Машина неслась по ночной дороге, оставляя за собой цепочки световых шлейфов от фар встречных автомобилей. Внутри было тихо, но тишина эта была звонкой, напряжённой, как струна перед щипком. В салоне пахло свежим воздухом с улицы и её духами – сегодня она выбрала что-то новое, лёгкое, с холодным оттенком, не похожее на её привычный тёплый аромат. Костя крепко держал руль, его пальцы побелели от напряжения, взгляд был прикован к дороге, но мысли были далеко. В бардачке лежал конверт с ключом-картой от номера в отеле на окраине города. Всё устроила Лика. Анонимно. Они даже не знали имён пары. По их же договорённости, они и не узнают. Никаких представлений, светских бесед, совместного ужина с неловким флиртом. Всё было вычищено до стерильности, до сухой схемы: две пары, два номера, открытая дверь между ними. Начало – в 22:00. Только секс. Наблюдение. «Зеркало». Встреча на один раз.

— Ты не передумал? — тихо спросила Маша, глядя в боковое окно, где мелькали тёмные силуэты деревьев. Она была в чём-то новом – простом, но смертельно элегантном чёрном платье, которое она купила специально для... нет, не для свидания. Для спектакля. Платье обтягивало её фигуру, подчёркивая изгибы бёдер и груди, и она нервно теребила подол, чувствуя, как ткань липнет к вспотевшим ладоням.

— Нет, — ответил Костя, и его голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. — А ты?

— Нет. Но мне страшно. Как перед прыжком с парашютом.

— Это и есть прыжок, — сказал он, слегка усмехаясь, чтобы разрядить атмосферу. — Только парашютов нет.

Она слабо улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.

— Ещё раз проговорим правила? Для ясности.

— Давай.

Маша повернулась к нему, её лицо в свете приборной панели было серьёзным, глаза блестели от смеси страха и возбуждения.

— Первое. Никаких поцелуев в губы. С ними. Только... действия. Это чтобы не было иллюзии близости.

— Согласен, — кивнул Костя. Это было его условием. Губы – его территория.

— Второе. Можно без презервативов – это обсуждали.

— Да.

— Третье. Стоп-слово – «красный», как и раньше. Если скажет кто-то из четверых – всё прекращается немедленно.

— Понятно.

— Четвёртое. Никакого общения после. Никаких контактов. Уходим по окончании. Чисто.

— Абсолютно, — подтвердил Костя. Мысль о том, что эта девушка может написать ему потом, вызывала у него не возбуждение, а холодную тревогу.

— И пятое, — Маша сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Главное. Мы смотрим друг на друга. Как бы ни было... интенсивно с ними. Мы ищем глаза друг друга. Чтобы помнить, для кого это всё. Для нас.

Это было её условие. Зеркало должно было отражать не только их с чужими партнёрами, но и их друг в друге.

— Смотрим, — твёрдо сказал Костя, и в этот момент он сжал её руку, чувствуя, как её пальцы дрожат.

Они проехали мимо ярко освещённого торгового центра, свернули на более тёмную дорогу. Вдали показалась высотная гостиница с неоновой вывеской. Именно та, что на фото в инструкциях от Лики.

Нервы, до этого дремавшие, вдруг ожили и заиграли огненными всполохами под кожей. Костя почувствовал, как сохнет во рту. Маша сжала сумочку так, что побелели костяшки пальцев.

— Как думаешь, они уже там? — спросила она шёпотом, её голос слегка дрогнул.

— Должны быть. Условия для всех одни: прийти к 21:50, зайти в свои номера, ждать.

Он свернул на парковку отеля, нашёл место в тени, под раскидистым деревом. Заглушил двигатель. Внезапная тишина стала оглушительной, прерываемой только далёким гулом трассы.

— Последний шанс, — сказал Костя, не глядя на неё, уставившись в лобовое стекло. — Мы можем развернуться и поехать домой. Сказать, что передумали. И забыть это, как страшный сон.

Маша молчала секунду, потом выдохнула, её дыхание было прерывистым.

— Мы не поедем домой. Потому что тогда этот «страшный сон» будет преследовать нас всегда. Вопросом «а что, если?». Лучше узнать ответ. Даже если он будет ужасен.

Она была права. Любопытство, смешанное с похотью и мазохистским желанием испытать боль, уже было сильнее страха. Они зашли слишком далеко.

Они вышли из машины. Ночь была прохладной, ветерок шевелил листья. Они не взялись за руки, шли рядом, как два деловых партнёра на опасные переговоры, их шаги эхом отдавались по асфальту. Вошли через автоматические двери в ярко освещённый, безликий лобби. На ресепшене никого, кроме сонного портье, который даже не поднял глаз. Они молча прошли к лифтам, как и было велено. Никаких вопросов, никаких взглядов.

В лифте Маша поправила платье, разгладила складки на бедрах. Костя смотрел на цифры, растущие на табло, чувствуя, как пот стекает по спине. Его сердце колотилось где-то в горле. Он поймал её взгляд в зеркальной стене. Она была бледной, но её глаза горели. В них читалось то же, что и у него: страх, предвкушение и какая-то отчаянная решимость.

Лифт мягко остановился на нужном этаже с тихим звоном. Дверь открылась. Длинный, пустой, тихий коридор с мягким ковровым покрытием, поглощающим шаги. Комната 1212 и 1214. Смежные номера.

Они подошли к двери 1212. Костя достал ключ-карту из кармана. Его рука дрожала, пальцы едва слушались. Он приложил карту к считывателю. Раздался тихий щелчок. Зелёный светодиод мигнул.

Он посмотрел на Машу. Она кивнула, губы её были плотно сжаты, но в глазах мелькнула искра возбуждения.

Он толкнул дверь. Она открылась беззвучно, впуская их в тёмный, пока ещё пустой номер. Их часть «зеркала» была готова. Через тонкую стену, за второй, ещё закрытой дверью, ждала другая половина. Незнакомцы. Молодые тела. И их общая, безумная авантюра вот-вот должна была начаться. Костя почувствовал, как его член слегка напрягся от одной мысли об этом, несмотря на страх.

Номер был стандартным, безликим: большая кровать с белыми простынями, телевизор на стене, мини-бар в углу, тёмные шторы, задернутые наглухо. Свет они не включали – горела только тусклая лампа у изголовья, брошенная кем-то из предыдущих постояльцев, отбрасывая длинные тени. В тишине слышалось только их собственное неровное дыхание и далёкий гул города за окном, как низкий фон.

