С того дня, когда в моей кухне было заключено немое соглашение, моя жизнь обрела официальный, чудовищный статус. Я стал рогоносцем. Осознанным, добровольным, подписавшим договор со своим же унижением. Принимать это было горько, стыдно, больно. Но то дикое, извращенное удовольствие, которое я начал выковыривать из самых темных уголков своей души, наблюдая за изменами Леры с Серёгой, было ни с чем не сравнимо. Оно было наркотиком. Грязным, разрушающим, но дающим временную иллюзию власти, власти над ситуацией, которую я сам же и создал.

Вскоре у нас родился сын. Антон. Красивый, здоровый малыш. Мы назвали его так, будто пытаясь привить что-то светлое, классическое в нашу кривую, темную историю. Раз или два в месяц, как и договаривались, к нам наведывался Серёга. Ритуал повторялся. Сначала ужин, пиво, футбол - видимость нормальности. Потом я уходил в гостиную или к Антошке, притворяясь уставшим, а они оставались наедине. Но с рождением ребенка все стало еще циничнее, еще проще.

Антошка был чутким малышом. Часто просыпался ночью от непривычных звуков - сдавленных стонов Леры, скрипа кровати, тяжелого мужского дыхания. Он начинал плакать. И тогда я, уже привычно, поднимался с кровати, брал его на руки и уходил в детскую или на кухню. Я качал его, шептал что-то успокаивающее, слушая, как за тонкой стеной Серёга, уже не сдерживаясь, трахал мою жену. Антошка успокаивался, засыпал у меня на плече. А из спальни доносились уже откровенные крики Леры. Это стало правилом. Жизнью, в которой мне досталась второстепенная, служебная роль, роль няньки и сторожа, пока главное действие разворачивалось без меня.

Самое страшное было в том, что всех всё устраивало. Леру устраивал мощный, опытный любовник и удобный, обеспечивающий муж. Серёгу устраивал регулярный, бесплатный секс с молодой женщиной и мое молчаливое согласие. И... это устраивало меня. Я ловил себя на том, что сам жду следующей встречи. Иногда я даже первым звонил Серёге, приглашал «заскочить на пивко, посмотреть матч». Я делал это специально. Я скучал по этим эмоциям. По острым, режущим эмоциям униженного мужа, который втайне наслаждается своим позором. Это было моей болезнью. И я был ее главным распространителем.

Время шло. В таких извращенных отношениях мы прибывали уже год. И странная вещь, параллельно с моим моральным падением начала расти моя карьера. Я будто решил компенсировать одно другим. Вложил всю накопленную злость, всю вывернутую наизнанку энергию в работу. Я стал показывать хорошие результаты. Брать рискованные проекты и выполнять их.

Вскоре я открыл ООО. Учредителем стала моя мать, простая, мудрая женщина из села, которая верила мне безоговорочно. Я раз в месяц привозил ее в город, она подписывала доверенности, бумаги, ничего толком не спрашивая. Ее имя и наша фамилия стали бонусом - кто-то в деловой среде вспоминал однофамилицу, некогда влиятельную чиновницу, и это работало на репутацию. Я делал вид, что скрываю сильную покровительницу, и все только кивали понимающе.

Я начал брать сложные, серьезные объекты. Рисковал, работал сутками. Знакомые знакомили с нужными людьми. Я быстро рос. Вскоре я стал подрядчиком, с которым хотели работать не только в нашем регионе. Деньги, хорошие деньги начали появляться в моём кармане.

Мы купили новую, огромную квартиру в элитном комплексе. Антошка рос здоровым и крепким мальчишкой. Иногда, выпив, я сидел с ним в его комнате, с дорогой игрушкой в руках, и слушал, как в соседней комнате дядя Серёга играется с его мамой. В такие моменты я особенно пристально всматривался в черты лица сына. В его темные, как у Леры, глаза. В форму носа... Я искал и не находил своего. Совсем. И подозрения, которые копились с самого начала, начали кристаллизоваться в ледяную уверенность.

Я решил узнать правду. Купил услугу по определению отцовства через интернет анонимно, без судов и скандалов. Достаточно было слюны и волос. Однажды, когда Лера была в ванной, а Антошка играл, я попросил его широко открыть рот, будто показывая паровозик, и быстрым движением провел стерильным скребком по внутренней стороне щеки. Волосы у него были срезаны еще раньше.

