Глава 3. Каменные лица

— Как я и обещала, милые дамы, тема нашего сегодняшнего урока – апория Лжеца. Как вам конечно же известно из школьного курса философии...

— Кхе-кхе... - с сомнением прокашлялась сидевшая рядом с Элиз по правую руку экзекуторша Екатерина.

— Что такое? – удивлённо посмотрела на сотрудницу директриса.

— В сегодняшних школах нет такого предмета, как философия...

— И давно? – удивилась, но отнюдь не смутилась Елизавета Александровна.

— Да уж лет сто как... - скривив рот в пренебрежительной гримаске, ответила милфа.

— Поразительно... - Элиз с сомнением оглядела сидевших за накрытым столом учениц. Они все кивнули утвердительно, но никто не издал даже звука. – Ну хорошо. Тогда я вас кратко ознакомлю с существом вопроса. Древнегреческий философ Евбулид Милетский кичился тем, что первым описал этот парадокс, включив его в свои семь знаменитых софизмов. Потом об этом парадоксе спорили и Цицерон, и Аристотель, и даже сам Секст Эмпирик, который, как известно, мог бы позавидовать самому Бегемоту, служившему в свите у мсье Воланда. Возможно, и завидовал, Бегемот просто так врать не станет!

Ученицы шутку директрисы оценили. Кое-кто даже льстиво похлопал. Впрочем, эти не прошеные аплодисменты ЕА пресекла всего лишь приподнятым указательным пальцем правой руки, и сразу же восстановилась звенящая тишина.

— Так вот у Евбулида парадокс звучал так: «Человек говорит, что он лжёт. То, что он говорит – истина или ложь?».

Сразу несколько рук поднялись над столом. Чувствовалось, что ученицы заранее приготовились к лекции и не просто проштудировали соответствующую литературу, но и имели собственное мнение. И им не терпелось его высказать. Директриса решила начать как всегда с самой нетерпеливой, и кивнула Рики-Тики, приглашая её высказаться.

— Консенсусного решения парадокса лжеца на данный момент не существует! – торжественно объявила Рики. – Следовательно, мы можем добавить в копилку мировой философской мысли своё решение!

— Добавь, Рики, - чуть склонив голову набок, поощрила её директриса. – Копилка только выиграет от этого.

Кое-кто из барышень скептически хмыкнул, впрочем, негромко. Как бы про себя.

— Я больше склоняюсь к трёхзначной логике: истинно, ложно, и неопределённо. В этом третьем значении, которое ещё называют промежуточным, может быть сокрыто всё, что угодно...

— Ну вот, - как будто слегка разочарованно ответила Элиз. – Обещала раскрыть и обогатить, а сама тут же и стремишься сокрыть от нас сакральное знание в самых неопределённых неопределённостях.

Рики-Тики вздохнула, прервавшись на короткое время и собираясь с мыслями.

Тем временем тёмная звезда пансиона Людмила нетерпеливо подняла сразу две руки.

— Прошу – дала ей слово директриса.

— Пытка! – с явным садистским удовольствием, объявила тёмная. – Дайте мне любого лжеца, и я рано или поздно добьюсь от него и правды, и лжи, и любого промежуточного значения!

Её соратницы по мракобесию поддержали свою лидершу одобрительным, хотя и сдержанным шумом.

Элиз оценила и эту шутку, но вскользь заметила:

— Увы, полученные таким образом сведения будут предвзятыми. И следовательно не смогут претендовать на истину в последней инстанции. А нам нужна именно она, - верно, Люда?

При этом директриса посмотрела в глаза тёмной вполне серьёзно и как будто даже с особым значением. Людмила выдержала этот взгляд с безупречным ведьмовским самообладанием. Она продолжала аппетитно улыбаться, как будто что-то предвкушая.

— Если общемирового решения не существует, значит, каждая из нас может вывести своё собственное! – скороговоркой выпалила одна из близняшек с колечком на мизинчике из адуляра.

— Умница, Коробок! – похвалила и её Элиз. – Дело за малым – сформулируй нам своё решение!

Коробок озорным взглядом переглянулась со своей сестрой и спросила:

— А одно на двоих можно?

— Можно, - кивнула директриса.

— Тогда мы ставим на решение Оккама, согласно которому ни одно суждение не может свидетельствовать о самом себе.

— Это не решение апории как таковой, это способ устранения самой апории. Вы меня разочаровали, сестрички! Подумайте, постарайтесь, найдите своё собственное нетривиальное решение!

Девушки снова переглянулись, на этот раз немного растерянно.

— Но мне в вашем ответе, Коробок, понравилось словосочетание «мы ставим». Ставки! – вот что повысит коэффициент полезного действия ваших пытливых умов, милые барышни!

Сидевшие за столом ученицы воодушевились, вспомнив, какой приз разыгрывался на прошлом уроке. Элиз моментально считала их эмоции, главной из которой был азарт.

— Да, вы всё правильно угадали, девушки! – весело продолжила директриса. – На кону у нас сегодня всё тот же персонаж – наш единственный клубный раб по прозвищу Москвич.

Елизавета Александровна лишь слегка прищёлкнула пальцами, и из-за ширмы вышел Павел. Одет он был приличествующим случаю образом в белую длинную тогу, а проще говоря, укутан в простыню, под которой, судя по всему, ничего больше не было. На голове его был возложен старый лавровый венок, явно из запасников какого-нибудь провинциального театра, возможно существовавшего здесь, в пансионе лет триста назад. Вид наш герой имел покорный и сосредоточенный.

