Внимание! Любые совпадения с реальными людьми случайны.

Описанное ниже является вымыслом.

Крестная

(реинкарнация рассказа «Сирота» в другом амплуа)

Глава VI. Игра (Последний уровень)

Следующее утро не было бы ничем запоминающемся, если бы не одно, но — жильцов поубавилось. И я будто должен был радоваться, но чувствовал, что самое сложно испытание ещё впереди.

Я проснулся не как обычно, ночной секс с крестной измотал меня, вместо привычных шести утра, открыл глаза около девяти. Обойдя пустые комнаты, я спустился вниз.

Милана сидела за столом и завтракала.

— Привет! — радостный, на эмоциях, прогорланил я.

Она лишь косо посмотрела на меня, уткнувшись в тарелку.

«Странно, неужели она скорбит по Сергею» — подумал я.

Елена стояла у плиты, и лишь на мгновение обернулась посмотреть на меня.

Я подошел ближе, схватив её за локоть. — Как ты?

Елена тут же обернулась, в её глазах не то растерянность, не то разъяренность.

— На «Вы»! Руку убери! — крикнула она, отчего я чуть не отпрыгнул. Зато от Миланы донеслись «Хи-хи».

— Так, тебе пора в школу. — серьёзным тоном обратилась Елена к дочери. Та сразу уже поднялась.

— Тебе тоже! — мрачно сказала она в мою сторону.

Я подошёл, и попытался приобнять её.

«Неужели это был сон?» — начал я верить.

Но она тут же сбросила мои руки с её плеч и оттолкнув, заявила: С ума сошёл, при дочери! Больше никогда так не делай!

«Фух, это был не сон» — волна облегчения прошла по моему телу.

— Мы ещё поговорим об этом и… о другом тоже. А пока собирайся в школу. Раз завтрак проспал.

День в школе был скучный, как в общем-то и все предыдущие. Как обычно, я подождал Милану после уроков, чтобы сопроводить её до дома. Несмотря на то, что мы стали больше близки, и даже «играли», она по-прежнему очень холодна ко ме.

— Что—то не так? — спрашиваю я, шагая широкими шагами до дома.

— Ты теперь с мамой, — заявила раздосадовано она.

Я непонимающе поглядел на неё.

Она тут же остановилась, посмотрев снизу в верх на меня.

— Я слышала, как вы «играли» ночью.

— Ты подслушивала за нами? — ошеломленно переспросил я.

— Весь дом слышал, и слушал будь у него уши. Она так кричала. — Милана прошла дальше и тут же остановилась, обернувшись ко мне.

— Но, когда она вышла, она была такой счастливой и красивой.

«Ну хоть это радует» — подумал я, представив облик крестной.

— Послушай, она сама этого хотела, и … — тут Милана подошла ко мне вплотную.

— НЕТ! Играй только со мной! Иначе я маме расскажу! — рявкнула она, выпучив глаза на меня.

Вернувшись к своему нормальному голосу, она что-то пропела и пошла дальше. Не обращая на меня, оставшегося позади, никакого внимания.

Ну и во оно, когда что-то кажется, вероятно оно так и будет. Тяжелое испытание впереди. Всю дорогу до дома я прошел медленным шагом, размышляя, что делать дальше.

Я не могу рассказать об наших «играх» с Миланой крестной. Это равносильно переезду домой.

Но и не могу сказать Милане о том, что я люблю Елену. Иначе девушка всё расскажет матери.

Каков вывод? — Нужно придумать оправдание для Миланы, почему я не могу сейчас поиграть, либо возыметь рычаг давления на неё.

«Рычаг давления» — смешно, неужели принудить Милану молчать? Какой ужас!

Я шел с клубком мыслей, где одна была в противовес другой. И каждая — ужасна.

И вот, я на пороге дома.

Казалось бы, отличный вечер, я полностью свободен, Сергея нет, Елена также уехала. Она сообщила, что менты подняли тело мужа из воды. Главное, что бы они не связали меня с его «крушением».

Всё вроде бы не плохо, не считая Миланы. Девушка слишком вовремя повзрослела. Она сидела на ступеньках на второй этаж.

— Смотри, что у меня, — сказала Милана держа в руках фотоаппарат.

— Ты что рылась в моих вещах? — испуганно спросил я.

— Только ради фотоаппарата, — констатировала она, — Идём! Вниз!

Мы вошли в подвал. Я до последнего надеялся, что это шутка. Может что—то взять она хотела…

Милана прошла вглубь, установив фотоаппарат на треногу.

— Тебе не страшно заходить сюда после всего? — пройдя за ней, решил я спросить, имея ввиду фотосессию с её мамой и Сергеем.

— Его больше нет, так чего бояться? — спокойным тоном ответила Милана, расположившись на диване.

— Это и есть игра? — судорожно оглядевшись, спросил я.

