Прошла неделя. Тот утренний разговор на кухне, слезы, откровения – всё это было аккуратно упаковано и отложено в дальний угол сознания, как слишком яркая, слишком жуткая открытка. Жизнь вернулась в привычное русло: работа, дети, быт. Но русло это теперь текло по другой местности. Тишина между ними была иной – не пустой, а густой, насыщенной невысказанными образами и нерешёнными вопросами.

Именно в этой новой, зыбкой тишине Костя начал замечать детали.

Первой ласточкой стал телефон. Маша всегда оставляла его на виду, разблокированным. Теперь же он редко покидал её карман или сумку, а когда она откладывала его на тумбочку, экран был всегда погашен. Однажды, когда она принимала душ, телефон завибрировал от сообщения. Костя, чиня полку рядом, машинально взглянул. На чёрном экране высветилось уведомление: «Ты : )». Без имени. Просто «Ты» и смайлик. Сообщение исчезло, прежде чем он успел разглядеть что-то ещё.

Вторая деталь – её поведение с телефоном. Она стала чаще уходить с ним в ванную «поговорить с подругой», но вода в душе не включалась. Она могла замереть посреди комнаты, уткнувшись в экран, и быстро, с хитрой полуулыбкой, набирать ответ, а увидев его взгляд, резко прятать аппарат.

Мысли Кости начали метаться, как пойманные в мышеловку зверьки.

«Это Артём. Должно быть, он. «Ты» — это ведь она. Он пишет ей «Ты». И смайлик. Дружеский, слишком уж дружеский. Они договорились «без последствий». Значит, она нарушила договор? Или это... что-то ещё? Может, она нашла кого-то нового? После той её фантазии... про то, чтобы я был «рядом, как девочка»... Чёрт, а если она ищет того, кто захочет не только её, но и... Нет, бред. Она же плакала. Она испугалась этих мыслей. Или притворялась?»

Он ловил себя на том, что следит за ней взглядом. Замечал, как она краснеет, получив сообщение. Как её глаза становятся озорными, какими они бывали только в те моменты, когда они обсуждали что-то пошлое и запретное. Но теперь эта озорность была не для него. Она была для кого-то за экраном.

«Она скрывает. Прячет. Ставит пин-код. Раньше у нас не было секретов. Теперь — есть. И родился он ровно после той ночи. После того, как я вылизал из неё чужую сперму, а она предложила мне стать... чем-то другим. Мы открыли ящик Пандоры, и теперь из него выползает нечто новое. Не общее. Её личное. Она строит свой, параллельный нашему, мир. В цифрах и пикселях. С кем? Что они обсуждают? Вспоминают ли они ту ночь? Обсуждают ли её тело? Его член? Или... строят планы на следующую? Без моего ведома?»

Ревность, которую он научился переплавлять в азарт, когда всё было у него на виду и под контролем, теперь клокотала в нём сырой, чёрной и неконтролируемой массой. Она смешивалась с обидой. Они же договорились о тотальной честности! А она... втихаря переписывается. Улыбается экрану.

Однажды вечером, когда она, улыбаясь, снова потянулась за телефоном, он не выдержал.

— Кому это ты всё время пишешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко, но вышло подозрительно и резко.

Маша вздрогнула, как пойманная на месте преступления. Быстрая, паническая тень мелькнула в её глазах, прежде чем она натянула на лицо беззаботную маску.

— Да так... подруге. С работы. Бесим начальника, — она фальшиво хихикнула и сунула телефон в карман халата.

Она солгала. Он это понял по тому, как она не посмотрела ему в глаза. Всё, что было между ними построено за эти страшные и прекрасные недели — мосты откровений, исповедальные разговоры за чаем – дало трещину. И в этой трещине поселился холодный, липкий страх. Страх не перед тем, что она физически ему изменит. А перед тем, что она уйдёт от него в эту новую, цифровую тайну, унесёт с собой ту самую, тёмную и прекрасную часть себя, которую они открыли вместе, и разделит её с кем-то другим. С тем самым анонимным «Ты». И оставит его одного — с ревностью, с нерешёнными фантазиями и с дырой в месте, где раньше было абсолютное доверие.

***

Это произошло вечером в среду. Маша бегала по квартире, собирая разбросанные игрушки перед приходом бабушки, и в спешке забыла свой телефон на кухонном столе. Он лежал экраном вверх, и Костя, проходя мимо, увидел, что экран активен. Какая-то игра у детей, должно быть, она отвлекалась.