Через неделю пришли результаты. Я открыл письмо на своем личном ноутбуке. Читал строки холодным, спокойным взглядом. «Вероятность отцовства: 0%». Я не отец.

Я закрыл ноутбук. Никакой бури эмоций. Ни ярости, ни горя. Только ледяное, безразличное спокойствие. Как будто я прочитал прогноз погоды на другой планете. Это был просто факт. Окончательный и бесповоротный. Ребенок, которого я растил, был плодом Леры и... кого? Серёги? Кого-то еще из той старой компании? Неважно. Он был не моим.

Я спокойно принял этот факт. Как принимал все последние годы. Лера тем временем изменилась. Отучилась на права. Я купил ей дорогой немецкий кроссовер. Со стороны мы казались идеальной парой - успешный муж, красивая молодая жена, очаровательный сын, дорогая машина, шикарная квартира. Картинка из глянцевого журнала. И только мы трое знали, что скрывается под этим глянцем - грязь, ложь и извращенный договор.

Прошло почти десять лет. Мой бизнес сильно вырос и мы стали работать не только в России, но и брали проекты в других странах.

С Серёгой наши отношения на работе изменились. Я взял профессионального директора и целую команду, которые управляли проектами. Теперь я давал указания не напрямую рабочим, а через них. И указания, касавшиеся Серёги, часто были не в его пользу. Его это начало бесить. Дико. Он видел, как я стремительно вырос, как отдаляюсь от него в социальном статусе. И при этом в спальне моей жены он по-прежнему чувствовал себя королем. Этот диссонанс сводил его с ума.

Каждая наша встреча теперь проходила с оттенком злобы с его стороны. Он трахал Леру с какой-то яростью, почти насилуя, и при этом смотрел на меня сидящего в кресле с бокалом виски или выходящего из комнаты. Его взгляд словно говорил: «Смотри, неудачник. Ты можешь быть богатым, но она все равно моя. Я здесь хозяин».

Но что-то во мне изменилось. Почувствовав настоящую силу - финансовую, социальную - я начал терять вкус к унижению. То, что раньше возбуждало и заводило, стало казаться плоским, скучным, детским. Я наелся этими зрелищами. Мне стало скучно. И мне захотелось другого.

И тут Серёга совершил роковую ошибку. Он пришел ко мне в кабинет, уже не как старый друг или любовник жены, а как подчиненный, и сказал:

— Тут такое дело, Марк. Я увольняюсь.

Я смотрел на него, ожидая продолжения.

— Хорошо, - кивнул я. - Отдел кадров знаешь, где.

Он помялся, и в его глазах вспыхнула та самая, накопившаяся злоба, смешанная с алчностью.

— Я просто хотел спросить... Мы же вместе всё начинали. Я много помогал. И... ты знаешь, наш с тобой секрет. Про Леру. - Он сделал паузу, давая словам нависнуть угрозой. - В общем, я хочу долю в бизнесе. Или процент от прибыли. За молчание.

Я смотрел на него с ледяным, почти научным интересом. Вот он, кульминационный момент его наглости. Он не просто пользовался моей женой. Он теперь решил шантажировать меня, используя мою же слабость как рычаг. В его глазах была надежда и глупая уверенность.

«Рубить с плеча меня отучили очень давно», - подумал я.

— Я подумаю, - сказал я ровным, деловым тоном.

Его лицо просветлело. Он принял это за слабость, за уступку. Он кивнул и вышел, уже предвкушая богатство.

А в моей душе, где уже давно не осталось места ни для любви, ни для страсти, ни даже для потаенного удовольствия от унижения, нарастала холодная, расчетливая злость. Наконец-то. Он сам дал мне последний, недостающий повод. Его слова стали последней каплей, переполнившей чашу.

Я понял, что Лера и Серёга - паразиты. Красивые, сексуальные, но паразиты. Они десятилетиями питались моей слабостью, моими деньгами, моей жизнью. Они плодились за мой счет. Они смеялись надо мной. И их друзья, их круг - все эти люди, которые знали, видели и молчали- были частью этой системы.