— Предупреждаю сразу, - перешла на вкрадчивый тон директриса. – Это будет необычное состязание. Сейчас вам придётся продемонстрировать не только остроту ума и глубину вашей философской мысли, но и наше общее особое волшебное самообладание. Умение скрывать свои чувства, держать в узде эмоции, управлять самыми сокровенными желаниями и страстями.

ЕА оглядела лица сидевших за столом барышень (и не только их – на другом конце стола сидели также Доротея и Анна), и заметила, что некоторые из ведьмочек уже о чём-то догадались. Их щёчки зарделись, а глазки засверкали искорками предвкушения запретной сексуальной игры.

— Да, - не стала томить их директриса. – Речь идёт о всем вам хорошо известной игре под названием «Каменные лица».

И вот тут грянули всеобщие аплодисменты.

— Обождите радоваться, дамы! Вы же ещё не знаете всех условий сегодняшней особой формы этой игры. А они таковы: мы продолжим обсуждать нашу главную тему – парадокс лжеца, на примере нашего раба. Который в этот момент будет находиться у нас под столом. Что он там будет делать – вы сами поймёте. Точнее это поймёт одна из вас, или нас, - тут Элиз лукаво подмигнула всем собравшимся своим зелёным глазом, - а наша задача будет следить за выражением лиц всех собравшихся за этим столом. И та барышня, которая потеряет над собой контроль, будет считаться проигравшей.

Сидевшие за столом ведьмы весело переглянулись и некоторые даже захотели что-то сказать. Однако директриса успокоила их, вовремя предугадав вопрос, который ей собирались задать.

— Не волнуйтесь, никто проигравшую под стол загонять не будет. В конце концов, пансион – территория матриархата. Игра будет состоять из трёх раундов, в каждом из которых раб должен будет довести одну из барышень до оргазма. А она должна будет сохранять в этот момент невозмутимое выражение лица, и говорить совершенно спокойным тоном так естественно, чтобы никто не догадался о том, какое наслаждение она в этот момент испытывает. В этом и будет проверяться ваша выдержка. И я уверена, что вы все справитесь!

— А как будет определяться победа ученицы? – спросила Рики-Тики, видимо впервые в жизни игравшая в эту игру.

— Очень просто, - всё так же весело ответила Элиз. – Испытав оргазм, и сумев сохранить ледяное спокойствие, дама поднимает руку и просто говорит, что она кончила. И мы её поздравляем! А раб считается проигравшим. Решающим является третий раунд. Победившая в нём ученица получает в полную собственность раба по имени Павел, и по прозвищу Москвич.

Среди слушательниц опять возникло некоторое замешательство, а Фатима даже укоризненно покачала головой.

— Что поделаешь, светлая, раб у нас один на всех, и теперь он будет этаким своеобразным переходящим призом. На каждом новом уроке он будет разыгрываться вновь и вновь. Но вы сможете сохранить свою власть над ним, каждый раз побеждая в наших играх и конкурсах. Я лично верю в таланты каждой из вас!

После этих слов директрисы опять зазвучали аплодисменты, а Павла заставили забраться под стол. Плотное зелёное сукно, покрывавшее столешницу, создавало под столом эффект тёмного коридора, по обеим сторонам которого были не стены, а женские ноги. Некоторые барышни нарочно закидывали одну ножку на другую, чтобы помешать ему ползти вдоль стола. Другие, напротив, норовили его пихнуть, или прищемить ему ладони, чтобы создать дополнительные трудности. К тому же едва оказавшись под столом, Павел заметил, что многие барышни встали и пересели со своих мест, желая его запутать.

«Хитрые стервы», - подумал он, оценив, как быстро они разгадали его план, состоявший в том, чтобы проиграть в третьем раунде и не кому попало, а непременно самой директрисе Элиз – великой и Непревзойдённой волшебнице всего Маркистана! Сообразили дамочки, к кому он так страстно мечтал попасть под каблучок, хотя бы и до следующего урока. Сообразили, и решили усложнить ему задачу. Что ж, теперь его ход, и угадывать придётся звериным чутьём, тем более что после первых двух раундов его вряд ли выпустят на разведку.

И он пополз угадывать.

Для начала решил проползти до противоположного конца этого весьма необычного эротического лабиринта. Пару раз ему попытались поставить «подножку», кое-кто слегка пнул его коленом и даже туфелькой, но Москвич полз упорно и осторожно. Остановился возле полных дамских ног и попытался самым наглым образом протиснуться между ними. «Если это Ольга, - подумал он, она должна меня пропустить, ей вроде бы понравилось наше «знакомство» в бане. По крайней мере, эта толстушка недвусмысленно намекала на продолжение...».

Попробовал, - и не ошибся. Полные колени призывно раздвинулись перед ним, словно приглашая его проявить свои интимные таланты и способности. Трусиков на барышне не было, и едва Москвич приник к её внешним половым губкам, как понял, что это и правда была Ольга. Такого обилия соков он ни разу в своей недолгой, но всё же интенсивной половой практике, не видывал.

Ольга буквально купалась в волнах своего возбуждение и удовольствия. Купался и он. Попытался было чуть сдать назад, чтобы слегка высвободить голову из её «ножных объятий» но не тут-то было! Он попал в самый настоящий капкан! Ни вздохнуть, ни пукнуть, как говориться! Только вперёд! Ну и пришлось погружаться вперёд насколько позволяла девичья плоть и длина его языка...