Молча, как по команде, они начали раздеваться. Костя снял рубашку, расстегнув пуговицы одну за другой, затем брюки, которые с шорохом упали на пол. Остался в чёрных боксёрах, его тело напряглось, мышцы на груди и животе проступили рельефно. Маша стянула платье через голову – под ним оказался тот самый, купленный когда-то для мужа, комплект тёмно-синего, почти чёрного кружева. Он был откровенным, но элегантным, подчёркивающим её фигуру без дешёвой вычурности: лиф с тонкими бретельками обхватывал полную грудь, а трусики-стринги едва прикрывали интимные места. Она выглядела смертельно соблазнительно и бесконечно далёкой от него в этот миг, её соски проступали сквозь ткань от холода и возбуждения.

Они стояли друг напротив друга в полумраке, всего в нижнем белье, как два гладиатора перед выходом на арену. Время тянулось невыносимо медленно, часы на тумбочке тикали. На электронных часах высвечивалось 21:59.

— Пора, — прошептала Маша, её голос был хриплым от напряжения, она облизнула губы.

Костя кивнул. Они подошли к второй двери в номере — той, что вела в смежный номер 1214. По договорённости, она не была заперта с их стороны. Костя взялся за ручку, сделал глубокий вдох и толкнул дверь, чувствуя, как ладонь скользит от пота.

Она открылась беззвучно.

Их встретил мягкий, тёплый свет от настольной лампы. И двое людей.

Они стояли посреди номера, тоже лишь в нижнем белье. Парень – в чёрных боксерах, совсем как Костя. Его тело было именно таким, как на фото – подтянутым, молодым, с чёткими мышцами пресса и плеч, кожа слегка блестела от пота. Лицо было более серьёзным, чем на летнем снимке, взгляд – оценивающим, спокойным, с лёгкой усмешкой. Девушка – в простых белых бра и трусиках-слипах, которые плотно обхватывали её узкие бёдра. Она была даже хрупче, чем казалось на фотографии, с тонкими ключицами и большими, чуть испуганными, но полными любопытства глазами. Её светлые волосы были распущены по плечам, кончики слегка вились.

Пауза длилась всего секунду, но показалась вечностью. Четверо полуобнажённых незнакомцев молча изучали друг друга в пространстве нейтральной гостиничной комнаты, воздух сгустился от напряжения.

— Привет, — первым нарушил тишину парень. Его голос был низким, уверенным, без тени смущения. Он кивнул им, едва заметная, ленивая усмешка тронула уголок его губ. Он смотрел на Машу, потом перевёл взгляд на Костю, и в его глазах читалась лёгкая снисходительность, опытного игрока к новичкам. — Рады, что прихали. Не опоздали.

Девушка робко улыбнулась, помахала кончиками пальцев, её щеки слегка порозовели.

— Привет. Мы вас ждали, — добавила она тихо, её голос был мелодичным, с лёгкой хрипотцой.

— Привет, — ответила Маша, и её голос, к её собственному удивлению, звучал ровно, почти холодно. Костя лишь кивнул, не в силах выдавить из себя звук, его горло сжалось.

Осмотр был взаимным и откровенным. Костя видел, как взгляд молодого парня скользит по телу Маши, задерживаясь на кружевных чашечках лифа, на изгибе её бёдер, на выпуклости груди. Он видел, как тот почти незаметно облизнул губы, и его член в боксерах слегка шевельнулся. И в груди у него вспыхнуло то самое, обещанное, острое и жгучее чувство – смесь ярости и дикого возбуждения, от которого его собственный член напрягся.

В то же время он сам не мог оторвать глаз от девушки. Она была... прекрасна. В её юности, в её незамутнённой свежести была своя, незнакомая ему опасная прелесть. Его взгляд упал на её маленькую, аккуратную грудь под белым бельём, на тонкую талию, на гладкие ноги. И он почувствовал, как его тело, вопреки страху и шоку, откликается. Он был возбуждён. От вида чужой женщины... такой молодой и красивой. От осознания, что сейчас может произойти. Его дыхание участилось.

Маша, в свою очередь, смотрела на девушку, потом на её парня. Костя видел, как её взгляд становится острым, аналитическим. Она тоже оценивала. И, судя по тому, как её грудь высоко вздымалась под кружевами, её это тоже заводило. Она слегка сдвинула ноги, чувствуя влагу между ними.

Никто не предложил сесть, выпить, поговорить. Правила запрещали. Была лишь эта тяжёлая, насыщенная тишина, в которой желание и страх смешивались в один клубок, воздух пропитался ароматом духов и мускуса.

Парень, словно поняв, что лёд тронулся, сделал первый шаг. Буквально. Он приблизился к Маше. Не агрессивно, но уверенно, его шаги были мягкими по ковру. Он поднял руку и, не дотрагиваясь, провёл тыльной стороной пальцев по воздуху в сантиметре от её щеки, потом вдоль линии плеча к изгибу руки, его дыхание коснулось её кожи.

— Красивая, — сказал он просто, и его слова прозвучали как констатация факта, а не комплимент. Его взгляд встретился с взглядом Кости – вызывающим, спокойным, как бы говорящим: «Твоя? Ну что ж, сейчас она будет нашей общей». — Готова к игре?

И в этот момент девушка, словно по сигналу, тоже сделала шаг — к Косте. Её движения были менее уверенными, но целеустремлёнными. Она подошла так близко, что он почувствовал тепло её тела и лёгкий аромат её кожи. Подняла на него свои большие глаза, её ресницы дрогнули.

— А ты... сильный, — прошептала она, и её голосок дрожал, но в нём слышалась игра, исполнение роли. Её рука потянулась и коснулась кончиками пальцев его обнажённого предплечья. Прикосновение было лёгким, как пух, но от него по всему его телу пробежали мурашки, его член полностью затвердел.

«Зеркало» начинало отражать. Два партнёра делали первые, синхронные движения к чужим половинкам. Игра, самая опасная и откровенная в их жизни, начиналась. Секундная пауза перед падением в бездну казалась вечностью. Костя почувствовал, как его сердце стучит, готовое вырваться.

Молодой парень жестом, полным немой уверенности, указал на дверь в спальню, приоткрытую рядом, его палец описал дугу в воздухе. Он не стал ждать согласия, просто развернулся и пошёл, зная, что его девушка и они последуют. И они последовали — как загипнотизированные, будто попав в чужой, отлаженный ритм, их шаги эхом отдавались в голове.

Спальня была просторнее, с огромной кроватью под тёмным слегка мятым покрывалом. Свет здесь был ещё приглушённее, от настольной лампы и ночника. И этот запах – чистого постельного белья и чего-то сладкого, женского, вероятно, духов девушки, смешанного с лёгким мускусом возбуждения.

