

— Да. Твой отец помогал мне.

Я взглянул на своих родителей. Я не мог скрыть своего разочарования тем, что они застали меня врасплох. Мои глаза сказали им все, что я думал об их предательстве. Они неловко заерзали на своих стульях. Они получат мою "любовь" позже.

— И почему это я, твой муж, партнер, отец твоих детей - последний, кто узнает об этом? За два дня до отъезда. Должно быть, это уже продолжалось в тайне от меня.

— Мы обсуждали это в течение последних двух недель. Они очень спешат.

— Две недели! – фыркнул я, - Что ж, это все меняет. Почти не было времени поговорить со мной за эти две недели. Я позволила сарказму проникнуть в себя: - Тогда зачем все здесь?

— Как это зачем? Отпраздновать, конечно. Зачем еще? - она выдавила из себя энтузиазм, в который сама не верила.

— Дорогая, я позволю себе не согласиться. На мой взгляд, ты допустила одностороннее... - я замолчал. Остальное я бы оставил на потом. - Знаешь что? Неважно. Мы не должны обсуждать наши семейные проблемы перед семьей и незнакомыми людьми. Поговорим позже. Давай поедим, - я попробовал еще пару кусочков, но так и не смог проглотить. У меня сдавило грудь, на лбу выступили капельки пота. Я бросил салфетку на тарелку и встал.

— Прошу извинить - мне внезапно стало нехорошо.

— Дорогой, что случилось? Мне пойти с тобой?

— Нет, нет. Пожалуйста, не позволяй мне испортить праздник. Мэнни, Клара, Сюзанна, - сказал я, намеренно путая их имена. Мне было все равно.

— Джина. Я желаю вам замечательного и успешного тура, - мой сарказм был открыт.

— Алан, если позволишь, прежде чем ты уйдешь, - сказала Мэнди.

— Да?

— Я чувствую твою сдержанность, но тебе не о чем беспокоиться. Я обещаю, что мы хорошо позаботимся о Джине.

Это не заслуживало ответа. Я повернулся и ушел. Я бродил по улицам при температуре -10°C, пока не добрался до нашего старого заведения "Scholar". Оно все еще было на месте. Я продолжал пить до беспамятства практически до закрытия паба, до 3 часов ночи. Я не хотел идти домой. Я сделал то, что большинство бездомных людей делают ночью в нашем городе: я направился в вестибюль ближайшей университетской больницы. Я был одет достаточно хорошо, чтобы люди могли подумать, что я кого-то жду.

Утром я прогулялся до вокзала Юнион Стейшн. На его нижнем уровне расположены отличные рестораны и кондитерская мирового класса. Я съел пирожное и выпил черный кофе, а затем отправился домой. Это то, что я унаследовал от своей матери, француженки по происхождению, и передал своим детям: завтрак должен состоять из круассана, черного кофе и кусочка фрукта. Такая диета легко усваивается и позволяет нам оставаться стройными.

Я вернулся домой в 9 утра, прошел мимо очень взволнованной Джины, едва обращая внимание на нее, принял душ и лег спать. И проспал до 14:00.

Джина оставила мне записку. Она убежала в последнюю минуту в продуктовый магазин и собиралась вернуться к 15:00, чтобы поговорить. У меня был час, чтобы выбраться из дома. Я одел детей, чтобы они не замерзли и повел их в океанариум, на башню Си-Эн-Тауэр и на вкусный ужин. Я "забыл" свой телефон дома. Мы вернулись в 20:00 часов к очень сердитой Джине, которая не смогла сразу меня отчитать, потому что наши десятилетние близнецы рвались рассказать ей о своем бурном дне с папой.

— Что, черт возьми, ты делаешь? - спросила она меня, уложив их спать.

— Пытаюсь приучить их к жизни без тебя, - сказал я тем же тоном, - ты делаешь то, что хорошо для тебя, а я буду делать то, что хорошо для всех нас.

Она смягчилась: - Прости. Я разозлилась, так как нам нужно все обсудить.

— А что обсуждать, Джина? Ты уже приняла решение. Ты его подписала. Ты можешь его отменить?

— Штрафы были бы огромными.

— Ну, тогда и обсуждать нечего. Я справлюсь.

— Ты не будешь один. Тут будут наши мамы. Я говорила с ними. Они помогут.

— Я останусь один, Джина. Я не позволю нашим матерям заменить родителей наших детей. Воспитание детей - это моя работа. Кроме того, наши родители уже постарели и у них есть и своя жизнь. А я отец. Не волнуйся, я найду способ.

Она подумала, что я притворяюсь, и оставила все как есть.

— Денег будет много, Алан.

— Мне не нужны деньги. Я хочу тебя.

— Я буду твоей. Время пролетит незаметно, я вернусь в мгновение ока.

— Ладно.

— Что, ты мне не веришь?

— Я хочу верить. Но как же вечеринки, увеселения, алкоголь, наркотики? Красивые танцоры? Я видел их выступления.

— Не доверяешь своей жене?

Я ничего не сказал.

— Алан, ты мне не доверяешь? Посмотри на меня. Алан, посмотри на меня. Ты единственный мужчина, который мне нужен. Навсегда. Ты меня слышишь?

Она говорила это не в первый раз. Почему-то это меня не успокоило.

— Ладно.

— Ты злишься.

— Конечно, злюсь.

— Это потому, что я буду знаменитее и богаче тебя? - в ее голосе не звучало обвинение.

О боги, кто была эта женщина? - Джина, ты меня знаешь. Разве я когда-нибудь производил впечатление мачо-сексиста? Слава и деньги меня не волнуют. Я был бы рад за тебя, болел бы за тебя, если бы мы все обсудили и приняли решение вместе. Мы этого не сделали. Ты застала меня врасплох, а потом попыталась давить на меня, чтобы я согласился. Это не та жена, которую я люблю. Что случилось с ней? - я почти кричал.

— Знаешь что? Я собираюсь спать в подвале, - и ушел.

Она последовала за мной в подвал и оттрахала до самозабвения: - Не думай, что, если у нас был секс, я простил тебя.

— Я знаю. Но ты же парень, ты не можешь отказаться от секса, - хихикнула она.

Воскресенье выдалось неудачным. Она собирала вещи, а я снова повез детей на прогулку. Я вернулся поздно и оставил ее укладывать их спать. В понедельник я буду достаточно занят.

— Ты не сказал им, что я ухожу?

— О, нет. Почему я должен лишать тебя удовольствия? - сказал я, а затем добавил: -серьезно, ты это создала, тебе и исправлять.

Мы повторили прошлую ночь. Я все еще был зол. Я не занимался с ней любовью, я трахал ее: от начала и до конца. - Я все еще зол, - сказал я перед тем, как заснуть, - желаю тебе успеха и надеюсь на него, но я все равно зол.

Понедельник выдался паршивым. Дети прогуляли школу, чтобы попрощаться с матерью. Я позвонил по личному делу. Мы плакали. Я заставил Джину пообещать, что она будет осторожна и не поддастся соблазнам славы. Она снова обругала меня, сказав, чтобы я перестал быть неуверенным в себе.

— Кроме того, - добавила она, - помнишь, Мэнди обещала, что позаботится обо мне?

— Ага, точно, - усмехнулся я, - Я вообще не доверяю Мэнди. Я доверяю тебе.

— Я буду звонить каждый день, обещаю. О, Алан?

— Да?

— На кухонном столе лежит конверт с кредитной и дебетовой карточками от нового банковского счета. Деньги за первый месяц уже там. Пожалуйста, воспользуйтесь ими, хорошо?

— Я не собираюсь пользоваться твоими деньгами.

— Почему нет? Нам нужна зарплата двоих, чтобы сводить концы с концами. Пожалуйста?

— Я подумаю об этом. Что-нибудь еще?

— Сьюзан, менеджер группы, выдала вам три пропуска на полный доступ. Верхняя часть позволяет попасть в VIP-зону на концертах. Нижняя - на афтепати за кулисами. На любое шоу, где угодно. Пожалуйста, приходите ко мне, когда сможете.

— Смогу ли я вообще с тобой встретиться? Только мы вдвоем?

— Давай попробуем, хорошо? - она нежно поцеловала меня. Мы все заплакали. Она снова обняла детей, меня - в последний раз, и села в такси. Мы помахали ей вслед. Я надеялся, что не распускаю свой брак. Могу ли я доверять тому, кто принял такое одностороннее решение?

Первые пятнадцать дней

Джина переписывалась с нами по фейсбуку каждый день, как по маслу, и писала мне несколько раз в течение дня. Ночью мы тоже вели непристойные разговоры. Мы переписывались и... снимали секс на видео? Это вообще что-то значит? Что угодно. Мы сделали все, что могли. Клянусь богами, я скучал по ней. Я был недоволен, когда она объяснила, какие танцы ей нужно репетировать с танцорами-мужчинами.

— Это прописано в контракте, глупышка. Мы должны танцевать. Это шоу-бизнес. Другие певцы тоже это делают.

Дома я не хотел, чтобы наши матери вмешивались в мои дела. Я позаботился о том, чтобы они были нежеланными гостями. Я вообще не ладил с Рут. Она относилась ко мне с уважением, но обвиняла меня в том, что я обрюхатил ее дочь в слишком юном возрасте и помешал ее карьере. Она, похоже, не помнила, что для танго нужны двое.

Что касается моих родителей, что ж, пройдет много времени, прежде чем я снова буду разговаривать с ними и объясню, что к чему. Предатели.

Я записал детей на внеклассные занятия - каждый день разные. По понедельникам и средам - углубленное изучение французского, по вторникам - боевые искусства, по четвергам и пятницам - программирование и шахматы. Эти программы забирали детей из школы и развозили их по домам около 18:00. Очень удобная услуга для такого оживленного города, как Торонто. Я думал, что дети будут жаловаться – но им понравилось.

Мы раньше вместе готовили ужин - я уже успел приготовить половину, когда Джина приходила домой. Мы также по очереди мыли посуду и стирали белье. Теперь я нанял еженедельную уборщицу. Чтобы оплатить расходы, я пришлось потратить деньги Джины, но гораздо меньше, чем думал.

Я нашел выход, как сэкономить: отменил ее автомобильную страховку, она сможет восстановить ее, когда вернется. Также отменил все подписки на видео, кроме Netflix, Amazon Prime. Отказался от Crave и дорогого Apple Cloud. Сейчас все это исчезло. Я перенес наши фотографии в Dropbox менее чем за половину стоимости. Мы с детьми перестали обедать вне дома и обедали раз в неделю в более скромной закусочной неподалеку от нас. Мы перестали заказывать еду на вынос. Я снизил температуру термостата с 23°C (Джина всегда была теплолюбива) до 19°C, что является гораздо более комфортной температурой. Только это позволило сэкономить на отоплении 100 $ в месяц.

(От переводчика: Удивительно, но в тексте автора температура как раз и дается по шкале Цельсия, а не по Фаренгейту, как у них принято).

В целом, наши ежемесячные расходы выросли менее чем на две тысячи "loonies" (разг.англ.- канадские доллары), или примерно 1400 $. Это не отразилось бы на деньгах Джины.

Когда бабушки пришли помочь, я вежливо отослал их домой. Когда Рут пыталась настаивать на своем, я был менее вежлив. Когда же она пришла в третий раз, я сменил замки.

— Почему тебе не нужна помощь моей мамы? - спросила потом Джина.

— Джина, при всем уважении к твоей маме, я в ней не нуждаюсь. У нас все хорошо.

Она мне не поверила. Я позвал близнецов, и они рассказали о нашем новом распорядке дня. Джина была впечатлена и гордилась нами.

Все шло так хорошо, как только могло.

Тур начинается

Затем начались выступления, и все усложнилось. Расписание Джины стало непредсказуемым. Помимо необходимого времени на проверку звука, репетиций, переодевания и макияжа, и это естественно, кроме самих концертов, - были также вечеринки после концертов, обязательные интервью и фотосессии. И не надо забывать о переездах на новые площадки и разнице часовых поясов (разница между Калифорнией-Торонто-3 часовых пояса).

Она часто не могла позвонить раньше трех-четырех утра по нашему времени. Я просил ее звонить, когда она сможет, даже если близнецы будут недоступны. Если я буду работать, я нашел бы время. Я просто хотел слышать ее голос.

Ее первые пять концертов состоялись дважды в Лос-Анджелесе, один раз в Сан-Диего и два раза в Сан-Франциско. Каждый раз были полные стадионы. Одной из новых площадок они использовали стадион "Роуз Боул" в Пасадене. "Роуз Боул" является символом для музыкантов и зритлей как с исторической, так и с музыкальной точек зрения. Там выступали Oasis, U2, Depeche Mode. Теперь моя жена вошла в этот зал славы. Я был горд.

Я читал первые отзывы в Интернете. Критикам понравилась группа, ход турне, новый альбом, и они хвалили Джину - более молодую, энергичную, харизматичную замену, которая покорила сцену. Я гордился ею вдвойне.

Потом я посмотрел видеозапись выступления, и моя гордость поутихла. Одежда PPs была более чем провокационной - вспомните Мадонну в ее самый скандальный период, а потом смиритесь с этим. Большинство нарядов были в основном прозрачными, за исключением крошечных полосок, прикрывающих важные части тела. Можно было различить контуры сосков и промежности. А танцы с танцорами-мужчинами? Граничило с порнографией. Вычеркните "граничило".

Она позвонила мне из своего отеля в Сан-Франциско после концерта. На следующий день они улетали в Сиэтл, а оттуда в Ванкувер.

— А где остальные участники? - спросил я.

— На вечеринке после концерта. Прежде чем ты спросишь, я заскочу к ним на двадцать минут, выпью с ними коктейль, а потом пойду к себе в номер. Первый раз - был исключением. Нам всем нужно было отпраздновать.

— Разумно, - но я не мог промолчать по поводу их одежды и хореографии, - обязательно ли танцам быть такими провокационными? По сути, ты имитируешь секс на сцене.

— Дело в хореографии. И так делаю не только я - разве ты не видел? Мы все это делаем.

— Да, - она была права. Все исполнительницы по очереди выступали с танцорами: - Но скажи мне одну вещь: с кем облегчаются ваши парни после того, как ты с подругами доводите их до готовности?

— Только не со мной, глупышка. Не волнуйся. С Ником всегда его девушка, а у Ксандера есть масса других возможностей.

— Мне это совсем не нравится, Джина. Пожалуйста, не забывай, что ты замужняя мать. Ты сделала себе интим-прическу ради этого?

— Да...

— И опять это сделали все?

— Да, нам пришлось это сделать из-за одежды. А что?

— Потому что ты никогда не делала этого для меня, Джина. Ни разу. Я сбился со счета, сколько раз просил. Но теперь ты сделала это для всего мира.

В ее голосе звучал стыд: - Прости, Алан. Я никогда не думала...

— Все в порядке, Джина, если ты продолжаешь в том же духе ради меня. Можно мне посмотреть?

— Что? Нет! Это странно.

— Давай, брось мне кость.

Она так и сделала. Она выглядела великолепно, и у меня мгновенно возникла эрекция. Слишком возбуждающе.

После Сиэтла звонки стали более беспорядочными. Она пропускала день или два, к огорчению детей. И моему. Она часто даже была выпивши, когда звонила. Я постоянно напоминал ей, что она замужняя мать, но она говорила, что мне не о чем беспокоиться. Вы знаете, как говорят по этому поводу. Когда кто-то говорит "не волнуйся"...

Я часто спрашивал ее, как она справляется с переменами в жизни. Она всегда говорила, что все хорошо и она живет ради своей мечты. Я знал, что это все-таки неискренне. Иногда она признавалась, что испытывает стресс и усталость – но совсем немного. Я не раз напоминал ей, что я ее партнер; если она не может довериться мне, то кому же она может довериться? Я бы помог ей справиться. Она повторяла, что все хорошо и беспокоиться не о чем.

Однажды вечером я решил, что с меня хватит, и попросил ее... нет, я сообщил ей, что она должна придерживаться нашей договоренности о частоте и времени звонков и оставаться трезвой. Она попыталась. В течение двух следующих недель она пришла в себя и вернулась к расписанию.

Она снова была какое-то время идеальной матерью и женой, хотя и в отъезде. Из Ванкувера они отправились в Калгари и Эдмонтон, затем в Солт-Лейк-Сити и Денвер, затем в Финикс, Даллас, Хьюстон и Остин. Нэшвилл. В Нэшвилле они отлично провели время. Она сказала мне, что это был лучший день в ее жизни.

— Как мило, Джина. Лучшим днем в моей жизни был день, когда родились наши близнецы, а за ним по значению тот день, когда я впервые поцеловал тебя.

Она заметила свою оплошность: - Прости, Алан. Это было так волнующе. Ты же понимаешь, что я имею в виду. Я понял. Легко было увлечься влиянием момента.

ТРЕТИЙ МЕСЯЦ ТУРА

Они приехали в Детройт. После Детройта их расписание предусматривало поездку в Майами и Орландо, затем две ночи в Мехико, и наконец перелет через "пруд" в Европу. По окончании европейского тура им предстоял обратный перелет в штаты для участия в грандиозных финалах турне в Бостоне, Нью-Йорке, Монреале и Торонто.

Концерт в Детройте был намечен на субботу - идеальный вечер для того, чтобы воссоединиться нашей семьей, не пропуская занятий близнецов в школе. Может быть, мы могли бы провести и воскресенье вместе, пока рабочие собирали бы оборудование.

Мы решили сделать ей сюрприз. Я с близнецами на борту выехал пораньше, с предвкушением встречи и без проблем прошел в VIP-зону. Я предупредил детей, что их мама будет одеваться и выступать очень вызывающе, но они все равно хотели ее видеть. Но все же были шокированы. Джулия даже перестала смотреть на сцену после нескольких песен. Я был рад, когда шоу наконец, закончилось.

Но, когда мы хотели пройти за кулисы, нас ждал неприятный сюрприз, Наши учетные данные пропусков не были приняты. Похоже, Сьюзан, их менеджер, забыла их активировать или что-то в этом роде. Вышибалы отсканировали наши QR-коды, увидели красный экран и отказали нам во входе. Я показал свое удостоверение личности, затем водительские права Джины (они были у меня с собой, она путешествовала со своим паспортом). Я попросил их позвонить Сьюзан - они отказались, сказав, что если бы они сообщали продюсерам о каждом поклоннике, пытающемся проникнуть к ним, их сразу же самих выгонят. Я звонил Джине пять раз, она не брала трубку. Потерпев поражение, мы в расстройстве ехали обратно в Торонто всю ночь - пять часов. Я звонил Джине еще три раза, пока дети спали в машине. Вернувшись домой, дети выбросили сувениры с концерта в мусорное ведро.

Я отправил ей сообщение, в котором объяснял, что произошло. Оно оставалось недоставленным и непрочитанным в течение двух дней.

Наконец, она позвонила три дня спустя и накричала на меня: - Почему ты не сказал мне, что придешь? Я бы сама ждала вас у дверей! Я упустила шанс увидеть детей.

— Только детей? – но она проигнорировала мой выпад.

— Джина, ты не можешь повесить это на меня. Что плохого в сюрпризе? И почему пропуска не сработали?

— Я не знаю. Я разберусь с этим.

— А как насчет извинений за то, что не звонила три дня, а сейчас еще и накричала? И почему ты не брала трубку в тот вечер? Я звонил тебе восемь раз. Ты не видела моих сообщений до вчерашнего дня?

— Мне жаль. Я... очень напряжена. И твой трюк еще и расстроил меня.

Это разозлило меня: - Трюк? Я не устраивал никаких трюков и никогда не просил тебя ехать в этот тур. Это твоя вина. Если у тебя стресс, увольняйся и возвращайся домой. Нам не нужны деньги. Соберись с мыслями и позвони нам, когда успокоишься. Я повесил трубку.

Она попыталась сразу же перезвонить, но я не брал трубку. В тот вечер Джина позвонила снова, гораздо более раскаявшаяся. Она извинялась и клялась, что больше не сорвется. Мы обсудили ее график. Из-за учебы детей и моей работы у нас не вырисовывалась возможность встретиться с ней перед их отъездом в Европу. Честно говоря, я мог бы все-таки выкроить время и быть в Майами или Орландо, но я был слишком зол.

— Прости, дорогой. Мы упустили шанс встретиться.

— Мы?

— Извини, я, конечно – я. Ну, вообще-то Сьюзен. Она все испортила. Она пришлет тебе еще один комплект пропусков - на этот раз в виде бейджа члена группы. Вы сможете попасть к нам в любом месте и в любое время.

— Да, но они сейчас они будут бесполезны, верно? Я же не смогу быть в Европе.

— Может быть, вы сможете встретиться со мной в штатах после европейского этапа?

— Может быть.

— Но, Алан? Пожалуйста, предупреди меня, когда все-таки соберешься приехать.

Я попрощался и передал телефон детям.