Он уже было прошёл мимо, но что-то заставило его остановиться. То самое холодное, липкое чувство в груди. Он обернулся. На экране не было игрового меню. Было открыто приложение для сообщений. И чат.

Костя замер. Он знал, что это неправильно. Что это нарушение. Но ноги будто приросли к полу. Он оглянулся – из комнаты доносился голос Маши, что-то поющее детям. Он сделал шаг, взял телефон. Его пальцы дрожали.

Чат был не с «Артёмом». Имя было женское — «Лика». Подруга с университета, которую он знал, но с которой Маша не общалась годами. Но это был не старый архивный чат. Сообщения были свежими, сегодняшними. И их было очень мало. Как будто всё остальное было тщательно стёрто.

Он начал читать, и с каждой строчкой холод в его груди сменялся ледяным, рациональным ужасом.

Чат:

Лика (10:15): Привет, зай. Ты так и не ответила вчера на главный вопрос.

Маша (10:17): Приветик. Извини, был сумасшедший день. На какой вопрос?

Лика (10:18): Ну как «на какой»! Готова ли ты на эксперимент с «зеркалом»? Я же знаю, тебе интересно. Тот мой знакомый — просто ангел, всё поймёт.

Маша (10:22): Не дави, Лик. Я думаю. Это же не шутки.

Лика (10:23): Конечно не шутки. Но ты же сама сказала, что открыла в себе целый океан. Неужели хочешь плавать в нём только с одним корабликом? ;)

Маша (10:25): Мой «кораблик» — это всё для меня. Но... океан и правда большой.

Лика (10:26): Вот именно! И в нём есть места, где твой кораблик даже не бывал. Где водятся другие... рыбы. Или даже парочки рыб. Представляешь?

Маша (10:30): Остановись, я краснею тут одна на кухне.

Лика (10:31): Ха-ха! Ну ладно, не буду. Но помни — предложение в силе. Он очень хочет с тобой познакомиться. Говорит, ты на фото просто божественна. А вживую, наверное, вообще...

Маша (10:33): Какое фото?!

Лика (10:34): Ну, то, что ты мне скидывала в прошлый раз, с моря. В том бикини. Я просто показала, как пример. Он ахнул.

Маша (10:36): Ты что, совсем?! Удали немедленно! Нельзя просто так...

Лика (10:37): Успокойся, всё удалил. Но впечатление осталось. Так что думай. Пятница? У них как раз квартира свободна.

Маша (10:40): Я... мне нужно время. И нужно кое с кем поговорить.

Лика (10:41): С тем самым «кое-кем»? Он же в теме, да? Ты же говорила, что у вас полное доверие.

Маша (10:43): Доверие – да. Но это... это уже другой уровень. Нам нужно обсудить.

Лика (10:44): Ну, обсуди. А я пока буду держать для тебя местечко тёплым. И передам, что ты подумываешь. Он будет счастлив!

На этом диалог обрывался. Дальше — пусто. Как будто следующие сообщения, если они и были, были безжалостно удалены.

Костя стоял, вцепившись в телефон, и мир вокруг плыл. «Эксперимент с зеркалом». «Знакомый». «Парочки рыб». «Фото в бикини». «Квартира свободна». «Другой уровень».

Каждое слово било, как молот. Это был не просто флирт. Это была завязка. И завязка не на продолжение с Артёмом. А на что-то новое. На какого-то анонимного «знакомого», которому показали фото его жены в бикини. На какую-то «парочку рыб». На «зеркало» — что бы это ни значило, звучало как код для чего-то гораздо более сложного, чем просто свидание на троих.

И самое главное — она думала. Она вела переговоры. Она обсуждала это с подругой, но не с ним. Она сказала «мне нужно с кое-кем поговорить», но ещё не сделала этого. Она хранила это в себе, как змею за пазухой, улыбаясь ему за ужином и целуя детей на ночь.

Холодная ярость смешалась с паникой. Их «океан», который они открыли вместе, оказался полон акул, о которых он не знал. И его «кораблик», как насмешливо назвала его эта Лика, мог вот-вот остаться у разбитого корыта, пока Маша отправится в новое плавание. С другими. Без его ведома. Или, что ещё хуже, формально «с его ведома», после какого-нибудь вымученного разговора, в который она его втянет, уже всё решив за его спиной.