Я наелся. Я искал новых ощущений. И теперь у меня была цель - не просто выйти из игры, а разбить игровое поле. Расставить все фигуры так, как нужно мне, в этой шахматной партии, которую я вел с самого начала, сам того толком не осознавая.

Я проверил все свои активы. Все было чисто. Квартира, машины, счета фирмы - всё было оформлено на маму. На мне не было ничего, кроме нотариального завещания, что после ее смерти все перейдет мне. Мы с Лерой не имели совместно нажитого имущества. Юристы, которых я нанял, подтвердили - при разводе она не получит ничего, кроме алиментов на ребенка, отцовство над которым мне еще предстояло оспорить.

И тогда родился план. Не месть. Месть - эмоциональна, неряшлива. Мне нужен был финальный акт. Спектакль. Где они все станут и актерами, и зрителями собственного краха.

Шел декабрь. Я заранее, через подставных лиц, забронировал для Антона путевку в престижный детский лагерь на новогодние каникулы. «Подарок за хорошую учёбу», - сказал я Лере. Она, обрадованная возможностью отдохнуть взрослой компанией, даже не заподозрила подвоха.

Затем я предложил ей устроить грандиозную встречу всех старых друзей. «Всем скопом, как раньше! Оплатим им проезд, проживание. Подведем итоги года, вспомним молодость». Лера загорелась. Для нее это был шанс снова оказаться в центре внимания своей тусовки, королевой бала. Она с энтузиазмом принялась звонить, писать.

Я же методично составлял список. Все, кто был причастен. Все, кто знал про ее измены и молчал. Все, кто, возможно, сам с ней спал. Всех, над кем я когда-либо подозревал, что они смеются надо мной за спиной. Подруг с общаги. Друзей со съемной квартиры. Даже пару бывших коллег Серёги, которых он как-то привел в наш дом в былые времена. Удивительно, но собрать удалось почти всех. Желание бесплатно отдохнуть в шикарном месте на Новый год перевесило все сомнения.

Я арендовал под это дело огромный, роскошный коттедж за городом. Не пожалел денег. Это был мой будущий театр.

На мероприятие я нанял не простого тамаду, а специалиста по раскрепощенным вечеринкам для взрослых - дорогого, с безупречной репутацией в определенных кругах. Все официанты были подобраны им - молодые, атлетичные, красивые мужчины с двусмысленными улыбками. Весь персонал был его. Я был лишь заказчиком и постановщиком.

Шампанское, элитный алкоголь, изысканная еда - всё было в изобилии. Я смотрел на довольные, нарядные лица гостей, которые обнимались, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они пили мое вино, ели мою еду и предвкушали отрыв по-старинке. Я внутренне смеялся. Они не знали, что являются участниками моего последнего, самого изощренного спектакля.

Ведущий, профессионал своего дела, начал с безобидных конкурсов. Потом они стали чуть пошлее. Потом еще. Алкоголь, атмосфера вседозволенности, удачно подобранная музыка - все делало свое дело. Гости постепенно теряли стыд. Кто-то снял пиджак, кто-то - туфли. Потом, под смех и улюлюканье, начали демонстрировать друг другу интимные места - якобы в рамках смешного конкурса.

И тогда ведущий вынес коробку. С масками. Волк, медведь, лиса, тигр... Анонимность, подаренная маской, стала последним толчком. Многие, надев их, почувствовали себя неузнаваемыми, а значит - свободными.

Официанты по незаметному сигналу скинули свои фраки, остались в одних обтягивающих трусах. Они превратились в стриптизеров, а затем и в активных участников действа. Женщины, многие из которых были замужем, облепили их. Мужчины, забыв о ревности, лезли к ним в трусы или приставали к чужим женам. Границы рухнули.

А в еду и алкоголь, еще на кухне, было подмешано специальное, очень дорогое и практически не отслеживаемое вещество. Сильный психоактивный стимулятор и афродизиак. Его главное свойство - неудержимое, животное сексуальное возбуждение, стирающее все запреты. Под его воздействием человек способен на всё.

Я наблюдал, как подружки Леры, те самые, с которыми она снимала квартиру, теперь, спустя годы, в роскошном коттедже, были отраханы с двух сторон мужиками и официантами. Я видел, как Лера, вся уже в сперме и поте, отдавалась старым друзьям - тем самым, что были у нее и до меня. Жены этих друзей уже нашли себе пары или образовали целые группы.