Торонто и Брюссель, Бельгия

У PPs были отличные результаты в Европе - большие стадионы, полные залы, отличные отзывы. Провокационная одежда и танцевальные движения группы шокировали европейцев не так сильно, как североамериканцев. Я задавался вопросом, почему. Тем не менее, меня раздражало, что Джина казалась все более и более вызывающей с танцорами. Она, безусловно, была самой провокационной участницей группы.

— Не бери в голову, Алан. Это игра, это же просто шоу-бизнес.

— Я знаю, Джина. Но вы дали уже почти пятьдесят концертов. И у тебя уже сложилась репутация. Тогда зачем тебе так выпендриваться на сцене? Не могла бы ты сбавить обороты? Недавно мне пришлось объяснять близнецам, что такое "МИЛФа".

— Какая милфа?

— Ради богов, Джина. Не прикидывайся скромницей.

— Но зачем об этом вообще говорить с ними?

— Я этого не делал. Их одноклассники обсуждали ваши концерты и им сказали, что их мама - самая горячая милфа в мире. Представь, что они чувствуют сейчас. Или что я чувствую и с чем мне приходится сталкиваться на работе, - Я держал себя в руках, хотел вернуть свою жену ее и быть с ней любезным, но этот разговор нужно было прекращать, - Я не хочу спорить, но, пожалуйста, умоляю тебя, сбавь обороты, просто прекрати.

— Хорошо, милый. Наверное, я просто не подумала о тебе и детях. Мне жаль.

Она сбавила обороты. Конечно, не так, как мне бы хотелось, танцев с обжиманиями на сцене не стало меньше, "но нищие не могут выбирать" (идиома: В трудной ситуации не стоит отказываться от любого шанса).

Джина начала звонить нам по утрам из Европы - в 2-3 часа дня по своему времени (Торонто отстает от Брюсселя на 6 часов). Поэтому она успевала поговорить с детьми за двадцать минут до их автобуса, а потом говорить со мной чуть позже, перед тем как я начинал свой рабочий день. Не идеально, но, по крайней мере, мы разговаривали. Иногда она ненадолго связывалась со мной по видео после обеда, прямо перед выступлением. После концертов - никогда.

Затем звонки снова стали беспорядочными. Дневные звонки прекратились, а утренние стали случайными. У меня оставалось всего пять минут в день, пока я торопил детей к автобусу. Через пару недель я указал ей на это, и она снова извинялась. Европа была для них ужасной площадкой. Расписание было забито концертами почти ежедневно.

Нам нужно было восстановить связь, пока все не сорвалось. Приближалась годовщина нашей свадьбы. Я проверил расписание тура: пятница в Брюсселе, затем выходные перед Франкфуртом и Берлином, а затем "ад адский" окончания тура по Европе.

Я бы устроил ей сюрприз в честь годовщины свадьбы, появившись у нее на выходные. Поручив нашим родителям присмотр за детьми на этих выходных, я взял с них клятву хранить тайну, включая Рут. Дети хотели бы поехать со мной, теперь мы могли себе это позволить. Мне пришлось огорчить их отказом; я хотел, чтобы моя жена после 4, 5 месяцев разлуки была на эти выходные только со мной. Конечно я также попросил их сохранить от их матери мое появление в тайне и пообещал, что запишу для них видео и возьму их с собой на концерт, когда группа вернется в США.

Планируя сюрприз, я забронировал хороший отель для нас двоих, отдельно от группы. И собирался настоять на том, чтобы мы на какое-то время с ней были туром "для нас двоих". Перелет бизнес-классом был безумно дорогим, поэтому я летел эконом-классом. Да, я мог бы побаловать себя на деньги Джины, но мое воспитание не позволяло мне тратить такие деньги.

Приехав в пятницу утром, я зарегистрировался в отеле, вздремнул, купил цветы и кольцо ей в подарок - в честь нашей десятой годовщины. Она это заслужила. Я заплатил за кольцо своими деньгами, а не ее. Потом подстригся, принял душ и пошел на концерт. И тут же был в раздрае, увидев, что она выступает так же агрессивно, как и всегда. Я надеялся на романтический праздник, но буду вынужден провести с ней серьезный разговор о поведении на сцене. Это было бы все, в чем бы мне нужно было упрекнуть ее при встрече, но в то же время я бы постарался не испортить наши выходные.

Вечеринка после концерта, их афтепати обычно проходила у них в отеле, как мне обмолвился один из администраторов нашей VIP-зоны. Я бы сделал ей сюрприз там.

В конце шоу Джина поцеловала в губы одного из танцовщиков – не очень долго, и без языка, но по-моему, что было совершенно лишним на сцене. Я бы поговорил и об этом с ней в нашем номере. Ей придется прекратить такие игры.

В конце выступления группа быстро исчезла с подъездных дорожек на своих автобусах. Я же так и не смог поймать такси. Никаких проблем - в Брюсселе метро получше, чем в Торонто. Проблема в том, что сорок тысяч зрителей хотели пройти к поезду метро. От самых ворот стадиона до станции метро движение было очень плотным. На то, чтобы сесть на поезд, мне понадобился час. Но я все-таки заскочил в свой отель за кольцом и цветами.

Итак, через два часа после окончания концерта я стоял перед их отелем. Ожидал встретить фанатов их группы, но было тихо. По моим расчетам, группа должна отдыхать уже не менее полутора часов. Наверняка их фанаты уже дома. Снаружи стояла полицейская машина; два бельгийских копа беседовали с парковщиком. Все было тихо.

Я повесил бейдж участника группы на шею и направился в "королевский люкс" - пентхаус. Почему королевский, а не президентский? Но потом вспомнил: Бельгия – это же королевство. Охрана просканировала мой значок и разрешила войти. Апартаменты группы были размером с одну из манхэттенских банковских квартир. Одна только гостиная была больше, чем весь первый этаж моего дома в Торонто. Куча народу - кто-то пил, кто-то целовался, кто-то нюхал белый порошок.

Я спросил одного из сотрудников, где Джина.

— В своей спальне, - он указал на последнюю дверь справа. Я включил камеру телефона в режиме "видео", сунул телефон в нагрудный карман объективом наружу и пошел к комнате. Я чуть было не постучал, но сразу передумал. И решил постучать, только если дверь была бы заперта. Но это было не так.

Я ожидал увидеть темную комнату. А оказался при полном освещении.

Кроме того, "включенным" было гротескное представление, которое могло бы сравниться с лучшим порно. Моя жена стояла раком голая на кровати, а танцор, с которым она целовалась на сцене, трахал ее. Другой танцор водил своим чудовищным членом по ее лицу, и тут же засунул его ей в рот. Она даже чуть не поперхнулась.

Обнаженная Мэнди рядом сидела на стуле, расставив ноги и положив одну руку на клитор, вокруг носа у нее была белая пудра. Кокаин? Возможно. На приставном столике лежал пластиковый пакет с таким количеством белого вещества, что его хватило бы на то, чтобы повязать их всех в этом номере за незаконный оборот запрещенных веществ.

Сколько я стоял там, потрясенный увиденным, я могу судить только по времени записи видео. Никто не обращал на меня внимания, пока я услышал возглас Джины: - Трахни меня, Ксандер. Ты же знаешь, я люблю, чтобы мои простыни были мягкими, а мужчины - крепкими. Этот Ксандер тоже был хорошо одарен - и без защиты. Другой танцор выплеснул свою порцию на лицо моей жены. Это вывело меня из себя. Месяцы сдерживаемого гнева, наконец, прорвали мою защитную реакцию.

— С ДЕСЯТОЙ ГОДОВЩИНОЙ, ДЖИНА! - крикнул я, бросая цветы ей в лицо. Тут же все четверо уставились на меня, как аквариумные рыбки. Когда Джина поняла, что это я, она вскочила и начала вытирать лицо. Что только размазало сперму по ее лицу и волосам. Она выглядела совершенно жалко.

— Вижу, вы празднуете тут без меня. Пожалуйста, продолжайте. Ксандер еще не до конца успокоился. Отсоси ему еще, - указав на член латиноса, я повернулся к Мэнди: - Так вот как ты "заботишься" о моей жене, развратная ты шлюха. Я ухожу.

Я повернулся, остановил запись, сунул телефон в карман брюк и направился к выходу. Джина так и побежала за мной - голая.

— Алан, дорогой, пожалуйста. Позволь мне объяснить.

— Что здесь, шлюха, объяснять? - я взмахнул в сторону открытой двери их комнаты, - Мне нужны субтитры, чтобы понять эту сцену? Джина, черт, я чуть не привез сюда детей. Что, если бы они это увидели?

— Они здесь? - спросила она.

— Нет. Это должны быть только наши выходные. Вот. Я швырнул в нее коробку с кольцом: - С прошедшей годовщиной, убирайся к черту из моей жизни.

— Пожалуйста, милый..., - она опустилась на колени, поднимая коробку. Мэнди вышла в коридор и накинула халат на плечи Джины. Я увидел, как она подала сигнал охране.

— Сэр, мне придется оставить ваш телефон у себя, - сказал охранник.

— Ни за что на свете.

— Возможно, ты записал что-то, что нарушает неприкосновенность частной жизни исполнителей.

— Я ничего не нарушал, ты, русская обезьяна (вот же сука-русофоб. Прим.пер.). Парень выглядел как очень бледная копия русского игрока НФЛ, если можно так выразиться.

— Хотя, знаешь что? Вообще-то, забирай его, сделай мне одолжение. Тогда эта шлюха не сможет до меня дозвониться. Возьми и это тоже. Я положил свое обручальное кольцо поверх телефона на консоли у двери. Джина выглядела расстроенной.

Прежде чем она успела заговорить, я добавил: - Джина, как бы странно это ни звучало, я рад, что увидел это. Ты наконец сорвала пластырь. Ты не та женщина, на которой я женился. Или, может быть, теперь ты настоящая.

— Алан, пожалуйста. Давай поговорим. Я возьму выходной, чтобы извиниться.

— Извиниться? Ты что, бредишь? Ничего не исправишь, ничего. У нас было что-то прекрасное, а теперь его нет. Пошла ты, пошли вы все, только держитесь от меня подальше. Можешь не возвращаться. Между нами все кончено.

Джина и Мэнди последовали за мной к лифту, а обезьяна стояла рядом с ними. Где же, черт возьми, застрял этот лифт? Джина не сдерживала слезы. Ее плач вызвал новую волну моего гнева.

— О, не забудь пройти тест на ВИЧ. Ты прелюбодействовала с тремя подающими надежды порноактерами, и кто знает, как долго это продолжалось. Я махнул рукой: - Вы не музыканты, вы порноактеры. Вы бы отлично смотрелись на Pornhub, - я снова посмотрел на Джину, - из тебя, как из второсортной порноактрисы, вышла бы вполне приличная шлюха. Попробуй в Амстердаме.

А у тебя, Мэнди, классные сиськи и прелестная бритая пизда. Лучшая часть сегодняшнего шоу. Избавься от кокаина. Я сообщу копам внизу. (Я бы, конечно, так не поступил, просто не хотел, чтобы мать моих детей арестовали). Но было забавно наблюдать за ее паникой, когда двери лифта закрылись. Последнее, что я слышал, был плач Джины. Это я должен был плакать. Пошла ты, Джина.

У меня кружилась голова. Я решил пройтись пешком. Как только адреналин схлынул, я заплакал о распаде своего брака и разрушении семьи, которая, как я думал, у меня была. Я шел, шел и шел.

Последствия

Я рухнул в постель в 3 часа ночи по местному времени – или 9 часов вечера по нашему. Я думал, что не засну, но был неправ. Предыдущую ночь я провел без сна во время полета с "красными глазами". Спустя несколько часов после катастрофы, когда уровень адреналина снизился, я был совершенно опустошен. Я ударился головой о подушку и отключился.

Проснувшись в 11 утра, я был совершенно дезориентирован. Мне нужна была минута, чтобы вспомнить, где я, почему я здесь, и какими обломками стала моя жизнь.

С исчезновением остатков сна пришло осознание реальности. Десять лет брака исчезли. Развод. Раздел имущества. Споры об опеке. Выгнать ее - дом принадлежал только мне. Уродство. Видео! Мне нужно было это видео. Дерьмо. К этому времени оно, вероятно, уже исчезло.

Моим облачным сервисом был Dropbox, а не iCloud по умолчанию. (Прим.пер. iCloud – облачный сервис для iPhone по умолчанию. Dropbox – облачный сервис стороннего разработчика). Джина знала ID моего iPhone; и сейчас она уже наверняка удалила видео не только с телефона, но и из моего iCloud (iPhone синхронизирован и хранит весь контент на iCloud). Но, может быть, Dropbox загрузил его вовремя. Слава Богу, Джина не знала, что я установил себе Dropbox. Но их ИТ-служба могла бы найти это видео, если я не буду быстрее. Я открыл свой ноутбук, подключился к Wi-Fi и подождал, пока синхронизируется папка Dropbox. Видео все еще было на месте. Я зашел в iCloud Photos через браузер - видео исчезло. Джина удалила его.

Они наверняка в первую очередь почистили мой телефон. Но если бы они додумались до моего Dropbox, в качестве дополнительной защиты я скопировал видео из Dropbox на ноутбук и создал его копии на Box.com, WeTransfer и Google Диске (тоже облачные сервисы), используя совершенно новую учетную запись Gmail. Они бы никогда не узнали, что у меня все еще есть копии.

С одной копией на жестком диске и тремя копиями в облаке можно было считать, что у меня есть гарантия. Я подумывал о том, чтобы пометить iPhone как украденный и заблокировать, но вместо этого просто удаленно удалил приложение Dropbox со своего телефона.

Так как я недавно был полон планов провести выходные с Джиной, но теперь же хотел вернуться домой, чтобы между нами был океан. К сожалению, рейсы в Северную Америку вылетали в 13:00 и 14:00. У меня уже не было времени добраться до аэропорта, и к тому же у меня был самый дешевый невозвратный билет. Черт, Джина. Когда ты превратилась из любящей жены в эгоистичную суку и шлюху? У тебя была жизнь суперзвезды - секс, наркотики и рок-н-ролл, в то время как я экономил пенни дома.

Черт возьми, нет. Я передумал. Мне надо сжечь твои деньги, Джина. Я бы потратил столько, сколько смог. Начну прямо сейчас.

Я позвонил консьержу и забронировал номер в самой верхней строчке прайса - 5 560 евро за ночь - на одну ночь. И еще заказал обед в номер - плюс 200 евро. Затем зашел в Интернет, чтобы купить билет первого класса домой в один конец. К сожалению, первого класса уже почти не было в природе - только бизнес. У British Airways он все еще был - через Хитроу. 15 000 евро за шикарное кресло в одну сторону. Что угодно. Это не мои деньги.

Потом я вышел из отеля. Я был в Брюсселе. Я никогда не бывал в Европе и, скорее всего, никогда больше не буду. Поэтому не против был что-нибудь посмотреть. Запрятав свою боль неудавшегося брака в глубину сознания, я опять вышел из себя, наткнувшись на рекламную афишу тура PPs. Чтож, пришло время потратить больше денег моей будущей бывшей жены.

Мои дети всегда хотели видеоигры. Они ходили играть к друзьям домой, потому что мы им ничего не покупали. А я хотел себе новый ноутбук.

Я нашел магазин электроники Saturn, бельгийский аналог Best Buy. Два часа спустя я вышел оттуда с самым дорогим MacBook Pro для себя, Nintendo Switch с двумя консолями и двумя десятками игр для детей, тремя iPad, Apple Watch Ultra для себя и AirPods для всех. По европейским ценам и с учетом НДС эта покупка обошлась моей жене еще в 15 000 евро. Я подумывал о новом телефоне (он мне понадобится), но решил подождать и купить его в Канаде.

По моим подсчетам, я сжег около 45 000 долларов. Недостаточно. Поэтому, проходя мимо магазина Rolex и поддавшись импульсу, я купил себе Rolex Explorer II за 15 000 евро. Продавец убеждала меня взять заявление о возмещении таксфри, но я отказался. Я все еще был далек от того, чтобы нанести ущерб ее почти миллионному банковскому счету. Мне пришлось бы купить дорогую машину. Могу ли я купить ее онлайн в Европе с доставкой в Канаду? Я начал присматривать себе "Мерседес", "БМВ", "Лендровер"... Ни один из них не продавал автомобили онлайн. Tesla могла это сделать – но здесь у нее не было дилерских центров и не принимались кредитные карты. Я не увлекался электромобилями, но внутри их машины выглядели очень круто.

Я зашел на их сайт, выбрал Канаду и самую дорогую машину из имеющихся в наличии - модель S-Plaid в самой лучшей комплектации. 187 800 канадских долларов. Я заплатил задаток за доставку в среду домой, но мне нужно было перевести остаток. Я вошел в систему банка и назначил перевод на понедельник.

Далее: новый гардероб. Я понятия не имел, что мне нужно, поэтому обратился за помощью к консультанту магазина модной одежды - ничего необычного или кричащего. Повседневный стиль, повседневный улучшенный, деловой стиль - для меня и детей. И быстро. Через два часа я стал на десять тысяч евро легче, а на два чемодана тяжелее. В отель доставят уже упакованные для перелета вещи.

Мне нужно было дать организму отдохнуть, чтобы выспаться. Я постарался устать, два часа гулял по городу, пил бельгийское пиво шашлыками. Это не сильно помогло. Я плохо спал.

НАЗАД В ТОРОНТО

При других обстоятельствах полет первым классом был бы потрясающим. А так я в основном переживал различные стадии горя и имел глаза на мокром месте. Я перестала отрицать то, что видела. Я думала, что гнев прошел, я не торговалась. Я застряла в депрессии. По крайней мере, я так думал. О нет, я все еще был очень зол.

Я приземлился дома, получил свой багаж, и что удивительно, таможня меня не тормознула, несмотря на то, что я вез товаров на сумму, в десять раз превышающую беспошлинную норму. Я забрал свою машину со стоянки и поехал домой. Дети остались у Рут еще на один день.

На подъездной дорожке моего дома ко мне подошел мужчина.

— Мистер Алан Кендрик?

— Да.

Он вытащил конверт из плотной бумаги: - Вас обслужили.

На мое удивление он отреагировал.

— Я адвокат из компании Smith, Schneider & Sousa, - и протянул мне визитку, - Мы представляем интересы PPs и получили сведения, что вы вошли в один из номеров PPs без разрешения и стали свидетелем частной жизни. Это нарушение конфиденциальности. Возможно, вы заметили, что они были не полностью одеты и находились в неформальной обстановке. Возможно, вы также неверно истолковали то, что увидели. Кроме того, подано заявление, что вы оскорбили некоторых членов группы. Есть свидетели, которые могут подтвердить, что вы оклеветали одного или нескольких участников. На вас подан иск. Поскольку группа находится в туре, разбирательство приостановлено до конца июля. Между тем, в этом же конверте находится судебный приказ о неразглашении информации. Если вы расскажете кому-либо о том, что, по вашему мнению, вы видели, вас могут арестовать и привлечь к ответственности. Предупреждаю вас, что распространение ложных сведений – это диффамация. Вам также запрещено контактировать с любыми участниками группы.

Я был ошеломлен. Мой лучший друг - моя жена - становилась моим злейшим врагом.

— Мистер Кендрик, с вами все в порядке? У вас учащенное дыхание. Вам нужна помощь?

— Нет, - я перевел дыхание и вытер слезу.

— Мне жаль, что так получилось с вами, - сказал он, - я всего лишь гонец. На секунду мне показалось, что он и сам переживает мою трагедию: - У вас есть адвокат? Я думаю, он определенно вам не будет лишним.

— У меня есть адвокат, - солгал я. (хотя я простой человек - зачем бы мне адвокат?)

— Тогда ладно. Я пойду. Убедитесь, что понимаете приказ о неразглашении. Я бы не хотел, чтобы у вас были большие неприятности из-за недопонимания. Он повернулся, чтобы уйти.

— Мистер..., - я взглянул на его визитку, - Джексон. Он повернулся ко мне.

— Извините, вы просто посыльный или работаете в их юридической команде?

— Да, я вхожу в число юристов компании.

— Тогда, не могли бы вы передать сообщение для моей жены? Так как я, по вашим словам, не могу связываться с ней напрямую, но вед сообщение, отправленное через ее адвокатов, не нарушает порядок, так? Я даже заплачу за ваше время.

— Вы правы, это не будет нарушением. Но я не могу брать у вас деньги. Меня наняла другая сторона. Давайте назовем это услугой.

— У вас есть что-то записывающее?

— Все наше взаимодействие сегодня пишется, - сказал он, похлопав себя по карману.

— Тогда ладно. Скажите ей вот что..., - я положил руку на конверт, - Это было чертовски низко. Даже за гранью. Я бы не ожидал такого даже от своего злейшего врага, не говоря уже о моей любящей жене и матери моих детей, - я снова прослезился.

