Евгения опрокинула мужа на спину и легла своей головой ему на грудь. Это был жест, полный доверия и нежности, момент, когда слова были не нужны — только тепло кожи под щекой, стук сердца и спокойное дыхание. Она чувствовала, как его ладонь скользнула по её волосам, и закрыла глаза, полностью растворяясь в этом ощущении безопасности и близости. В этом положении её грудь, мягкая, с большими ореолами нежного карамельного оттенка, чуть заметно опустилась на его тело, нежно передавая своего тепло.

Но спокойствие быстро сменилось страстью. Она опрокинула его с внезапной силой, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он узнавал даже с закрытыми глазами. Её пальцы скользнули по его груди, ладонь прижалась к горячей коже. Он не стал ждать пассивно — его рука обвила её талию, резко перекатывая их тела, но Евгения лишь рассмеялась тихо, густо, и когтисто вцепилась в его волосы, возвращая себе контроль.

— Ты думал, я дам тебе командовать? — её шёпот обжёг ему губы.

Одеяло сползло на пол. Её ноги обвились вокруг его бёдер, пятки впились в поясницу, требуя большего, быстрее, глубже. Он отвечал на каждую её провокацию — укус в шею, царапины по спине, её имя, выдыхаемое между зубов. Это была не схватка, а яростный танец, в котором они оба теряли границы.

Она не давала ему ни секунды на подготовку — властно приподняла бёдра и резко опустилась на него, поглощая его член целиком, до самого основания. Губы её дрогнули от волны мгновенного удовольствия.

— Ты мой, — прошипела она, наклоняясь так близко, что её дыхание обжигало его губы. — И я возьму тебя так, как захочу.

Его руки вцепились в её бёдра, но она лишь усмехнулась, схватила его запястья и прижала к постели, полностью контролируя каждый толчок, каждый стон. Она двигалась с жадной, хищной грацией, и когда он наконец не выдержал, зарычав и выгибаясь под ней, она прижала его к своей набухшей груди, не давая выйти, заставляя почувствовать каждую пульсацию.

— Кончай в меня, — приказала она, голос низкий, хриплый от собственного нарастающего удовольствия.

Его тело напряглось под ней, и она почувствовала горячий, пульсирующий взрыв, волны его семени, наполняющие её. Это довело её до края. Оргазм накрыл её с жестокой интенсивностью. Тело выгнулось, а из горла вырвался дикий, нечеловеческий звук. Она сжимала его снова и снова, пока её внутренности не задрожали от переизбытка ощущений. Он рычал под ней, всё ещё кончая, его руки обхватили её, прижимая к себе так сильно, что рёбра давили друг на друга.

Затем наступила минутная передышка, наполненная иной, более интимной игрой. Она приподнялась на дрожащих руках, чувствуя, как его сперма — горячая, липкая — вытекает из неё и стекает по внутренней стороне её бёдер. Он следил за этим, затаив дыхание.

— Властная сучка... — прошептал он хрипло, проводя пальцем по её бедру, собирая капли.

Она не отстранилась. Наоборот — раздвинула ноги шире.

— Ты это сделал.

Его глаза вспыхнули. Он поднёс палец к её губам.

— Докажи, что приняла всё до последней капли.

И она облизала его палец, не отрывая взгляда. А затем, медленно проводя пальцами по своим влажным внутренним бёдрам, смешивая его сперму с её собственным возбуждением, она стала играть с собой, доводя себя до нового, тихого оргазма, пока он заворожённо наблюдал.

Всё ещё дрожа, она рухнула на него, и их страсть наконец перешла в полную, истощённую нежность. Его руки — крепкие, тёплые — мгновенно обвили её, прижимая к себе. Никаких слов. Только дыхание — прерывистое, горячее — и стук сердец, сливающихся в один бешеный ритм. Его ладонь скользнула по её спине, впитывая дрожь.

— Моя ненасытная, — прошептал он, но в голосе звучало не злость, а восхищение, граничащее с обожанием.

Она лишь слабо усмехнулась, целуя его ключицу.

— Твой ненасытный демон, — ответила она с улыбкой.

И они так и остались — сплетённые, липкие, абсолютно без сил — пока тяжесть век не стала невыносимой, а мир за пределами их кожи — неважным.

Утро началось с неожиданного пробуждения. Артем почувствовал возбуждение и открыл глаза. Евгения нежно сжимала рукой его возбуждённый член и плавно играла своим ртом с его головкой. Каждое её движение было гипнотическим и искусным. Её пальцы скользили с едва уловимыми перерывами, а язык водил ленивыми кругами во круг головки, будто дегустируя его.

— Смотри, — прошептала она, прерываясь, чтобы ладонью провести от мошонки к кончику. — Ты такой твёрдый... И такой отзывчивый...

Она чувствовала его близость и намеренно замедляла темп, продлевая наслаждение. А когда он был уже на грани, она внезапно взяла член в рот целиком, и в тот же миг её пальцы сдавили основание, чтобы продлить его оргазм, не давая ему закончить слишком быстро. И когда он, захлёбываясь, отпустил себя, она не отстранилась, лишь приподняла глаза, чтобы поймать его взгляд.

Когда последние спазмы отпустили его тело, Артем услышал её тихий, бархатистый смех. Она медленно отстранилась, капля его семени блеснула на её нижней губе.

— Вкусно, — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Но я всё ещё не насытилась.

Её тон сменился на игривый.

— Шучу, — щёлкнула она Артема по носу и ловко соскользнула с кровати. — Пойдёшь варить мне кофе, любимый, пока я принимаю душ. Я люблю твой, с корицей.

Она шлёпнула его по бедру и скрылась за дверью. Артем фыркнул, поймав на губах её оставшийся вкус, и покорно поплёлся на кухню.

Но едва он начал помешивать турку, как сзади снова послышались шаги. Холодные пальцы Евгении скользнули под его майку.

— Ты же знаешь, что я не могу долго ждать... — её шёпот снова заставил мурашки пробежать по его спине.

— Кофе закипит... — попытался он возразить, но она перехватила его руку с ложкой.

— Пусть закипает.

Он попытался удержать её, но она ловко вывернулась.

— Поймаешь — получишь награду, — бросила она, исчезая в дверном проёме.

Он рванул за ней, но опрокинул турку кофе и чуть не упал. Евгения, увидев его комичный прыжок, расхохоталась.

— Ну и грация у тебя, скажу я честно...

Артем, наконец догнав, схватил её за талию, но вместо страсти ткнулся носом в её взъерошенные волосы — и сам не выдержал, рассмеявшись.

— Ты... обманщица, — он целовал её шею, смешивая слова с улыбкой. — Где моя награда?

Евгения приподняла его подбородок пальцем, вдруг став серьёзной:

— Вот она.

И поцеловала его так нежно, что даже плита, на которой догорал пролитый кофе, перестала существовать.

Спустя мгновения они вместе варили новую порцию кофе. Евгения дразнила его, облизывая ложку с корицей. Артем обнял её сзади, пока она наливала напиток в чашки, и прошептал: "Всё равно поймал". А за окном дождь начал стучать по подоконнику — но им было тепло и смешно, и даже горький кофе казался сладким. Их утро, начавшееся со страсти, плавно перетекло в смех и нежность, став идеальным началом нового дня.