А между тем живейшее обсуждение темы урока продолжилось! И тут Москвич услышал голос Фатимы, пока ещё его законной хозяйки. Она предложила сложное решение парадокса на основании идеи об изменчивости человеческой сущности во времени. По её словам выходило, что лжец с утра, к обеду уже может измениться настолько, что привыкнув говорить правду, уже не будет считаться лжецом. А к вечеру, умерев, и попав на Страшный суд, вообще не сможет солгать ни в одном слове, даже если очень захочет это сделать.

— Замечательно! – похвалила Фатиму директриса. – Вот и первая наша совместно выработанная версия решения апории лжеца. Конечно, мы в протоколе заседания нашего философского кружка запишем её как версию Фатимы... Или кто-то хочет что-то добавить?

Из-под стола Павлу было трудно расслышать многие слова, шёпот и замечания, которыми вполголоса обменивались между собой девушки, да он и не особо в них вслушивался. Тем более что уши ему постоянно норовила зажать своими мясистыми ляжками Ольга. Для него сейчас важнее всего было определить на звук кто из девушек, где сидел, и самое главное – где восседала сама госпожа директриса! А ещё, многое бы он сейчас отдал, чтобы просто определить её обувь! Но, увы, он не успел даже разглядеть когда входил в помещение, в чем была одета Непревзойдённая, а уж про обувь забыл совершенно!

И всё же надежды он не терял, тем более что явственно почувствовал, как постепенно задрожали от напряжения ноги Ольги – верный признак надвигающегося оргазма...

И тут он услышал шаги рядом с тем местом, где он добросовестно исполнял кунилинг на уровне (как ему казалось) высшего пилотажа.

— Леди Ольга! – произнёс весёлый голос Элиз, - а вы ни в чем не хотите нам признаться?

— Вау! – совсем рядом послышался возглас этой противной выскочки Людмилы и радостный смех сестричек. И тут же под покрывало опустилась девичья рука и силой оттолкнула голову Москвича, прекращая интимный процесс куни.

«А вот и первый раунд закончился если не его победой, то уж, по крайней мере, проигрышем солнечной блондинки» - подумал Москвич, осторожно отползая в сторону и всё же получая прощальный пинок под задницу от обломавшейся ведьмы. – «Хорошо хоть в этот раз умываться её цунами не пришлось».

— Ну вот, милые барышни, - подвела промежуточный итог директриса. – Первый раунд можно считать нами проигранным. Искусный знаток женских интимных тайн и виртуозный солист орального секса из Москвы доставил госпоже Ольги столь острое наслаждение, что она не сумела совладать с собой... Поздравляем её и... сочувствуем.

Павел из-под стола не мог, конечно же, видеть, как зарделась слегка смущенная Ольга, но отчего-то явственно представил себе эту сцену. «Ну и воображение у меня развилось, - подумал он. – Как бы ни начать галлюцинировать наяву, или ходить во сне».

Ощущение нереальности всего происходящего впервые за весь этот более чем странный урок, ненавязчиво кольнуло его в мозжечок. Но особо рефлексировать сейчас было некогда. Его цель – выиграть или проиграть – это без разницы – второй раунд. И в процессе его выяснить, где конкретно, на каком месте восседает его мечта, цель всей его жизни, - его Непревзойдённая Элиз. И вот ей он намерен проиграть в самом главном – третьем раунде.

Ну, или выиграть, - чем чёрт не шутит!

«Наглец!» – подумал он, сам постеснявшись таких мыслей. «Наглец!» - эхом отозвался в его голове знакомый насмешливый женский голос. Отозвался впервые за два последних года!

Он устремился обратно к началу стола, к тому месту, где сидела она, и примерно откуда слышался голос и Фатимы. Но по дороге его остановили!

Женская нога перекрыла ему путь. Он понял этот знак как явное приглашение к акту кунилинга и не стал противиться. Повернулся к коленям столь настойчивой барышни, несколько раз расцеловал их и тут же получил «пропуск» в жаркое, готовое ко всяческим утехам, лоно.

И даже лизать не стал! А просто внаглую принялся целовать и посасывать этот уже призывно набухший, солоновато-кислый клитор. Целовал взасос, причмокивая (а пусть слышит, кто захочет!), погружаясь губами и носом промеж всяких складок, озорно и радостно теребя эту податливую женскую похотливую плоть.

А за столом, в недосягаемой вышине дамского аристократического общества, сама директриса подводила итоги обсуждения его, лжеца, апории и парадокса в одном флаконе.

— Кто из вас, мои хорошие, скажет последнее слово? – спросила Элиз.

— Я! – коротко ответила та самая ученица, которой в тот момент и отлизывал Москвич. – У меня простейшее решение этой апории.

— Мы слушаем! – мягко передала ей слово ЕА.

— Для решения этой исторической загадки, требуется ввести новое понятие – самоопределение. Человек сидит под столом и говорит, что он лжец. Как мы можем это проверить? Никак. Следовательно, нам рано или поздно придётся с этим согласиться.

— Почему? – быстро спросила директриса.

— Потому что доказать обратное мы не можем. И никогда не сможем. Этот человек говорит правду, и эта правда состоит в том, что он лжец. Это и есть его самоопределение. И нам придётся его принять таковым.

Говорила она спокойным и ровным тоном, и сам Москвич бы ни за что не догадался, что сейчас она испытывает предоргазменные волны глубокого полового удовлетворения. Вот оно – абсолютное, стопроцентное ведьминское умение владеть собой. Вот она – нечеловеческая выдержка и хладнокровие. Судя по голосам собеседниц, директриса сидела совсем недалеко от говорившей с ней барышни. Может через одну-две девушки, то есть хорошо видела её лицо и ничего не замечала! А Павел мог бы поклясться на Некрономиконе, что его партнёрша уже вовсю «потекла», и вот-вот готова кончить! И всё равно ни одной заминки, никакой дрожи в обертонах её бархатистого, спокойного голоса. Лишь чуть-чуть усилился легчайший «питерский» акцент.