— Это даже ниже всякого достоинства, которое, как я думал, у нее еще оставалось. Это, блядь, последний гвоздь в крышку гроба нашего брака. Скажите ей, что она может идти и трахаться с кем хочет, и так часто, как захочет. Черт возьми, скажите ей, чтобы она трахнулась со своей русской обезьяной, когда ей наскучат танцоры. Пусть делает это на сцене, мне все равно. Пусть Ксандер засунет в нее свой микрофон.

Я остановился, чтобы перевести дух. У меня кружилась голова.

— Я полагаю, теперь вы понимаете, что я на самом деле "неправильно истолковал", не так ли, мистер Джексон? В любом случае, скажите ей, чтобы она оказала мне услугу и никогда больше сюда не возвращалась. Напомните ей, что это мой дом, и здесь ей больше не рады. Может, она, к моему счастью, получит передозировку, умрет и избавит нас всех от горя и развода. Дети все равно ее почти не помнят.

— О, и поблагодарите Мэнди от меня. Перед туром она сказала мне, что мне не о чем беспокоиться, и она хорошо позаботится о Джине. Судя по тому, что я видел и неправильно истолковал, она все сделала правильно, - я практически плевался ядом.

Мужчина был ошеломлен.

— Вы все поняли? Обратите внимание, что я использовал слова "fuck" и " fucking" (трахать и трахаться) по меньшей мере десять раз. Я избежал таких слов, как шлюха, потаскуха, пизда, порноактриса или развратная сучка, когда речь заходит об этой участнице группы. Хотя назвать ее шлюхой было бы похвалой в этот момент. Но я удержался от обзывания. Отметьте это. Я не хочу добавлять аргументов к иску о диффамации (юридический процесс, который позволяет получить компенсацию за ущерб репутации, нанесённый ложными высказываниями), поэтому не называю ничьих имен.

— С вашего разрешения, я сам перепишу ваше сообщение, включая постскриптум, и отправлю его ей по электронной почте. Еще раз прошу прощения, мистер Кендрик. Хорошего дня.

Два дня спустя я получил короткое электронное письмо от мистера Джексона - сообщение доставлено. Он приложил расшифровку. Это была хорошая работа. Могло ли быть так, чтобы он втайне был не согласен с тем, что делал его клиент? Возможно, мне это только показалось.

Я возблагодарил богов за то, что у меня не было с собой телефона, иначе она бы тут же получила от меня кучу матов. Я догадывался, что обращение в суд было не ее идеей. Это была все таже контролирующая Мэнди. Да пошла она. Да пошли они обе. Хорошо. Хотя кто-то уже был. Я имею в виду, трахал их.

Итак, вернувшись домой на день раньше, я занес сумки в дом, принял душ, переоделся и поехал в центр города в шикарное французское бистро, которое мои боссы использовали для деловых обедов. Было еще рано, и я присел к стойке бара, не заказывая столик заранее. Я потратил двести долларов до вычета налогов и чаевых - два коктейля, обед из четырех блюд, десерт и крепленое вино. За едой я обсуждал с барменом состав коктейлей. Мы обменялись визитками.

Я ему оставил сорок процентов чаевых. Думаю, я просто списал на инфляцию вырост чаевых до тех пор, пока моя жена не отключила свою кредитку.

Я зашел в Apple Store и купил себе iPhone Pro последней модели с совершенно новым тарифным планом и номером телефона другого оператора связи. Затем зашел в магазин Tesla, чтобы подтвердить доставку своего "детища Маска" в среду. А уже потом поехал к родителям за детьми. Они - и родители тоже - были удивлены, что я вернулся домой на день раньше. Дети были счастливы и хотели быстрее узнать о моей поездке. Я сказал им, что мы поговорим дома. Только отец прочитал все по моему лицу и захотел задать свой вопрос.

— Не сейчас. А может, и никогда, - помимо приказа заткнуть рот, я все еще был расстроен их ролью в февральском "перевороте" Джины. Я бы не стал им доверять снова. Пусть они спросят родителей Джины, если им интересно. Я знал, что это выставит меня плохим парнем, но в тот момент мне было все равно.

Дети были вне себя от радости, когда получили свои электронные устройства. Мы отлично провели день. Потом они спросили о своей матери. Я так и не отправил им видео.

— Все прошло не очень хорошо, - это было все, что я им сказал. Я бы не стал говорить больше, и я не хотел, чтобы они принимали чью-либо сторону. Они были разочарованы, но не удивлены.

— Вы с мамой не очень ладите, так? Вы что, разводитесь?

— Дети, я не хочу врать. Это возможно. Даже вероятно, - мне хотелось им сказать, что это так же вероятно, как и восход солнца на рассвете.

Но они и так поняли и оба обняли меня: - Не волнуйся, папа. Мы никогда тебя не бросим. Мы всегда будем любить тебя. Остаток дня мы провели за их новыми играми. Мы решили, что нам нужен телевизор побольше для подвала. Наш старый 40-дюймовый ЖК-дисплей больше не годился. На деньги их матери мы купили самый современный 72-дюймовый телевизор в магазине Best Buy.

В который раз с пятницы я задумался, правильно ли сжигать ее деньги. Потом я вспомнил, какой жизнью она жила, пока я копил гроши, и сказал себе: - К черту все это.

В понедельник я сделал то, что делает обычно один из супругов, который готовится к разводу: разделил банковский счет, сменил получателя по страховке своего пенсионного плана 401(k) и страховке жизни, перевел все коммунальные платежи на свое имя (дом принадлежал мне) и продал ее машину. Я знаю, это было мелочно. Я подумывал перевести половину оставшихся денег от ее траншей за тур на свой счет, но решил сделать это через суд. Во второй половине дня я встретился с двумя юристами - командой из брата и сестры. Он вел гражданский процесс, она - семейное право. После того, как мы договорились о неразглашении и выплате аванса, я все объяснил и включил видео.

— Ты уверен, что они не знают, что у тебя есть это видео?

— Конечно. Если бы они знали, их адвокаты уже были бы у меня, пытаясь договориться. Прямо сейчас они думают, что это их слово против моего - ревнивого мужа.

— Давайте пока оставим все как есть. Не говори и не делай ничего, что могло бы выдать существование этого видео, хорошо?

Они начали составлять прошение о разводе и планировать мою защиту. Я попросил предоставить мне полную опеку над моими близнецами. Они заверили меня, что, как только возмутительный иск о клевете PPs будет отклонен - а это произойдет, - одно только видео с развратом и употреблением наркотиков покажет, что она не заслуживает опеки. Если бы это видео было снято в США, им грозило бы уголовное обвинение в незаконном обороте наркотиков.

Я вернулся домой, чувствуя себя намного лучше. Джина должна была вернуться меньше чем через шесть недель. Судья должен был заслушать нас неделю спустя. Сразу после этого я подам на развод. Через два месяца я переверну страницу и продолжу жить своей жизнью.

Остался один. Это больно. Но я уже несколько месяцев был один. И был достойным отцом-одиночкой. Объективно, что бы изменилось? Ничего. Может быть, со временем я найду кого-нибудь другого. Кого я обманываю? Я не хотел никого другого. Я хотел вернуть прежнюю Джину. Я хотел чего-то недостижимого. Я опять скатывался в рыдание.

Два дня спустя Рут встретила меня на подъездной дорожке. Я только что приехал на своей Tesla и планировал удивить детей и покатать их. Она посмотрела на машину. Она хотела спросить, но я не дал ей шанса: - Какого хрена тебе надо? - рявкнул я.

Она вздрогнула: - Джина хочет поговорить с тобой и детьми, но у нее нет твоего номера телефона...

У меня был новый телефон и номер, но только не для нее: - И кто в этом виноват?

— О, пожалуйста, Алан. Повзрослей. Она рассказала мне, что произошло.

— О, правда? И что она сказала?

— Ты пришел на их праздник, приревновал и устроил ребяческий скандал.

— Ребяческий скандал. Это ее слова или твои?

— Хм... Кажется, она сказала, что у тебя был приступ ревности.

— Верно. Это говорит мне о том, что ты обо мне думаешь. Но скажи мне, Рут, она объяснила, в чем заключался ее "праздник"? Мой пульс участился, лицо вспыхнуло. Я пока сдерживал свой гнев.

— О, только то, что они хорошо проводили время, ОБЩАЯСЬ с местными представителями общества...

— Общаясь? Общаясь? - я начал терять самообладание. Глубокий вдох: - Хорошо. Когда ты снова будешь с ней говорить, попроси ее подробно описать это "ОБЩЕНИЕ", хорошо? Я бы с радостью сам описал это, но, к сожалению, моя любящая жена влепила мне пощечину, заткнув мне рот судебным приказом. Как ты думаешь, невинное ОБЩЕНИЕ требует приказа затыкать рот собственному мужу? Ты, должно быть, такая же ненормальная, как и твоя дочь. Убирайся на хрен с моей территории, пока у меня не случился еще один детский припадок.

Она задрожала, шокированная моими словами, моим гневом и моим не очень тонким намеком на то, что слово ее дочери "ОБЩАЯСЬ" имеет совсем другое значение. Она стояла, застыв.

— Позволь мне уточнить. Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас же. Твое присутствие оскорбляет меня.

— Но... Джина. Как она будет разговаривать с тобой и детьми? Она скучает по ним.

Я подумал о том, как сильно она могла скучать по ним в перерывах между порциями кокаина: - Как она может помнить своих детей, когда ее мозг затуманен от кокаина с "общением"? Но тут я вспомнил судебный запрет.

И сказал себе: стоп, Алан, и сказал вслух: - Кроме того, это не моя проблема. Она забрала мой телефон. У меня больше нет телефона.

— А что это у тебя в переднем кармане?

— Это не телефон. Конечно, это была наглая ложь, но что она могла сделать, обыскать меня?

— Вот что я тебе скажу. Дети будут дома через пятнадцать минут. Приходи через час, я передам их тебе, и ты сможешь оставить их у себя на ночь. Они могут говорить со своей матерью из твоего дома. Может быть, она ответит, если не будет слишком занята, лежа на спине. Не забудь вернуть детей утром. Так ты можешь приглашать их каждые вторые выходные. И так они начнут привыкать к тому, как все будет.

— Как, что будет? - она спохватилась, - О Боже! О Боже! Ты же не серьезно?

— Очень серьезно. В конце концов, я же по-детски ревнив. Ей будет лучше без меня.

— Можно я подожду внутри?

— Нет. Разве я только что не сказал тебе уходить?

Рут осталась стоять, но не настаивала: - Может быть ты хочешь отправить Джине какое-то сообщение?

Я ухмыльнулся: - Передай ей, чтобы она хорошенько ПООБЩАЛАСЬ, приняла передозировку, отвалила и умерла - в любом порядке, который она предпочитает. Я сделал паузу: - Вообще-то, вычеркни это. Думаю, что мне можно общаться с ней только через адвокатов.

И тут мне в голову пришла идея. Я выдавил улыбку: - Хорошо. Давай так: скажи ей, чтобы она заглянула в мой Instagram завтра в любое время.

— Хорошо, Алан. Я буду. И Алан...

— Да?

— Я понимаю, что мы с тобой не всегда сходились во взглядах, но ты всегда был самым вежливым и уравновешенным молодым человеком, которого я встречала. Я не знаю, что случилось, что сделало тебя таким... неуравновешенным? Но, как бы там ни было, мне искренне жаль.

Не перешла ли Рут на мою сторону?

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что произошло, Рут. И тебе следовало извиниться еще в феврале. Сейчас уже слишком поздно.

ПОЗЖЕ В ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Рут забрала детей в условленное время. Я спрятал свою новую машину в гараже. Позже я покажу ее детям. Как только они ушли, я занялся делами. Мне нужно было готовить свою ленту в Instagram для Джины.

Во-первых, я сменил свой аккаунт с приватного на публичный и сменил ник с AKHtmlFreak на свое полное имя "Алан Кендрик". Я заменил профиль с аватаром "Маска Гая Фокса" на свою счастливую пляжную фотографию с женой. За эти годы в моей ленте было около сотни наших фотографий - теперь они доступны для всеобщего обозрения, так что любой желающий может подтвердить, кто я и на ком женат. Я удалил старые посты с фотографиями детей и большой семьи. Дети не должны становиться сопутствующим ущербом.

Затем я принес с чердака ее свадебное платье, наш свадебный альбом, все фотографии в рамках, которые были в доме. Она застелила наш диван покрывалом в цветочек - я всегда его терпеть не мог. Оно здорово подойдет к платью. То же самое и с дурацкими подушками в цветочек. Еще я собрал в подвале постеры исполнителей - кумиров ее детства. Некоторые из них были подписаны и представляли для нее немалую ценность. Наконец, я нашел большую бутылку жидкости для снятия лака с ногтей. Она работает лучше бензина. По пути на задний двор я увидел красный клоунский нос, который использовали дети. Я надел его. В конце концов, я был клоуном-идиотом.

На заднем дворе я установил штатив для телефона и начал съемку. Я показал на камеру ее свадебное платье, затем разрезал его садовыми ножницами. Затем я сложил сверху простыни в цветочек. Музыкальные постеры - разорвал на кусочки, с автографами или без. Потом подушки. Фотографии в рамочках останутся напоследок. Тут я кое-что вспомнил, поставил видео на паузу и побежал наверх, к ее шкафу. Там я собрал все сексуальное белье, которое она надевала только для меня.

Спустившись вниз, я перезапустил видео: - Это больше не пригодится, - сказал я в камеру, - поэтому я добавляю это в корзину для удаления мусора. Я думаю избавиться от хлама. Слишком большое его количество может быть вредным для психического здоровья.

Я не мочился с обеда. Посмотрел в камеру и сказал: - А теперь научный эксперимент. Моча против уксусной кислоты - что победит? Я помочился на всю кучу, затем вылил жидкость из бутылки и поджег ее. Пары ацетата легко воспламеняются, так что чуть не подпалил себе волосы. Слезы катились по моему лицу, когда я смотрел, как горит куча.

— На этом моя юбилейная уборка заканчивается, - сказал я в камеру, остановил видео, подправил освещение со звуком и опубликовал его в Instagram с подписью и множеством хэштегов. Сообщения посыпались потоком. Я проигнорировал их. Внезапно я почувствовал себя выжатым.

Я поехал на своей новой машине в бар и напился вдрызг.

ДЖИНА В ЕВРОПЕ

Алан, ставший невольным свидетелем моей катастрофы, был жесток. Прошло уже три дня, а мы так и не разговаривали, а по-настоящему не разговаривали уже долгое время.

Только раз или два за все время нашего брака я видела, как Алан терял самообладание, примерно, как в Брюсселе. Нет, в Брюсселе было гораздо хуже. Я причинила ему боль - мужчине, который всегда был моей опорой, надежным плечом, безоговорочным партнером, - и я сделала это с ним. Дерьмо. Сколько раз с начала тура он просил меня довериться ему? Он предупреждал меня о танцевальных движениях и вечеринках после концерта. Он предлагал помочь мне расслабиться. А я предала его.

Как я до этого дошла? Как появились эти наркотики и оргии?

Сцена, зрители, концерты, сексуальный наряд, исполнение песен с движением по сцене, аплодисменты, - потом отель, афтепати, алкоголь, секс Мэнди с танцорами. И так день за днем. Отдушиной были только редкие разговоры, иногда и по видео, с Аланом и детьми.

И уверенность Мэнди, в том, что самая приятная часть бизнеса суперзвезды заключается в свободе секса и наркотиков по желанию. Если никому не нужно было знать, то никто бы и не узнал.

Я была сексуально и морально подавлена, и знала, что это неправильно, и теперь каждый раз, когда я разговаривала с Аланом, меня мучила совесть. В первый раз он чуть не поймал меня. К счастью, ребята из службы безопасности в Детройте не пустили их, сославшись на недействительные пропуска. Это было настолько неправильно, что я несколько дней чувствовала себя несчастной и сразу отправила Алану с детьми бейджи членов группы.

Почему я снова взялась за эту привычку после того тревожного звонка и неудачи с свиданием с семьей в Детройте? Потому что Европа была жестока, вот почему. И потому что я не так сильна, как думала вначале. Я слабая, и меня занесло. Теперь все, больше ни за что. Никогда. Мне бы только помириться с Аланом, несмотря ни на что.

Мэнди предлагала мне переехать в Лас-Вегас и раз в две недели летать в Торонто. Нет. Я никогда больше не хотела выходить с ними на сцену. Я даже не хотела закончить тур, но если бы я нарушила контракт, штраф поглотил бы все мои заработанные деньги, плюс удержанные налоги. Я должна была выдержать этот тур до конца, но никогда больше не стала бы подвергать себя риску. Сцена больше не доставляла мне удовольствия. Это была просто работа - работа, которую я внезапно возненавидела.

Алан был в ярости в ту ночь, Боже. Они забрали его телефон, и он бросил свое кольцо. Меня потрясло, что я причинила ему боль. Я же его жена. Я должна была поддерживать его, а не причинять боль.

Боже, как мне все исправить.

Я попросила маму связаться с Аланом. У меня не хватило смелости сказать ей правду и я придумала историю о ревности. Алану это не понравилось. Он был зол, говорил о разводе, и теперь моя мать тоже знала почти все об этом.

К счастью, нам удалось удалить это видео. Кто знает, какой ущерб это могло бы нанести, если бы оно попало в сеть? Это уничтожило бы PPs - нет, это было бы еще хуже. Что самое отвратительное, это уничтожило бы моих детей и Алана тоже. Если бы мир знал, что я сделала, это бы сокрушило моего мужа.

Мне нужно было добраться до него, прежде чем он совершит что-то необратимое. Мэнди должна была найти выход. Я была виновата не меньше, чем она.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Дети были для меня единственным источником эмоциональной поддержки. Кто бы мог подумать, что двое десятилетних детей могут быть такими крепкими? Я подозревал, что они используют FaceTime на своих новых iPad и компьютерах, чтобы разговаривать со своей матерью за моей спиной. Моя политика была проста: я не спрашиваю, ты не рассказываешь.

Ее мать и мои родители не пытались вступиться за Джину. С февраля я не сказал своим родителям и десяти слов.

С тех пор, как я опубликовал видео "сожжения своего брака" в Instagram, я работал в основном дома. Вообще-то, я просто не мог выходить из дома. Реакция общественности оказалась гораздо более бурной, чем я ожидал, и каким-то образом мой пост попал на телевидение / YouTube-канал и в развлекательный блог. Разговоры обо мне были самые разные - от чистой зависти к успеху Джины с моей стороны до правды.

Мне звонили, присылали сообщения по телефону и по электронной почте из нескольких новостных агентств, но я им не отвечал. Тем не менее, я сохранил контактную информацию для редактора Entertainment Now. Это могло мне пригодиться позже.

Юридическая фирма PPs письменно напомнила мне, что опубликовав свое видео "сожжения", я был близок к тому, чтобы нарушить судебный приказ о неразглашении информации. Мой адвокат ответил им, что я всего лишь немного наводил порядок в доме. В Интернете было много подобных видеороликов. Мне пришлось заплатить штраф за несанкционированное разведение костра. Да ради Бога.

ЗВОНОК В ДВЕРЬ

Я был занят написанием HTML/CSS кода, когда раздался звонок в дверь. Я взглянул на часы: 16:30. Детей не будет дома до 17:30 или 18:00. Кто бы это мог быть?

К моему удивлению, в двери стояли Джина, за ней Мэнди Феррелл и тот идиот-охранник, который забрал мой телефон в Брюсселе. Их высокомерное отношение заставило мою кровь вскипеть почти мгновенно.

— Какого черта вы все здесь делаете?

— Я живу здесь, Алан, - робко сказала Джина.

— Это ненадолго. Разве ты не получила мое послание?

— Пожалуйста, Алан, дай мне шанс объяснить...

— Объяснить что? Я хорошо помню, что увидел. Ты ОБЩАЛАСЬ. И у тебя хватает наглости попытаться выставлять меня в плохом свете перед нашими родителями. Да пошла ты, Джина. Убирайся.

— Эй, приятель, прояви, пожалуйста, немного уважения, - сказал охранник, тот самый, который забрал мой телефон.

— Какого хрена эта обезьяна-альбинос здесь делает? - я набросился на Джину. Не дожидаясь ее ответа, я повернулся к русскому грубияну: - Убирайтесь. Вам не рады в моем доме.

— Он должен быть здесь. Мы – знаменитости, на нас могут напасть, и нам нужна охрана. Я уверена, вы понимаете, - сказала Мэнди, стараясь, чтобы ее голос звучал не так властно, как обычно.

С меня хватит: - Что ж, тогда я не чувствую себя в безопасности в собственном доме. Вы вторглись на чужую территорию. Я поднял телефон, набрал 911 и включил громкую связь.

— 911, что у вас случилось? – голос из трубки. Все трое ахнули.

— Влад, пожалуйста, подожди снаружи. С нами все будет в порядке, - сказала моя будущая бывшая жена.