— Да! Сегодня поиграем так! — с этими словами Милана встала и обойдя диван, облокотилась на него локтями. — Ты меня будешь снимать!

«Да ёбжишь мать её! Да как так-то?» — первая мысль.

Я встал за фотоаппарат.

— Как вы вчера с мамой играли? Расскажи пожалуйста. — внезапно спросила девушка.

— Ты же не хочешь, чтобы это было. Зачем тогда спрашиваешь?

— Просто так, так шумно было вчера, — указала она пальцем наверх.

— Как в первый раз с тобой, ну практически, — пытался отвертеться я.

— Класс! — она перелезла через спинку дивана, и сев на неё, поставила ноги так что камере были видны её трусики. В этот раз они были жёлтые, в черную полоску.

К сожалению, мой взгляд уловила Милана.

— Куда? Куда ты смотришь? — она нагнулась, и тут же захихикала. — Хочешь поиграть?

— А разве мы уже не играем? — делая вид, что не понял, произнес я.

Милана развернулась боком ко мне, вытянув ножку и потянула край платья, оголяя ногу до попы.

— Тебе нравиться? — хихикая, спросила она. Видя, что я фоткаю. — Чья ножка красивее моя или мамы?

Я поперхнулся, но не ответил.

Милана вновь развернулась, стащив с себя носки и выбросив их в сторону. Она повернулась ко мне задом, упав коленям на диван, выпячев задницу и потянув платье так чтобы оголились её половинки, вместе с трусиками.

«Вот чертовка» — подумал я. Предательски, мой член начал подниматься, — «Не к добру это».

Стоило переходить в нападение.

— Что ты чувствовала, когда здесь был Сергей и вы играли? ­— может быть, мрачные воспоминания позволят нам прервать игру.

— Ну, мне было страшно. За маму. — Милана выпрямилась, развернувшись аки модель. Рукой потянув трусы, отчего её одна из половинок стала голой.

— Ну всё! — внезапно воскликнула она.

«Слава Богу» — подумал я, — «Наверное ей надоело».

— Мне надоело, — сказав это, она стянула себя платье, оставшись в лифчике и трусиках.

Я впервые видел, что она носит лифак.

— Пододвинь камеру поближе! — это прозвучало как приказ.

Милана расстегнула лифчик, из которого «выпал» её первый размер, повертев им в воздухе, она выкинула его.

Она трогала себя за грудь, будто имитируя свою мать. Яблоко от яблони…

— Я тебе нравлюсь? — спросила она.

— По-моему я уже отвечал, — попытался я съехать с темы.

— Глупый. Такой. — показала она на свою голое тело, она встала ногами на диван, изображая руками фигуры.

Я продолжил снимать.

— Не говори, я вижу. — она вновь захихикала.

«Что?!» — о чем это она.

Мой член стоял колом, и она это видела, да я и сам чувствовал, как сжимают его штаны.

Возможно, мне стоит повторить вчерашний опыт. Я сбросил штаны, но остался в трусах. Наверное, Милана именно это и хотела видеть, и скоро это всё закончится.

— Ого, он так выпирает! — удивилась она, присев на краешек дивана. — это из-за меня да? Я возбуждаю тебя?

— Но я не полностью голая, — сказав это, она медленно спустила трусики, оставив их болтаться на одной из ног. Откинувшись спиной на диван, она развела ножки, подняв их перед объективом камеры.

Я машинально нажимал на кнопку, делая один снимок за другим. Я даже не заметил, как моя рука шмыгнула в штаны, поглаживая член.

«Что я творю?» — моя внутренняя битва добра со злом переходила в стадию капитуляции.

— Хи-хи, — девушка лишь надо мной посмеивалась.

— Я видела, мама трёт себя здесь, — она тут же начала елозить своей рукой между ног.

Вид мастурбирующей дочери крестной был неописуем.

Она перевернулась и встав раком, раздвинула свои белые ягодицы, чтобы я мог отчётливо фотографировать — взять крупным планом её щель. Я увлеченно делал кадр за кадром, мой член рвался сквозь ткань, отчего я постоянно держал руку наготове.

Я пыхтел, моментами постанывая, по мне шёл пот, а обстановка напоминала фильм ужасов.

Я так увлекся, что не услышал звук каблуков позади себя. Это была Елена. Она только что вернулась, и видимо не найдя никогда по дому решила спуститься сюда. Самое худшее из возможных, произошло.

Она остановилась в двух метрах от меня. Она была в плаще и офисном костюме.

Её взгляд устремился сначала на меня, своего крестника, стоящего в одних трусах и футболке, надрачивающего свой член. Затем взгляд плавно переместился вдаль, на дочь. Та стояла на четвереньках, совершенно голая, махая задницей перед камерой.

Я смотрел на неё, а она на меня. Казалось, она замерла камнем, в состоянии шока.

В какой-то момент девушка обернулась, её скосил страх, единственное, что она смогла выдавить из себя: Мама?