И что самое невероятное – девушка внезапно отстранилась от него, коленом в плечо оттолкнула парня, подняла правую ногу и положив её ему на спину, пригнула голову Павла к полу. При этом сделала вид, что потягивается, и просто меняет позу, после долгого сидения. Её ступня здесь, под столом, нащупала его лицо, слегка, но требовательно потёрлась об его губы и нос, и большой пальчик проник ему в рот.

Москвич понял, что именно от него требовалось. Он стал яростно сосать и облизывать её внезапно вспотевшую ногу, проник языком между пальчиками и...

— Прошу прощения, дамы! – явно улыбаясь и уже не скрывая своих чувств, прервала философские рассуждения девушка. – Прошу у всех прощения, но я кончила!

И приподняла зелёную скатерть так, чтобы соседкам был виден стоящий на коленях Павел, самозабвенно лобзающий её правую ножку.

— Досрочная победа! – зафиксировала результат директриса Элиз. – Госпожа Полуночница раскрыла нам суть апории лжеца и успела между делом получить полноценный оргазм меньше чем за пять минут! Браво! Раб ваш, Полуночница! Пользуйтесь им как для собственного удовольствия, так и во славу общего дела и на благо всего пансиона. Он ваш до следующего урока. А какова будет его тема – это вы мне скажите, милые барышни!

— Хотим про парадокс Всемогущества! – хором ответили клевретки Людмилы, сторонницы тёмной стороны Луны.

— Что ж, будет вам парадокс Могущества, - лучезарно улыбаясь, поддержала девушек директриса.

Эта её улыбка – было последнее реальное впечатление, которое запомнил вылезавший из-под стола Москвич. Перед тем как окружающая его действительно не стала вдруг необычайно яркой и контрастной. Он огляделся по сторонам. Собрание проходило в гостевом доме, построенном на месте бывшей старой вахты, на втором этаже. И окна в этом помещении, большие и светлые, смотрели на обе стороны – во внутренний двор, замкнутый со всех сторон жилыми и хозяйственными постройками, и на бескрайнюю ширь Маркистана, тонущую в далёкой снежно-голубой дымке размытого зимнего горизонта. И в данный момент Павел мучительно вспоминал, а как он вообще оказался здесь, как его пригласили на этот удивительный урок, что с ним происходило перед его началом, и почему он так странно был одет – в простыню, стилизованную под тогу?

Он никак не мог вспомнить события сегодняшнего дня и выстроить их в логическую цепочку. Что он делал утром? Где и как провел первую половину дня? Кто и зачем переодел его явно не римским патрицием, а, скорее, жалким парией? И как он оказался на уроке самой директрисы...

Стоп! – вот тут шутки заканчивались. И возникал самый главный вопрос: а когда вернулась сама Непревзойдённая? Она ведь, помнится, пару дней назад срочно уезжала с Матерью всех демонов в Москву-Сити, центральный офис нечистой силы, а когда успела вернуться? И почему он этого не помнит?

Почему он вообще ничего не помнит?

От обилия этих неразрешимых вопросов Москвич взмок, голова его загудела и поскакала, словно детский резиновый мячик по длинной-длинной лестнице, и, чтобы собраться с мыслями, он закрыл глаза.

А когда снова открыл их, была уже ночь. Длинная зимняя тёмная ночь, без Луны и звёзд. И он лежал под одеялом, поперёк двух сдвинутых кроватей, под балдахином, в полнейшей темноте дамского общежития, а кругом спокойным девичьим сном дрыхли обитательницы тёмного мрачного средневекового замка, перестроенного под школу современных ведьм.

Но самое паршивое было то, что он прекрасно помнил весь приснившийся ему балаган, который он воспринял как настоящий урок. И который ну никак не мог случиться с ним в действительности!

Хотя, почему не мог? Что здесь такого НЕ МОГЛО БЫ произойти в принципе? Вальпургиева ночь с намечавшимся человеческим жертвоприношением была? Была. Восстание Спартака реконструировали? Вполне правдоподобно получилось. И даже с распятием на крестах, точнее перекладинах. А кое-кого (тут он внутренне содрогнулся от нахлынувших воспоминаний) даже на кол сажали! Ну, если быть точным, не совсем на настоящий кол, а на «ведьминский», не острый, а в виде искусственного фаллоса, но ведь сажали же! И полдня он на нём просидел, до сих пор очко бывает ёкает к непогоде или при близости ментов...

Было. Всё было. И если уж быть до конца честным с самим собой, то и тело, в котором он сейчас столь благополучно пребывает, не совсем его тело. Точнее, - совсем не его. Чужое. И тот человек, чьё это было тело, трагически погиб в болоте. А некая некромантка, госпожа Пульхерия, его оттуда вытащила на глазах у всех и, если не оживила, то полноценно подняла из покойников, и вот теперь он в этом теле...

Существует. Или всё-таки живёт?

«Куда-то меня опять не туда поволокло» - подумал Павел, высовывая голову из-под одеяла. – И это не кровать Фатимы! – с ужасом понял он.

На двух сдвинутых кроватях, в изножье которых он сейчас валялся спали две ведьмочки, одну из которых он узнал – это была Полуночница, к которой...

К которой он попал в рабство по выигрышу!

