Привычка, выработанная за несколько лет – просыпаться «по заводскому гудку» сработала и на этот раз – первой мыслью было – а не опаздываю ли я на утреннюю планерку... Какой сегодня день недели? Сколько времени?

Я машинально стал нашаривать телефон на тумбочке – протянул руку вправо и только ничего не нащупав, вспомнил, где я и кто я – уже несколько дней...

Память услужливо и даже с некоторой издёвкой напомнила мне о завершившихся приключениях. Да уж... Отымели меня неплохо... Неплохо – это, скорее всего, с точки зрения моих спутниц... А вот с моей точки зрения... Хотя, моя точка зрения, похоже, вчера никого не интересовала...

Открывать глаза совсем не хотелось – от слова «абсолютно». .. Я решил «послушать тишину» - по-прежнему с закрытыми глазами – и, надо сказать, тишина не была абсолютной – слева от себя я услышал ровное и глубокое дыхание – моя не атрофированная до конца логика подсказала мне, что принадлежало оно, скорее всего моей коллеге по профессии – Кире. А где-то справа я разобрал звук часов – перескакивание секундной стрелки. Желая окончательно сориентироваться во времени и пространстве, я всё-таки открыл глаза.

Вечером накануне я так толком и не рассмотрел комнату – да и было совсем не до того. Судя по всему, утро сегодняшнего дня уже наступило, и утро солнечное, о чем можно было судить по солнцу за окном, которое было в ногах кровати. Причем окно, задернутое шторами, было во всю стену, и по этой причине в комнате было очень, даже, пожалуй, слишком светло для осеннего утра. Вернее – уже не утра – часы на стене показывали начало одиннадцатого.

Я не помнил, в какое время накануне закончились «пляски на шесте» - после обретения свободы и принятия душа я уже ничего не соображал – что уж там говорить о фиксации текущего времени...

Выдоили меня вчера, конечно, не слабо – да и не только вчера... Сколько же раз с начала моей работы на новом месте я кончил? Так пойдет, все стратегические запасы могут быть исчерпаны на несколько месяцев вперёд... Хотя... Антошка – младший словно услышал меня и, видимо, решив успокоить своего хозяина, начал оживать, заставив меня потянуться и почти что проснуться...

Наши «потягушки», видимо, были довольно энергичными – я ощутил, что Кира тоже проснулась: - Антошечка, привет, ты живой? Как ты? Доброе утро... Слушай, а сколько уже времени?

— Пол-одиннадцатого доходит... И тебе привет... Мне ничего не хочется – поспать бы ещё...

— Так уж ничего? Слушай, ты уж извини за вчерашнее – но мы на работе были вроде как... Так что – ничего личного... Как там Антуанчик поживает? Живой? Мне так его вчера жалко стало... Когда резинками перетянули... Тебе не больно было?

— Да нет, я не чувствовал ничего – разве только когда ты по яйкам шлепала – как будто электричеством било...

— Бедненький... Но – это же – опять – работа... Извини... Где он там у тебя? Что вы спрятались? В комнате же вроде не холодно – а вы под одеялом... Да ещё и глаза закрыл... Или ты меня после вчерашнего и видеть не хочешь? Но прости, прости, прости... Посмотри на меня, ну пожалуйста...

Девушка откинула одеяло в сторону и, чмокнув меня в щёку, провела пальцем по векам – по направлению к носу: - Ты кино смотрел – «Поднимите мне веки...», ну, давай, оживай, я тут, рядом с тобой... Не хочешь? А если вот так?

Я почувствовал, как рука Киры, вернее указательный палец сначала прошелся по моим губам, и потом стал спускаться вниз – сначала поиграл с сосками, потом – дальше – больше – вернее ниже, ещё ниже...

— А ведь Антошенька младший не такой зануда, как его хозяин – он на Кирочку уже не сердится... Даже приветствует её... Какой он хорошенький... Так и хочется поцеловать... Хозяин же не против, я думаю...

Я ощутил дыхание Киры в районе паха, а потом понял, как она кончиком языка проводит по бороздке под головкой моего уже совсем проснувшегося члена...

— Ну что, ты всё ещё на меня дуешься? Раздвинь, пожалуйста ноги... Да, да, вот так... Вчера ты был моим рабом, а сегодня с утра – ты – мой Господин, и послушная раба хочет принести свои извинения...

А потом влажный язычок моей рабы стал играть сначала с членом, а потом и с яичками – они были по очереди облизаны, а потом – взяты в рот... И нежно-нежно, невесомо, заглатывающими движениями, промассированы...

И тут уже моё дыхание стало учащаться – но «волна» всё еще была где-то там, внутри...

После яичек очередь дошла и до члена – язычок Киры прошелся от его «корня» по направлению головки, которая была сначала облизана, а потом – после нежного поцелуя... И вот только сейчас я понял – что это такое – королевский минет...

Для меня время остановилось – и я сосредоточился на том, чтобы разогнать волну из низа живота... Она росла, росла, росла... Я уже не владел собой – стонал, глубоко дышал и – наконец-то – взорвался – взорвался в рот Кире, которая, даже после того, как я кончил, продолжала сосать моего товарища – я я не мог уже сказать – или по счастью, или по несчастью...

— Какой ты сладкий... Даже не знаю, с чем сравнить... Ну как, ты меня прощаешь за вчерашнее? Мы снова друзья?

— Ну теперь, после того, что между нами было... Вот я только не знаю, кто теперь обязан на мне после вчерашнего жениться – ты или Вероника...

— А кто из нас слаще? Ты же нас обоих на вкус пробовал?

— Ну... Я, право, не знаю...

— Как это ты не знаешь? Если не можешь определиться – значит будешь пробовать ещё раз! – голос Вероники заставил меня открыть глаза – Вы уж извините, что я без стука – в следующий раз закрываться будете... А ничего это у вас примирение получилось... Кирочка, подруга, ты, похоже даже позавтракала? Ты сегодня на белковой диете? Да ладно, не смущайтесь – всё нормально – внутри коллектива должна быть хорошая атмосфера – любви и взаимопонимания... Короче – даю вам полчаса, чтобы привести себя в порядок – и – спускайтесь вниз – позавтракаем – вернее – уже пообедаем по-настоящему и определимся, с дальнейшими планами – завтра заезд гостей, а у нас ну совсем ничего не готово... ну что валяемся? Время пошло!

И наша работодательница, хмыкнув – вышла из комнаты.