Я чувствовал себя как Гренуй из «Парфюмера» в сцене оргии. Я был не участником, а творцом этого ада. Я стоял в стороне, в маске того самого зайца, и смотрел. Маски с гостей были сорваны в прямом и переносном смысле. Под действием вещества и всеобщего помешательства они забыли о них. Их настоящие лица, искаженные похотью, были обнажены перед камерами.

Да, все это снималось. Скрытые камеры в стенах, в люстрах. А потом, когда бардак достиг апогея, в зал вошли два оператора с профессиональными камерами на плечах. Они снимали крупно, без стеснения, фиксируя каждое лицо, каждое откровение. Никто не обращал на них внимания. Все были слишком заняты.

Лера, в каком-то запредельном угаре, увидела меня. Ее взгляд, мутный и безумный, на секунду прояснился. Она указала на меня пальцем, ее губы шепнули:

— О... Зайчик... А ты...

Но Серёга, тоже под кайфом, грубо засунул ей в рот свой член, заглушив ее слова.

Вид всего этого, это абсолютное падение тех, кто считал себя выше меня, сильнее, хитрее, наконец-то тронул мою очерствевшую душу. Я возбудился. По-настоящему. Впервые за долгое время. Я поймал за волосы первую попавшуюся женщину - развратную, захлебывающуюся от наслаждения, - поставил ее на колени перед собой, расстегнул ширинку и засунул ей в рот свой твердый, требовательный член. Она приняла его с жадностью, с благодарностью раба. А я трахал ее рот со злостью, со всей накопленной за годы ненавистью, презрением, обидой. От высокого, яростного темпа я быстро кончил, залив ее лицо и волосы своей спермой. И только тогда, отстранившись, я узнал в ней женщину, которая была свидетельницей на нашей свадьбе.

Ирония была законченной. Совершенной.

Я уехал с этой виллы глубокой ночью, оставив подробные инструкции ведущему. Он знал, что делать дальше. Я заплатил ему в десять раз больше его обычного гонорара за риски. Но для него это была просто еще одна вечеринка, пусть и с необычными условиями. Для меня - финальный акт.

Следующее утро я встретил в своей съемной, анонимной квартире. Я чувствовал себя... очищенным. Легким. Я никогда не чувствовал себя настолько хорошо. Всё, что копилось во мне годами - горечь, унижение, злость, извращенное любопытство, жажда контроля - наконец нашло свой выход. В этом чудовищном, спланированном до мелочей спектакле.

Осталось только поставить точку. Я подъехал к коттеджу, когда там уже начиналось утро после бойни. Надел свою маску зайца и постучал. Дверь открыл ведущий - усталый, но довольный. Все было готово.

Гости, бледные, с мешками под глазами, с головной болью и смутными, обрывочными воспоминаниями о вчерашнем, недовольно кучковались в гостиной. Они ворчали, держались за головы, требовали объяснений. И тут на большой стене заработал лазерный проектор.

На экране во всей красе предстала вчерашняя ночь. Крупные, четкие кадры. Их лица. Их тела. Их откровенные, животные соединения. Вначале был шок. Потом - возмущенные крики: «Это что такое?! Выключите!» Они тыкали пальцами в экран, не узнавая себя, отказываясь верить.

Но по мере того как видео продолжалось, а на экране появлялись все более откровенные и узнаваемые сцены, возмущение сменилось леденящим ужасом и стыдом. Они замолкли. Застыли. Смотрели на свое падение, зафиксированное для вечности. На экране Лера, с лицом, искаженным экстазом, принимала в себя сразу двух мужчин. Рядом ее подруга делала то же самое. Серёга, красный от натуги, трахал какую-то чужую жену.

Тишина в зале стала звенящей. Именно в этот момент я снял маску зайца. Звук падения пластика на паркет заставил всех обернуться.

Я взял микрофон, который мне молча протянул ведущий. Мой голос звучал спокойно, размеренно, без тени эмоций.

— Доброе утро, мои дорогие, - начал я. - Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

Они смотрели на меня с недоумением, которое быстро сменялось пониманием и ужасом.