— Ну, точно, блять, Пиздец! – шёпотом выругался Москвич, забыв это сделать про себя, чем моментально разбудил свою новую хозяйку. А он помнил, что на свете нет никого страшнее не вовремя разбуженной ведьмы! И потому тут же зажмурился, - это уже вовремя. Полуночница, ни слова не говоря, саданула ему с ноги по физиономии, заботливо проследила за тем, как он свалился с кровати на пол, и так же молча перевернулась на другой бок. Глубоко вздохнула, намереваясь продолжить сон, укрылась с головой одеялом и сладко засопела, окончательно успокаиваясь. Через полминуты её правая ножка слегка высунулась из-под одеяла, и требовательно постучала по краю кровати, явно приглашая его забраться обратно на своё место.

Нос она ему, кажется, не разбила, а вот правый глаз, судя по ощущениям, стал довольно быстро заплывать. Павел тихонько, чтобы не навлечь на себя ещё больший гнев новой хозяйки, заполз под одеяло и затих, стараясь даже не дышать. Он ведь даже не был с ней знаком до этого дня!

Кто она такая, эта Полуночница? Тёмная или светлая? Хотя, судя по тому, как жёстко дерётся, вероятнее всего тёмная. В свите Людмилы он её ни в общей палате, ни в сауне не видел. Такая тихоня-одиночка, хотя... Москвич вспомнил, что она как раз была рядом, когда он знакомился с этой противной выскочкой Душнилой Софи. Скорее всего, она её подруга. Ну, тогда понятно, скажи мне кто твой друг... Эта парочка теперь изведёт его своими придирками и тупыми издевательствами. И придётся их терпеть до следующего урока в Гостевом доме, у директрисы. А вот когда состоится этот урок – одному богу известно. Точнее, какому-нибудь здешнему демону, который составляет расписание занятий для прилежных учениц. Ведь кто-то же должен планировать эти уроки! Когда изучать порчи и проклятия, когда тренироваться в вызове смерчей и ураганов, а когда в ядовитой атмосфере миазмов и испарений осваивать новые виды смертельных ядов и зелий, сводящих с ума. А когда и весело проводить время на сексуально-практических занятиях по философии! Почему бы и нет? Пуркуа бы не па?

Москвич, старавшийся поскорее заснуть, чтобы утром во всём разобраться, пытался не шевелиться и даже дышать через раз. Но оказалось, что не только он мается от бессонницы. Его повелительница повернулась на спину, вытянула ноги и прижав голые ступни к его лицу, недовольно буркнула:

— Давай, вылизывай!

Павел, несколько раз бегло поцеловав её жаркие подошвы, аккуратно заработал языком, для начала пробуя на вкус её пальчики. Барышня была чистоплотная, её ножки имели лишь слегка солоноватый привкус и благоухали лавандовым кремом, который почти не ощущался во рту. Он подумал, что его новая хозяйка просто хочет таким образом расслабиться и поскорее уснуть, но с удивлением заметил, что минут через пять её дыхание стало возбуждённым, она слегка постанывала и руку запустила себе в трусики!

«Да она же дрочит!» – с восторгом понял Москвич. – Вот это извращенка! Впрочем... Кто я такой, чтобы её за это осуждать? Повезло, так повезло!».

Ещё спустя несколько минут Полуночница бурно кончила, чем разбудила даже спящую рядом Софи. Та лишь тихонько засмеялась и, повернувшись на другой бок, пробормотала что-то вроде «дорвалась до сладенького», засопела в прежней тональности.

А утром подруги жёстко выпихнули Павла с кровати на пол, и велели принести им завтрак сюда, в постель. Занятий больше не было по причине новогодних каникул, и девушки расслаблялись, кто как хотел. Подружки Полуночница и Софи решили поиграть в принцесс. Благо один на двоих слуга теперь был в их полнейшем распоряжении.

Вообще-то таскать еду из столовой в палаты не приветствовалось. В прошлые времена если кого-то из девичьих рабов начальство за этим ловило, то наказывали в первую очередь невольника, хотя он был всего лишь исполнителем воли своей королевы. Попробовал бы не исполнить! А вот всё равно получал взбучку – пару десяткой розог по филейным частям. Павел с друзьями, конечно, быстро приспособились, и таскали снедь окольными путями, довольно шустро и ловко. Но это было тогда, в блаженные времена, а сейчас и начальство сменилось, и помочь Москвичу было некому, да и счастливая звезда от него видимо отвернулась.

Но не это его сейчас беспокоило. Выбираясь из столовой привычным маршрутом через кочегарку, Павел холодел не столько от предновогодних морозов, сколько от невероятности собственных открытий, совершённых им за последние день-два. Он даже точно не знал, сколько прошло времени, пока он был в своеобразном беспамятстве. По всему выходило, что эту ночь, и весь вчерашний день. А невероятный философский урок по изучению апории лжеца вообще проходил... во сне!

Да, как это ни странно выглядело, но приходилось признать, что все участницы этого урока, да и он сам в качестве подопытной морской свинки, собрались не в реальном Гостевом домике на вахте, а в неком условном общем сонном чате! В осознанном групповом сне! Как такое вообще было возможно, Павел даже теоретически не мог себе представить!

Но это было. Потому что выбравшись из-под того памятного стола он хорошо помнил объявление Элиз о том, что он теперь полноценный раб Полуночницы, а потом он... вроде как потерял сознание и окончательно очухался уже ночью, в кровати своей новой госпожи.

