Наша жизнь с Лерой в первые месяцы после свадьбы и известия о беременности внешне ничем не отличалась от жизни любой другой молодой пары. Может, даже была образцово-показательной.

Я с головой ушёл в работу. Моя маленькая бригада, окрепшая и набравшаяся опыта, начала получать действительно серьёзные заказы. Не просто кровля на сарай или фундамент под гараж, а целые объекты, ремонт офисных помещений, отделка квартир в новостройках для сдачи «под ключ». Я научился договариваться с поставщиками, составлять сметы, выстраивать отношения с заказчиками. Деньги потекли в мой карман. Я открыл счёт в банке и начал методично откладывать. На квартиру. Нашу квартиру. Чтобы вырваться из этой съёмной однушки и дать Лере и ребёнку свой угол, свою крепость.

Я работал не покладая рук, возвращался домой поздно, засыпал, едва коснувшись подушки. Но в этой усталости была сладость, я строил будущее. Наше будущее.

Лера, тем временем, погрузилась в беременность. Она стала ходить на курсы для будущих мам, замучила женскую консультацию визитами, скупала втридорога витамины и странную одежду для беременных, которая, как ни странно, шла ей. Её фигура менялась, округлялась, и это придавало ей новую, зрелую, спокойную сексуальность. Животик был ещё маленьким, аккуратным бугорком, но она уже ходила, поглаживая его, с той особенной, сосредоточенной нежностью, которую я раньше в ней не замечал.

Внешне всё было идеально. Мы были милой парой, трудолюбивый муж, красивая, ждущая ребёнка жена. Мы ходили в гости, принимали гостей у себя, обсуждали имена и цвет обоев в детской. И за всё это время, ни намёка на измену. Ни одного подозрительного звонка, ни одной задержки у подруг, ни одного взгляда, брошенного вслед другому мужчине. Она была целиком и полностью поглощена своим состоянием, домом, мной.

И это... меня расстраивало.

Признаться в этом было стыдно и страшно даже самому себе. Какая же я сволочь, если меня огорчает верность собственной жены? Но факт оставался фактом, та порочная, нервная дрожь, что пробегала по коже в новогоднюю ночь, на свадьбе, в первую брачную ночь, она затихла. Жизнь вошла в спокойное, предсказуемое русло. А я, оказывается, уже успел подсесть на адреналин той грязи, того падения.

Образ первой брачной ночи, где Лера, спящая и вся заляпанная стал моей главной, почти сакральной картинкой для мастурбации. Только он мог по-настоящему возбудить меня. Обычный секс с Лерой был приятным, нежным, но... пресным. Как диетическая еда после острой, пряной кухни. Я делал всё, чтобы доставить ей удовольствие, целовал её увеличившуюся грудь, был аккуратен. Она стонала, цеплялась за меня, кончала. Но в её стонах не было той дикой, животной ноты, что слышался за стенами. И в моём удовлетворении не было того всепоглощающего, запретного кайфа, что я испытывал, подглядывая или вылизывая с неё следы других.

Я жил двойной жизнью. Днём, успешный, немного уставший семьянин. Ночью, в своих фантазиях соучастник разврата. И эта вторая жизнь становилась всё реальнее и ярче первой.

Приближался наш первый семейный Новый год. Мы решили встретить его вдвоём, по-домашнему, а уж на выходных собраться с друзьями. И, конечно, главным из этих друзей был Серёга.

Странно, но наши рабочие отношения совершенно не пострадали. Даже наоборот. Он стал как-то ближе, надёжнее. На объекте я был начальником, он исполнителем. И он никогда не переходил черту, работал на совесть, был моей правой рукой. Он умел разделять. В личном он был... кем? Соблазнителем моей жены? Участником моего унижения? А в работе ценным сотрудником и старым товарищем. Я придумывал оправдания мол, что было, то было. Может, у него с Лерой что-то было давно, ещё до меня, а на свадьбе и после просто инерция, последний загул. А теперь, с беременностью, всё устаканилось. Я свыкся с мыслями, успокоился. И в то же время где-то в глубине таилось смутное разочарование. Как будто захлопнулась дверь в какой-то тёмный, но жутко интересный мир, и теперь я был обречён жить в обычном, скучном свете.