Первой нарушила замершую сцену девушка. Она подошла к Косте вплотную и, не глядя ему в глаза, а смотря на Машу с вызовом, обняла ее мужа за талию, прижалась к нему всем телом, её маленькая грудь придавилась к его груди. Её руки скользнули у него по спине, затем опустились ниже, к ягодицам, сжимая их с лёгкой, изучающей силой, пальцы впились в мышцы. Она лапала его, без стеснения, как свою собственность, пусть и временную, её бедра слегка качнулись, трусики коснулись его выпуклости.

— Нравится? — прошептала она тихо, её дыхание обожгло его ухо.

Парень сделал то же самое с Машей. Его руки были более грубыми, цепкими. Он обхватил её сзади, прижал к себе, одна его ладонь сразу закрыла её грудь поверх кружевного лифа, сжимая, пальцы нашли сосок и слегка ущипнули, вызвав у Маши тихий вздох. Другая ладонь опустилась на её живот, затем ниже, к самому краю трусиков, скользнула под резинку и коснулась лобка. Маша замерла, её глаза, широко открытые, искали взгляд Кости, в них мелькнула смесь страха и желания.

Девушка, всё ещё прижавшись к Косте, опустила руку между них. Её пальцы нащупали его член через ткань боксёров, обхватили, начали медленно, уверенно гладить, вверх-вниз, чувствуя, как он пульсирует. И при этом она не отрывала взгляда от Маши. Её глаза, казалось, говорили: «Твоя очередь. Повторяй за мной. Или ты струсишь?»

Маша, поймав этот немой вызов, медленно, будто в трансе, протянула руку к парню. Её пальцы дрожали, когда она коснулась выпуклости в его боксерах. Она обхватила его член, начала неуверенно двигать рукой, копируя движения девушки, но без её отточенной уверенности, её ладонь сжималась сильнее от волнения.

Парень издал тихое, одобрительное «ммм» и прижал её сильнее к себе, его бёдра слегка подались навстречу её руке, член отреагировал, становясь твёрже.

— Хорошая девочка, — пробормотал он Маше на ухо, его голос был низким, вибрирующим.

Девушка, удовлетворённая тем, что «урок» начался, опустилась перед Костей на колени. Её движения были плавными, грациозными, без тени неловкости. Она зацепила пальцами за резинку его боксёров и потянула их вниз, освобождая его. Его член, уже твёрдый и напряжённый, освободился, головка блестела от предэякулята. Она не стала сразу брать его в рот. Она обхватила его рукой у основания и принялась дрочить – неторопливо, с чувством, изучая реакцию его тела, следя за тем, как напрягаются мышцы его живота, пальцы скользили по венам. Потом она наклонилась и, не отрывая взгляда теперь уже от его лица, коснулась головки кончиком языка, кружа по ней, затем взяла в рот, неглубоко, игриво, губы сомкнулись плотно, язык танцевал внутри.

Костя ахнул, его руки инстинктивно потянулись к её голове, но он удержался. Ощущение было незнакомым. Её рот был другим – более узким, влажным. Движения языка – иными, более профессиональными, может, даже чуть механичными, она чередовала всасывание и лизание. Она явно делала это не в первый раз и знала, что делает. Это был не акт страсти, а демонстрация мастерства, её слюна стекала по стволу.

Маша, видя это, опустилась на колени перед парнем. Её движения были более робкими. Она стянула с него боксеры, обхватила его член рукой. Член был большим, внушительным, с толстой головкой, и она на секунду замерла, глядя на него, чувствуя, как её собственная киска увлажняется. Потом, подражая девушке, начала дрочить, а затем наклонилась и взяла его в рот. Её техника была менее уверенной, более лихорадочной, но от этого – какой-то отчаянно искренней, она заглатывала глубже, чем планировала, давясь слегка, но продолжая.

— Да, вот так... глубже, — прошептал парень, его рука легла на её затылок, слегка надавливая.

Два парня теперь стояли рядом, почти плечом к плечу, глядя вниз на склонённые головы женщин. Они встретились взглядом. Взгляд молодого парня был спокойным, самоуверенным, с лёгким оттенком «ну как, нравится шоу?». Взгляд Кости был затемнённым от шока, возбуждения и той самой, жгучей ревности, которую он теперь наблюдал в реальном времени: его жена на коленях перед другим мужчиной, её губы растянуты вокруг чужого члена, а он... наслаждается ласками чужой девушки, её рот работает ритмично.

Он видел, как девушка работает над его членом – глубоко, ритмично, её щёки втягивались, скулы двигались, она иногда отстранялась, чтобы лизнуть яйца. Он слышал тихие, влажные звуки, чмоканье. И рядом – такие же звуки от Маши и парня, но другие, более неуверенные, более эмоциональные, Маша стонала тихо, вибрация передавалась его члену.

«Зеркало» работало в полную силу, отражая и искажая. Они были в самом эпицентре схемы, которую сами и нарисовали. И теперь оставалось только наблюдать, куда эта схема их заведёт. Дальше – вглубь. Костя почувствовал, как приближается оргазм, но сдержался, сжимая кулаки.

Искусство девушки было на грани мастерства. Её рот, язык, ритм – всё было выверено, как у виртуоза. Она чувствовала каждую пульсацию, каждое микроскопическое движение его тела, её руки массировали яйца, пальцы ласкали промежность. Когда Костя, потерявшись в незнакомом, интенсивном ощущении, почувствовал знакомый, рвущийся наружу спазм, она мгновенно это поняла. Не по звуку, а, кажется, по изменению вкуса или напряжения мышц. Она мягко, но решительно освободила его член из своего рта, оставив его влажным и пульсирующим на грани, слюна блестела на коже, и провела языком по всей длине напоследок.

— Не торопись, — прошептала она, поднимаясь, её губы были мокрыми.

Не говоря ни слова, глядя на него своими большими, теперь уже тёмными от возбуждения глазами, она сняла с себя белое бельё: сначала бра, обнажив маленькую грудь с торчащими сосками, затем трусики, которые она стянула медленно, показывая гладко выбритую киску. Её тело оказалось именно таким, каким казалось – хрупким, с маленькой, аккуратной грудью с тёмно-розовыми, твёрдыми сосками, тонкой талией и бёдрами подростка. Но в этой хрупкости была своя, отточенная грация. Она стояла перед ними, не стыдясь, как живая статуя, приглашая к следующему акту, её кожа порозовела.

Маша, увидев это, последовала её примеру. Она сбросила с себя кружевной комплект: лиф упал, освобождая полную грудь с набухшими сосками, трусики соскользнули по бёдрам. Её тело было другим — более зрелым, женственным, с пышной грудью, более выраженными бёдрами, с едва заметными серебристыми растяжками на животе — отметинами материнства. И в этом контрасте была своя, дикая эротика: невинность и опыт, юность и зрелость, выставленные напоказ. Маша почувствовала лёгкий озноб, но стояла прямо, её киска была влажной.