— Прошу прощения, я перепутал номер, - сказал я диспетчеру и закончил разговор.

Согласно протоколу, мне перезвонили и мне пришлось извиняться во второй раз.

— Теперь, когда я чувствую себя в безопасности в своем доме, давайте попробуем еще раз. Что, блядь, ты здесь делаешь? - Джина вздрагивала каждый раз, когда я произносил матерное слово. Ей пора бы уже начать привыкнуть к этому.

— Дорогой, пожалуйста, мы можем поговорить? Мне так жаль...

— Жалеешь о чем? Что тебя застукали? За то, что держала Ксандера за член и целовала его на публике? За то, что случайно прижалась пиздой к члену своего танцора во время репетиции? За то, что предпочитаешь мужчин с большими твердыми членами? За то, что разрушила свою семью? За то, что навсегда убила мое доверие к женщинам? За что именно ты извиняешься, эгоистичная сука?

— Хватит! - огрызнулась Мэнди, - Алан, пожалуйста, будь благоразумен. Мы втиснули эту поездку в наше расписание, чтобы вы с женой могли воссоединиться. У нас есть только сегодняшний вечер. Мы с Владом остановимся рядом в отеле. Пожалуйста, используйте эту ночь с умом. Вы должны найти выход.

— Почему тебя это волнует? В конце концов, ты так хорошо заботилась о ней, как и обещала мне, помнишь?

Это снова заставило Мэнди поморщиться.

— Нам нужно, чтобы вы простили и поддержали ее, прежде чем она окончательно потеряет уверенность в себе. После вашей выходки она отказалась танцевать как следует на сцене. Она не ходит на наши вечеринки и ночует отдельно от нас в отеле. Это нехорошо. Наши спонсоры хотят видеть нас вместе. Это часть игры. На следующей неделе мы будем играть в Париже, и на сцену будут выходить несколько футболистов "ПСЖ". Она отказывается выходить на сцену, если они придут, и на вечеринку она тоже не пойдет. Там запланирована фотосессия. Нам нужно вернуть Джину в игру. Но все, что она делает, - это плачет о том, как причинила тебе боль. Пожалуйста.

— Ого, ты даже умудрилась вставить "пожалуйста". Я понял - ты заботишься о наших интересах, Мэнди. Это так трогательно. Я саркастически приложил руки к сердцу.

Затем я посмотрел на Джину, по щекам которой катились тихие слезы. Прежний Алан бросился бы обнимать и утешать ее. Новый Алан хотел, чтобы она изжарилась в аду на вращающемся вертеле.

Я повернулся к Мэнди: - Не волнуйся, Мэнди. Я тоже помогу тебе, по доброте душевной. Джина получит необходимую поддержку.

— Джина, дорогая моя..., - я изобразил, что говорю сладким, располагающим голосом. Она подняла глаза, по ее щеке все еще катилась слеза, готовясь к худшему.

— Джина... тебе не о чем беспокоиться. Я всем сердцем поддерживаю твой выбор профессии, - мой голос стал тверже, - пожалуйста, вернись и танцуй с ними. Я не возражаю. Действительно. Ты можешь танцевать и трахаться со всей командой "Пари Сен-Жермен". После этого ты отправишься в Великобританию, верно? Не стесняйся сниматься с "Манчестер Юнайтед", "Челси", их регбийными командами и Лондонским зоопарком. На сцене, за кулисами, оральный секс, анал, двойное проникновение, герметичность. Делай, что хочешь. Это твоя мечта. Снимайся в порно. Живи этим.

Она всхлипывала.

— Джина, вбей это в свою заблуждающуюся голову: между нами все кончено. Не разговаривай со мной больше, не приходи ко мне домой. Я уважаю твое абсурдную попытку по суду заткнуть мне рот, но как только это закончится, мы разведемся. Точка.

— А ты, Мэнди? Мне наплевать на твой бизнес, так же как тебе наплевать на мою семью. Ты разрушила нас. Но я отказываюсь от претензий к Джине. Делай с ней, что хочешь. Сделай из нее танцовщицу на шесте в Амстердаме, мне все равно.

— Джина, дети будут здесь через час. Я пойду, ты можешь переночевать здесь, а утром посадить их на школьный автобус. Надеюсь, завтра, когда я вернусь, тебя уже здесь не будет. Если только вы двое не предпочитаете походить по клубам? Вы две горячие мамочки, так что, наверное, могли бы заполучить двух-трех парней себе на ночь.

Джина причитала, Мэнди кипела от злости. Я молча пошел к своей Тесле.

Трахни их обоих.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Я вошел домой как раз в тот момент, когда Рут уходила. Она провожала детей до автобуса и вернулась, чтобы прибраться. Я сказал ей, чтобы она не беспокоилась и не привыкала быть здесь. В моем доме ей по-прежнему не рады.

— Алан, это должен был быть твой вечер. Она была рада воссоединению с детьми, но хотела увидеть тебя.

— Ну, а я не хотел ее видеть. Скажи мне, Рут, она, наконец, рассказала тебе, в чем заключалось ее "общение"?

— Она повторила, что ничего не произошло. Что ты все преувеличиваешь. Мэнди даже посоветовала тебе сходить к психиатру.

— И ты ей поверила?

Рут не смотрела мне в глаза: - Алан, она моя дочь.

— Простой вопрос, Рут. Да или нет. Так ты поверила ей?

Она вздохнула: - Нет, конечно, нет. Я совершенно уверена в том, что произошло.

— Спасибо.

— Алан, пожалуйста. Ты сможешь простить ее?

— Нет. Мне жаль. Этой проблеме нет прощения. То, что я увидел, было незабываемым, и не в хорошем смысле. Это выжжено здесь. Я постучал себя по виску.

— Мне искренне жаль, Алан. Я могу только молиться о лучшем. Пожалуйста, не отгораживайся от меня, ладно? Мне нужны мои внуки. Знаю, что я не очень откровенна и никогда не говорила тебе этого, но я всегда считала, что ты - лучшее, что когда-либо случалось с моей дочерью.

Сейчас она говорила это искренне, но после десяти лет взаимной неприязни я не был уверен, что доверяю ей: - Спасибо тебе, Рут. Но если ты так думаешь обо мне, почему ты позволила ей уйти в феврале?

— Я начинаю сожалеть об этом, - она положила руку мне на плечо. Я позволил ей. Она попрощалась и ушла.

На столе в кухне я нашел свой старый телефон. Он снова был активен. Я не собирался им пользоваться. Там также была простая записка и мое обручальное кольцо. - От всего сердца, бла-бла-бла. Пожалуйста, надень мое кольцо снова. Я подумал о том, чтобы разбить его, но вместо этого спрятал его вместе со старым телефоном.

Я постарался сохранить спокойствие и принялся за работу.

В тот день в моей ленте новостей промелькнула статья-приманка. В каком-то блоге знаменитостей появились предположения, что внезапная робость Джины на сцене была вызвана ее ревнивым мужем. Стервятница Мэнди не теряла времени даром, настраивая пиар-машину PPs против меня. Им нужно было как-то сохранить лицо, и я снова оказался плохим парнем.

Я снова включил старый телефон и отправил Джине скриншот кликбейт-статьи (англ. clickbait - приманка для кликов, разрыв между обещанием заголовка и фактическим содержанием материала), а затем одно-единственное сообщение в WhatsApp: - Ты хочешь помириться, говоришь, что любишь меня, что тебе жаль. Но у тебя даже не хватает порядочности рассказать собственной матери, что произошло на самом деле. К счастью, она умнее, чем ты думаешь. Ты уходишь из моего дома с красивой любовной запиской, написанной от руки, а спустя несколько часов снова порочишь меня. В твоей версии правды я все еще плохой парень. Когда-то я любил тебя, Джина. Теперь я ненавижу тебя. Трахни себя. Трахни себя по пути в ад. Будь готова к последствиям.

Я выключил этот телефон, стер всю память и выставил на сайте Kijiji (типа нашего Avito). Он был продан еще до наступления утра.

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ, ПЯТНИЦА

Мне пришлось продумать и согласовать множество важных нюансов, но мои планы контратаки были почти завершены. Я не собирался ничего скрывать. Я прыгал в воду без жилета. Джине и женщинам из РРs должно быть больно.

Последние две недели Рут постоянно приходила ко мне домой и умоляла меня поговорить с Джиной. Предположительно, Джина была опустошена - напугана, ранима, плохо питалась, не пела и не танцевала должным образом.

— Рут, я сказал ей, что она может танцевать на чьих угодно членах.

Пожилая женщина поморщилась: - Алан, это на тебя не похоже. Ты становишься ожесточенным человеком. Это съедает тебя изнутри.

Она была права, но недостаточно убедительна. У меня был лучший способ вернуть себе хорошее настроение. Она поймет это через несколько дней: - Рут, пожалуйста, перестань настаивать. Сколько раз я должен повторять ей, что не хочу с ней разговаривать? Больше мне нечего сказать ей.

Накануне вечером Джина и PPs завершили свое европейское турне. Их заключительными и самыми важными концертами были Париж, Барселона, Мадрид и Лондон - по два концерта в каждом. Я знал, что они собирают вещи, чтобы вернуться в Северную Америку на грандиозный финал. Через несколько дней они будут выступать по два раза в Бостоне и Нью-Йорке, один раз в Филадельфии, затем отправятся на север, в Монреаль, и завершат тур в родном городе PPs, - Торонто.

Я не мог удержаться и просмотрел видеозаписи ее последних европейских выступлений, а также отзывы критиков. Джина действительно была подавлена. Она все еще носила тот наряд стриптизерши - теперь, когда я больше не был ее мужем, я мог называть вещи своими именами. Стриптизерши. Но большую часть времени она старалась прятаться за спинами двух других певиц. И почти не танцевала. Однажды камера даже засняла, как она тихо плакала на сцене. Очень жаль для нее. Дрянь.

Футболисты "ПСЖ" так и не были на сцене - должно быть, она отказалась играть в мяч, каламбур. Она не участвовала ни в каких интервью для прессы. Слишком мало, слишком поздно, Джина. Ты, кажется, забыла, что я подал тебя в отставку.

Социальные сети буквально сходили с ума от домыслов, особенно потому, что ее внезапная робость проявилась сразу после того, как я выложил в Instagram свой "костер". "Убитая горем Джина, бессердечный ревнивый муж" - таков был заголовок, который до сих пор подпитывался пиар-машиной PPs. Комментарии пользователей Instagram показывали, что не многие в это поверили. Публикации PPs в социальных сетях не позволяли мне их комментировать. Это не имело значения. Люди делали скриншоты, перепосты и писали свои комментарии. Дубли, которые были гораздо ближе к истине, чем официальная партийная линия "Правды", - снова каламбур.

В ту пятницу был последний учебный день перед летними каникулами, и Рут заехала за детьми на выходные. Она была грустной и скромной. Десять лет плохого отношения ко мне испарились. Теперь она была почти моей союзницей.

Она следила за своей дочерью и ее партией "Правды" в Instagram, Facebook и TikTok. И, конечно, она разговаривала с Джиной - по нескольку раз в день, как я позже узнал, предлагая ей моральную поддержку, о которой она должна была просить своего мужа на протяжении всего этого гребаного тура. Если бы несколько месяцев назад Джина звонила мне по нескольку раз в день, мы бы сейчас не были такими, как сейчас.

— Алан, мы можем поговорить сейчас? Пожалуйста?

Я согласился. Она начала с того, что рассказала мне о Джине. Моя будущая бывшая жена жила затворницей. Она самостоятельно бронировала номера в отелях в каждом городе, самостоятельно добиралась до места назначения на такси или Uber, заказывала доставку еды и напитков в номер и никогда не выходила из своей спальни. Она даже отказалась пользоваться косметикой.

— То, что произошло в Брюсселе, похоже, вернуло ее к реальности, - к такому выводу пришла Рут.

— Она все еще не рассказала тебе, не так ли?

— Нет, но сейчас, я думаю, ей просто стыдно и она боится, что у тебя возникнут проблемы с законом, если она расскажет мне, и в итоге я буду обсуждать это с тобой.

Я ухмыльнулся при упоминании о проблемах с законом. Если бы она только знала, что ее скоро ожидает.

— Я знаю свою дочь, и я знаю, насколько она всегда была предана тебе и близнецам. Она продолжает повторять, что разрушила то, что любила больше всего - свою семью. Ты можешь поговорить с ней, пожалуйста? Я беспокоюсь о ней.

Рут беспокоилась о психическом здоровье своей дочери? А кто побеспокоится о моем!?

— Рут, она несколько месяцев не давала себе труда нормально поговорить со мной! Я молча терпел ее отсутствие, пока она принимала наркотики и развлекалась вчетвером с Мэнди и их танцорами. Вот, наконец, я сказал это. Подай на меня в суд.

Рут была в ужасе. Она, вероятно, думала, что я застукал Джину в постели с одним человеком, а не с тремя сразу.

— Все эти месяцы никому не было дела до того, что я чувствовал. Ни тебе, ни моим родителям, никому, кроме моих детей. Почему меня должны волновать ее чувства сейчас? Прости, Рут, но нет. Если бы ты заботилась о своей дочери, ты бы остановила ее от этого безумия еще в феврале.

— Думаешь, я этого не понимаю? - Рут умоляла, - но на моя малышка, и она страдает. Она твоя жена, и я знаю, что тебе тоже больно.

— Рут, раньше я никогда не выходил из себя. Теперь я выхожу из себя дважды в день. Как ты думаешь, что произойдет, если я увижу ее? Я не сдержусь. Я выплюну яд ей в лицо, и это только сделает ее еще более уязвимой.

Я почти пожалел о том, что собирался сделать через несколько дней. Тогда я понял, что должен дать ей еще один шанс.

— Рут, у меня есть идея. Она хочет поговорить, так? Я поговорю с ней в понедельник, если она выступит публично за эти выходные, чтобы прояснить ситуацию, а потом вернется домой. Я постараюсь как-то помириться с ней. Удастся ли примириться? Сомневаюсь. Я только обещаю попробовать. Но она должна во всем признаться. Попроси ее созвать пресс-конференцию. Если она разоблачит этот фарс, расскажет всему миру, что она сделала, и принесет мне искренние извинения, мы сможем поговорить. У нее есть для этого выходные. В воскресенье вечером – крайний срок. Пообещай мне, что скажешь ей об этом.

— Хорошо, я так и сделаю. Но я не уверена, что ее контракт позволит ей провести пресс-конференцию.

— Именно это я и хотел сказать. Она должна решить, что важнее: ее контракт или ее семья. Обязательно скажи ей об этом. Она должна выбрать между контрактом и семьей.

Рут только кивнула.

— Алан, сегодня был последний день занятий в школе. Можно близнецам остаться с нами на неделю?

— Извини, но нет, Рут. Пожалуйста, верни их обратно в воскресенье вечером. Мы собираемся кое-куда в понедельник.

Она была встревожена: - Куда вы собираетесь, Алан? В летний лагерь? Во Флориду?

— Вроде того, - я нарочно говорил загадочно. Ее глаза говорили мне, что она мне не верит, но что она могла поделать?

— Помни, Рут, об этих выходных. У Джины есть время до вечера воскресенья.

Если бы Джина призналась, я бы отменил свой план. Последняя надежда.

Эта надежда рухнула в воскресенье вечером, когда Рут привела детей: - Мне жаль, Алан. Она сказала, что ты получишь свои извинения лично, когда она вернется. Я пыталась. Она много плакала - снова - но сказала, что должна соблюдать условия контракта, иначе вся твоя боль была бы напрасной. Я даже спросила, стоит ли этот контракт ее семьи. Клянусь, я так и сказала.

Рут была искренна. Я был разочарован: - Интересно, из-за чего она плачет, Рут. Она говорит, что страдает, говорит, что разрушила семью, которую любит, но когда я предоставляю ей выбор, она предпочитает этих порноактеров своей семье. Она приняла несколько односторонних решений подряд, и все плохие. Теперь я должен принять свое собственное.

— Спокойной ночи, Алан. Пожалуйста, не отгораживайся от нас. Ты был лучшим зятем, о каком я только могла мечтать. Говоря это, она проливала слезы. Она подозревала, к чему все идет. Подтверждение она получила полчаса спустя, когда, приехав домой, обнаружила грузовик U-Haul и пару парней, выгружающих коробки с вещами Джины на подъездную дорожку к ее дому. Я точно рассчитал время.

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ - ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ НА YOUTUBE-КАНАЛЕ EN

(EN-канал на YouTube - это канал, оформленный под англоязычную аудиторию. Такой канал обычно направлен на зрителей из англоговорящих стран).

***

- Это Кент Брэгэм, прямая трансляция из нашей студии в Лондоне, Великобритания, с шокирующими откровениями о брачном скандале, связанном с заменой певицы PPs Джины Кендрик. У нас в студии находится ее бывший муж, Алан Кендрик. Прежде чем мы возьмем у него интервью, я должен посоветовать: во время этого интервью мы покажем несколько очень наглядных видеоматериалов. Видео будет частично пикселизированным, но в остальном без изменений и сокращений. Это разоблачит чудовищную несправедливость, вызванную руководством PPs, - их издевательское отношение и отсутствие морали.

Мы покажем, как неконтролируемая жадность поп-группы-мультимиллионера привела к разрушению семьи, и как агрессивное использование ими юридических махинаций едва не привели к финансовому и психическому краху трудолюбивого семьянина. Но, прежде чем мы покажем видео, мистер Кендрик, Алан, не могли бы вы рассказать нам, кто вы такой и как мы встретились здесь сегодня?

- Спасибо, Кент. Я муж Джины Кендрик. Как вы и сказали, она заменяет Сюзанну Гилберт в PPs в этом туре. Все началось...

Я подробно описал все, что произошло с февраля. Меня несколько раз прерывали для разъяснений, но я сумел вложить свою историю в четыре с половиной минуты, как и было указано в инструкции. Предыдущий день мы провели, бесконечно репетируя мой рассказ, подбирая время и максимальную остроту. Я ничего не скрывал и рассказал о попытке Мэнди запугать меня в моем собственном доме, включая мой звонок в 911 и мое предложение Джине во всем признаться в прошлое воскресенье - предложение, которое она отклонила.

Кент снова вернулся в кадр:

- Прежде чем я задам несколько заключительных вопросов, давайте представим видеодоказательства. Напомню аудитории, что это видео было снято Аланом Кендриком на встрече, которая, по его мнению, должна была стать сюрпризом по случаю десятилетней годовщины свадьбы. Он записал это событие, когда планировал поделиться со своими детьми тем, что должно было стать их счастливыми моментами. РРs пошли на все, чтобы заблокировать показ этого видео, в том числе незаконно конфисковали телефон Алана и попытались задержать его.

Было воспроизведено видео. Были "запикселизированы" интимные части тела, но лица и звуки остались нетронутыми. Самыми яркими были слова Джины: - Я люблю, чтобы мои простыни были мягкими, а мужчины - жесткими, и мой собственный крик: - С годовщиной, Джина!

Кент вернулся на экран и несколько секунд хранил почтительное молчание, как будто кто-то умер.

— Это жестоко. Я только что смотрел это во второй раз, и это по-прежнему шокирует. Алан, мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Наши зрители не могут этого видеть, но в студии тридцать человек. Никто из них раньше не видел этого видео, и все они, без исключения, онемели от ужаса. Было бы слышно, если бы упала булавка.

- Алан, наши ключевые вопросы: почему вы заявляете о себе сейчас и почему не подчиняетесь приказу о неразглашении информации?

Мой ответ:

-Есть две причины. Во-первых, я был сыт по горло тем, что меня изображают плохим парнем - моя семья, мои друзья и общественность, - в то время как моя будущая бывшая жена скрывает свой позор за условиями судебного запрета о неразглашении. Если бы она все еще заботилась о своем муже и семье, ей следовало бы признаться во всем, и к черту контракт. Скажите мне, какая любящая жена наложит на своего мужа запрет на общение, а потом придет домой просить прощения?

Вторая причина - справедливость. Несправедливо по отношению ко мне и ко всему миру, что банда извращенцев может безнаказанно зарабатывать миллионы, продавая порнографию, замаскированную под музыку, в то же время разрушая семьи и заставляя молчать свидетелей с помощью бесчестных адвокатов, использующих юридические лазейки.

Снова Кент:

- Просто чтобы было предельно ясно: сегодня вы нарушили приказ о неразглашении информации, верно?

- Верно, и у меня скорее всего будут неприятности из-за этого. Но я молюсь и надеюсь, что справедливость восторжествует, как только общественность окажет давление на правовую систему. Может быть, тогда я буду оправдан за нарушение этого абсурдного, несправедливого судебного приказа.

- И именно поэтому мы записываем это в Лондоне, Великобритания, а не на вашей родной земле. Сколько вам платят за то, что вы здесь сегодня?