Тридцать первого декабря мы сидели с Лерой за праздничным столом. Он был скромным, салат оливье, мандарины, бутылка безалкогольного игристого для неё и немного коньяка для меня. По телевизору шли привычные новогодние передачи. Мы говорили о будущем. О том, как нас скоро станет больше. О квартире. О том, будет ли это мальчик или девочка. Было тепло, уютно, правильно.

Бой курантов, звон бокалов, поцелуй. За окном рассыпались фейерверки, окрашивая снег в синие, красные, зелёные вспышки. В телефоне гудели поздравления, и я отвечал всем, чувствуя себя частью большого, празднующего мира. Лера смеялась над шутками ведущего из «Голубого огонька», и её смех был чистым, домашним.

Ближе к двум ночи мы начали клевать носами. «Ребёночку нужен покой», - сказала Лера, зевнув. Мы потушили свет, оставив только гирлянду на окне.

В постели она потянулась ко мне, обняла, прижалась. Её руки, тёплые и мягкие, привычно поползли по моему телу. Она всегда так делала, когда хотела секса. В её нынешнем состоянии желание возникало у неё часто и внезапно, как говорят, из-за гормонов.

Я ответил на её ласки, целуя её в шею, в плечи, стараясь быть нежным и осторожным. Наш секс давно уже превратился в ритуал. Начиналось всё всегда одинаково, она возбуждала меня орально. Делала она это умело, но как-то... деловито. Без той страсти, что я помнил по другим случаям. Затем она ложилась на спину, я ласкал её, готовя к проникновению, и потом входил. Секс был недолгим, осторожным. Она помогала себе пальчиком, чтобы усилить ощущения. И мы кончали почти всегда порознь, я первым, не в силах сдержаться, а она - чуть позже, с моей помощью. Потом быстрый душ и сон.

Так было и в эту ночь. Мы провели наш ритуал. Впервые занялись любовью в наступившем году. И когда я, лежа рядом с ней в темноте, слушал её ровное дыхание, меня охватило чувство глубокой, почти физической тоски. Всё было правильно. И от этой правильности хотелось выть.

Утро первого января было морозным, солнечным. Мы ждали гостей, самых близких. Конечно, среди них был и Серёга.

Пока Лера накрывала на стол, я нервно ходил по квартире, поправляя то скатерть, то занавески. Мои мысли вертелись вокруг одной и той же оси. После всего, что произошло, я всё чаще ловил себя на фантазии, не просто подглядеть, а стать частью. Не пассивным наблюдателем, а активным, пусть и молчаливым, соучастником. Я хотел, чтобы Лера знала, что я знаю. Хотел, чтобы всё происходило с моего молчаливого согласия. Не как измена, а как... своеобразная игра. Расширение границ.

Я представлял себе картины, где мы втроём в постели. Серёга, мощный, грубый, держит её ноги раскинутыми. Я сижу рядом, наблюдаю, как его огромный член входит в неё. Она стонет, не ему, а мне в лицо, сжимает мою руку, и в момент оргазма её ногти впиваются мне в ладонь. Эти фантазии будоражили меня до дрожи, заставляли кровь приливать к лицу. Я жил в порочном молчании, и когда занимался с Лерой сексом, я закрывал глаза и представлял на своём месте его. Только это давало мне нужный накал, нужную остроту.

Но страх был сильнее. Страх признаться. Страх разрушить этот хрупкий, благополучный фасад. Особенно сейчас, когда она была беременна. Её реакция могла быть непредсказуемой, от истерики и разрыва до презрения. Я боялся потерять её. Боялся потерять то, что было, даже если меня это не вполне устраивало.

И вот они пришли. Громкие, весёлые, пахнущие морозом и алкоголем.

— С но-о-вым го-о-дом! - проревел Серёга, вваливаясь первым.

Начались объятия, поцелуи. Я обнимал друзей, но мои глаза цеплялись за детали. Как Серёга обнял Леру, прижимая её к себе чуть дольше и чуть плотнее, чем того требовал этикет. Как его огромная ладонь лежала у неё на пояснице. Как он, отходя, шлёпнул её по попе, шутливо, по-дружески. И как она в ответ засмеялась и не отстранилась.