Парень, всё это время наблюдавший, лёг на спину на широкую кровать, его член стоял колом, венозный и готовый. Он явно наслаждался зрелищем, его глаза скользили по телам женщин.

— Пойдем, — сказал он низко, похлопав по простыне рядом.

Костя, всё ещё пытаясь совладать с дыханием, последовал его примеру, откинувшись на подушки рядом, его член пульсировал.

Его партнерша первая подошла к кровати. Она села на корточки между ног Кости, взяла его член в руку, помассировала, убедившись, что он снова в полной боеготовности, её пальцы нежно сжали яйца. Затем, она залезла на него и не спеша, опустилась на член сверху, придерживая его рукой. Она села глубоко, одним плавным движением, её лицо на миг исказилось от интенсивного ощущения, но быстро приняло выражение сосредоточенного удовольствия, её стенки обхватили его плотно, влажно. Она начала двигаться – не быстро, а с выверенным, танцующим ритмом, её маленькие груди покачивались в такт, она вращала бёдрами, усиливая трение.

— О да... у тебя неплохой хуй, — простонала она тихо, её глаза встретились с его.

Маша, глядя на неё, сделала то же самое с парнем. Она опустилась на его член, и её глаза на миг широко распахнулись — то ли от размера, то ли от нового, непривычного ощущения, он заполнил её полностью, растягивая. И затем на её лице расцвело что-то, что Костя раньше не видел. Чистый, неподдельный, почти детский восторг.

Она села и замерла, будто прислушиваясь к новым ощущениям внутри себя, чувствуя, как он пульсирует. Потом начала двигаться. Сначала осторожно, пробуя, затем — всё увереннее, азартнее, её бёдра шлёпали по его телу. Она смотрела то на лицо парня под собой, то на своё тело, то — и это было главное — ловила взгляд Кости. И в её глазах читался немой крик: «Боже, Костя, ты чувствуешь? Он другой! Совсем другой! И мне это... ох, как мне это нравится!» Она кайфовала, её стоны стали громче, она ласкала свою грудь сама.

— Да, трахай меня... Еби меня... — прошептала она парню, её голос сорвался.

Она явно кайфовала. От нового члена, от новых рук на своём теле (парень лапал её грудь и бёдра с уверенностью собственника, пальцы впивались в кожу, оставляя следы), от самой ситуации. Она открывалась – физически и эмоционально – перед чужим мужчиной, и это открытие приносило ей невероятное, животное наслаждение, её соки текли по его члену.

И Костя... Костя смотрел. Он видел, как его жена, его Маша, испытывает явное, почти экстатическое удовольствие от того, что её трахает другой, совершенно чужой мужчина. Он видел, как её тело откликается на чужие прикосновения с новой, незнакомой ему отдачей, её бедра ускорялись. Его собственная ситуация девушка, скачущая на нём с умелой отстранённостью, её киска сжималась ритмично – отходила на второй план. Его захватил спектакль, происходящий в полуметре от него. Его ревность, его боль, его возбуждение – всё смешалось в один клубок, который душил его и в то же время подстёгивал, его член отзывался на движения девушки, но мысли были с Машей.

Он не мог сосредоточиться на собственном теле. Все его чувства были прикованы к Маше, к её лицу, к её стонам, которые теперь звучали иначе, свободнее, громче, чем когда-либо с ним, она выгибалась, крича: «Да, глубже!». «Зеркало» отражало не просто действия. Оно отражало её наслаждение. И он был вынужден наблюдать за этим, будучи частью картины, но чувствуя себя изгнанным из её центра. Это было именно то, чего она хотела — заставить его прочувствовать её тогдашний опыт. И у неё получалось. Слишком хорошо.

Парень, насытившись пассивной позой, решил взять инициативу. Он мягко, но недвусмысленно перевернул Машу, поставил её на четвереньки, его руки схватили её за талию. Его руки — большие, с чёткими венами — легли на её ягодицы, сжали их, затем растянул в стороны, обнажая её вздыбленную, влажную киску и тугой анус, он наклонился ближе, изучая. Он наклонился и, не целуя, а именно поцеловал её языком прямо туда, в самую её сокровенную плоть, глубоко и властно, язык проник внутрь, кружа по клитору, пробуя на вкус. Маша вскрикнула, её спина выгнулась, как у кошки, ноги задрожали.

— Вкусная сучка... — пробормотал он, отрываясь на миг.

Затем он выпрямился, взял себя в руку, направил и вошёл в неё одним мощным, уверенным толчком, член скользнул легко от влаги. Он трахал её не как любовник, а как хозяин, осваивающий новую территорию. Его движения были глубокими, размеренными, «по-хозяйски», как будто он знал каждую её мышцу, каждый толчок сопровождался шлепком бёдер. Он буквально натягивал её на себя, его бёдра шлёпали по её коже с глухим, ритмичным звуком, ускоряясь. Маша не просто стонала. Она выла. Это был полный, безудержный экстаз. Её голова была опущена, волосы прилипли ко лбу, она кусала подушку, её тело отзывалось на каждый толчок новой судорогой наслаждения, груди качались. Она была в другом мире, куда Костя не имел доступа.

В этот момент девушка, словно следуя невидимому хореографическому замыслу, соскользнула с Костиного члена, её киска оставила след влаги на его бедрах. Она подошла к Маше и встала рядом с ней в ту же позу — на четвереньки, выгнув спину. Но если поза Маши была животной, разбитой, то её поза была отточенной, демонстративной. Она специально выставила свою юную, гладкую, почти лишённую волос киску и маленькие, упругие ягодицы прямо перед лицом Кости, как бы предлагая: «Ну? Раз твоя так громко кричит, попробуй повторить со мной». Она покачала бёдрами приглашающе.

— Возьми меня... сильно, — сказала она, оглядываясь через плечо.

Костя, сражённый зрелищем Маши в экстазе, движимый яростью, ревностью и желанием хоть что-то контролировать, приблизился к девушке. Он вошёл в неё сзади, так же, как парень — в Машу, его член скользнул в тесную, влажную глубину. Он пытался трахать её с той же силой, той же яростью, желая выбить из неё хотя бы подобие тех диких, потерянных стонов, что издавала его жена, его толчки были жёсткими, руки сжимали её талию, оставляя красные следы.

Но девушка была другой. Она стонала сладко, высоко, почти по-детски: «Да, вот так... быстрее!». Её стоны были красивыми, отрепетированными, как в хорошем порно. Она помогала себе пальцами, лаская клитор, её движения были точными, техничными, пальцы крутили кругами. Она получала удовольствие, да. Но это было удовольствие от хорошо выполненной работы, от реализации сценария. Не та бездна животного восторга, в которую провалилась Маша.