В общем, чертовщина полнейшая. Никаких логических связей он не наблюдал, и припомнить таковые не мог. Но и это его не особенно волновало. Ну подумаешь, столкнулся с новой для него практикой – коллективным обрядом бенанданте, и что с того? Колдовать во сне они с Крохой неплохо научились ещё по прошлому сроку, да и на воле он понемногу практиковался все эти два года, так что... Ничего принципиально нового он для себя не открыл. Но страшная догадка пришла к нему сегодня утром, едва только его мозг включил режим бодрствования. И догадку эту он сумел подавить в себе в самом её зародыше, ибо понял, что тут, под одеялом, в кровати Полуночницы, обдумывать её опасность смертельная.

Теперь он знал, КАК убили Тарью из Ивделя, эту симпатичную и добрую шаманку, увешанную северными амулетами и талисманами, и облачённую в трогательные ритуальные одежды народа манси. И всё в этой догадке вставало на свои места. Способ убийства – магическая дуэль, судя по всему сразу с несколькими участницами. Павел отлично помнил слова Доротеи Шентес о том, что боевые амулеты Тарьи было полностью разряжены, следовательно, она сражалась, как могла. Время убийства – ночь, точнее те несколько часов, которые все в общежитии спали, или делали вид, что спали. Место убийства – весьма условное – тот самый ведьминский сонный чат, в котором Тарья повстречала на свою беду этих хладнокровных убийц.

Ну и примерно можно было очертить список предполагаемых злодеек. Это должны быть безусловно самые сильные на сегодняшний день ведьмы пансиона, скорее всего их было не менее четырёх и... Вот тут Москвич даже побоялся про себя завершить свою мысль, настолько она была лично ему омерзительная и, чего уж греха таить – страшна до дрожи в поджелудочной железе.

И он предпочёл эту мысль не додумывать до конца без согласования с Непревзойдённой.

И вот тут нужно было ещё кое о чем подумать.

Да, безусловно, он обязан посоветоваться в первую очередь с ней. Она всё-таки директриса, лицо официальное, и по всем законам ведьмовской этики, морали и юриспруденции (что бы это ни значило), именно она ведёт официальное расследование убийство шаманки на территории пансиона. Но! Если уж он, простой парень двадцати одного года от роду так легко и быстро обо всём догадался, то уж она – волшебница по рангу выше всех здешних ведьм, запросто общающаяся с персонами уровня Лилит и демона Ибн Даджаля, она-то наверняка уже обо всём знала, а не просто догадывалась, как он. Скорее всего, и этот урок она организовала не просто так, а с целью показать всем, что дело практически раскрыто, и осталось лишь произвести арест подлых убийц.

Неужели всё так просто? Тогда почему пансион погрузился в сонные предновогодние каникулы, все наряжают ёлочки, пекут рождественские печенья, тортики и крендельки; шьют себе праздничные наряды и, укрывшись в потайных закутках, собирают и упаковывают в разноцветные коробочки подарки своим подругам? Откуда такая расслабуха и умиротворение? Почему не свершается быстрое и неотвратимое возмездие?

Увы, никакой дополнительной информации у Павла на этот счёт не было, и теперь он решал для себя весьма мучительную задачу: идти или не идти на поклон к директрисе?

С одной стороны нужно было идти. Вот просто необходимо. Иначе он кушать не мог со вчерашнего дня, распираемый своими открытиями и догадками. А с другой... С другой стороны ничего нового он сообщить Элиз не мог кроме того, что она и так знает. Да и знает наверняка больше, чем он. А ведь тут где-то рядом, вокруг него, сейчас бродят те самые убийцы, о которых он ещё и не подозревает. Точнее как минимум три из них, о которых он не подозревает. Одну-то он, кажется, всё же вычислил...

И снова стоп! Об этом думать ни в коем случае нельзя, он прекрасно помнил, как легко тут могут прочитать твои мысли, стоит лишь на миг расслабиться и чуть громче положенного о чём-то подумать. Вот и бродил Москвич по заснеженному двору пансиона, рассеянно наблюдая, как в окошках общежитий загораются крошечные светильники, собирающиеся в причудливые разноцветные гирлянды.

Наконец в окошке главного корпуса, там, где располагался кабинет директрисы, вспыхнул свет. За тёмно-малиновыми портьерами, разумеется, было невозможно разглядеть, кто там сейчас хозяйничает, но Москвич почему-то вдруг решился и более того – преисполнился уверенности, что ему как раз сейчас необходимо туда попасть. Он уверенно зашагал к роскошному деревянному порталу, пристроенному к главному корпусу, и через пару секунд уже стучал к двери директорского кабинета. Точнее попытался постучать, потому как дверь сама тихонько приоткрылась, он вошёл и замер как будто встретился взглядом с удавом.

В принципе, так оно и было. В директорском кресле восседала экзекуторша Екатерина, а в углу кабинета стояла... Точнее стоялО его тело – в образе девушки Полины, личной милфиной дурочки-служанки, обворожительно красивой и в высшей степени безмозглой.

— А мы тебя давно ждём, - ласково сказала Екатерина и неожиданно захлопнувшаяся за ним дверь, жёстко подтолкнула Павла под задницу.

— Я могу увидеть Елизавету Александровну? – сухим тоном поинтересовался Москвич, заранее зная ответ.

— Нет, не можешь, - развела руками экзекуторша и с сожалением улыбнулась ему. – Госпожа директриса сейчас в отъезде, так что ты можешь изложить свои просьбы мне, и я уверяю тебя, что отнесусь к ним с полным пониманием.