Он услышал её шаги. Быстро, почти роняя, положил телефон обратно на то же место, отошёл к окну, делая вид, что смотрит во двор. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Теперь он знал. Но знание это не принесло облегчения. Оно принесло новую, более страшную тайну и вопрос, от которого кровь стыла в жилах: что он будет делать с этой информацией?

***

Слова из чата горели в нём, как раскалённый шар, прожигая всё насквозь. Он провёл остаток дня в отстранённом молчании, кивая на её вопросы, механически выполняя домашние дела. В голове же крутилась одна карусель: «Знакомый... парочка... зеркало... бикини... она думает... она хочет этого... с другими... без меня... или после меня...»

Каждое «она думает» отзывалось не болью, а каким-то диким, извращённым возбуждением. Его жена, та самая, что неделю назад рыдала у него на груди от стыда за свои фантазии, теперь тайно договаривалась о чём-то новом, ещё более рискованном. Она была ненасытна. Его тихая, стеснительная Маша превратилась в хищницу, ищущую новых впечатлений. И эта мысль сводила его с ума. Не только ревностью. Но и похотью. Грязной, неконтролируемой.

Вечером, когда дети уснули, а Маша, в одной футболке, сидела на диване и листала что-то на своём телефоне, он не выдержал. Подозрения, ярость, возбуждение – всё это сгустилось в один плотный, тёмный комок в его груди.

Он не сказал ни слова. Просто подошёл к дивану, выхватил телефон из её рук и швырнул его в кресло. Маша ахнула от неожиданности, её глаза широко распахнулись.

— Костя, что ты?..

— Молчи, — прошипел он, и его голос звучал чужим, низким и опасным. Он навалился на неё всем весом, придавив к спинке дивана. Его руки грубо залезли под футболку, сжали её грудь так, что она вскрикнула.

— Костя, больно! Ты чего?

— Я сказал — молчи, — он рывком стянул с неё шорты и трусы вместе, не дав опомниться. Его пальцы нащупали её между ног. Она была влажной. От страха? Или от чего-то ещё?

Это открытие — её влажность — стало последней каплей. Он расстегнул свою ширинку, даже не снимая штанов, приподнял её за бёдра и вошёл в неё одним резким, жёстким движением. Сухо, почти больно. Маша вскрикнула, её ногти впились ему в плечи.

Он не стал целовать её, не стал смотреть в глаза. Он просто начал трахать. Быстро, глубоко, без ритма, без нежности. Каждый толчок был будто ударом, попыткой выбить из неё ту тайну, тот чат, тех невидимых «знакомых». Он вжимал её в диван, его дыхание было тяжёлым и хриплым в её волосах.

— Чья? — рычал он, вонзаясь в неё с особой силой.

— Твоя... — выдыхала она, её голос дрожал.

— Громче! Кто тебя трахает?

— Ты! Ты, Костя!

— А кто тебе пишет? Кто этот «ты» со смайликом? Кто такой «знакомый»? Кто хочет тебя в «зеркале»? — слова вырывались у него вместе с толчками, срываясь с языка помимо его воли. Он не собирался спрашивать вот так, но ярость и похоть взяли верх.

Маша замолчала под ним, её тело на мгновение окаменело от шока. Она поняла. Он знал. И вместо того, чтобы испугаться, оттолкнуть его, её тело отозвалось новой, мощной волной возбуждения. Её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него, её ноги обвили его спину, впиваясь пятками.

— Да... вот так... — застонала она, и в её голосе не было страха. Была та самая, тёмная, признанная ею самой часть. — Трахай... трахай свою шлюху, которая думает о других... которая хочет, чтобы её показывали незнакомцам... которая уже почти согласилась... Ох, Костя, да!

Её слова, её признание в самый разгар его животной ярости, добили его. Он кончил в неё с длинным, сдавленным рыком, вжимаясь так глубоко, как только мог, заливая её собой, пытаясь смыть, вытеснить все мысли о других, пометить как свою навсегда.

Он обмяк на ней, тяжело дыша. Потом медленно выскользнул. Он ожидал слёз, упрёков, криков. Но Маша лежала под ним, её глаза были закрыты, лицо раскрасневшееся. Она медленно провела рукой по своему животу, а затем облизала палец, на который попала капля его спермы. Потом открыла глаза. В них не было ни обиды, ни страха. Была усталость, странное удовлетворение и понимание.