Костя трахал её, глядя через её плечо на спину Маши, на то, как её ягодицы ходят ходуном под ударами другого мужчины, её стоны эхом отдавались в комнате. Он слышал её крики: «Ещё! Не останавливайся!». И его собственные движения, хоть и сильные, казались ему фальшивыми, неуклюжими. Он не мог погрузиться в это. Он был наблюдателем в собственной плоти. Он пытался «догнать» парня, перекричать Машины стоны своими действиями, но терпел неудачу. Девушка под ним сладко постанывала и методично мастурбировала себе, будто помогая ему, а на самом деле – просто дожидаясь своей очереди на финал. Она была актрисой. А Маша в этот миг была просто животным, настигнутым оргазмом, о котором она, возможно, и не подозревала, её тело содрогалось в конвульсиях.

Парень, не давая Маше опомниться, схватил её за бёдра и резко перевернул на спину, раскинув её ноги в стороны. Его руки были грубыми, пальцы впивались в мягкую кожу, оставляя красные следы. Он не церемонился – это был не акт любви, а потребление, как будто она была вещью, предназначенной для его удовольствия. «Лежи спокойно, шлюшка», — прорычал он низко, его голос был полон властной уверенности, без тени нежности. Он навис над ней, его член, всё ещё твёрдый и пульсирующий, упёрся в её вход. Одним мощным толчком он вошёл в неё, растягивая стенки, заполняя полностью. Маша вскрикнула, её тело выгнулось дугой, но он не дал ей времени адаптироваться — сразу начал двигаться, глубоко и ритмично, его бёдра шлёпали по её коже с громким, влажным звуком.

Он трахал её в миссионерской позе долго, не жалея сил, его руки прижимали её плечи к матрасу, фиксируя в неподвижности. Каждый толчок был жёстким, как удар, он вгонял себя до упора, чувствуя, как её тело содрогается под ним. «Да, вот так, принимай всё», — бормотал он, его лицо исказилось от удовольствия, пот капал с его лба на её грудь. Он наклонился, укусил её сосок – не нежно, а сильно, оставив след зубов, и Маша завыла, смесь боли и наслаждения захлестнула её. Его движения ускорялись, он хватал её за волосы, откидывая голову назад, чтобы смотреть в её глаза, полные слёз и экстаза. Минуты тянулись, он не торопился кончать, наслаждаясь контролем, меняя угол проникновения, чтобы задевать новые точки внутри неё, заставляя её тело конвульсировать от переполняющих ощущений.

Костя, видя это, попытался повторить с девушкой. Он перевернул её на спину, вошёл в неё, но его толчки были слабее, менее уверенными. Девушка стонала искусственно, её тело не отзывалось с той же страстью, и они отставали – пока парень уже ускорялся, Костя только входил в ритм, его руки дрожали, не зная, куда их деть. «Сильнее, » — прошептала девушка, но Костя не мог угнаться, его разум был разрываем ревностью, наблюдая за Машей.

Удовлетворившись одной позой, парень вытащил член из Маши с влажным чмоканьем и рывком поставил её на четвереньки снова. «Шлюшка, как же ты течёшь», — прошептал он, шлёпнув её по ягодице так сильно, что звук эхом разнёсся по комнате, а на коже расцвёл красный отпечаток ладони. Он вошёл в неё сзади, грубо, схватив за бёдра, и начал трахать, его толчки были ещё жёстче, чем раньше. Он натягивал её на себя, как куклу, его член скользил глубоко, задевая точку G с каждым движением. Маша выла, её руки вцепились в простыню, тело тряслось, груди качались в такт. Он не жалел её – шлёпал по заднице снова и снова, оставляя следы, тянул за волосы, заставляя выгибаться сильнее. «Хорошая сучка, кончай для меня», — рычал он, его пальцы спустились к её клитору, грубо растирая, ускоряя её оргазм. Маша кончила первой, её тело сжалось в спазме, стенки пульсировали вокруг его члена, но он не остановился, продолжая долбить её, продлевая её муку и удовольствие. Это длилось минуты, пот лился ручьями, комната наполнилась запахом секса и стонами.

Костя и девушка рядом пытались копировать – он поставил её на четвереньки, вошёл сзади, но его шлепки были слабыми, нерешительными, а толчки – медленнее. Девушка постанывала, но без той животной страсти, её пальцы ласкали себя, чтобы догнать, но они отставали на целую позу: пока парень уже переходил к следующей, Костя только набирал темп, его взгляд был прикован к Маше, мешая сосредоточиться.

Парень, чувствуя, что Маша уже на грани второго оргазма, вытащил член и перевернул её на бок, закинув одну ногу себе на плечо. В этой позе он вошёл под новым углом, проникая ещё глубже, его руки сжимали её бедро, пальцы впивались в плоть. «Ещё, бери ещё», — рычал он, его движения стали короче, но интенсивнее, как поршень. Он трахал её так, будто хотел разорвать, его яйца шлёпали по её сочной ягодице, а свободная рука мяла её грудь, щипая соски до боли. Маша повизгивала, её тело блестело от пота, она цеплялась за его руку, но он не останавливался, наслаждаясь её капитуляцией. Это продолжалось долго, он менял скорость – то замедлялся, дразня, то ускорялся до бешеного ритма, заставляя её тело трепетать. «Ты моя на этот час», — прошептал он грубо, укусив её за мочку уха, и Маша кончила снова, её крик заполнил комнату, стенки сжались вокруг него, но он держался, не давая себе разрядки.

Костя, пытаясь угнаться, перевернул девушку на бок, но его проникновение было неловким, он поскользнулся, потеряв ритм. Девушка вздохнула раздражённо, помогая себе рукой, но они явно отставали – их действия казались пародией, без той сырой силы, и Костя чувствовал, как его возбуждение угасает от ревности.

Наконец, парень решил сменить позу снова – он встал с кровати, потянув Машу за руку, и поставил её спиной к стене. «Ноги шире», — скомандовал он, поднимая одну её ногу и обхватывая ею свою талию. Стоя, он вошёл в неё резко, прижимая к стене, его толчки были вертикальными, грубыми, как будто он вбивал гвозди. Комната тряслась от ударов, Маша цеплялась за его плечи, её ногти впивались в кожу, оставляя царапины. Он трахал её стоя долго, его руки подхватили её под ягодицы, поднимая выше, чтобы проникать глубже. «Кончай, сука, ещё раз», — рычал он, его лицо было близко к её, но он не целовал — правила, да и не хотел. Пот лился по их телам, Маша стонала непрерывно, её тело дрожало, оргазм накатывал волнами, но он не останавливался, используя её как игрушку для своего удовольствия.