За столом царило веселье. Вспоминали прошлый год, смеялись, пили. Серёга поедал Леру глазами. Его взгляд был откровенным, голодным. Он смотрел на её увеличившуюся грудь, на округлившийся живот, и в его глазах читалось не просто желание, а какое-то право собственности. И Лера... Лера ловила этот взгляд, краснела, отводила глаза, но потом снова на него смотрела. В её поведении не было стыда. Было возбуждение. То самое, знакомое мне по прошлым разам.

К вечеру гости начали расходиться. Остались самые стойкие. В их числе, разумеется, Серёга. Когда, ближе к ночи, мы проводили последних, он с явной неохотой стал надевать свою дублёнку.

— Эх, хорошо сидим. Уходить совсем не хочется, - протянул он, глядя на Леру, а не на меня.

В моей слегка пьяной голове вспыхнула та самая тонкая надежда. Мгновенный, жаркий импульс.

— Так оставайся, - сказал я, и голос прозвучал чуть хрипло. - Переночуешь у нас. Ещё немного посидим.

— Да как-то неудобно... - Серёга сделал вид, что сомневается, но его глаза уже загорелись.

— Да оставайся, Серёж! - поддержала Лера. Её голос прозвучал слишком живо, слишком заинтересованно. - Раньше в саду я у вас частенько ночевала, помнишь?

Этой фразой она словно бросила спичку в бензин. Я сразу представил, летняя ночь, веранда, она и он... Мои пальцы непроизвольно сжались. И в штанах стало тесно.

Квартира у нас была однокомнатная. Кровать широкая, двуспальная, два на два метра. Перед ней тот самый подаренный на свадьбу телевизор. Вариантов не было.

— Уже поздно, и Лере долго сидеть тяжело, - сказал я, стараясь звучать рассудительно. - Давай просто ляжем, телевизор включим. Отдохнём.

Так и решили. Мы втроём устроились на широкой кровати. Лера посередине. Я справа, у стены. Серёга слева, на краю. Выключили верхний свет, оставив только тусклый ночник. По телевизору, с убавленным звуком, шли «Приключения Шурика». Картинка мелькала, наполняя комнату призрачным синим светом.

Первые минуты мы лежали молча, притворяясь, что смотрим кино. Напряжение висело в воздухе, густое, осязаемое. Его нарушил Серёга.

— Эх, - вздохнул он с нарочитой меланхолией. - Наверное, пора и мне жениться.

Мы промолчали. Он продолжал, глядя в потолок:

— Хорошо, когда есть постоянный партнёр. Не только в жизни, но и в сексе.

Лера слегка повернула к нему голову. Я лежал неподвижно, затаив дыхание.

— А у меня уже, - продолжал Серёга, - секса месяца два не было. С этой работой... Марк набрал заказов, приходится вкалывать и по выходным. Только приползёшь, и уже сил ни на что нет.

Он был прав. Я гнал их, как каторжных, а они, видя зарплату, терпели. Серёга копил на свою мечту, старую, но всё же BMW пятой серии. Машина была для него символом статуса, и он готов был ради неё на всё.

— И как это без секса справляются мужчины? - вдруг спросила Лера. Её голос в полутьме прозвучал невинно, почти по-детски.

Мы с Серёгой фыркнули. Его понесло.

— Да как... Мастурбируют, конечно. А то, - он хохотнул, - яйца опухнут!

Лера приподнялась на локте.

— Правда? Они у вас пухнут?

— Конечно! Организм требует разрядки. Масло в двигателе же менять надо, а то движок заклинит!

Лера засмеялась. Её смех был звонким, возбуждённым.

— Прямо опухли? Это как?

Серёга помолчал, затем медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Его глаза в полумраке блестели, как у хищника.

— Если Марк не против... могу и показать.

Сердце у меня остановилось, а потом забилось с такой силой, что, казалось, его стук слышат все. Лера тоже повернулась ко мне. В свете телевизора её лицо было загадочным и прекрасным. И в её взгляде я увидел не вопрос, а почти мольбу. Тот самый блеск. Тот самый огонь, который я помнил с новогодней ночи, с коридора в ресторане. Она хотела этого. Она просила моего разрешения.