— Ты прочитал мой чат, — сказала она не как вопрос, а как констатацию. Её голос был хриплым.

Костя, всё ещё не в силах пошевелиться, кивнул, уткнувшись лицом в диван рядом с её плечом.

— Да.

Она вздохнула.

— И теперь ты... и зол, и возбуждён, да?

— Да, — прошептал он.

— Я тоже, — призналась она тихо. — Когда ты так... как зверь. Это... это было по-настоящему. Без игр.

Она повернулась к нему, обняла за шею.

— Я не решила ничего. Я только думала. И боялась тебе сказать. Потому что это... это правда другой уровень. И мне нужен был ты, чтобы или остановить меня, или... пойти со мной. Но я боялась, что ты остановишь. Или что тебе станет противно. Вот и молчала.

Он поднял на неё глаза. В её словах была страшная правда. Они оба теперь стояли на краю новой пропасти, глядя в неё вместе. И он только что протащил её через грязный, жестокий секс на этой самой грани. И ей... ей это понравилось. Так же, как и ему.

Он не знал, что будет дальше. С этим «зеркалом», с «знакомым», с «парочкой рыб». Но он знал одно: их игра вышла на новый, опасный виток. И остановиться теперь было ещё страшнее, чем продолжить падение.

После того, как спало первое напряжение – ярость, возбуждение, молчаливое понимание – в комнате повисла тяжёлая, но уже не враждебная тишина. Они лежали на диване, слипшиеся, липкие от пота и его семени, которое медленно вытекало из неё на ткань дивана.

Маша первой нарушила молчание. Её голос был тихим, но твёрдым, без прежней истерики.

— Костя... вытри меня. Там... всё течёт.

Он поднялся, нашёл на полу скомканную футболку и потянулся к ней.

— Нет, — остановила она его, положив руку ему на запястье. — Не так. Вылижи. Своё же. Вылижи всё дочиста. И пока ты будешь это делать... я всё расскажу. Всю правду.

Это была не просьба о ласке. Это был ритуал очищения через предельное падение. Он должен был принять плоды своей ревности и ярости, буквально. И она должна была излить свою тайну в этот самый момент, когда будет наиболее уязвима.

Костя посмотрел на её лицо. Оно было серьёзным и открытым. Он кивнул. Без слов сполз с дивана, опустился на колени на ковёр между её ног. Она раздвинула их, обнажая себя. Вид был непристойный и интимный одновременно. Он наклонился и начал.

Первый вкус был острым, солёным — смесь её возбуждения и его собственного семени. Он старался не думать, а просто делать, вылизывая тщательно, глубоко, заставляя её вздрагивать.

— Так вот... — начала Маша, глядя в потолок, её голос немного дрожал. — После той ночи... с Артёмом... У меня в голове был кавардак. И я... Я полезла в интернет. Не искать ничего. Просто почитать, как у других. Нашла один форум... Ну, где обсуждают подобные вещи. И там... я случайно начала переписываться с девушкой. Ликой.

Костя не остановился, но его язык на миг замедлил движение. «Лика». То самое имя из чата.

— Она оказалась... милой. Не пошлой. А такой же... заинтересованной, но потерянной. Ей тоже 25, она замужем, у них всё хорошо. И мы просто болтали. Сначала о жизни, потом... о том, что с нами произошло. Я рассказала про наш эксперимент. Она... восхитилась нашей смелостью. А потом... — Маша замялась, её дыхание участилось от его ласк. —. ..потом она рассказала про себя. Что они с мужем тоже хотели попробовать что-то подобное, но... в другом формате. Не МЖМ. А... обмен. С другой парой.

Костя замер, подняв голову. Его губы были влажными. Он смотрел на неё снизу вверх.

— Обмен? — его голос прозвучал хрипло.

— Да. Чтобы... всё было честно. Четверо. Две пары. Они называют это «зеркалом». Потому что... ты видишь, как твоя пара делает то же самое с другой парой, что и ты. Это как... отражение. — Она говорила быстро, словно боялась, что он прервёт. — Она скинула фото. Они молодые. Ему и ей по двадцать. Красивые, спортивные... Как из журнала. И... они заинтересовались нами. Вернее, мной. После моих рассказов. Лика показала им моё старое фото с моря, я не знала! Я потом её отругала. Но... впечатление уже было.

