— Девочки, можно я его сама освобожу? Позволите?

Девочки возражать не стали, и моя спасительница подошла к кресту чтобы дать желанную свободу несчастному узнику. Начала она с кляпа, имея при этом свои интересы – ростом она была ниже меня, и поэтому, чтобы дотянуться до застежки на затылке ей пришлось (хотя спокойно можно было обойти крест и расстегнуть ремешок сзади) подняться на цыпочки и прижаться ко мне всем телом. Да не просто прижаться, а прижаться своей «верблюжьей лапкой» к Антошке, который сразу на это среагировал – видимо возраст девочки, более заметный мне, чем ему, на реакцию абсолютно не повлиял.

А я мог судить по возрасту более объективно – её лицо, хоть и было не на одном уровне с моим, да ещё и частично спрятано под полумаской, довольно откровенно показывало как не очень упругие щеки, так и морщинки в уголках подкачанных губ – в лучшем случае барышня отмеряла пятый десяток.

— Красавчик, похоже я тебе понравилась, организм не обманешь – полушепот с весьма ощутимым алкогольным ароматом не предполагал какого-либо ответа – Я хочу познакомиться с тобой поближе и не при таком стечении народа... Ты же не должен будешь возражать против моего визита в ваш салончик? Визитку с телефоном я уже взяла... Сделаешь мне массаж? Если мне понравится, ты тоже будешь доволен... Запомни, меня Маргаритой зовут...

Сняв кляп, Маргарита всё также в плотном контакте освободила мои руки и присела, чтобы отцепить ноги, при этом умудрилась это сделать так, что весьма бодренький Антошка оказался на одном уровне с её лицом, но это особого смущения, как я понял, не вызвало, а может даже было воспринято как комплимент от шеф-повара.

Сделав доброе дело, Маргарита довольно хмыкнула и, спустившись со сцены, села за свой столик: - Ну что, сцена свободна! Клеопатра, деточка – твой выход! Антоний, ты же, наверное, помнишь, что твоя напарница была не очень-то жалостлива, когда презентовала твои прелести. Теперь у тебя есть возможность оплатить добром за добро – закрепи-ка её вон в той симпатичной стеночке, продемонстрируй нам свою фантазию! Хотя – подожди ка – я же хотела посмотреть, как пользоваться тем, что я купила... Подойди-ка – не хочется мне что-то опять подниматься – всё-таки я на отдыхе... Да не стесняйся, иди так, как есть – мы уж всяким тебя видели...

Столик Маргариты был с противоположного края от спуска со сцены, так что мне пришлось в самом натуральном виде пройти вдоль всех столиков, чтобы подойти к нему. И, надо сказать, моё дефиле было воспринято весьма доброжелательно – аплодисментов, правда, не было, но все барышни «отбили пятюню», правда, весьма своеобразно – слегка шлёпая меня по члену, и по этой причине к концу путешествия как угол его наклона по отношению к земной поверхности, так и размер заметно изменились в лучшую сторону.

Маргарита, довольно хмыкнув, вручила мне своё приобретение – черный весьма реалистичный страпон размера больше среднего: - Вот, передай это Клеопатре – пусть покажет, что да как... А, ещё – вот и это тоже... В знак женской солидарности... Сказав это, Маргарита взяла чистый бокал для минералки и почти до краев наполнила его из бутылки, стоящей на столике: - Для расслабления! И – до дна!!! А теперь – Кру-гом, шагом марш!!! Хотя... Отставить! Девки, а ведь у него задница, оказывается, зачетная! Пойдет мимо – зацените!

Сказав это, Маргарита шлепнула меня пониже спины: - Давай, двигай! Клеопатра уже заждалась!

Девки действительно «заценили» мою пятую точку – шлёпнуть по ней, похоже удалось каждой – так что по количеству оказанных знаков внимания мои задница и член сравнялись.

Пока я ходил туда-сюда, на сцене произошла некоторая смена декораций – Инесса своё дело знала – стол и крест она откатила в сторону, стенку повернула боком к залу, а на середину поставила стул с высокой спинкой, и вот именно за этот стул встала Кира, прикрыв им свои прелести.

Подойдя поближе, я положил страпон на стул и протянул девушке бокал: - Клеопатра, это Вам... От шестого столика...

Кира, не выходя из-за стула приняла бокал и тут же, залпом, даже не закашлявшись, выпила его содержимое, как и было предложено благодарной зрительницей – «До дна!!!».

Зал сначала замер – наблюдая за процессом, а потом отреагировал аплодисментами, которые были Кирой остановлены жестом пресытившейся славой актрисы -ладонь чуть вверх и от себя.

Оставаясь за стулом и держась за его спинку, Клеопатра качнула бедрами – сначала вправо, потом влево, но так, чтобы всё самое интересное с мужской точки зрения осталось «за кадром».

Вероника в операторской уловила момент и включила что-то иностранное и тягучее – на уровень интимного полушепота.

Кира, которую, похоже, уже зацепил комплимент от шестого столика, почти мгновенно сменила позицию – села на край стул лицом к залу, сведя ноги. Затем пошарила рукой за спиной, чтобы взять необходимый для дальнейшего действа атрибут, который был продемонстрирован зрительницам.

А потом танцовщица поднесла его ко рту, и, медленно, в такт с мелодией, стала играть с искусственным членом языком – сначала с головкой, потом – вниз, по стволу, до яичек, а потом опять вверх, стараясь как можно обильнее смочить наконечник боевого копья слюной.

Далее настало время поиграть страпоном с напрягшимися сосками – по очереди, чтобы ещё больше их приподнять... И – от титечек – вниз, сначала к пупку, а потом еще ниже – к бугорку между уже раздвинутых ног... Потом – игра с клитором – теперь слюна уже была не нужна – хватало естественной смазки... И – как финальные аккорды – медленное проникновение внутрь – сначала только головки, и то не до конца, а потом – глубже, глубже, ещё глубже – до учащения дыхания, до закусывания губ, и – уже до самого до «не могу» - и – пауза, и – медленно наружу, и – опять – ноги вместе, и – за спинку стула, на сиденье которого остался блестящий от влаги предмет наслаждения...

Вероника резко оборвала музыку и погасила свет на сцене. Зал медленно, но верно охуевал...