Весь мой страх, вся осторожность испарились в один миг. Их место заняла лихорадочная, пьяная отвага. И дикое, неконтролируемое возбуждение. Член встал мгновенно, больно упираясь в ткань брюк.

— Да, конечно, - выдавил я, и голос мой прозвучал хрипло, но твёрдо. - Если хочешь... Это же наш друг.

Лера обернулась к Серёге с сияющей, почти восторженной улыбкой. А он не заставил ждать.

Движения Серёги были неторопливыми. Он приподнялся, сидя на краю кровати, и начал стягивать свои спортивные штаны, а затем и трусы. Мы с Лерой замерли, наблюдая. Я видел, как её глаза расширились, как её дыхание участилось.

И вот он предстал перед нами. Полувозбуждённый, но и в таком состоянии внушительный. Теперь, при хорошем, хоть и тусклом свете, я мог рассмотреть его во всех деталях. Член был толстым, мощным, весь в выпуклых, синих венах, которые пульсировали. Ствол был бугристым, неровным, как корень старого дерева. Толстая, мясистая крайняя плоть, как шляпка гриба, почти полностью закрывала головку, лишь приоткрывая её тупой, вздёрнутый кончик. Эта вздёрнутость придавала всей конструкции особую, агрессивную массивность. Член лежал на огромных, тяжёлых яйцах, скрывая их от взгляда.

— Ну, показывай, - прошептала Лера, сидя теперь на кровати и смотря прямо на него.

Серёга усмехнулся.

— Тебе надо - ты и смотри.

Она обернулась ко мне с тем же вопросительным взглядом. Я кивнул, чувствуя, как на лице у меня застыла дурацкая, согласная улыбка. Мне хотелось, чтобы это произошло. Больше всего на свете.

Лера медленно, будто в замедленной съёмке, протянула руку. Её тонкие, изящные пальцы коснулись горячей, твёрдой плоти. Она приподняла его член, и из-под него, как из-под занавеса, показались яйца. Она осторожно взяла их в свою ладонь, как бы взвешивая.

— Вот, помни их, - прохрипел Серёга, откинувшись назад и прикрыв глаза. - Чувствуешь, какие они опухшие?

— Да-а, - протянула Лера, сжимая мошонку в руке. Её голос дрожал от возбуждения. - Чувствуется... такие большие. У Марка намного меньше. Наверное, потому что секс у нас чаще. Да, Марк?

Она повернула ко мне голову. И в её глазах был не просто блеск. Там была наглая, торжествующая похоть. Она сравнивала нас. Публично. Унижала меня. И от этого унижения во мне вспыхнула такая пошлая, такая грязная страсть, что я едва не застонал.

— Да, Лера, - простонал я.

— А член тоже пухнет, когда долго нет секса? - продолжала она, как будто ведя научный опрос. При этом её правая рука продолжала сжимать его яйца, а левая обхватила ствол и начала медленно водить вверх-вниз.

— У Марка он тоже сильно меньше, - констатировала она, не отрывая от него взгляда.

Серёга ухмыльнулся и впервые за долгое время посмотрел прямо на меня. Его взгляд был другим. Не дружеским, не рабочим. В нём было чистое, неприкрытое превосходство. И знание. Знание того, что моя жена держит доказательство этого превосходства в своих руках.

— Да не на много, - попытался я оправдаться, чувствуя, как горит лицо. - Так... чуть поменьше.

— Да сильно меньше, - безжалостно парировала Лера. - Покажи.

Публичное унижение достигло апогея. Я чувствовал, как мой член стоит колом, и в пьяном угаре мне показалось, что сейчас, в состоянии эрекции, разница не так уж и очевидна. Я ошибался.

Когда я снял брюки и трусы, всё стало ясно как день. Я лежал рядом, а мой член, пусть и возбуждённый, выглядел мальчишеским, невзрачным рядом с его монументальным оружием. Разница была разительной и в длине, и, что более унизительно, в толщине.

— Ну вот, я же говорила, - с неподдельным интересом сказала Лера. - А вы можете... помериться ими?

— Как ты себе это представляешь, Лер? - спросил Серёга, но в его голосе уже звучало оживление.