Павел вздохнул. Нужно было срочно уходить, и он даже сделал такую попытку – повернуться и пойти, но ноги даже не шевельнулись, как будто подошвы приросли к паркетному полу директорского кабинета. Ещё одна страшная догадка пронзила его внезапно, воткнувшись в темечко и пройдя насквозь, ушла куда-то вниз, через паркет, видимо в подвал. А почему он вдруг решил, что убийцами могли быть только и исключительно ученицы пансиона? А не преподавательницы, к примеру?

И в голове Москвича сложился ещё более мрачный пазл. Что если заговор на убийство лучшей ученицы, был составлен с ведома кого-то из преподавательниц? Ведь очень трудно представить себе ситуацию, при которой какие-то злодейки плетут свои кровавые интриги, а начальство ни сном, ни духом про это не знает. Может такое быть? Сомнительно. А вот представить, как какая-то ведьма, запятнавшая себя в прошлом подобным заговором, снова решается на нечто подобное – вполне можно было. И все прекрасно помнят, как безумно выглядела Екатерина в дни своей узурпации. Как она творила совершенно неподобающие вещи, как устраивала самый настоящий террор даже против учениц, вылившийся в историю «Кровавый снег», как поставила в столовой старинный трон самого Торквемады и всех барышень заставила кланяться ей в ноги перед каждым приёмом пищи! А как она решилась на жертвоприношение на празднике Вальпургиевой ночи? Или начальство с Каменоломен это уже благополучно позабыло? Но он-то, Москвич, всё прекрасно помнил.

Теперь он понял, зачем его сюда так ловко заманили. Чтобы допросить, как следует во время отсутствия Элиз. Чтобы выведать, что он знает, и как до этого догадался. И что самое паршивое – его уже никто спасать не собирается. Фатиме он больше не принадлежит, а Полуночница о нём вспомнит, только когда он ей понадобится для её извращенческих фантазий.

Екатерина тем временем налила себе чашечку чая, положила в неё крошечную дольку лимона и смакуя чуть пригубила горячую жидкость. Блаженно зажмурилась и легонько кивнула Полине. Подручная главной палачессы пансиона (впрочем, теперь вроде бы в отставке от этой должности), смотрела на свою повелительницу, не отрывая глаз, словно преданная собачка на свою любимую хозяйку.

Едва уловив молчаливый приказ, она тут же бросилась его исполнять. Достала из тёмного старинного шкафа целую связку розог, различной длины и толщины. Отобрала пяток коротких и толстых. Вопросительно поглядела в глаза Екатерины. Та добродушно кивнула и снова ласково улыбнулась Москвичу.

— Подойди поближе, - даже не приказала она, а как будто очень вежливо и деликатно попросила, но Павел в тот же миг почувствовал, как непреодолимая ведьминская сила, практически толкнула его в спину, а ноги сами привели его к директорскому столу. Когда он замер, ожидая дальнейших указаний, милфа поманила его пальчиком, как бы приглашая склониться над столом, будто собиралась что-то рассказать ему по секрету. Он и склонился, да так и замер, не в силах больше пошевелить хотя бы пальцем. Спину заклинило, ноги напряглись, колени слегка задрожали, а в голове застучали молоточки от предчувствия неминуемой катастрофы.

— Полиночка, оголи попу нашему юноше, - всё так же спокойно и дружелюбно попросила милфа.

Сияющая от счастья Полина тряхнула своей золотисто-кучерявой причёской, и поспешила исполнить и это повеление своей патронессы. Павел почувствовал, что теперь стоит практически голый, в самой мучительной и неудобной для порки позе, его спине неимоверно напряжена, а кожа на заднице натянута как на барабане. Он представил себе, какая мука его ожидает, и не ошибся.

Милфа тем временем сделала ещё пару глоточков чая, поставила чашку на блюдечко, а сама упёрлась локтями в стол, положив свой мясистый подбородок на скрещённые пальцы рук. Загадочно поглядела Москвичу в глаза.

— Рассказывай, - предложила она Павлу и кокетливо подмигнула правым глазом. Левый она использовала для связи со своей подручной.

— Что именно? – шёпотом спросил Павел.

— Всё, что удалось тебе нарыть, Нэнси Дрю ты наша московская. Ведь не совсем с пустой головой ты сюда явился. Что-то в ней там зародилось, промеж ушей.

— Я знаю всё, - также тихо ответил Москвич. – И про убийство, и про заговор...

— Какой ещё заговор? – спохватилась милфа. – Это ты о чём вообще?

— Вы же сами говорили, что убийц было несколько. Значит – заговор налицо.

— А... это... - Екатерина грустно покивала головой, опустив глаза. Но тут же снова вперилась своими поблёскивающими синеватым огоньком зрачками в лицо Павла, словно пытаясь прожечь дырку у него на лбу. – Ну, говори, мы с Полинкой ждём.

Он покачал головой и ещё тише ответил:

— Дождусь Непревзойдённой госпожи Элиз – ей и отвечу на все вопросы.

Милфа разочарованно вздохнула и, поймав нетерпеливый взгляд Полинки, утвердительно кивнула той и обронила вполне будничным тоном:

— Двадцать розог. В полную силу. Без прелюдий.

Девушка аж взвизгнула от еле сдерживаемого нетерпения и тут же приступила к экзекуции. Лупила она с остервенением, наотмашь, оскалившись, словно хищница, готовая растерзать жертву, глубоко вдыхая воздух через слегка раздутые ноздри. Глаза её горели упоением и восторгом.

Москвич зажмурился от боли и нестерпимой мерзости всего происходящего. Зад мгновенно запылал адским огнём, а удары всё продолжались.

— Страшно? – спросила его Екатерина.