Костя снова опустился к ней, продолжил вылизывать, но теперь его движения были медленными, вдумчивыми. Он перерабатывал информацию. «Зеркало». Обмен. Двадцатилетняя пара. Фото.

— И что... что ты ей ответила? — спросил он, его голос приглушён её телом.

— Я сказала, что мне нужно подумать. И... поговорить с тобой. Правда, Костя. Я не хотела ничего за твоей спиной. Просто... я боялась. Боялась твоей реакции. Боялась, что ты скажешь, что я сошла с ума. Или что... тебе станет противно от меня. А сегодня, когда ты так... — она провела рукой по его волосам, —. ..когда ты так меня трахнул, зная... я поняла. Ты не против.

Он закончил, вытер губы тыльной стороной ладони и поднялся, сел рядом с ней на диван. Она прикрыла ноги, но не стала вытираться.

— И что ты хочешь? — спросил он прямо. — Ты хочешь этого? Встретиться с ними? Заниматься сексом на двоих... смотреть друга на друга?

Маша закрыла глаза.

— Я не знаю, хочу ли я. Мне... страшно. Но мне интересно. Эта идея... она сводит меня с ума. Представь: мы в одной комнате с другой парой. Такими же, как мы. Только моложе. И ты... ты видишь, как я с ним. А я вижу, как ты... с ней. И это не предательство. Это... обмен. Доверие, доведённое до абсолютного абсурда. До зеркального отражения. — Она открыла глаза, в них горел тот самый, знакомый ему теперь, лихорадочный блеск. — Ты же чувствовал это с Артёмом? Что это усиливает всё в тысячу раз? А тут... это будет в квадрате.

Костя молчал. Его мозг отказывался рисовать картинки. Двадцатилетняя девушка. Её муж. Маша с ним. Он – с ней. В одной комнате. «Зеркало». Это было безумие. Но в её словах была та же самая логика, что привела их к Артёму. Логика экстремального доверия, доведённого до саморазрушения и нового созидания.

— Они... они знают про наш опыт? — спросил он.

— Да. Лика всё рассказала. Они... они восприняли это как плюс. Что мы не новички. Что мы понимаем правила.

— Какие правила?

— Полное равенство. Полное право вето в любой момент. Никаких скрытых связей после. И... безопасность, конечно. Анализы, презервативы. Они очень серьёзно к этому относятся.

Она смотрела на него, выжидая. Он был чище её теперь, во всех смыслах. Он знал её тайну. Он принял её грязь. И теперь она ждала его вердикта. Не как мужа, а как сообщника.

Костя откинулся на спинку дивана. Он чувствовал вкус себя на языке. Чувствовал запах их секса в воздухе. Видел её лицо, полное страха и надежды. Они стояли на пороге новой двери. За ней мог быть ад. Или рай. Скорее всего, и то, и другое одновременно.

— Надо подумать, — сказал он наконец. — Вместе. Не торопясь. И... если решимся... то это должно быть на наших условиях. Полный контроль. Наш.

Маша кивнула, и на её лице появилось выражение глубочайшего облегчения. Он не оттолкнул её. Не назвал шлюхой (хотя она, вероятно, ею и была). Он сказал «надо подумать». А это означало, что дверь не захлопнута. Она приоткрыта. И в щель уже тянулся тот самый, леденящий и манящий ветерок с другой стороны.

Маша, раз уж начала откровенничать, не собиралась останавливаться.

— Подожди, — она потянулась к своему телефону, всё ещё валявшемуся в кресле. Набрала код (он теперь его знал — 0303, день их свадьбы), пролистала несколько экранов и нашла что-то. — Вот. Посмотри. Но не смотри как муж. Посмотри... как сообщник.

Она передала ему телефон. На экране было фото, явно сделанное где-то на природе, летом. Двое молодых людей. Парень — высокий, с короткой стрижкой, открытым, почти мальчишеским лицом и телом, которое говорило о регулярных, но не фанатичных занятиях спортом. Девушка — хрупкая, с длинными светлыми волосами, большими глазами и застенчивой, но счастливой улыбкой. Они обнимались, глядя в камеру. Выглядели как идеальная, неиспорченная жизнью пара из рекламы йогурта или молодёжного сериала. Им действительно было лет по двадцать, не больше.

— Красивые, — произнёс Костя нейтрально, хотя внутри что-то ёкнуло. Девушка была... очень привлекательной. В той самой, молодой, необременённой материнством и бытом манере.