Костя и девушка попробовали встать, но Костя запутался в простынях и они упали обратно на кровать, их попытка повторить позу провалилась — они вернулись к догги, но уже без синхрона, отставая на две позы, их стоны были тише, менее убедительными.

Парень, чувствуя приближение пика после долгого марафона, вернул Машу на кровать, положив на спину, и вошёл в неё в классической миссионерской, но теперь с удвоенной силой. Его толчки стали короче, жёстче, он вжимался в неё, рыча от накатывающего оргазма. «Кончаю в тебя, сучка», — прорычал он, и вот он, достигнув пика, вжался до упора, его тело содрогнулось в спазмах. Сперма хлынула внутрь, обильно, заполняя её, вытекая наружу белыми каплями по бёдрам. Он застыл, размешивая внутри, шлёпнул по ягодице напоследок, и только тогда выскользнул, оставив её лежать в луже смешанных жидкостей, дрожащую и удовлетворённую.

Костя и девушка, всё ещё в предыдущей позе, даже не приблизились к финалу – они не пытались соревноваться, их действия казались бледной копией, и Костя мог только смотреть, как его жена переживает то, что он не смог дать. Баланс, о котором они мечтали, рушился. Боль, ревность и возбуждение достигли в нём такого накала, что грозили взорваться. Но взрыва не было. Было только это тяжёлое, унизительное осознание: в этой игре, которую они затеяли, он проигрывал. Не парню. А Маше. Она получала всё. А он — лишь суррогат и зритель.

Через какое-то время девушка под Костей, застонала как-то особенно искусственно-страстно: «Да, я тоже кончаю...!». Её пальцы задвигались быстрее, её тело затряслось в серии мелких, контролируемых конвульсий. Она сымитировала оргазм, красивый и громкий, но Костя, будучи внутри неё, чувствовал, что настоящей, сокрушающей волны там не было. Она кончила в основном от своих рук и от зрелища, её стенки сжались слабо.

Но самое шокирующее произошло дальше. Парень, кончив, не вынул член. Он остался в Маше и, после короткой паузы, снова начал двигаться. Медленно, глубоко, будто размешивая внутри неё свою сперму, его руки гладили её спину. Он шлёпнул её по ягодице — не игриво, а с отчётливой, звонкой силой, оставив красный след, звук эхом разнёсся. Потом взял её за волосы у затылка и оттянул голову назад, заставляя выгнуться дугой. И Маша... Маша всё это приняла. Более того, её тело, казалось, отозвалось на эту грубость новой, финальной судорогой. Она кончила снова, её визг был уже нечеловеческим, гортанным, полным абсолютной капитуляции и запредельного удовольствия: «Даааа!». Она не искала взгляд Кости. Её глаза были закрыты, лицо искажено гримасой чистого, животного экстаза, тело сотрясалось волнами.

Костя же, наблюдавший за этим финальным актом унижения и наслаждения своей жены, застыл. Его собственное тело отказалось сотрудничать. Возбуждение было колоссальным, болезненным, член пульсировал в девушке, но разрядка не приходила. Она была заблокирована этим зрелищем, этой смесью невыносимой ревности и какого-то леденящего восхищения её способностью так полностью отдаваться. Он не мог кончить. Он мог только смотреть, его толчки замедлились.

Наконец парень выскользнул из Маши, оставив её лежать на боку, дрожащую, с белыми потёками на внутренней стороне бёдер, её киска была красной, растянутой. Он и девушка, уже отошедшая от своего «оргазма», переглянулись. Девушка лениво улыбнулась.

— Ну что, — сказала она своему парню, — как впечатления? Наша новая подружка... кажется, довольно громкая.

Парень пожал плечами, вытирая член простыней, его дыхание всё ещё было тяжёлым.

— Ничего так. Принимает хорошо. Тугенькая внутри. — Он бросил взгляд на потерянную Машу, потом на напряжённого Костю. — А у тебя, мужик, видимо, нервяк. Бывает у новичков. Расслабься в следующий раз.

Они говорили о них, как об объектах. Как об успешно выполненном проекте. Маша была «громкой», он — «новичком с нервяком».

Этот холодный, бытовой тон, этот обмен впечатлениями над их голыми, измотанными телами, стал последней каплей. Костя медленно вынул свой онемевший член из девушки, отвернулся и начал молча искать свою одежду, его руки дрожали. Спектакль был окончен. «Зеркало» треснуло, отразив не симметрию, а чудовищный дисбаланс. Он получил свою порцию ада, которую просила Маша. С лихвой. И теперь ему нужно было выбираться из этого кошмара, пока он не развалился на куски окончательно. А Маша... Маша всё ещё лежала, не открывая глаз, улыбаясь каким-то своим, тёмным мыслям, её тело блестело от пота.

Тишина после их короткого обмена репликами была густой, как смола. Костя уже почти нашёл свои трусы, когда движение на кровати заставило его обернуться, простыня зашуршала.

Маша медленно, с трудом, но с удивительной для только что пережитого экстаза целеустремлённостью, приподняла бёдра. Она встала на колени, высоко задрав задницу, обнажив всю картину разгрома: свою растянутую, покрасневшую пизду, из которой обильно сочилась и вытекала белая, густая сперма, смешанная с её собственными соками. Потёки уже начали подсыхать на её внутренней стороне бёдер, воздух наполнился мускусным запахом.

Она обернула голову, её лицо было залито румянцем, волосы слиплись, но в её глазах горел тот самый, знакомый Кости, лихорадочный огонь. И смесь стыда, и вызова.

— Костя... — её голос был хриплым, сорванным от криков, но чётким. — Вытри меня. Вылижи. Всё. Пожалуйста. Свою же жену... после другого. Покажи, что принимаешь это.

Это была не просьба. Это был завершающий ритуал. Последнее, самое глубокое погружение в грязь. Она предлагала ему не просто принять факт, а физически, на вкус, ощутить последствия её изменения, её наслаждения с другим. Причём на глазах у этих самых других.

Парень, уже наполовину одетый, усмехнулся. Короткий, насмешливый звук. Он обменялся взглядом со своей девушкой. Та прикрыла рот рукой, но её плечи задрожали от сдержанного хихиканья.

— Интересный поворот, — сказал парень тихо, застегивая брюки. — Не ожидал от новичков.

Им было смешно. Или интересно. Они наблюдали за финальным актом этого странного, немного жалкого спектакля, где мужчина, не сумевший даже кончить, должен был теперь вылизывать свою жену после того, как её хорошенько оттрахали.