- Спасибо, что спросили об этом. Важно, чтобы люди знали, что я здесь не по материальной причине. Я не продаю свою историю за предполагаемые миллионы. Ваш канал обязался покрыть мои судебные издержки, которые неизбежно возникнут в связи с этим, и предоставить мне укрытие в неизвестном месте до тех пор, пока не утихнет шторм. Вот и все. Я делаю это не ради денег. На прошлой неделе мне пришлось уволиться с работы, и я переезжаю в предоставляемое каналом жилье. Я знаю, что для вас это бизнес, но я все равно благодарю вас от всего сердца.

- Спасибо, Алан. Что хотите сказать в завершение нашего интервью?

Я обращаюсь к моей будущей бывшей жене: Джина, я полюбил тебя с того самого дня, как впервые увидел. Я всегда думал, что мы команда, что мы будем прикрывать друг друга. Оказывается, тебя прикрывал кто-то другой.

Я никогда не чувствовал, что мне нужно гнаться за своими мечтами, потому что я уже жил своей мечтой - с самой красивой, любящей, заботливой женой, о которой только может мечтать мужчина, двумя замечательными детьми, домом, работой, семьей, друзьями и бесконечной радостью. Затем я очнулся от этого призрачного сна, превратившегося в оживший кошмар. Который должен закончиться сейчас, ради сохранения моего рассудка.

Пожалуйста, будь так добра и подпиши документы о разводе, когда получишь.

Я не прошу многого. Избавь меня от этого кошмара.

Джина, я желаю тебе интересной жизни.

***

Произнося эти последние слова, я, как и многие другие в студии, едва сдерживал слезы. Я взял себя в руки, поблагодарил съемочную группу, обнял Кента Брэгэма и ушел, чтобы присоединиться к своим детям и улететь в неизвестное место, за океан.

Мальдивы были предложены одной из владелиц EN. У нее там был свой дом, которым мы могли бы пользоваться столько, сколько потребуется. Это сэкономило им немного денег, и кто-то, наконец, занял это место. Еще одной причиной было желание избежать встречи с властями. Если все-таки будет выдан ордер на мой арест, что, по словам адвокатов EN, маловероятно, я буду защищен на Мальдивах, пока они будут бороться с этим. Мальдивы не имеют соглашений об экстрадиции или принудительном исполнении с большинством стран.

У меня был серьезный разговор с моими близнецами перед вылетом в Лондон. Они пообещали не смотреть видео, которое я выложу в открытый доступ, как бы сильно на них ни давили их друзья. Они поняли меня и поддержали мое решение.

Я также сказал им, что их мать любит их, и они не должны переставать любить ее. Она сделала очень неудачный выбор, но это было только между мной и ей. Их матери понадобится поддержка ее детей, когда все уляжется.

К тому времени, как мы добрались до аэропорта Хитроу за пределами Лондона, видео на Youtube-Канале EN набрало уже более десяти миллионов просмотров. В последующие дни аудитория вырастет до более чем восьмисот миллионов человек. Это примерно равно совокупному населению Северной Америки и Европы. Сума сойти. Джина хотела стать знаменитой - что ж, она этого добилась. - Величайшая знаменитость со времени появления Karns...", - написал один блогер. (The Karns - канал на YouTube, c публикациями материалов по различным темам, своего рода дайджест YouTube).

Моим близнецам жизнь на Мальдивах понравилась. Им нравились шикарные дома, рестораны, быстрые водные такси, курсирующие между островами. Это была жизнь, которой они никогда не знали.

Во время интервью я умолчал, что EN будет выплачивать мне 150 000$ в год (после уплаты налогов) до тех пор, пока я не смогу легально вернуться домой и найти работу, максимум на три года. Я называл это своей пожизненной поддержкой, а не компенсацией. На Мальдивах все было дорогим, даже еда. Канал также согласился оплачивать частную международную школу для близнецов, если нам придется остаться здесь после летних каникул. Со мной все было бы в порядке, даже если бы я не сразу нашел работу. Может быть, в Мале требуется веб-дизайнер?

ЯДЕРНЫЕ ПОТРЯСЕНИЯ

Готовя мое интервью на Youtube-канале EN мы планировали начать свою трансляцию ровно за пять минут до начала пресс-конференции группы РРs в их отеле в Бостоне. Потом я просматривал запись их провальной конференции. Джина была там - должно быть, они заставили ее присоединиться. Очень жаль для нее, так как мы рассчитывали на это, как самый удачный вариант. Мы были готовы вручить ей документы о разводе прямо на их пресс-конференции, под объективами телекамер. Распорядителю процесса было предписано во всеуслышание заявить, что она разводится по причине супружеской измены и злоупотребления психоактивными веществами. Открытый микрофон на их столе все бы транслировал.

Да, я был в полном отчаянии. РРs разрушили мою жизнь без малейших угрызений совести. Я, в свою очередь, приложил все усилия, чтобы уничтожить их.

Пресс-конференцию пришлось прервать, так как журналисты начали транслировать наше интервью в прямом эфире и выкрикивать вопросы. Джина упала в обморок и была доставлена в больницу, в то время как разъяренная Мэнди отчаянно звонила по телефону. Позже я узнал, что Джина провела в больнице пару ночей.

Как и предупреждала меня Рут, она плохо питалась, недосыпала и находилась в тяжелой депрессии перед конференцией. То, что она оказалась на виду у всего мира и получила документы на развод, довело ее до крайности. Тогда я искренне расстроился. Я перегнул палку, и начал понимать, что когда-нибудь мои дети поймут, насколько жестоким я был по отношению к их матери. Мой подход "выжженной земли" когда-нибудь аукнется мне. Но сейчас я получал свой фунт плоти - или десять...

Чего я не знал до того, как начинал свою цепную реакцию, - но, вероятно, это знал канал EN, - так это того, что 50, 05% акций PPs принадлежали мужу Мэнди, Киту. Мне повезло, потому что он был по-королевски зол.

Кит и Мэнди вместе учились в университете в Новой Шотландии. Он был успешным венчурным инвестором в Силиконовой долине, в то время как она занималась музыкой. Как только PPs начала расти, он вложил в группу большие инвестиции, предоставив ей ресурсы для найма лучших хореографов, художников по свету и звукооператоров, что в конечном итоге привело их к успеху. Сначала ему принадлежало 95% акций PPs. Потом участники группы постепенно выкупили часть доли, но у него по-прежнему было абсолютное большинство голосов.

У Кита и Мэнди были общие несовершеннолетние дети, на несколько лет старше моих. Мне рассказали, что Кит был в ярости, когда увидел мое видео. Этот невежественный ублюдок ничего не подозревал о деятельности Мэнди. Гребаный идиот. Я, например, сразу понял, что от нее могут быть проблемы, как только увидел ее. А этот "чрезвычайно умный мужчина" был женат на ней десятки лет. Как он мог не подозревать об ее изменах? Либо он слеп от природы, либо любовь делала его слепым. Это, черт возьми, не моя проблема.

(После Брюсселя я часто стал произносить слово "трахаться".

И находить это раскрепощающим.)

Как мажоритарный владелец и председатель правления PPs Entertainment Inc., Кит немедленно продал права на все их песни и изображения отдельному ООО, которое он сам и контролировал, включая их каналы Vevo и YouTube. За пятнадцать долларов. По доллару за каждый год их совместной жизни, как он позже рассказывал блогеру.

Доход от воспроизведения их музыки переходил к нему, что немедленно лишало исполнителей PPs прибыли более чем на миллион долларов в год. Кит знал, что участники группы подадут на него в суд, но ему было все равно. Он был одержим. Группе PPs запретили исполнять свои собственные песни.

***

Турне закончилось. Кит отменил все оставшиеся выступления, оплатил неустойки по контракту, уволил и выплатил заработную плату съемочной группе, оплатил услуги отелей, транспорта и общественного питания, а также различных поставщиков. Он заставил Ticketmaster возместить неиспользованные билеты зрителям в США и выплатил штрафные санкции Ticketmaster. У РРs была страховка на случай подобных ситуаций. Но Кит не стал предъявлять никаких страховых возмещений. Таким образом, требования по штрафам и возмещениям были достаточными для того, чтобы сожрать всю прибыль от турне PPs. Он сделал так, что его жена Мэнди полгода работала не покладая рук бесплатно.

Затем он аннулировал корпоративные кредитные карты группы, забрал их корпоративный самолет (принадлежавший компании, в которую он инвестировал) и оставил их в Бостоне без гостиницы и средств передвижения. Участники группы не были бездомными; у них оставались собственные кредитные карты и денежные средства.

Однако выплата по контракту Джины была выплачена полностью. По мнению Кита, она была наемной работницей, с которой жестоко обошелся ее работодатель, и она заслуживала компенсации, как и другие рядовые сотрудники группы. К тому времени, когда она вернулась домой, Мэнди Феррелл уже была заперта в супружеском доме. Этот чувак оказался таким же мстительным, как и я.

Мой отец с Рут поехали в Бостон, чтобы забрать Джину из больницы и привезти ее обратно в Торонто. Я извинился перед своими детьми, сказав, что в мои намерения никогда не входило подвергать их мать такому психическому давлению. Если бы я был честен с самим собой, то признал бы, что только что солгал своим детям.

Позже я узнал от Кента (YouTube-канал EN), что Кит заказал ДНК-тесты на отцовство для своих детей, и, конечно же, они оказались не его. Жаль его, в свидетельствах о рождении стояло его имя, и он сам любил своих отпрысков. Он подал на развод, потребовал - и получил - полную опеку над детьми. Какой судья по семейным делам присудил бы опеку над несовершеннолетними матери-наркоманке? Брачный контракт Кита был составлен солидно. У Мэнди оставалось несколько миллионов личных сбережений, но она не получала ни единого доллара от его бизнес-империи.

Женщины из РРs были оттраханы - и не только библейским способом.

Разоблачение PPs стало самым освещаемым по телевидению событием года. Я был уверен, что после этого обязательно должен выйти документальный фильм Netflix.

Затем Кит сделал что-то хорошее. Он добился того, что все обвинения против меня были сняты. Он также намекнул через Кента, что, если я подам встречный иск, он щедро оплатит его из баланса РРs. Я отказался, так как уже отомстил. Теперь я больше мог не скрываться от правосудия и вернуться домой в любое время, когда захотел бы. Тем не менее, EN сказали мне, что они контракт со мной сохраняется на три года, о которых мы договорились, независимо от того, останусь ли я на Мальдивах или вернусь домой.

Я никуда не спешил, и то, что я оставался на месте, давало мне преимущество.

Кит договорился с моим адвокатом о том, чтобы позвонить мне, извиниться и выразить соболезнования по разрушению моего брака. Я поблагодарил его за то, что он снял обвинения мне, но в то же время недвусмысленно высказал ему все, что я думаю о том, что он так долго позволял своей жене заниматься непотребством, - что в итоге развратило мою жену и разрушило семью. Кто знает, со сколькими еще она переспала? Я закончил разговор, предложив ему провериться на ВИЧ и другие ЗППП. В конце концов, он был женат на шлюхе – матери не его детей.

Вся эта описанная выше драма развернулась и разрешилась в течение десяти дней после того, как я нажал красную кнопку в студии EN. Кит Феррелл умел двигаться со скоростью света. Теперь я был почти свободен. Почти. Оставался вопрос с моим разводом. Мой семейный адвокат просил меня вернуться домой и разобраться с этим.

Джина подала встречный иск, в котором просила провести со мной время наедине, провести консультации и прочие уловки, которые люди используют, чтобы тянуть время и оттянуть неизбежное. Ее адвокат также намекнул, что в конечном итоге она может подать на меня в суд за похищение детей. Она могла бы, я это знал. Но оставаться в стороне было преимуществом. Она не знала, где мы находимся. Я дал понять своей любящей жене, что она не увидит детей, пока не подпишет документы о разводе.

Мы с моими детьми были неразлучны, но то, что они не видели их мать, начинало сказываться на них. Они знали, что она вернулась домой и что ей плохо. Я должен был что-то предпринять. Тогда я договорился с Рут о телефонном разговоре по FaceTime и настоял на том, чтобы она была одна.

— Ты одна, Рут? - спросил я.

— Да, - я понял, что она лжет, так как она тут же посмотрела влево. Джина сидела там, стараясь быть за пределами поля зрения камеры. Я хотел закончить разговор, но передумал. Я мог бы воспользоваться возможностью и передать ей несколько откровенных сообщений.

— Алан, Джина живет у нас. Она в отчаянии и жалеет, что вообще ездила в этот тур. Она говорит, что слава и деньги не стоят разрушения ее семьи и той боли, которую она причинила тебе - любви всей ее жизни.

— Я не знаю, как на это ответить, Рут. Она сама в этом виновата. Сколько раз я просил ее бросить все это и вернуться домой? Сколько раз я напоминал ей, что она замужем и воспитывает двоих детей? Как ты и сказала, теперь она в отчаянии только потому, что ее поймали. Она не сожалеет о том, что сделала.

Рут долго и упорно думала, прежде чем ответить: - Практически здесь нет никакой разницы, Алан. Она сожалеет. Она принимает лекарства, чтобы уснуть; она почти ничего не ест. Она не хочет развода - ей нужен шанс доказать тебе, что она сожалеет и что это было ошибкой. Весь тур был ошибкой. Она сделает все для возможности исправить ошибку. Алан, пожалуйста, возвращайся с детьми.

— Спасибо тебе за твои хорошо отрепетированные слова, Рут.

Вот что это было – это было ими отрепетировано: - Ладно, она сделает все, что угодно... Она готова найти способ "трахнуть обратно" этих танцоров?

Рут ахнула.

— Алан, где вы сейчас? Джина боится, что потеряла тебя навсегда.

— Не важно, где мы находимся. Скажи Джине, что это не просто страх. Это реальность. Она потеряла меня. Ей пора перевернуть страницу. Она может пойти и найти другого идиота, который составит ей компанию, пока у нее не случится очередной кризис среднего возраста, и она не бросит все ради очередного тура. Я услышал вздох на заднем плане, за которым последовало "тихо".

Я притворился, что ничего не заметил, и продолжил: - Так она хочет вернуть меня или детей?

— И то, и другое. Алан, она любит тебя. Она совершила ошибку и расплачивается за это. Она почти не выходит из дома.

— Скажи ей, что со временем боль проходит. По моему опыту, чтобы полностью избавиться от этой боли, требуется шесть месяцев. У нее все пройдет быстрее, ей просто нужно найти парня-латиноамериканца с большим членом. Это, должно быть, задело ее.

— Прекрати, Алан, пожалуйста. Это ниже твоего достоинства, ты не такой, какой есть. И она любит тебя.

— Рут, как она может все еще любить меня? Неужели у нее совсем не осталось самоуважения? Я сам "сжег ее на городской площади". Сделал ее более знаменитой, чем Бог-отец и Бог-сын со всеми остальными, вместе взятыми. Она величайшая шлюха в мире. Я уничтожил ее подруг-певичек. Ей запрещено снова преподавать. Я обзывал ее в лицо, отношусь к ней с презрением. Практически заставил есть дерьмо на публике. Теперь скрываю от нее ее детей. Даже если она и чувствует свою вину, она уже должна была меня возненавидеть. Я уже и сам почти ненавижу себя.

Рут заколебалась; она огляделась, немного помолчала, но продолжала делать вид, что она одна: - Джина считает, что то, что с ней происходит, оправданно. Она относилась к тебе с неуважением, и теперь она получает свое наказание. Это цена, которую она должна заплатить за свое предательство, и она ее платит. Но она хотела бы вернуть свою семью. Пауза. - И она любит тебя. Джина явно диктовала ей ее ответы.

Я вздохнул.

Я, наверное, это выражение "она любит тебя" услышал пятьдесят раз за эти десять минут: - Ладно, Рут, выводи уже ее на экран.

Джина была подавлена. Я почувствовал внезапную боль в груди, когда увидел ее. Ее боль и горе были очевидны. Это было не так уж мало, но, к сожалению, было уже слишком поздно.

— Джина, дорогая моя. Прости, но пути назад нет. Ты не представляешь, что я почувствовал, когда увидел тебя в том гостиничном номере. Что я до сих пор чувствую, когда думаю о тебе. И эти кошмары. Ты обожгла меня, Джина. Если ты действительно любишь меня, пожалуйста, подпиши бумаги. Отпусти меня, чтобы я мог исцелиться. И чтобы ты сама исцелилась.

— Мне нужно с тобой поговорить. Ты не дал мне шанса...

— Джина, подпиши бумаги. Спокойной ночи, - я закончил звонок.

НОВАЯ СТАРАЯ РАБОТА

Мальдивы были прекрасны. При других обстоятельствах это было бы лучшее время в моей жизни. Но мои нынешние обстоятельства не позволяли мне насладиться этим в полной мере.

Дети развлекались сами, а я подолгу гулял и бегал по пляжу. Мы часто плавали и ныряли с маской и трубкой, и через несколько дней у нас появился здоровый загар. Тем не менее, через пару недель я уже чувствовал беспокойство. Мне нужно было найти способ чем-то себя занять, иначе я сошел бы с ума.

Я часто посещал местный тики-бар (бар в гавайском стиле), который обнаружил на второй день своего пребывания на острове. Я ходил туда каждый вечер перед заходом солнца, пока дети смотрели видео или играли в Nintendo. Пара коктейлей, немного жареных креветок, иногда холодное пиво. Заведение называлось "Ле Кер Брисе" (Разбитое сердце) и принадлежало французу, сердце которого, угадайте, было разбито женщиной четыре десятилетия назад. Он приехал на остров, чтобы забыться. И так и не уезжал. Мы стали приятелями.

Однажды вечером, примерно через две недели после моего приезда, я зашел в бар и обнаружил, что у них не хватает персонала. Француженка, которая помогала Мишелю, вернулась во Францию на неопределенное время, а Мишель так и не нашел ей замену. Время ожидания напитков выросло. А я к тому времени уже знал там всех. Повинуясь внезапному порыву, я встал за стойку и начал готовить коктейли.

Я быстро понял, что не утратил ни своих навыков, ни того удовольствия, которое получал, работая в баре в колледже. Я позвонил своим детям, чтобы сообщить, где я, и проработал за стойкой до закрытия в час ночи. Мишель хотел заплатить мне, но я отказался. Я сказал ему, что то, что я сделал, было лучше и дешевле, чем терапия, - я несколько часов не вспоминал о Джине и своих горестях.

— Кроме того, Мишель, мне уже платит телеканал. Это было бы неправильно. Увидимся завтра вечером?

— Хорошо, но, по крайней мере, позволь мне платить тебе едой, - настаивал он.

Внезапно я устроился на ночную работу, а мы с детьми получили бесплатное двухразовое питание.

КОНЕЦ АВГУСТА

В Канаде приближался День труда, а вместе с ним и начало учебного года. Джина спрашивала, а мои дети отвечали ей - совершенно верно, - что у них уже есть места в британской школе в Мале (столица Мальдив, на 6, 8 кв.км. площади проживает более 200 тыс. жителей, один из самых плотнонаселенных городов). Конечно, дети не говорили название города, что это "Мале". Они только сказали "в городе".

Джина, должно быть, наконец поняла, что я серьезно отношусь к своим угрозам, потому что мне позвонил мой адвокат: - Она готова подписать документы о разводе, если ты пообещаешь немедленно вернуться в город к своей семье и поговорить с ней один раз. Она предоставит тебе право основной опеки, но хотела бы видеть своих детей как можно чаще. Мы можем провести встречу в нашем офисе, чтобы соблюсти формальности и избежать эмоциональных ловушек.

Я сомневался. Мне было весело на Мальдивах, и дети начали заводить друзей среди экспатриантов. Но они скучали по своей матери, а я по своему дому. Мы согласились, и я попрощался с разочарованным Мишелем.

У нас с Мишелем сложились прекрасные дружеские отношения. Я помог ему усовершенствовать коктейльное меню, исследуя и добавляя в классические коктейли местные ингредиенты. Я также предложил местным группам играть живую музыку на небольшой сцене, которую мы построили в задней части отеля. Наконец, я бесплатно обновил его веб-сайт и подключил его к социальным сетям.

К тому времени, когда мое пребывание на острове закончилось, "Ле Кер Брисе" удвоил свою популярность и доходы, привлекая состоятельных местных жителей и туристов. Я был в восторге от того, что сам почти три месяца был управляющим этого бара.

Мы с Мишелем пообещали поддерживать связь, и мы это сделали - он взял за правило звонить мне раз или два в неделю, как по маслу.

НАЗАД В ТОРОНТО

Я намеренно ввел всех в заблуждение, заставив поверить, что мы приедем в воскресенье. Я не хотел, чтобы кто-нибудь (читай: Джина) загнал меня в угол в аэропорту. Мы прилетели на день раньше и сели в такси в аэропорту Пирсон.