— Да, — просто сказала Маша. — И я даже не знаю, как их зовут. И не хочу знать. Для меня они — «знакомые Лики». А Лику я в глаза не видела никогда. Только её аватарку.

Она сделала паузу, в её глазах мелькнуло что-то сложное – стыд, любопытство, вызов.

— И знаешь, что самое дикое? Мне от этого... ещё интереснее. Что они как призраки. Что нет имён, нет историй. Только... молодые тела. И желание. Их желание попробовать то же, что и мы. И наше... или, по крайней мере, моё.

Костя отдал телефон. Он понимал её логику. Без имён, без лиц из прошлого — это чистая физиология, чистое экспериментирование. Как лабораторные условия.

— И чего ты хочешь от этого? — спросил он, глядя на неё пристально. — Конкретно.

Маша отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край футболки.

— Ты помнишь свои ощущения? В ту пятницу? — она посмотрела на него, и в её глазах горел огонь. — Ты рассказывал. Эта смесь ужаса, ревности, дикого возбуждения... чувство власти и полного бессилия одновременно. Ты жил в тот момент. Как никогда. И я... я хочу это почувствовать. Только с другой стороны.

Она подошла к нему вплотную, села рядом, положила ладонь ему на грудь.

— Я хочу испытать то, что испытывал ты. Хочу сидеть рядом и смотреть. Смотреть, как ты целуешь другую девушку. Как ты трогаешь её молодое тело. Как ты входишь в неё. Я хочу чувствовать эту белую, режущую ревность. И хочу чувствовать, как от этой ревности у меня между ног становится мокро. Хочу видеть твоё лицо в момент наслаждения, которое даю не я. Я хочу... стать тобой, попробовать это ощущение на вкус. Хочу той же адреналиновой воронки. Потому что я теперь знаю — за ней скрывается что-то... невероятное. Что-то, что сближает сильнее, чем любая нежность.

Она говорила страстно, убеждённо. Это была не просьба о сексе с другим мужчиной. Это была просьба о симметрии, о завершении круга, о том, чтобы прожить его опыт изнутри.

— Ты хочешь, чтобы я трахал другую женщину на твоих глазах, чтобы испытать мои чувства, — медленно проговорил Костя.

— Да! — воскликнула она. — Именно! И «зеркало»... оно идеально для этого. Мы будем оба и жертвами, и палачами. Оба будем смотреть и быть в центре. Это будет... честно. Страшно и честно.

Он замолчал, вглядываясь в её пылающее лицо. Его тихая Маша, которая краснела от намёков, теперь с холодной, почти научной страстью выстраивала схему их совместного падения в ещё большую бездну. И в её логике был чудовищный смысл. Если их опыт с Артёмом был односторонним погружением в темноту для него и для неё, но по-разному, то «зеркало» обещало бросить их в эту темноту вместе, на равных. Это был следующий, пугающе логичный шаг.

— Ты не боишься, — спросил он, — что после того, как ты увидишь меня с этой... девочкой... ты не сможешь на меня смотреть?

— Боюсь, — честно призналась она. — Ужасно боюсь. Так же, как ты боялся смотреть на меня с Артёмом. Но ты же смог. И мы... мы стали только ближе. Верно?

Он не мог с этим поспорить. Это была правда, какая бы извращённая она ни была.

Он обнял её, прижал к себе. Они сидели так, глядя в одну точку на стене, каждый представляя себе эту будущую сцену: он с той светловолосой девушкой, Маша с тем парнем... и их перекрёстные взгляды, полные боли, ревности и невыносимого возбуждения. Это был план сумасшедших. Но они и были сумасшедшими. С того самого вечера, когда он озвучил свою фантазию.

— Хорошо, — тихо сказал он наконец. — Давай подумаем. Серьёзно подумаем. Не как муж и жена. А как... два исследователя. Которые зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. И которые теперь хотят посмотреть, куда ведёт этот туннель. Даже если это ад. Особенно если это ад.

Маша обняла его крепче и прошептала ему в грудь:

— Спасибо. И... прости за чат. Больше секретов не будет. Только вместе. Даже в эту пропасть. Только вместе.

Продолжение следует...

Продолжение (еще три рассказа), другие рассказы и эксклюзивные части уже есть на бусти: https://boosty.to/bw_story

Подписывайтесь!

***

Поддержать автора можно и нужно на бусти: https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!