Костя замер, его разум кричал в агонии, но тело двигалось само по себе, как в кошмарном сне, из которого нет пробуждения. Он опустился на колени перед кроватью, ковёр был жёстким под его голыми коленями, а воздух в комнате казался густым, пропитанным запахом пота, секса и чужой спермы. Маша стояла на коленях на кровати, высоко задрав задницу, её тело всё ещё дрожало от пережитых оргазмов, кожа блестела от пота, а между бёдер виднелись белые, густые потёки — смесь её соков и спермы молодого парня. Её киска была растянутой, покрасневшей, губы слегка припухли, и из неё медленно вытекала жидкость, капая на простыню. Запах был острым, солоновато-горьким, с мускусным оттенком, который ударил в нос Кости, вызывая тошноту и одновременно какое-то тёмное, извращённое возбуждение.

Он приблизил лицо, его дыхание коснулось её кожи, и Маша вздрогнула, но не отстранилась. «Давай, милый... очисти меня», — прошептала она хриплым голосом, в котором сквозила мольба и вызов. Костя закрыл глаза на миг, пытаясь отогнать отвращение, но затем открыл их и приник губами к её интимным местам. Его язык медленно скользнул по внутренней стороне бедра, собирая белые капли, вкус был чужим – солёный, густой, с лёгкой горечью, как будто он пробовал запретный плод. Он слизывал сперму парня, которая стекала из Маши, его губы сомкнулись вокруг её губок, язык проник глубже, вылизывая вход, кружа по клитору, который всё ещё был чувствительным и отзывался на каждое прикосновение лёгкой дрожью. Маша тихо застонала, её тело расслабилось, она опустилась на локти, подаваясь назад, чтобы дать ему лучший доступ. Костя работал методично, тщательно, его язык входил внутрь, выскребая, очищая, но каждый глоток этой смеси вызывал в нём волну унижения – он ел чужую сперму из своей жены, на глазах у посторонних, и его собственный член, предательски, снова начал твердеть от этой деградации.

Его руки легли на её ягодицы, раздвигая их шире, чтобы добраться до всего, он лизал и сосал, слюна смешивалась с жидкостями, стекая по его подбородку. Вкус заполнял рот, горький и вязкий, но он не останавливался, чувствуя, как Маша начинает тихо постанывать от его усилий, её тело снова отзывалось, клитор набухал под его языком. «Да... вот так, глубже», — шептала она, её пальцы вцепились в простыню. Костя дрочил себя одной рукой, грубо, механически, его член был твёрдым от смеси ревности и возбуждения, но оргазм не приходил – слишком сильным было волнение. Он вылизывал её минут пять, тщательно, не пропуская ни капли, его лицо было мокрым, губы онемели, но он продолжал, пока Маша не задрожала в лёгком, финальном оргазме от его языка, её стоны стали тише, довольнее.

В это время молодая пара, парень и девушка, одевались, стоя в углу комнаты, подальше от кровати. Они двигались тихо, не спеша, их движения были отточенными, привычными, как будто это был не первый раз. Парень сначала надел боксеры, затем брюки, застегивая ширинку с лёгким шорохом, его мускулистое тело всё ещё блестело от пота. Девушка тем временем натянула белые трусики, потом бра, её маленькая грудь скрылась под тканью, она поправила волосы, глядя в маленькое зеркало на стене. Они перешептывались тихо, так, что Маша и Костя, погружённые в свой ритуал, не слышали ни слова – только лёгкий шелест одежды и приглушённый шёпот, как фон.

— Она ничего, — прошептал парень, кивая в сторону Маши, его голос был низким, с лёгкой усмешкой. — Зрелая, но сочная. Фигура аппетитная, грудь полная, бёдра в самый раз. И орёт как сумасшедшая, когда кончает. Мне понравилось, как она сдаётся – сразу видно, что опыта маловато, но энтузиазм на уровне. Новички, точно.

Девушка кивнула, надевая платье через голову, ткань зашуршала по её коже. — Ага, симпатичная для своего возраста. Лицо милое, глаза выразительные, но видно, что не часто в таких играх. Понравилось, как она копировала меня вначале – старалась, но неуклюже. А он? Этот Костя – крепкий парень, стройный, мышцы, но волновался. Трахал меня как школьник, без огонька. Мало опыта, точно. Им обоим понравилось, но они зелёные ещё.

Парень усмехнулся, надевая рубашку и застегивая пуговицы. — Точно, мало опыта. Она кончала как в первый раз с нормальным членом, а он даже не смог разрядиться толком. Но смотри, что сейчас... Он вылизывает чужую сперму из неё. Мою сперму. Это уже уровень – куколд в чистом виде. Забавно, но круто. Нам с тобой повезло, что попались такие. В целом, сессия удалась, но в следующий раз возьмём кого поопытнее.

Девушка хихикнула тихо, поправляя волосы и беря сумочку. — Да, вылизывает мою "работу" тоже, косвенно. Странные они, но горячие. Ладно, пошли.

Они закончили одеваться, парень обулся, девушка надела туфли с тихим стуком каблуков по ковру. Перед тем, как уйти, девушка обернулась к кровати, где Костя всё ещё работал языком, а Маша тихо постанывала. С лёгкой, насмешливой улыбкой она произнесла чуть громче, но игриво: — Нам все понравилось, пока, шлюшки.

Дверь тихо щёлкнула за ними, оставив Машу и Костю наедине с их ритуалом, который продолжался ещё немного, пока Костя не поднял голову, его лицо было мокрым, глаза пустыми от пережитого.

Маша лежала на спине, раскинувшись на помятых простынях. Её тело было картой только что пережитого урагана: следы от рук, покраснения, блестящие потёки высыхающих жидкостей на бёдрах и животе. Она смотрела в потолок, её грудь тяжело вздымалась, соски всё ещё торчали.

— Теперь ты, — сказала она тихо, но так, что слова прозвучали как приказ в этой тишине. — Возьми меня. Свою.

Костя стоял над ней. Всё, что копилось в нём за этот вечер — ревность, унижение, бессильная ярость, дикое возбуждение от всего этого ада – сконцентрировалось в один плотный, горячий шар внизу живота. Он не стал ничего говорить. Не стал её целовать, ласкать. Он просто навалился на неё, раздвинул её ещё влажные, липкие бёдра руками, чувствуя липкость, и вошёл, член скользнул в разгорячённую, растянутую глубину.

Ощущение было странным, непривычным. Она была размягчённой, растянутой, переполненной до него, стенки обхватывали слабо. Он трахал её яростно, бешено, пытаясь стереть все следы, все воспоминания о другом, вытравить его из неё физической силой. Каждый толчок был ударом. По ней. По себе. По этой ситуации. Он не искал её взгляд. Он смотрел в сторону, в стену, стиснув зубы, его бёдра шлёпали по её, ускоряясь, руки сжимали её плечи.