— Ну, повернитесь друг к другу и положите члены рядом. Сразу будет ясно.

Мы с Серёгой переглянулись. В его взгляде читался вызов. Он первым повернулся на бок, лицом ко мне. Его член, тяжёлый и влажный, лежал на животе. Я, преодолевая последние остатки стыда, сделал то же самое. Мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь несколькими сантиметрами. И тут он совершил движение - легко толкнул бёдрами вперёд. Его твёрдая, горячая головка с мокрым кончиком упёрлась в мой живот, оставив влажный, липкий след.

— Серёжа победил! - радостно, почти по-детски воскликнула Лера.

Всё происходило как во сне. Я не мог поверить в реальность этого кошмара-мечты. Лера при этом сохраняла вид наивной, любопытной девочки. Но её блестящие, жадные глаза выдавали её. Её руки не отпускали его плоть ни на секунду.

— Наверное, тяжело без секса, - продолжала Лера своим невинным тоном. - А как вы мужчины мастурбируете? Вот так водите по нему?

Она сама водила рукой по его стволу, и Серёга застонал.

— Да... вот так водим. У тебя так хорошо получается, я чуть не кончил уже.

— Правда, так быстро? И тебе станет хорошо?

— Да, это как секс с девушкой. Как было бы хорошо, если бы я сейчас кончил...

Он посмотрел на меня, и в его взгляде был немой вопрос. И Лера тоже повернулась ко мне. Её глаза были огромными, тёмными от возбуждения. В них была не просьба, а требование. И такое откровенное, животное желание, что я сам чуть не кончил от одного этого взгляда моей беременной жены, сидящей с чужим членом в руках.

— Марк, ты не против? - спросила она, и в её голосе звучала такая сладостная надежда, что я бы согласился на что угодно.

Мой рот был сухим. Я кивнул, не в силах вымолвить слово.

— Да, конечно, - наконец выдавил я. - Это же наш друг. Только... между нами, Серёг. Чтобы не подумали о Лере плохо.

— Ух, спасибо, друг! - просипел Серёга, и в его голосе прозвучала неподдельная благодарность и торжество. - Я никогда этого не забуду.

Лера начала двигать рукой быстрее. Она делала вид, что не очень умеет, но её движения были слишком уж точными, слишком знающими. Большой слюнявый плевок упал с её губ на его член, и я увидел, как она активно растирает слюну по его стволу, большим пальцем уделяя особое внимание чувствительной зоне уздечки. Она делала это не впервые. Она была профессионалом.

Я наблюдал, заворожённый. Моя самая грязная фантазия сбывалась наяву. Серёга задышал чаще, его бёдра начали подрагивать, мышцы на ногах и животе напряглись, как тросы.

— Лера... сейчас... - простонал он.

И начал кончать. Возможно, он и вправду долго копил, потому что спермы было невероятно много. Она выстреливала из него густыми, белыми струями с такой силой, что первая порция попала Лере прямо в лицо. Она ахнула, но не отпрянула, а засмеялась звонко, похабно, счастливо. Сперма стекала по её щеке, собираясь в уголке губ. Часть попала ей на футболку, на её округлившийся, прекрасный живот. Она, смеясь, начала размазывать густую жидкость по себе, по животу, по груди. Я видел, как, когда она открыла рот от смеха, между её губами натянулись тонкие, белесые нити той же самой спермы. Она облизала губы, и её язык собрал часть семени с уголка рта.

Серёга, тяжело дыша, откинулся на подушку, его член, всё ещё пульсирующий, медленно опадал. Комната наполнилась резким, знакомым запахом. Лера сидела, покрытая его семенем, сияющая, прекрасная в своём разврате. Она посмотрела на меня. В её глазах не было ни стыда, ни извинений. Было удовлетворение.

Я смотрел на неё, на эту картину, где моя беременная жена, заляпанная спермой другого мужчины. И внутри меня не было ни ярости, ни боли.

И уже успела написать продолжение этого чудесного рассказа 5 и 6 часть уже на https://boosty.to/cuckoldpornstory

Для новых подписчиков хорошая скидка.

Не забываем про ТГ канал https://t.me/cuckoldpornstory (скопируйте и вставьте в поиск)