— Ещё как страшно, - ответил Москвич, еле-еле разлепляя залитые потом веки.

Внезапно всё закончилось, и Полина тоже присела рядом, вглядываясь в его лицо и продолжая всё так же идиотски улыбаться.

— И мне страшно, ты не поверишь! – тихонько рассмеявшись, подколола его милфа. – А ведь я ничего не придумывала, и не создавал специально. Это ТВОЯ СУЩНОСТЬ, твоё Альтер эго, тёмная твоя половинка. Я всего лишь сохранила её в целости и сохранности. Здешние туманы и воздуха зело способствуют сохранению подобных субстанций. А разделился с ней ты сам, когда сбежал отсюда в порыве малодушия и эгоизма.

Москвич горестно кивнул в знак согласия. Всё это он уже слышал от Елизаветы Александровны, и не хотел ещё раз погружаться в пустую рефлексию. Уж во всяком случае, не с ней, и не в присутствии безмозглой куклы-садистки. Сейчас он с ужасом думал лишь о том, как будет терпеть дальнейшую пытку. Ведь получить ещё двадцать ударов по тому же месту и с той же силой будет явным перебором.

— А придётся! – снова ласково улыбнувшись, подтвердила его опасения Екатерина. – Может вас оставить наедине? Ты смотри, как Полиночка рада тебя видеть!

С этими словами милфа повернула лицо Павла в сторону стоявшей рядом молодой экзекуторши, и указала взглядом на слегка оттопырившуюся её юбочку. Там явно проглядывала чья-то подлая эрекция.

— Не волнуйся, - успокоила его милфа. – Она теперь девица на девяносто восемь процентов, мужских гормонов там в пределах статистической погрешности. Она, конечно, может тебя выебать, но только если я разрешу, а так ни-ни! Абсолютно послушная девчонка. Впрочем, в данном случае, это было бы всего лишь актом онанизма, ведь это ты! Эта сладострастная сучка – ты и есть, просто совершенно свободная от всех норм морали и этики. Идеальная тёмная ведьма, вот только с мозгами у неё слабовато. Вам бы объединиться... Но, увы, ты от нас сбежал.

Милфа трагикомически вздохнула, откинулась снова в кресло и с милой улыбочкой приказала:

— Ещё двадцать!

И перед глазами Москвича заплясали разноцветные круги, а сам он внезапно осознал, что орёт в полный голос и вот-вот охрипнет или задохнётся от собственного визга. В какой-то момент он даже преодолел непреложную ведьминскую волю и, почувствовав, что тело его свободно, рухнул на пол, корчась и прикрывая руками срамные полушария отнюдь не мозга.

— Ого! – восхищенно прокомментировала его ментальный прорыв Екатерина, привставая, и весело наблюдая его смешные и нелепые телодвижения. – А ты хорош в такие моменты! Не зря тебя Стеша сюда отправила!

Удары прекратились, Павел подавил свой вопль и отчаянно замотал головой.

— Не претворяйся! – веселилась милфа. – Я ведь видела, как Стефания тебя сюда доставила. Зря ты упорствуешь, и не желаешь воссоединиться со своей второй половинкой. Смотри, какая бы из вас получилась хорошая пара...

С этими словами милфа достала из ящика стола зеркало, поднялась и показала Москвичу их обоих в отражении – его перекошенную страданием физиономию, и миловидное личико Полинки, сияющее от восторга и блаженства.

Это был какой-то подвох, какое-то явное колдовское поползновение, подлый и внезапный ритуал, призванный сломить его волю и заключить его образ в одну зеркальную рамку с этой мерзкой палачихой, которая по злой иронии судьбы была заключена в его собственное молодое и красивое (чего там греха таить!), тело. Не бывать тому! – решил про себя Павел и трижды плюнул в тёмное ведьмовское зеркало. И тут же получив по губам розгой, ощутил во рту свинцовый привкус крови.

— Всё, хватит! – неожиданно сменив тон на холодный и надменный, сказала Екатерина, бросая ему через стол большой белый батистовый платок. – Утрись и подумай, что ты скажешь тем самым убийцам, как ты их называешь, которые будут тебя допрашивать сегодня ночью?

Прижав платок к кровоточащим губам, Павел внимательно посмотрел на милфу.

— Что?! – удивилась она. – Хочешь сказать, что не подумал, что за тобой могут следить? Представь себе! Весь пансион сегодня видел твою хитрую морду, на которой большими буквами красной помадой было написано «а я знаю, я знаю, я знаю – что вы все делали позапрошлой ночью»! И как ты думаешь, что сегодня с тобой сделает этот самый «заговор убийц», как ты его называешь? Ты хорошо разглядел, что они сотворили с Тарьей? А ведь ты ей и в подмётки не годился. А туда же, Нат Пинкертон хренов...

О том, что за ним наверняка следили Москвич, конечно же, думал, но был уверен, что поговорив с директрисой, сумеет решить и этот вопрос. Но что вот так могут сложиться обстоятельства, и Элиз не окажется на месте – не ожидал. И как теперь объяснять своей новой госпоже Полуночнице разбитую в кровь губу и иссечённую задницу – пока не представлял.

— То-то же! – самодовольно ухмыляясь, снова сменила гнев на милость Екатерина. – Ладно, так уж и быть. До утра останешься здесь, переночуешь со мной, а там посмотрим. Полинка! Принеси ещё одну чашку для нашего гостя и захвати вредных и противных эклеров с шоколадным кремом. Этот мерзавец обожает всё сладкое и жирное. На его надгробии будет наверняка написано: холестерин его в могилу заточал!

(продолжение следует)