Возвращение в Канаду после трех месяцев, проведенных в тропическом раю, казалось нереальным. Мы чувствовали себя не в своей тарелке на этих широких магистралях. Но мы добрались домой и провели вторую половину дня, приводя в порядок наш дом. У нас было не так много времени, чтобы все обдумать.

На следующее утро я отвез близнецов к дому Рут с дорожной сумкой и уехал, прежде чем Джина смогла выйти из дома, чтобы поприветствовать меня. Я поехал навестить своих родителей. Это воссоединение прошло со смешанными чувствами. Я все еще не мог до конца простить им их роль в предательстве Джины. Но все прошло нормально. Холодно, но нормально. Как ни странно, я понял, что могу говорить с Рут более откровенно, чем с собственными родителями. В конце концов Рут "поняла", в то время как мой отец был слишком горд, чтобы признавать свою вину, а мать была для него послушной женой, которая отвечала "Да, сэр".

Я пробыл у них меньше часа и поехал домой, все еще будучи обижен их неспособностью к извинению. Я вошел в пустой дом и был занят в течение дня. Позже вечером я забрал у дома Рут своих детей и уложил спать. Оставшись один, я был расстроен. Этот дом больше не казался мне домом. Моя спальня казалась мне пустой. Каким-то образом мне удалось заснуть.

Позже дети рассказали мне, что им было очень хорошо с матерью, бабушкой и дедушкой, но их мать хотела знать обо мне все. Я не знал, о чем они говорят. Я не хотел знать.

Я не хотел встречаться с Джиной, но мой адвокат был непреклонен в том, что я должен был это сделать. Встреча была письменным требованием, приложенным в качестве дополнения к документам о разводе. Я попросил его назначить ее на следующую неделю.

Шла неделя, и я начал с нетерпением ждать встречи. Я не собирался быть пассивным участником, как мне казалось вначале. У меня были вопросы - вопросы, которые, как я надеялся, помогут мне разобраться, - и я планировал обсудить их.

ВСТРЕЧА В ОФИСЕ МОЕГО АДВОКАТА

Я специально опоздал на пять минут, потому что не хотел рисковать и вести светскую беседу с Джиной в зале ожидания. Я прошел в зал, обвинив в своем опоздании дорожное движение, и сказал, что компенсирую эти пять минут в конце, если, конечно, Джина захочет. Адвокаты оставили нас, удовлетворенные выполнением требований контракта.

Я стоял и смотрел на Джину. Она все еще была - и, вероятно, всегда будет для меня - самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречал. Женщиной, которую я любил. Которая вот-вот станет моей бывшей женой. Я ничего не говорил. Я не хотел говорить. Я вообще не хотел находиться здесь. Даже быть в ее присутствии было больно. Я стоял, готовый сразу уйти. Мне пришлось сдерживать слезы, и она это заметила. Она делала то же самое.

Она встала.

— Привет, Алан.

— Привет.

— Ты хорошо выглядишь.

— Хотелось бы, но нет. Да и ты не блещешь.

На ней была свободная, ничем не примечательная одежда, и она выглядела подавленной. Она похудела, была бледной для человека после прошедшего лета, и выглядела подавленной. Она сама навлекла на себя это и причиняла мне этим еще большую боль.

— Можно я тебя обниму?

— Определенно нет. Ты испорченный товар.

— Алан, неужели ты не можешь попытаться простить меня? Я скучаю по нам. Ты должен знать, что мне искренне жаль. Я люблю тебя, Алан.

— Нет. Наш поезд отошел от этой станции. Корабль отплыл. Молоко уже разлито. Подбери сама нужную метафору. Ты разбила мне сердце восемь месяцев назад, когда уходила, и продолжала топтать его каждую неделю, пока, наконец, не вонзила в него нож, Джина.

Сначала ты сама приняла решение, которое изменило нашу жизнь. Затем ты пытаешься заставить меня согласиться с тобой публично, в присутствии семьи. К сведению, я все еще не разговариваю со своими родителями. Затем ты уходишь. Потом кричишь на меня по телефону. Ты суешь мне в лицо свои деньги. Ты говоришь, что твой концерт был лучшим днем в твоей жизни. Не день нашей свадьбы. Не рождение близнецов. Твой дурацкий концерт, на котором ты танцевала как шлюха. Ты практически занималась сексом на сцене. Но ты не извиняешься. Ты сама бреешь себя ради всего мира – а я раньше умолял тебя сделать это для меня. Твой цербер выгоняет нас с детьми со стадиона. Ты пропускаешь дни рождения детей. Ты трахаешься с жалкими, вульгарными танцовщиками. Ты принимаешь наркотики. Ты даешь мне пощечину, подавая запрет раскрывать свой рот. Ты выставляешь меня плохим парнем в глазах всего мира... Но ты, оказывается, ЛЮБИШЬ меня! Слава богам, что ты не ненавидишь меня, Джина!

К тому времени, как я закончил перечислять ее "любовные" достижения, она уже вовсю рыдала.

— Я ничего не пропустил? Не думаю, что пропустил.

Она поморщилась: - Я сожалею обо всем, Алан. Я никогда не хотела...

— Почему?

— Что "почему"?

— Да ладно тебе. Есть только одно большое "почему".

Алан, тур был изнурительным. Это было похоже на..... просыпаться, репетировать, одеваться и краситься, выступать, веселиться, чтобы расслабиться, спать. Потом повторять это. И так изо дня в день, без остановки. Затем собрать вещи, ехать куда-то и там все сначала. Пресс-конференции. Еще больше макияжа. Фотосессии. Ланчи с местными авторитетами. Уворачиваемся от подонков, которые хотят переспать с нами. Снова выступаем. В перерывах мне приходилось звонить тебе и детям, страдая от того, что я "мать в отсутствие". И я знала, что ты злишься и страдаешь, прикрываясь тем, что поддерживаешь меня. Ты ничего не сделал.

— Я не помогал?! - усмехнулся я, - да я старался изо всех сил, несмотря на все твои попытки саботировать нас! Не вини в этом меня. Я не был тем, кто ввязался в это безумие, не посоветовавшись со своим спутником жизни.

— Я знаю, мне жаль. Ты даже дважды приходил навестить меня.

— Я же просил тебя быть осторожнее с вечеринками после работы.

— Да, ты предупреждал. Но все это было слишком. Стресс. Иногда у меня болели все мышцы тела. Мигрень. Спазмы перед месячными. Боль в горле. Насморк. Ничего из этого в расчет не принималось. Шоу должно было продолжаться. Куча медицинских средств для обезболивания, средства от простуды и гриппа, спреи от насморка, для полоскания горла, - затем снова на сцену. И опять пение, танцы, улыбки.

Афтерпати (вечеринка после концерта) были нашей наградой. Это было время расслабиться и все забыть. Конечно, были и наркотики. Мэнди употребляла их часто, а с ней и наши два танцора. Остальные не так часто. Но все принимали кокаин, по крайней мере, время от времени.

Сначала я не притрагивалась к наркотикам, но давление всей группы и стресс... они измотали меня. И танцы на сцене... ты был прав. Поглаживания, притворные поцелуи - это так меня возбуждало. И тебя не было рядом, чтобы меня успокоить.

— И снова, чья это вина? - возразил я.

Она проигнорировала это: - Потом Мэнди втянула меня в это, и я потерялась. Ты застал меня в Брюсселе. Это был худший день в моей жизни.

— Нет, Джина. Это был худший день в моей жизни. А тебе было весело, как мне показалось. Я что-то слышал "о мягких простынях и твердых членах". Очень поучительно, - сказал я как ни в чем не бывало. Скажи мне одну вещь. Я пытался дозвониться до тебя восемь раз после шоу в Детройте. Ты так и не ответила. Это потому, что ты "общалась" тогда?

Она смущенно опустила глаза: - Да, это был первый вечер, когда я занималась этим.

— И, полагаю, потом каждый вечер после этого?

— Нет. После той ночи меня терзало чувство вины. Вот почему я набросилась на тебя по телефону. Ты напомнил мне о моем чувстве вины, а я хотела бы забыть о ней. Боже мой.

Я подвинул к ней через стол коробку с салфетками.

— Потом я начала все сначала, когда мы приземлились в Португалии. В Европе было гораздо больше давления. Вот тогда я снова подвела тебя.

— Ты трахалась с ними каждую ночь?

— Только по вечерам, после выступлений.

— Которые проходили два дня через три. Господи, Джина. О чем, черт возьми, ты думала?

— Я уже дважды прошла обследование на ВИЧ. Я должна сделать это еще раз, но, по-моему, я чиста, Алан.

— Это хорошо. Твоим детям и родителям не придется хоронить тебя из-за СПИДа.

Она поморщилась: - Ты был ослом и не приезжал навестить меня в Майами. Если бы ты приехал, то мог бы поддержать меня. Возможно, ничего этого не случилось бы, если бы меня поддерживал мой муж.

Это опять была попытка уколоть меня? Она не имела права.

— Ты снова пытаешься свалить вину на меня? Если бы ты звонила нам каждый вечер вместо того, чтобы трахаться с Ксандером, если бы ты раньше рассказала мне о своем стрессе и усталости, я бы старался как-то поддержать тебя. Возможно, у меня была бы мотивация встретиться с тобой по выходным. Но нет, ты все скрывала от меня и заставляла чувствовать себя лишним. Кроме того, к тому времени, когда мы встретились в Майами, ты уже была осквернена.

— Что это значит?

— Это значит, что чей-то скользкий член - не мой - пролил свою сперму в твою пизду. Для женщины это может показаться пустяком. Ты принимаешь душ, приводишь себя в порядок, отсыпаешься и все. В самом худшем случае через четыре недели вся твоя сантехника будет прочищена. Перезапущена. Для мужчины, для мужа, это... отвратительно.

Она не понимала. Почему некоторые женщины не способны взглянуть на эти вещи с точки зрения своего партнера?

— Дело не в священных клятвах или обещаниях перед Божьим алтарем, не в этой вечной религиозной верности. И дело не только в эмоциональном предательстве. Это первобытный мужской инстинкт. Ты должен быть моей. Все время. Только я должен был защищать тебя и радовать тебя. Ты должна была защищать и радовать меня. Это величайший позор для мужчины, его глубочайшее унижение, когда он не в состоянии защитить то, что принадлежит ему. Эта дырочка, - я кивнул на низ ее живота, - должна была быть моим счастливым местом. Моим. Не Ксандера.

— Помимо унижения и боли, кто-то побывал в этой дыре, кто никогда не должен был этого делать. Этот мысленный образ вызывает у меня тошноту. Выгодная сделка. И твой рот, Джина. Я смотрю, как двигаются твои красивые губы, когда ты говоришь, и представляю, как они обхватывают член другого мужчины. Черт, мне не нужно этого представлять - это, черт возьми, выжжено у меня в голове. Отвратительно. Ты испачкалась, Джина. Ходячая биологическая угроза. Больничные отходы для меня были бы менее отвратительны.

— Но никто из нас не был девственником...

— Это не имеет значения. Что бы мы с тобой ни делали до нас, это было до того, как я предъявил на тебя права, до того, как я эмоционально вложился в тебя, до того, как я полюбил тебя. После того, как я предъявил на тебя права после того, как я отдал тебе свое сердце, - ты должна была принадлежать мне. Только мне. Никакого флирта. Никаких притворных поцелуев. Никаких танцев с потиранием промежности. И, конечно, никакого секса втроем. Я пещерный человек. Я неандерталец. Это моя пещера, только моя.

Она молча выслушала мои слова. Я продолжал настаивать.

— Ты понимаешь это?

— Я думаю, что понимаю.

— Я все еще не думаю, что ты это понимаешь. Ты попытайся встать на мое место.

Она снова заплакала: - Ты думаешь, что я не делаю этого ежедневно? - вскричала она, - Боже, как я жалею обо всем этом. Я причинила боль единственным людям, действительно важным для меня. А все другое не имеет значения, Алан. Ни этот дурацкий контракт, ни слава, ничего. Все, что имеет значение, - это ты и наша семья.

— Если контракт не имел значения, тогда почему ты не ушла? Сколько раз я просил... я умолял тебя? Я дал тебе последний шанс перед сеансом по YouTube. Я бы поговорил с тобой, может быть тогда была возможность сохранить наш брак. Но ты поставила во главу угла контракт.

— Это из-за штрафных санкций, Алан. Ты же понимал, что я хотела уйти? Я чуть не последовал за тобой домой из Брюсселя. Но потом я все обдумала. Я была так близко к выполнению контракта, и я потеряла бы все деньги, если бы ушла тогда. Я знаю, ты скажешь: «К черту деньги». Но тогда все было бы напрасно. Вся боль, которую я тебе причинила, - напрасна. Я думала, что получу деньги, вернусь домой и найду способ все исправить. Эти деньги могли бы помочь нам в дальнейшей жизни. Но я была неправа, не так ли?

От нашего сегодняшнего разговора я хотел чего-то большего.

— Позволь мне спросить еще кое-что. Гипотетически. Представь, что я так и не узнал. Я приехал в Брюссель на день раньше или позже. Я никогда не стал свидетелем твоего разврата. Потом мы занимались бы любовью в те выходные, а я вернулся бы домой счастливым и ничего не подозревающим рогоносцем, а ты продолжила бы свои оргии.

— Пожалуйста, не произноси это слово.

— Какое именно?

— Кук, рогоносец. Ты не такой.

— Ладно, вернемся к моему гипотетическому сценарию. Я вернулся домой в полном неведении. Я так и не узнал. То, чего я не знал, не причинило мне боли. Я никогда не разрушал судьбу вашей группы и Мэнди. Ты завершила свой счастливый тур и вернулась домой. Что бы случилось?

— Мы были бы вместе всегда.

Я усмехнулся: - И ты действительно в это веришь?

— Хм.

— Вот что я думаю. Ты бы вернулась домой, после того, как прожила полгода жизнью мировой суперзвезды: тусуясь с богатыми и знаменитыми, самозабвенно трахаясь, останавливаясь в роскошных отелях, проводя дни среди восторженных фанатов. А тут ты бы снова стала домохозяйкой и скромной учительницей музыки в начальной школе, должна была мириться с двумя надоедливыми подростками и работающим с девяти до пяти мужем. Как скоро ты начала бы срываться на меня - на нас - и либо бросила нас совсем, либо вернулась в турне, чтобы сбежать от этой скучной жизни? Держу пари, Мэнди уже пыталась убедить тебя продолжать, не так ли? Может быть, переехать в Вегас?

Ее лицо говорило само за себя. Я был недалек от истины. Знаменитые музыканты в наши дни все тусуются в Вегасе.

— В этом гипотетическом случае ты бы вернулась домой опьяненная успехом, высокомерная, гордая. Ты была бы совсем другой Джиной, чем та, которую я вижу сейчас. Как долго бы мы продержались? И насколько несчастен я был бы, пока наш брак окончательно не распался?

Ее молчание подсказало мне, что она никогда не задумывалась об этом.

— Так будет лучше, Джина. Надо срывать пластырь одномоментно. Острая боль со временем пройдет. Хроническая боль затягивает и медленно убивает нас.

— Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Я разрушила нашу жизнь, когда только подписала контракт, так что ли?

— Может быть. А может и нет. Но именно тогда все и началось.

Мы оба некоторое время смотрели в окно.

— Как тебе Мальдивы, Алан?

— С ними все в порядке. Там красиво. Люди там такие счастливые. Учитывая все обстоятельства, мы с детьми провели время так хорошо, как только могли.

— Ты... с кем-нибудь познакомился?

— Не твое дело... (я целовался с несколькими женщинами, но это было не ее дело).

— Алан, я ни с кем не встречалась, ни с кем не была, ничего не делала с той ночи. Я не употребляла наркотики. С тех пор я не притрагивалась к алкоголю.

— Я верю тебе. Я видел твои выступления, однажды ты даже пряталась за барабанами. Но ты свободная женщина. Ничто не мешает тебе трахать всю НХЛ... Приношу свои извинения. Я обещал, что буду вести себя цивилизованно.

— Я не хочу НХЛ. Есть только один мужчина, который мне нужен. Ее глаза снова наполнились слезами.

— Ты найдешь кого-нибудь.

— Я не хочу.

— Джина, все кончено. Я не испытываю к тебе ненависти, но и не хочу тебя больше. Мне просто сейчас на все наплевать. Мои чувства просто сгорели. Мы должны вести себя цивилизованно ради наших детей. Ты пойдешь своей дорогой, я пойду своей. Не будет обедов в День благодарения. Не будет Рождества. Не будет Пасхи. Не будет совместных отпусков. Мы. Будем такими. Кончено. Ясно?

Теперь она причитала. Мне пришлось снова ожесточить свое сердце. Все должно было закончиться прямо сейчас.

Минуту или две я сидел молча. Но у меня в списке было еще кое-что. Я собирался пойти ва-банк.

— Джина, я собираюсь задать тебе вопрос. И хочу честного ответа. Обещай, что скажешь мне правду.

— Если это про секс...

— Нет. Но ты должна пообещать. Обещай.

— Хорошо. Я обещаю.

— Это было давным-давно, когда мы только начали встречаться эксклюзивно. Ты выступала на разогреве у The Kickers и PPs, - я внимательно смотрел на нее, - На ее лице сразу появилась паника.

— Ты изменила мне тогда с ними?

— Алан, пожалуйста!

— Так ты это сделала?

— Это зависит, как посмотреть.

Я ждал.

— Я не буду врать. Мне нравился их лидер – сейчас я даже не помню его имени, Мэнди с ним встречалась.

— Подожди. Я уже тогда знал, что Мэнди - лживая сучка. И ты после этого поехала с ней в турне?

— Я думала, у нее все это в прошлом, Алан. В общем, другой солист из "Кикерс" постоянно приставал ко мне, а Мэнди подталкивала меня к тому, чтобы я дала ему шанс. Она говорила, что никто никогда не узнает, и, может быть, он понравится мне больше, чем ты. Я почти сделала это, Алан. Однажды ночью он забрался ко мне в спальню и залез в мое нижнее белье. Но не в меня, клянусь. Я сказала ему остановиться – я думала о тебе. Он продолжал настаивать, так что я подрочила ему и выгнала, но на этом все. Ты должен мне поверить. Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь.

Как ни странно, я так и сделал. Но я не собирался давать ей это понять: - И именно поэтому ты вела себя странно по отношению ко мне в течение нескольких недель после этого.

— Не недель, Алан. Это заняло десять дней - меньше двух недель. Я помню точно, так как мы вернулись в понедельник, а через два выходных мы были вместе в постели, и у тебя лопнула резинка. И да, мне было очень стыдно, когда я вернулась. И, если быть до конца честной, тогда в течение нескольких дней я пересматривала свое решение оставаться с тобой. Он обещал мне весь мир, и он мог бы это сделать, Алан. Но ты победил. Это даже не было честной борьбой - ты вернул меня через десять дней. Вот как сильно я тебя люблю.

— Все в порядке.

— Правда?

— Нет, не совсем. Если бы я знал тогда, это был бы конец для нас. Жаль, что ты не проявила такой же сдержанности, когда десять лет спустя изменяла уже осознанно.

Тишина.

— Ладно, Джина, я обещал тебе час. Прошло уже тридцать минут. Может, поговорим о погоде?

— Этот разговор сразу пошел не так, как я хотела.

Я усмехнулся: - Держу пари, что так. Как ты хочешь провести это оставшееся время?

— Мне жаль, Алан. Прости меня от всего сердца. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Я отказалась от самого лучшего - от лучшей семьи в мире - ради глупой подростковой мечты. Я умираю внутри, Алан.

Я не стал утруждать себя ответом.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Алан. Скажи мне, что в твоем сердце осталась хоть капля сострадания. Ты же не был таким жестоким, хладнокровным человеком. Меня убивает, что я превратила тебя в такого.

Я хранил молчание.

— Ты должен знать, что приказ о неразглашении, судебный процесс, травля в прессе - все это идеи Мэнди. Я не могла ничего сказать.

— Почему это? Ты была ее рабом? Но она, очевидно, имела более независимый характер, чем ты. Скорее всего. Она, очевидно, в отношениях с тобой - доминирующая личность. Но я давал тебе шанс. Даже не один. А ты хотела деньги.

— Половина из них твоя. Пожалуйста, возьми их.

Это было заманчиво. Пятьсот тысяч канадских долларов сократили бы мой путь к пенсии на несколько лет.

— Нет. Я сходил за покупками в отместку, но и только. Я не хочу иметь ничего общего с деньгами, которые ты заработала таким трудом, - я знал, что это дешевый прием. Но она приняла его, не поморщившись.

— Но ты же без работы. Как ты будешь жить?

— Найду другую работу. У меня есть сбережения. Не волнуйся. Если больше ничего нет, я бы хотел уйти. Нет смысла мучить себя дольше.

Я заметил, что она носила обручальные кольца. Мое было у меня в кармане. Я отдал его ей. Она заплакала еще сильнее.

— Прощай, любовь моя, - сказала она сквозь слезы.