— Я хочу поблагодарить вас всех. За всё. За эти десять лет. За ваше молчание. За ваши насмешки за моей спиной. За то, что вы считали меня слабаком, лохом, ничего не понимающим мужем.

Я обвел взглядом комнату, останавливаясь на знакомых лицах. На Лере, которая стояла, прижавшись к Серёге, бледная как смерть. На Серёге, в глазах которого бушевала ярость и бессилие.

— Вы были зрителями в моей жизни долгое время. Сегодня я пригласил вас стать актерами. В моем последнем спектакле. Спасибо за игру.

Я сделал паузу, давая словам проникнуть в их спутанное сознание.

— Серёга, - обратился я конкретно к нему. - Ты хотел долю в моем бизнесе. Хотел шантажировать меня нашим секретом. Вот, я сам всё рассказал. При всех. Теперь это не секрет. Так что, как видишь, не видать тебе не только доли, но и работы. И руки я тебе больше не пожму. Никогда.

Он сделал шаг ко мне, сжав кулаки, но ведущий и пара крепких официантов мягко, но недвусмысленно преградили ему путь.

— А ты, Лера, - мой голос стал еще тише. - Можешь пока пожить в той квартире. До совершеннолетия Антона. Я купил ему отдельную, небольшую квартиру. Как только он станет взрослым, он переедет туда. Содержать его я буду. Финансово. Только его. Тебе... тебе, наверное, придется найти работу. Всё мое имущество записано на маму. При разводе ты не получишь ничего. Ровным счетом. Ничего.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался не столько ужас, сколько полное непонимание. Она не могла осознать, что тот самый Марк, которого она десятилетиями считала слабым и управляемым, способен на такое.

— Что касается остальных... - я снова обвел взглядом толпу. - Кто захочет в будущем вспомнить прошлое, попытаться шантажировать или просто посплетничать... У меня есть ваши видео. Ваше личное, домашнее, очень откровенное порно. В случае чего, его увидят ваши работодатели, ваши новые партнеры, ваши дети, когда подрастут. Выбор за вами.

Я бросил микрофон на пол. Звук удара эхом отозвался в мертвой тишине. Я развернулся и вышел. Не оглядываясь. За спиной на секунду воцарилась гробовая тишина, а потом взорвалась какофонией криков, обвинений, рыданий и ругани. Но это меня уже не касалось.

Я сел в свою и уехал. В своей съемной квартире я налил в хрустальный бокал дорогого коньяка, который берег для особого случая. Выпил залпом. Горькая, обжигающая жидкость пошла вниз, согревая изнутри. И стало наконец-то легко. По-настоящему.

Это не была месть в классическом понимании. Месть - это эмоция. А у меня не осталось эмоций к этим людям. Это было восстановление справедливости. Установление границ. Последний, железный занавес в спектакле, длившемся десять лет. Я не забрал у них ничего, что было им дано не мной. Я просто забрал свое, свое достоинство, свой контроль, свое будущее. И оставил им их же грязь, теперь увековеченную на видео.

Я открыл ноутбук. На чистом, новом документе я начал печатать эту историю чтобы выговориться, чтобы запечатлеть и не забыть самому.

Это было не обращение к кому-то конкретному. Это был итог. Исповедь человека, который прошел через ад, построил из него свой собственный ад для других, и вышел с другой стороны - пустым, холодным, но свободным. Свободным от их мнения, их лжи, их похоти. Свободным даже от собственных темных желаний, которые он, наконец, реализовал и исчерпал.

За окном начинался новый год. Новый, чистый, не оскверненный ничьим присутствием. Впервые за долгое время я смотрел на будущее без страха и без горечи. Только с холодным, практическим интересом. Что я построю на этом пепелище? Не знал. Но знал точно - строить буду один. И по своим правилам.

История Марка, Леры и Серёги закончилась. Началась история просто Марка. Человека, который наконец-то перестал быть зайцем.

Привет мои извращенцы, немного необычно для меня, но так попросили. Концовка доступна всем. А если вы еще не читали 5 и 6 часть, скорее прочитайте ее там самое сладкое. https://boosty.to/cuckoldpornstory

Мой ТГ канал https://t.me/cuckoldpornstory (анонимный, список участников скрыт)