Это длилось недолго. Напряжение было слишком велико, а контроль над собой потерян. Через пару десятков жёстких, неистовых толчков он кончил. Резко, с хриплым, сдавленным стоном, вжавшись в неё. Сперма вырвалась из него горячим потоком, смешиваясь внутри неё с тем, что уже было, заполняя дальше.

Он обмяк на ней, тяжело дыша. В голове стояла пустота и звон. Он сделал это. Он трахнул свою жену после того, как её трахнул другой. Пометил заново. Как животное.

И тогда Маша, лежащая под ним, снова нарушила тишину. Её голос был спокойным, почти безразличным, но в нём вибрировала сталь.

— Лижи, — сказала она. — Теперь свою... смешанную.

Одно слово. Но в нём было всё. Весь их вечер. Вся их новая, чудовищная реальность. Она не позволит ему просто кончить и забыть. Она заставит его завершить цикл. Принять последствия своего же, только что совершённого, акта присвоения.

Костя замер. Казалось, внутри него что-то лопнуло. Какая-то последняя преграда. Не было больше ни гордости, ни отвращения, ни даже ярости. Была только усталость и какое-то леденящее, пустое смирение.

Медленно, будто со скрипом, он сполз с неё. Опустился между её ног. Она раздвинула их шире, обнажая всю смесь – старую и свежую, чужую и его собственную, сперма вытекала медленно.

И он начал. Он вылизывал её снова. Теперь уже без мысли, без эмоций. Просто как работу, которую необходимо сделать. Чтобы закончить. Чтобы очистить. Чтобы они могли, наконец, выйти из этого кошмара. Его язык скользил по её размягчённым, чувствительным губам, собирая, слизывая, поглощая. Вкус теперь был сложнее – его собственная горечь наложилась на чужую, солёный и густой.

Маша лежала неподвижно, её рука лежала на его голове, не давя, просто касаясь, пальцы перебирали волосы. Её глаза были закрыты. На её лице не было ни наслаждения, ни торжества. Было только странное, опустошённое спокойствие. Ритуал был завершён. Они прошли через всё. До самого дна. И теперь им оставалось только смотреть друг на друга из этой бездны и решать, что делать дальше. Или просто лежать в ней, привыкнув к темноте.

Они лежали в тишине около получаса, не двигаясь, просто дыша в унисон. Комната всё ещё пропитана была запахом секса, пота и чужих духов — напоминанием о только что ушедшей паре. Маша первой пошевелилась, медленно села на край кровати, её тело болело в приятной, измождённой усталости, внутри всё ещё пульсировала лёгкая боль от интенсивного траха. Она огляделась: их одежда была разбросана по полу, смешанная с простынями и подушками. Костя лежал на спине, уставившись в потолок, его лицо было бледным, глаза пустыми, но член, предательски, всё ещё полунапряжённым от пережитого.

— Пора уходить, — тихо сказала Маша, её голос был хриплым, сорванным от стонов. — В наш номер. Не хочу, чтобы нас здесь застукали утром.

Костя кивнул, не споря. Они молча собрали свою одежду в охапку — платье Маши, его рубашку, брюки, бельё, — не утруждаясь одеваться. Голые, как были, они выскользнули в дверь, ведущую в их смежный номер 1212. Коридор был пустым, но они перебежали его быстро, прижимаясь к стене, сердца стучали от адреналина — как будто они были подростками, удирающими от родителей. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и они оказались в своей комнате, где царил полумрак от той же тусклой лампы.

Маша бросила одежду на пол, повернулась к Косте. Её глаза горели странным, лихорадочным блеском — смесью усталости и неугасающего желания. Она толкнула его на кровать, и он послушно лёг на спину, его тело всё ещё дрожало от напряжения вечера. Маша забралась на него сверху, оседлав его лицо, её бёдра обхватили его голову, а растянутая, всё ещё влажная киска опустилась прямо на его рот. Запах был сильным — смесь её соков, его собственной спермы и остатков чужой, но Костя не сопротивлялся. Его язык инстинктивно выскользнул, начиная лизать её снова, мягко, успокаивающе, кружа по клитору и губам.

— Да... вот так, милый, — прошептала она, наклоняясь вперёд. Её руки обхватили его член, который мгновенно отреагировал, твердея в её ладонях. Маша опустилась ниже, взяла его в рот, губы сомкнулись плотно вокруг головки, язык закружил по стволу. Она сосала его медленно, но глубоко, её голова двигалась вверх-вниз в ритме, который она знала наизусть. Костя стонал в её плоть, его язык работал быстрее, проникая внутрь, вылизывая последние следы, пока Маша не начала тихонько постанывать, её бёдра сжимались вокруг его лица. Она ускорялась, её рот скользил по всей длине, слюна стекала, смешиваясь с предэякулятом, она массировала яйца рукой, зная все его слабые места.

Костя не выдержал долго — напряжение вечера, воспоминания о том, как её трахали, и эта интимная близость сломали его. Он кончил с хриплым стоном, сперма хлынула в её рот мощными толчками, заполняя горло. Маша не отстранилась, проглотила почти всё, но немного оставила на языке, чувствуя солоноватый вкус. Она откинулась назад, слезла с его лица, и они оба упали на кровать, тяжело дыша.

Маша повернулась к нему, прижалась всем телом, её губы нашли его в поцелуе. Поцелуй был глубоким, страстным, и Костя почувствовал вкус своей собственной спермы на её языке — остатки, которые она не проглотила, смешанные с её слюной. Это было странно, унизительно и возбуждающе одновременно, но он не отстранился, отвечая на поцелуй, обнимая её крепче.

Они лежали так несколько минут, тела сплетены, дыхание выравнивалось. Костя почувствовал, как желание накатывает снова — воспоминания о вечере жгли его, он хотел её, хотел стереть чужой след окончательно. Его рука скользнула по её бедру, пальцы потянулись к её киске, но Маша вдруг напряглась.

— Красный, — прошептала она, их стоп-слово, отворачиваясь от него. — Достаточно на сегодня. Я устала... внутри всё болит.

Она отвернулась, подтянула колени к груди и почти сразу заснула, её дыхание стало ровным, спокойным. Костя остался лежать, уставившись в потолок, его член всё ещё стоял, пульсируя от неудовлетворённости. Воспоминания нахлынули: как парень трахал Машу грубо, в разных позах, как она выла под ним, кончая раз за разом, как его сперма вытекала из неё... Он не выдержал, рука сама потянулась вниз, обхватила член, и он начал дрочить — медленно, но жёстко, представляя те сцены снова и снова, пока не кончил тихо, сперма брызнула на живот. Только тогда он закрыл глаза, но сон не шёл — ночь была слишком длинной.

Продолжение следует...

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

Сейчас на бусти уже выложены три следующие части. И будет еще много интересного! ;)

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story