— Прощай, Джина. Я встал, развернулся и ушел. Прямиком в ближайший бар, где напился до беспамятства.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Почему при разводе пострадавшая сторона снова получает трах?

Жизнь вошла в привычное русло. Нам с Джиной приходилось часто общаться или переписываться, чтобы согласовать учебу близнецов в школе, общественную жизнь и вопросы опеки. У нее снова был мой номер телефона, но она уважала мое желание держаться на расстоянии.

Мы были вынуждены снова пообщаться после двух недель учебы в школе. Нам пришлось перевести наших близнецов в другую школу.

Я редко выходил из дома, и, думаю, Джина тоже, так что мы почти не замечали последствий - социального давления, враждебности, взглядов и шепотков, куда бы мы ни пошли. Но дети, каждый день ходившие в школу, чувствовали все это на себе. Учителя называют это "враждебной школьной средой". Моему сыну приходилось защищать честь своей сестры три или четыре раза в неделю.

Наши дети стали объектом буллинга (англ. bullying - агрессивное преследование, издевательство со стороны кого-то, часто группы лиц).

Государственный школьный округ был очень тормозным; они не хотели переводить детей в другую школу. Тогда нашим решением было перевести их в католическую школьную систему. Так, в течение одного дня они перешли из местной государственной школы в местную католическую, записались своими вторыми именами и взяли девичью фамилию моей жены, которую она вернула себе после развода.

Это был первый удар мне в спину. Моим детям пришлось отказаться от моей фамилии. Спасибо, Джина. Пошла ты, Джина.

— Это временно, Алан. Это пройдет, - попыталась она погладить меня по руке. Я был слишком зол.

— Но ты смогла, Джина. Засунь это себе в задницу. Это все твоя вина. И чем это обернулось, - я вышел из офиса школы, не оглядываясь.

Утром я отвозил их в новую школу. Джина забирала их после обеда и проводила с ними время. Сначала они возвращались домой в 17:30, чтобы поужинать, поиграть и переночевать у меня. Затем стало 18:00. Затем 18:30. Затем 19:00. Часто, прежде чем вернуться домой, они уже ужинали со своей матерью и бабушкой.

Я жаловался ей на это.

— Я делаю это в качестве одолжения, Алан, чтобы ты мог сосредоточиться на работе.

— Какой работе? Я безработный - благодаря тебе. Они возвращаются домой в 17:30, и точка, иначе я снова обращусь в суд. Я их опекун, а не ты.

Примерно на две недели ситуация улучшалась, затем снова начинался спад. Через три месяца я превратился из их опекуна в папу на выходные. Я подумывал о том, чтобы снова обратиться в суд, но у меня уже не оставалось сил на эту борьбу. Однако я все же нанес удар по Джине.

— Ты забираешь у меня детей. Имей в виду, у этого будут последствия. И, кстати, из-за стряпни Рут они - и ты с ними – толстеете. Не то чтобы мне было на это наплевать, но когда мы с Джиной только женились, мы старались питаться здоровой пищей. На завтрак были тосты и фрукты. Обед и ужин состояли из нежирного мяса и овощей. Однако Рут явно кормила их традиционным способом.

Джина больше не могла преподавать музыку. После моего последнего интервью ни одна школа округа не хотела брать ее на работу. Она посвятила все свое время студийной работе и, по словам детей, писала хорошие песни для гитары. Также, она продолжила общение с подписчиками в своем Instagram. У нее было уже около двух миллионов подписчиков. Я как-то просмотрел это и тут же отписался от нее. Жизнь несправедлива. У этой шлюхи два миллиона подписчиков!

Прошло два месяца, а она все еще жила с Рут. Как-то на родительском собрании я спросил ее, не планирует ли она снимать собственное жилье, и она ответила, что в этом нет необходимости. У Рут было достаточно места для нее и детей. Я не стал настаивать - не мое это дело. Но я заметил, что она продолжает носить обручальные кольца. Я напомнил ей, что она не соблюдает соглашение о проживании детей у меня и постановление суда о разделении времени, но в конце концов оставил все как есть.

Я не мог найти себе работу по специальности. Мой предыдущий работодатель ушел, а благодаря автоматизации, дешевого труда дизайнеров из стран третьего мира и искусственному интеллекту веб-архитектура и дизайн потеряли свою рентабельность. Я прошел несколько собеседований, но мне предлагали отстойную работу с низкой зарплатой.

У меня пока не было недостатка в деньгах; я второй год продолжал получать финансовую поддержку от EN. Но мне нужно было что-то сделать. Пребывание дома наедине со своими мыслями, убивало меня. Это и еще повторяющиеся кошмары о мягких простынях и жестких мужчинах. Пошла ты еще раз, Джина.

Я устроился на неполный рабочий день барменом в местный ирландский паб. В "Le Coeur" у меня была "лицензия на изобретение" изысканных коктейлей, потому что богатые американские и европейские туристы всегда были готовы пробовать что-нибудь новенькое. Моим фирменным блюдом там было сочетание карибского мохито, московского мула (англ.- Moscow Mule, или «Упрямец» - коктейль на основе водки, имбирного пива и лайма, все в медной кружке) и бразильской кайпириньи (порт. - Caipirinha - коктейль из кашасы, лайма, льда и тростникового сахара). Этот рецепт хорошо пошел, и я там продавал его ведрами.

В ирландском пабе в основном разливали "Гиннесс" и чуть теплое пиво. Ничего не имею против "Гиннесса", но в том, чтобы разливать его, требуется не очень много креатива.

Я оставался одинок. Когда мы с Джиной были парой, у нас были друзья. У одинокого отца близнецов их не стало. По крайней мере, хоть работа в пабе позволяла мне выходить из дома и общаться с людьми.

Через месяц после развода именно Рут (а не мои родители) предложила мне обратиться к психологу. Либо я выбрал неправильного психолога, либо терапия была не для меня. Я не думал, что то, что у меня было, можно решить разговорами. Однако из этих трех сеансов я извлек одну полезную вещь, - я завел дневник. Ничего особенного - всего четыре-пять строк в день, записываю свои чувства и повторяющиеся ночные кошмары. Мне нравятся. ..мягкие простыни и крепкие мужчины... Пошла ты..., Джина.

Прошло три месяца после встречи с Джиной, когда я, наконец, принял постоянное приглашение моих бывших друзей по работе посетить местный клуб. Только не в ирландский паб. Я увязался за ними, потому что мне нужно было выбраться из дома, когда мои, теперь уже одиннадцатилетние, близнецы сказали мне, что я должен это сделать: - Мама пошла гулять со своими друзьями, - сказали они, - Тебе тоже это нужно.

В ту ночь дети были со своей матерью - или так продолжалось всю неделю? (Они в очередной раз нарушали соглашение об опеке. Ранее в тот же день я заметил, что из дома пропали даже их любимые консоли Nintendo Switch. Мне нужно было что-то с этим сделать, пока я не потерял их окончательно. Но у меня не оставалось душевной энергии. В моей жизни было достаточно конфликтов).

Вернемся к встрече с моими коллегами: я пил пиво у стойки, когда вошла Джина со своим кавалером. Она огляделась, увидела меня, слегка ухмыльнулась и села за столик напротив - прямо напротив меня. Они хихикали и перешептывались. Я старался не обращать на них внимания. До тех пор, пока мог.

Люди пялились на нас. Мы все еще были известны в нашем сообществе - не в хорошем смысле этого слова. Какое абсолютное отсутствие уважения. Я допил свое пиво, встал и подошел к ним. Должно быть, я выглядел одержимым, потому что она мгновенно побледнела и спрятала руки под стол.

— Чувак, - сказал я ее кавалеру, игнорируя ее, - Какого размера у тебя член, когда у тебя встает? Достаточно громко, чтобы все поблизости услышали.

— Что? - парень был ошеломлен моей агрессивностью.

— Да ладно, ты меня услышал. Какого размера? Восемь, девять, десять дюймов? Фут? Толстый и твердый? Вены выступают наружу?

— Я не думаю, что это подходит...

— О, это абсолютно уместно. Я пытаюсь быть тебе полезным. Разве ты не знаешь, что ей нравятся большие, твердые члены латиноамериканцев? Может, иногда и русских? Минимум восемь дюймов. Ты не подходишь под описание. Так что, чувак, ты зря тратишь здесь свое время.

Одного взгляда на Джину было достаточно, чтобы понять, что она потрясена, глаза ее наполнились слезами. Я не знаю, чего она надеялась добиться, придя сюда с мужчиной, но только не этого.

Я оглядел клуб и крикнул: - Может есть другие желающие? Добровольцы? Нет?

К тому времени появились вышибалы. Я прекратил представление и направился к выходу.

Один из моих друзей позже рассказал мне, что Джина бросила своего кавалера и побежала за мной. Я вернулся в свой ирландский паб и напился до беспамятства в третий раз за несколько месяцев. У меня не было работы. Я был печальным разведенцем без друзей. А моя бывшая жена изо всех сил старалась унизить меня, постоянно заявляя, что любит меня.

Жизнь в Торонто меня больше не устраивала.

К счастью, Мишель как раз позвонил мне следующим утром. После нескольких телефонных звонков в течение недели у меня был составлен план.

УТРО СУББОТЫ, ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ

На той неделе дети провели дома всего две ночи, включая выходные. Ни разу не поужинали со мной. Как ни странно, Рут стала моим единственным другом в семье. Она сказала Джине и детям, что они несправедливы ко мне. Они этого не заметили. Они думали, что не делают ничего плохого.

Я сказал Рут, чтобы она не беспокоилась. Мне было все равно. Я был уязвлен, обижен и ожесточен.

В то утро я выгрузил четыре больших чемодана на подъездной дорожке к дому Рут, позвонил в дверь и пошел к своей машине. Когда Джина с близнецами вышли, я помахал им на прощание и крикнул в окно машины:

— Джина, не могу сказать, что это было приятно. Желаю тебе интересной жизни. Кайл, Джулия, и вам того же. А теперь пока.

Да, я вел себя как последний засранец. Но я устал от того, что меня все время подставляли. Пошли они все к черту. С этого момента я буду жить своей жизнью. Я уехал. Мой телефон звонил несколько раз, затем умолк. Полчаса спустя он зазвонил снова. Должно быть, к тому времени она уже проверила свою электронную почту.

Я выключил телефон, припарковал машину в гараже, собрал свой багаж и отправился в аэропорт. Через двадцать часов я был бы уже на Мальдивах. В понедельник мой адвокат должен был продать Tesla. Дом уже был продан и оставалось только закрыть сделку. Мне нужны были деньги.

ЭЛЕКТРОННОЕ ПИСЬМО ДЖИНЕ

Джина,

В начале этого года ты приняла одностороннее решение, которое разрушило наше партнерство. Ты решила осуществить свою мечту, не обращая внимания на счастье и нужды своего окружения. У меня не было никаких желаний, за которыми можно было бы гнаться. Я жил ими - с тобой. Но ты должна была преследовать свою цель.

Ты изменила нам. К сожалению, в основном к худшему, но в чем-то и к лучшему. Наши дети стали более стойкими и независимыми. Их заставили повзрослеть. Я тоже стал более стойким, независимым и менее доверчивым. Я также усвоил один важный урок: не доверяй никому. Ни своим родителям, ни жене, ни даже собственным детям. Это был урок. А ты – чему-то научилась? Я не уверен. Конечно, кроме большого опыта в постели.

Десять лет я жил ради нас, ради тебя. Я боролся со всем миром, чтобы мы были сыты, одеты и счастливы. Я держался за паршивую работу. Потом ты ушла, и несколько месяцев я жил ради наших детей - чтобы они были счастливы, защищены и психически устойчивы перед лицом распутства их матери.

Что я получил за эту жертву? Я безработный и одинокий, в то время как ты заработала кучу денег, живешь со своей семьей, украла наших детей, имеешь наглость встречаться с другим мужчиной у меня на глазах, а теперь снова становишься знаменитой благодаря своей музыке и подписчикам в Instagram. К черту все это. Разве это справедливо?

Мне надоела жизнь для других. Отныне буду только я и со своими желаниями. Я уже продал дом и собрал все, что мог. Для сведения, - я остатками денег заплатил за обучение детей в колледже. Сейчас мне понадобятся деньги, а ты знаменитость. Я уверен, что теперь ты сможешь профинансировать их университет.

Позаботься о детях. Я хотел сказать: - Удачи тебе, мать-одиночка, но у тебя есть Рут, которая поможет тебе. У меня никого не было. Жизнь несправедлива. Пожалуйста, не пытайся меня найти. Имей порядочность оставить меня в покое. Забудь меня. Если что-то случится, мой адвокат найдет меня. В противном случае оставь меня в покое. Я постараюсь как-нибудь связаться с детьми. Но не в ближайшее время. Их молчаливое предательство ранило меня почти так же сильно, как твое.

Больше не твой,

Алан.

ПОСЛЕДСТВИЯ - ТОЧКА ЗРЕНИЯ ДЖИНЫ

— Неееет! Нет, нет, нет, так не должно быть.

Моя мать и дети услышали мой плач и подбежали ко мне. Они были заняты тем, что поднимали свои вещи наверх, пока я читала электронное письмо Алана.

Рыдая, я уронила телефон на пол. Рут подняла его и прочитала слова Алана.

— Я говорила тебе, что ты играешь с огнем, женщина. Тебе следовало оставить его в покое. Но нет - тебе пришлось подтолкнуть его и вовлечь своих детей в свой дурацкий план. Теперь он ушел навсегда.

— Кто ушел, бабушка?

— Ваш отец. Вы все избегали его, и в конце концов он сорвался. Он бросил нас. Джина, я говорила тебе, что это случится. Сейчас я не могу представить, что он чувствует.

Я рыдала: - Я просто хотела вернуть его, мама. Я хотела, чтобы наша семья снова была целой. Я была так уверена, что он вернется к нам следом за детьми.

— Дай нам почитать, - хором попросили мои близнецы.

Рут, недолго думая, отдала им мой телефон. Это было ошибкой. Сообщение предназначалось для того, чтобы причинить боль только мне, и я ее заслужила. Не мои дети. Они просто доверяли мне и помогали в осуществлении моего плана.

Мои малыши осознали свою роль в том, что их отец расценил как предательство. По мнению их отца, именно близнецы оттолкнули его. Они были вне себя от боли. И они обвиняли меня в том, что я не продумала все до конца. Они были правы.

СЛЕДУЮЩИЙ ГОД ДЖИНЫ

Говорят, время лечит. А для меня? Не уверена. Может быть, когда кто-то умирает, время помогает. Человека больше не существует - вы скорбите, вы дорожите его памятью. Но когда ты знаешь, что мужчина, которого ты любишь, все еще где-то рядом, а ты потеряла его, потому что была дважды глупа? Не так уж и много.

День благодарения и Рождество без Алана, с осуждающей матерью и двумя сердитыми детьми... О Боже. Праздники были тяжелыми. Грустные, пустые ритуалы.

Я сосредоточилась на своей работе, карьере блогера в Instagram и музыке. Я продолжала сочинять музыку для себя – партии для классической гитары и голоса, ничего больше. Никаких спецэффектов. Грустные песни о потерянной любви. Оптимистичные песни о надежде, о лучших днях. Оды моим детям.

Я размещала короткие видеоролики со своими песнями в социальных сетях, но через несколько месяцев со мной связался лейбл, который выпускал альбомы PPs (да, звукозаписывающие компании все еще существуют). У меня был контракт на выпуск альбома и турне. Они хотели переусердствовать с аранжировкой - добавить электроники, барабанов, баса, сделать шоу ярким. Я сказала "нет". Это должна была быть моя музыка, мой стиль. Меня устраивали простые видео в лесу, на пляже или во время прогулок по улицам Торонто. Но это было все. Если бы мои границы означали меньшую сделку и меньшие доходы, так тому и быть. Мои гастроли были бы интимными, только для небольших театров.

Лейбл предложил тур-менеджера - пожилую, опытную женщину. Она мне нравилась, помогала мне держаться на ногах. Я была с мамой и детьми почти каждые выходные. Я выступала в Канаде и США только по пятницам и субботам, возвращаясь домой в воскресенье. Постепенно я снова стала знаменитой - на этот раз правильным образом.

Девушки из The PPs попытались вернуться после того, как Кит и Мэнди, которые сейчас в разводе, договорились о разделе авторских прав. Они пригласили меня на свои гастроли. Я отказалась. Затем на разовую поездку в Лос-Анджелес. Я снова отказалась. Мой лейбл оказал на меня давление – будет "хорошая реклама". Я отказалась, чуть не выйдя из себя. Я была близка к тому, чтобы послать их всех к черту. Воссоединение PPs так и не состоялось. И я оказалась права. Мэнди, разведенная, была расстроена. Большую часть времени она оставалась под кайфом, и турне провалилось. Ходили слухи, что закулисные оргии были просто безумными.

Каждый раз, когда я одна выходила на свою скромную сцену, давала интервью, фотографировалась или выступала в поддержку альбома, я думала об Алане. Где он? Жив ли он? Потом я обычно вспоминала его прощальные слова и вновь чувствовала укол вины. Я подвела его и, что еще хуже, украла у него детей. Он, вероятно, где-то один борется за свое выживание, в то время как я снова стала знаменитой. А он остался один.

Я слетала на Мальдивы, но обнаружила, что бара, в котором он работал, больше нет - земля продана застройщику.

Я начала извиняться перед Аланом в начале и в конце каждого концерта, надеясь, что он увидит это и напишет мне. Затем я посвятила ему несколько песен. Наконец, я попросила своих слушателей о помощи: если кто-нибудь где-нибудь его увидит, пожалуйста, дайте мне знать. Мой почтовый ящик был переполнен ложными сведениями, и я чуть было не остановилась. Но потом я наняла детективную фирму для проверки и изучения "версий" и молилась, чтобы когда-нибудь мне это удалось.

РЕСТОРАН LA BRASSERIE DU COEUR BRIS, ЭЛЬ-ЧАЛТЕН, АРГЕНТИНА

Прошло два года с исчезновения Алана

Пивоварня Broken Heart, или просто La Cervecera, называлась по-другому до того, как я купил ее более года назад. Уехав из Торонто, я навестил Мишеля на Мальдивах. Я помог ему продать бар и упаковать вещи. Мы с Мишелем подумывали о том, чтобы я забрал его бар в свои руки, но предложение о продаже от застройщика было слишком выгодным, чтобы он от него отказался. Он вернулся на пенсию во Францию, чтобы быть там со своей племянницей.

После этого я десять месяцев путешествовал по миру. Удивительно, как много можно увидеть за небольшие деньги, если у тебя гибкий график и ты заводишь друзей по пути. Побывав на четырех континентах, я приземлился в северной Бразилии и на общественном транспорте добрался до крайнего юга Аргентины. Эль-Калафате и ледники Перито-Морено завораживали, но Эль-Чалтен был тем местом, которое я мог бы называть своим домом. Настолько, что в конце концов я выкупил La Cervecera у предыдущих владельцев, которые хотели вернуться в Буэнос-Айрес.

Я купил все сразу: бар, оборудование, здание и землю. При этом потратил только половину своего капитала и договорился выплачивать частями оставшуюся сумму наличными в течение двух-трех лет. Мне предстояло пройти долгий путь, но я не торопился. Я жил над баром и каждый день просыпался с видом на Серро Торре, самую высокую вершину в округе. Жизнь была хороша.

Конечно, я скучал по своим детям, и после того, как мой гнев улегся, я жалел, что сжег все мосты. Было бы нетрудно восстановить связь - я все еще знал их Apple ID и мог бы связаться с ними по FaceTime за минуту. Но мне было стыдно. Я продолжал говорить себе, что скоро это сделаю. Может быть, в эти выходные? Кого я пытался обмануть? Я был не готов.

Я пришел в пивоварню на свою вечернюю смену в 5 часов вечера - в это время туристы обычно возвращаются с прогулок по окрестностям деревни. Я сразу почувствовал раздражение. Стефани играла одну из песен Джины о любви. Она поймала мой сердитый взгляд и пожала плечами, извиняясь. Это не ее вина. Она играла на гитаре вживую, когда у нас не было местного музыканта. Она играла все, что просили посетители. Так она зарабатывала чаевые.

Стефани также была одним из моих барменов. Француженка, она готовила отличные коктейли, пела на французском, испанском и английском языках. Около сорока лет, привлекательная девушка, замужем за Светланой, русской эмигранткой. Они уже были в Эль-Чалтене до моего приезда. Через несколько дней после того, как я провел ребрендинг паба, она подошла ко мне и спросила, не собираюсь ли я нанять ее. Я так и сделал.

Я почти ни с кем не встречался. У нас со Стефани и Светланой была договоренность. Светлана была лесбиянкой на все сто процентов. Стефани была чем-то средним - бисексуалкой, но не совсем. А я был одинок, но мне не нужна была ни девушка, ни жена. Я был там, сделал это. Баста.

Время от времени мы со Стефани делили постель. Не слишком часто, но достаточно. Всегда с благословения Светланы. Поначалу это было странно, но потом - нет. Ко мне также приставали туристки. Обычно я подшучивал над ними и игнорировал, но иногда у меня что-то получалось. Один или два раза с женщинами, которые, как я подозревал, были замужем, хотя сами они это отрицали. За последние месяцы - ни одной. Возможно, у меня появились чувства к Стефании и Светлане. Не любовь, а нечто большее, чем дружба.

Я знал, что у Джины все хорошо - я видел, как одна из ее песен попала в топ-100 Spotify. Я случайно услышал, как один из гостей говорил, что она путешествует в турне. Я же не пытался наблюдать за ней. Стефани знала, что ее песни нельзя ставить. Сегодня вечером она ничего не могла с собой поделать. Один из посетителей попросил исполнить песню Джины. Стефани закончила, получила аплодисменты, спрятала гитару и зашла за стойку. Она легонько обняла меня, чмокнула в щеку и извинилась.

Наконец, наступил тот самый вечер.

Было, наверное, около девяти, когда я увидел ее. Она сидела за столиком в дальнем конце патио. Мы не встречались взглядами, но я знал, что она здесь по мою душу, а она знала, что я заметил ее. Боже, она все еще прекрасна. Но какого хрена она снова здесь оказалась? Наверняка, у нее уже был кто-то другой. Может, она появилась, просто чтобы ткнуть мне это?

Пятнадцать минут спустя она все еще была там, одна. Никто ее не узнал. Она ничего не заказывала. Я приготовил ей замороженную "маргариту", как она любила. В пластиковом стаканчике. Послал. Стефани посмотрела на меня - этого напитка не было в меню.

— Отнеси это Джине. За счет заведения. Затем скажи ей, чтобы она уходила. Я уверен, что она в Гранд Хостеле. У них есть бар, гд можно перепихнуться.

— Я этого не скажу. Это оскорбительно.

— Отлично. Тогда просто скажи ей, чтобы уходила. Напомни ей, что я просил оставить меня в покое.

Стефани вздохнула, взяла напиток и отошла. Я уставился на стойку, пока она не вернулась.

— У нее слезы..., - сказала Стефани, - неужели тебе так больно поговорить с ней? Ты мог бы примириться. Ради бога, ты мог бы спросить хотя бы о своих детях.

— У меня больше нет детей.

— Тогда чьи фотографии у твоей кровати?

Она была права. Я мог прожить несколько дней, даже неделю, не думая о Джине или детях. Но это было далеко не все, и встреча с ней сегодня вечером выбила меня из колеи.

— Мне жаль. Я просто злюсь.

— Иди домой, Алан. Сегодня тихая ночь. Я выдержу оборону.

СЛЕДУЮЩЕЙ НОЧЬЮ

В ту ночь я плохо спал. Мне нужно было отдохнуть и вздремнуть днем, если я собирался заступить на дежурство на сегодняшний вечер. Я решил пройти девятикилометровый маршрут - в каждую сторону - до ледника и, там окунуться в ледяное озеро. Восемнадцатикилометровая прогулка сделала свое дело. Я проспал целых три часа после полудня. Стефани уже играла на гитаре, когда я пришел на свою ночную смену. Светлана тоже была там. Ничего необычного в этом не было. Но я думал, что у регги-музыкантов на вечер расписан концерт. Я зашел за стойку и приступил к своей смене.

Эль-Чалтен - крошечная деревушка. Там негде спрятаться. Но я не видел Джину весь день. Но чувствовал, что она где-то прячется.

Около восьми я отлучился в туалет. Они, должно быть, ждали этого момента. Когда я вернулся, Джина сидела на табурете на нашей маленькой сцене и держала в руках гитару Стефани, готовая петь. Никто из наших посетителей пока не узнавал ее.

Я хотел сразу уйти, но в баре было полно народу, и это был мой бар. Стефани подошла ко мне, когда Джина готовилась петь. Несколько посетителей узнали ее, и внезапно поднялся шум. Из карманов доставали телефоны, зрители вели подготовку к своей трансляции.

— Ты уволена, - прошептал я Стефани, когда она подошла к бару.

— Пожалуйста, дай ей шанс.

— Вон.

— Тебе придется вызвать охрану. О, подожди, у тебя же ее нет.

— Это и есть Джина. Она не может заставить меня слушаться.

— Она не хотела этого делать, но она обещала. Она просто хочет кое-что сыграть. Пожалуйста, Алан.

Я уже собирался возразить, когда Джина начала играть.

— Она никогда не играла эту песню на публике, - прошептала Стефани, - Она работала над ней для тебя последние два года. Это для тебя.

Я должен был отдать должное Джине. Как бы я ни был зол, ее сочный, хрипловатый голос и мягкие гитарные аккорды сразили меня. Закрыв глаза, она пела со слезами на глазах.

Песня называлась "Shadows of My Heart" (Тени моего сердца), и в ней говорилось о том, как она предала и причинила боль единственному человеку, у которого этой боли не должно было быть, - мне. Это было прекрасно. Это было бесконечно лучше, чем вся эта техно-чепуха PPs, и даже лучше, чем большинство сольных работ Джины, которые я слышал раньше. Ей аплодировали стоя. Она вытерла слезы, поблагодарила публику и продолжила играть, ни разу не подняв глаз. Телефоны повсюду записывали ее пение под гитару. Что-то подсказывало мне, что "la Cerveceria" скоро станет очень популярной.

(Месяцы спустя она попала в топ-25 Spotify. Ни одна песня PPs никогда не занимала такого высокого места в списке.)

— Иди домой, Алан, - сказала Стефани. - Мы обо всем позаботимся. Ты не обязан оставаться и не обязан ничего говорить. Она просто хотела спеть для тебя свою песню. Она зайдет к тебе домой завтра перед твоей сменой. Она будет уважать тебя, если ты не захочешь ее видеть.

Я ушел. Я знал, что она будет играть еще два часа. Я не мог оставаться в своей квартире над баром, там не было звукоизоляции. Я отправился на долгую ночную прогулку. Когда я вернулся в час ночи, в баре было темно. Куча мешков с мусором на улице говорила о том, что вечер прошел замечательно. Я поплелся наверх, готовый к еще одной бессонной ночи.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Она ждала следующим утром, когда я открыл дверь для своей утренней прогулки. Она заснула, прислонившись к двери, и упала на меня, когда дверь открылась.

— Я думал, ты придешь к моей смене?

— Я-я... Я не могла дождаться. Мне жаль, - она была взлохмачена.

— Ты провела ночь на улице?

— Да. Я пыталась заснуть, но не могла. Потому и пришла сюда.

Я вздохнул и впустил ее. Она воспользовалась моей ванной, пока я варил кофе.

— Я тоже не мог уснуть. Что ты здесь делаешь, Джина?

— Разве это не очевидно? - она была сдержанна, но не агрессивна, - Я пришла, чтобы все исправить. По крайней мере, попытаться. Вот, - она протянула мне два больших, потрепанных конверта из плотной бумаги.

— Ты меня обслуживаешь? Я думал, мы и так в разводе.

Она улыбнулась. - Глупышка. Открой их. Я храню их у себя с того утра, как ты ушел. Мы с детьми пополняли их почти каждый день, надеясь, что однажды найдем тебя. Это был наш способ справиться с ситуацией - я хотела убедиться, что близнецы никогда не забудут тебя и не простят меня. Мы хотели разделить с тобой нашу жизнь, как мы ее прожили. Потом один из моих фанатов шпионажа наконец нашел тебя, и я взяла билет на первый же рейс.

— "Фанаты шпионажа"?

— Ты не слышал?

— Как видишь, нет.

— В течение последних двух лет я начинала и заканчивала каждое шоу и публиковала посты в Instagram, умоляя своих поклонников помочь мне найти тебя, Алан. У тебя знаменитое лицо.

— Я никогда не смотрел твои видео.

— Да, я поняла. Пожалуйста, открой конверты.

Я сделал. Внутри я нашел десятки распечатанных фотографий моих детей - одних, с матерью, с бабушкой и дедушкой. Боже, как они выросли. Мои глаза наполнились слезами.

— Близнецы были в отчаянии, когда ты ушел.

Я поднял глаза, чувство вины съедало меня заживо.

Она заметила это: - Нет, они не винят тебя - они винят меня. Вот почему нам пришла в голову эта идея. Каждый раз, когда мы делали что-то, что, по нашему мнению, тебе бы понравилось или чем они хотели поделиться с тобой, мы делали фотографию, распечатывали ее и размещали здесь. Они также подписывали что-то на обратной стороне каждой фотографии. Объяснение того, что они делали и что бы они сказали тебе.

— Они прекрасны, - удалось выговорить мне, задыхаясь.

Также там были десятки писем, написанных на бумаге за месяцы и годы. Я читал их в тишине. Джина терпеливо ждала, но я заметил, что она разглядывает мое холостяцкое жилище, особенно вид на горы. Она заглянула в мою спальню, но внутрь не заходила.

Мои глаза наполнились слезами, когда я перестал бороться с ними. Моя боль, причиной которой была эта женщина.

— Мне очень, очень жаль, Алан. Дети никогда не отдавали предпочтение мне, а не тебе. Мы думали, что у нас есть план, как сблизить тебя с нами. Они помогали мне. Мы думали, что, заставив тебя ревновать, мы сможем достучаться до тебя. Вместо этого мы - я - разрушили всю нашу семью. Мама предупреждала меня. Если бы я только послушала ее.

— Какой же это был дерьмовый план, Джина. Попытаться заставить подавленного и одинокого мужчину подчиниться.

— Теперь я это понимаю. Мне так жаль. Я так сожалею о стольких вещах.

— Но я рад, что ты не послушала свою мать. Благодаря твоему плану я оказался здесь. Ты осуществляешь свою мечту, но теперь и я, наконец, живу своей мечтой в одном из самых красивых мест на Земле. У меня есть друзья...

— Стефани и Светлана.

— Да. Они прекрасные подруги.

— Но у тебя тоже может быть семья. Мы все могли бы жить здесь.

— Жизнь преподнесла мне сюрприз, Джина. Мой урок: не встречаться с желающими стать суперзвездами. Когда мы учились вместе в колледже, я всегда боялся того дня, когда твоя карьера пойдет в гору и ты бросишь меня. И тогда это все-таки случилось. В любом случае, спасибо за вчерашнюю музыку. Я уверен, что после твоего выступления мой бар станет достопримечательностью окурги. Я сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. - Есть что-нибудь еще? Если нет... - Я махнул в сторону двери.

— Алан, пожалуйста, давай поговорим. Прошло два года. Тебе больно, мне больно. Я все еще люблю тебя и знаю, что у тебя есть чувства ко мне. Я даже не знаю, что сказать. У меня была отрепетирована целая речь, но я все забыла. Пожалуйста, - она нежно коснулась моего лица. Я позволил ей. Я скучал по этому - это было приятно. И ужасно.

— Джина...

— Что?

— «Я люблю, чтобы мои простыни были мягкими, а мужчины – жесткими».

На ее лице любовь сменилась разочарованием, а затем печалью за долю секунды, но я продолжал. Я должен был. Она должна была понять.

— Я повторил это не потому, что ненавижу тебя, и не для мести тебе. Это все в прошлом. Но эта твоя фраза приходит мне в голову каждый раз, когда что-то вызывает воспоминание о тебе. Любое. Одиночное. Всегда. То, что ты сделала со мной, то, что я увидел в том гостиничном номере... Я не пожелал бы такого и своему злейшему врагу.

— И я сделала это с тобой. Я причинила боль тебе, последнему человеку, которому я должен была причинить боль. Я считаю своим долгом помочь тебе снова поправиться. Пожалуйста, Алан!

Мы оба долго молчали.

— Я не могу перестать пытаться, Алан. Должен же быть какой-то способ, чтобы ты смог простить меня. Я ни с кем не была с той ужасной ночи, понимаешь? Я не ходила ни на одно свидание.

Я посмотрел на нее. Это было безумие, но, по-видимому, она говорила правду.

— Совсем?

— Совсем. Всегда только я, мои игрушки и твои старые фотографии.

— Тихо, Джина. Прекрати.

Но она рыдала: - Должен быть какой-то способ. Я больше не тот человек. Я научилась. Если бы ты видел меня в это время...

— Но я этого не сделал. Я не хотел. И не потому, что мне это не нравится. Ты знаешь настоящую причину этого?

— Нет.

Я встал, подошел к прикроватному столику и достал свой дневник в кожаном переплете: - Ответ здесь. Возвращайся в свой отель и прочти это. Подумай об этом и приходи завтра утром. Если решишь, что сможешь найти способ унять мою боль, мы можем продолжить разговор. Ты можешь запереть дверь, когда будешь уходить. Мне нужно прогуляться и вздремнуть.

Когда я вернулся, ее уже не было.

ТОМАС, СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Прошлой ночью я прекрасно выспался. Я был отдохнувшим и мог ясно мыслить. Окончательно. Джина должна прийти с минуты на минуту. К своему удивлению, я обнаружил, что жду ее с нетерпением.

Вчера я обещал ей, что дам ей шанс. Сначала я не это имел в виду - я просто сказал это, чтобы отвязаться от нее. Но потом я отправился в поход, и мои мысли блуждали. Я предался воспоминаниям. Не о неудачном годе. О хороших временах.

Я подумал о том замечательном времени, когда мы вместе растили детей. Когда мы все вместе ездили в Музей биосферы в Монреале. Когда мы были в туристическом лагере в Алгонкине. Нашу поездку в Диснейленд. Как учили детей кататься на лыжах. Наш второй медовый месяц в прекрасном Квебеке, когда я поразил ее своим беглым парижским французским, которому научился у мамы. Наша последняя совместная ночь Святого Валентина.

Я вспомнил дальше - то время, когда она играла в Scholar, а я придумывал коктейли для посетителей. Забудем об этом. Мои коктейли были для нее (я завоевал ее, испробовав сотню разных рецептов!). Как она нежно смотрела на меня со сцены и пела для меня. Тогда ее голос был еще молодым, не до конца сформировавшимся, не таким, как я слышал вчера вечером.

У нас впереди был целый мир. Надежды. Мечты. Мы хотели всего этого - мы хотели быть семьей. Наивно? Конечно. Но хорошо. Невероятно хорошо!

А теперь у нее был сольный альбом и гастроли. У меня был свой собственный бар, моя мечта, и не с кем было ее разделить. Она. Это должна была быть она. Это всегда была она. Я прятался здесь, на краю света, потому что не хотел искать ей замену.

Какого черта, Алан. Самая красивая и любящая женщина раскаивается, она умоляет тебя, и ты нежно любишь ее. Просто признай это, прости ее и будь счастлив.

Я должен был немедленно все исправить. Где же, черт возьми, она теперь? Она не из тех, кто поздно встает.

И тогда я увидел конверт, который она просунула под мою дверь. Я открыл дверь и увидел, что дневник прислонен к ней снаружи. Никого не было видно. Внезапно у меня в животе все сжалось.

ПИСЬМО

Дорогой муж (Ты навсегда останешься моим мужем и моей любовью),

Я прочла твой дневник. Спасибо, что позволил мне заглянуть в твою душу. Я пролила много слез, читая это, но теперь я спокойна. Я должна признать, что никогда больше не буду твоей. Я убила нас. Мне придется научиться жить с этим чувством вины.

Теперь я понимаю, почему ты не можешь быть рядом со мной. Это не злоба, не упрямство и ненависть. Это боль. И лекарство от этой боли - отдаление от меня. Я поняла.

По крайней мере, я возвращаюсь домой, зная, что ты все еще любишь меня, и надеюсь, что, может быть, однажды ты вылечишься и сможешь снова найти свою любовь. Я молюсь, чтобы это была я, но если это не так, не обижаюсь. Пожалуйста, не будь чужим для нас. Напиши что-нибудь, опубликуй в Instagram. Я увижу это и, по крайней мере, буду знать, чем ты живешь. Но я больше никогда не буду тебя беспокоить. Напиши мне в Instagram, если захочешь поболтать. Мои друзья управляют этим аккаунтом вместо меня, но они знают, что нужно показывать мне все, что может прийти от тебя.

Пожалуйста, свяжись с детьми через FaceTime. Их идентификаторы Apple не изменились. Пожалуйста, прости меня, если можешь. Но если и не простишь, то ладно. Я постараюсь привезти близнецов сюда на летние каникулы, Рождество, весенние каникулы и День благодарения. Может быть, Рут сможет их привезти. Важно то, что ты больше не будешь один. Может быть, они смогут провести учебный год удаленно отсюда, с тобой. Я буду скучать по ним, но это справедливо.

Пожалуйста, приезжай домой, когда захочешь. Я знаю, что ты все еще платишь за бар. Я не стану тебе помогать, потому что знаю, что ты этого не примешь. Но я могу купить тебе билет на самолет домой в любое время, когда ты захочешь. Приезжай к Рут, а я исчезну до твоего приезда. Это будешь ты с детьми. Они тоже по тебе скучают.

Кажется, нам обоим суждено воплотить в жизнь наши подростковые мечты. Жаль, что мы не воплотим их в жизнь вместе. Это полностью моя вина. Я всегда буду любить тебя и скучать по тебе. Это будет моим бременем.

Твоя жена навсегда,

Джина.

Вот же дерьмо! Черт, черт, черт! Что за хрень! Глупая женщина, почему все происходит не так, как мы хотим?

Я посмотрел на свой "Ролекс" (да, я все еще носил его). В 11:00 утра она, должна вылетать рейсом "Аэролинеас" в Буэнос-Айрес. Должно быть, она вылетела из Эль-Чалтена очень рано, потому что до аэропорта было около трех часов езды.

Глупо, глупо, глупо. Я не смог связаться с ней до того, как она уехала. Я пытался дозвониться ей на мобильный несколько лет назад. У нее больше не было того номера.

ЛОНДОН, БРИТАНИЯ, МЕСЯЦ СПУСТЯ

После неожиданной поездки в Аргентину я провела несколько дней дома. Мои близнецы были в восторге от того, что я нашла их отца, и, ко всеобщему счастью, он позвонил им по видеосвязи несколько дней спустя. Я с ним не говорила, а он сам не просил поговорить со мной.

Несколько месяцев назад я согласилась на короткое европейское турне - мое первое в жизни турне за пределами Северной Америки. Амстердам, Стокгольм, Копенгаген, Манчестер и, наконец, Лондон. Пять концертов были запланированы на две недели. PPs, вероятно, уместил бы их в семь дней. У меня было достаточно времени, чтобы отдыхать в переездах между городами. На сцене я пела одна, а вся моя гастрольная команда состояла из четырех человек. Размеренность выступлений не сильно повлияла на прибыльность тура. Я могла спокойно к этому относиться.

Я вышла на сцену в Лондоне и получила обычные овации стоя. На этот раз я не просила фанатов искать Алана. Я знала, где он, и, судя по слухам в социальных сетях, мои фанаты тоже знали об этом.

Я начала исполнять свой репертуар. Обычно я пела для себя, а не для публики. Вот почему я не видела его, пока не дошла до "Shadows of My Heart" (Тени моего сердца), моей последней песни.

С этими слезами я плачу

Всевышний знает, я пыталась

И как я теперь могу отпустить,

Когда ты живешь в тени моего сердца?

Может ты не можешь вспомнить то, что никогда не забудешь,

То, что тебе нужно было узнать,

это то, о чем я всегда буду сожалеть

Теперь я стою здесь сломленная, и любовь, что я так хотела

Тебе была не нужна

Нет, нет... ты поставил меня на колени

Я прошла сквозь ад ради тебя... сквозь ад ради тебя

(От переводчика: Снова, как в рассказе Bumblingfool, послужившем примером для этой истории, я привожу слова песни "Shadows of My Heart", на мой взгляд, объясняющей чувства героев).

Я пропустила удар. Мог ли это быть он? Свет прожекторов на моем лице не помогал. Да, это был он. Я быстро пришла в себя, закончила песню со слезами на глазах и получила свои аплодисменты.

Занавес опустился, и передо мной за кулисами, как пытался сделать это много лет назад, - появился Алан.

В то время как публика продолжала аплодировать и просить выхода на бис, Алан подошел ко мне, взял мои руки в свои, поднял их к своей груди и вытер мои слезы пальцами левой руки. Потом притянул меня к себе и поцеловал. Я была на седьмом небе от счастья.

— Спасибо, что пришел за мной, - прошептала я.

Мы все еще обнимались, когда занавес снова поднялся.

####

Эта история достаточно длинная, и я не думаю, что нужен более длинный эпилог типа "они постепенно воссоединились и после этого жили счастливо всю жизнь".

Потому что, конечно, они так это и сделали.

После моих 27 тысяч слов они просто были вынуждены!

Спасибо, что прочитали.

The END