Дисклеймер: все персонажи выдуманные, любые совпадения с реальными людьми являются случайностями. Все персонажи совершеннолетние! Автор не пропагандирует употребление алкоголя и наркотических веществ и резко осуждает распространение последних!

Уроки верности

Глава VII. Игра на подавление (Часть 2)

Чуть стемнело, около семи вечера я вернулся домой. Сбросив кроссовки, я наткнулся на давно позабытую картину. На кухне горел приглушенный свет, стол был накрыт на две персоны, легкий салат, итальянская паста и чуть подгоревший стейк. У плиты суетилась мама, она была в роли этакой домохозяйки. Такая привычная атмосфера в такой непривычный момент.

— Я дома. — спокойно произнес я. Однако мама тут же замерла, обернулась и, непринужденно улыбнувшись на меня, продолжила заниматься подготовкой вечера. Поставив два бокала и бутылку вина, мама заняла один из двух стульев.

— Что это такое? — начал я, показывая на ужин.

Светлана непонимающе посмотрела на приготовленную еду.

— Я хотела устроить... романтический вечер. — последнюю фразу она еле выдавила из своих уст.

Я оглядел мамину стряпню.Честно, после перепихона с тётей Анной я малость проголодался, а затем поел в городе.

— Я не голоден, — без эмоций ответил я. Мама тут же свела брови, — В смысле? Я же старалась.

Мой ответ досадно огорчил её. Она уперлась локтями на стол, и её небольшая грудь легла следом.

Готовка Светланы выглядела прилично, в отличие от неё самой, это было милое вечернее платье, для того чтобы шляться по центру города. Но для «романтического» вечера, который я хотел бы, оно не подходило. Платье совершенно скрывало её ножки, рисуя лишь очертания на их форму, коричневатая майка подчеркивала округлость её груди, но не давала их взору.

— Я хочу от тебя другого, — серьезным тоном продолжил я.

Вероятно, я испортил ей вечер, встав перед ней и намекая на сексуальные желания вместо проведения нормального ужина.

Приблизившись сбоку, большим пальцем я приподнял мамин подбородок. Её щенячий взгляд оказался у меня на глазах. Отпустив, мама продолжила держать голову, внимательно следя за мной. В то же время я потянул за её причёску, и голова её более выгнулась, подставляя мне своё личико.

Жадно, словно я действительно был голоден, я впился в её губы. Они были сладкие, словно конфеты, от неброской помады и маминого вкуса.

Отпустив волосы, мама продолжила целовать меня, или наоборот.

Я приобнял её, подняв со стула. Мы отошли и уперлись в стеллаж позади. Я продолжил целовать её страстно и интенсивно, пока её смущённый рот следовал за моими движениями.

— Ты заслуживаешь большего, чем то, что мой отец может тебе дать, — произнес я, наконец оторвавшись от её губ.

— Пожалуйста, не говори так, — попыталась парировать она. Однако я тут же склонился, залез ей под платье и принялся снимать с мамы синие трусики.

Влажный, чуть томный запах ударил мне в нос.

Мама произвольно поставила свою ногу мне на плечо, как только мой рот приблизился к её киске. Язык двигался медленно, обдуманными движениями проходя каждый сантиметр по её пульсирующим, горчим половым губам.

— Ах, Макс, а-а... — застонала мама, положив свою руку, почесав мне голову и будто в детстве, она на миг схватила меня за волосы, сжав их.

Всё, что ей нужно было, это лишь принять свою новую вторую жизнь.

Я чувствовал, как её тело напрягалось, её оргазм нарастал сквозь фасад остававшегося сопротивления. Я продолжил ласкать её дырочку, решив заставить её кончить своим языком.

С последним интенсивным движением моего языка тело Светланы чуть содрогнулось. Она попыталась сжать свои ноги, чуть не расплющив мне голову, позже они затряслись, когда маму накрыл волной оргазм.

Закончив, на моём лице в области рта виднелись следы маминых выделений. Светлана с легкой тревогой посмотрела на меня, пока я осматривал потеки на полу.

— Ты кончила в рот собственного сына. Ты такая шлюха.

Это было оскорбительно, но в тот момент мама лишь слабо улыбнулась, отчего мои слова прозвучали словно комплимент или приз «достижение получено».

— Хочу тебя сегодня. Подожди меня в спальне. — произнес я.

Мама замялась. — Макс...

Однако я тут же перебил, повысив голос: — Это не просьба!

Она медленно кивнула, натянув обратно свои трусики, и направилась наверх.

Отмывшись от маминых выделений, я поднялся до родительской спальни. Весь дом был впотьмах, и даже внутри комнаты свет был лишь слегка приглушенным от стоящих на прикроватных тумбочках светильников.

Войдя, я на секунду онемел. Кто она? Мама? Женщина? Девушка? Милочка. Светло-пепельные короткие волосы, прикрывавшие часть скрываемого взгляда. Чокер с колечком на шее, нежная бело-розовая кожа, голая небольшая грудь. Стройные формы, хрупкие ручки, облаченные в одинокое золотое колечко на правом безымянном пальце, и в то же время стройные спортивные ножки, неловко, будто вовсе нехотя прикрывающие гладко выбритую промежность. Мама сидела на краю кровати, молча глядя на меня.

— Я почему-то сильно волнуюсь, — произнесла она с ухмылкой. — На мгновение я почувствовала себя студенткой.

Подойдя ближе, я медленно перед ней снял штаны, показательно распустив ремень и отбросив его в сторону, туда же сбросил футболку.

— Надеюсь, ты будешь такой же проворной сейчас, как раньше, в университетские годы.

Подойдя, я прильнул к её губам, когда почувствовал мамину руку на своем члене.

«Хм, кто-то не может дождаться...» — подумал я.

— Я никогда не ожидала увидеть тебя в... Но... Когда ты спас меня в клубе, ты был таким мужественным...

Перестав сосаться с ней, я чуть отошел, она медленно отпустила мой вставший член. Взяв за кольцо чокера, я потянул, и мама будто стекла с кровати, потянув за собой одеяло, усевшись в уже знакомую ей позу. Расставив ноги пошире, согнутые в коленях, она оказалась рядом с моим наливающимся кровью членом.

Не нуждаясь в дальнейших указаниях, она опустилась ниже и, положив обе руки на мои ноги, начала работать своим ртом.

Она сосала мягко, её голова качалась взад-вперед, а глаза были прикованы к моим. Облизала, по-собачьи, от самих яичек до самого верха и обратно.

Её рот ощущался так же хорошо, как всегда, но на этот раз она чувствовала себя иначе, как будто небольшая дрожащая вибрация заставила мой член чувствовать себя неуютно. Возможно, это было плохое предзнаменование от неё, или, возможно, она слишком много думала о риске не удовлетворить меня.

Она не только убедилась, что облизала весь мой член, не оставив ни одного сухого места, но и терлась о него ртом и щеками, оставляя следы моего пота по всему её личику.

Её щеки блестели от смеси слюны и предсеменной жидкости, смешивавшейся с моим запахом, когда я наконец решил напомнить о моих обязательствах перед ней.

— Ах-мм, достаточно, ложись на спину. — произнес я.

И мама беспрекословно подчинилась. Сев на краешек, она медленно откинулась назад, подняв согнутые ноги к моей голове.

Я налег на неё сверху, несколько раз похлопав своим членом по её лобку. Мама засмеялась, и тут же её лицо окрасилось в красное, когда я вошел в её сочащуюся соком киску. Я схватил её левую лодыжку правой рукой, положив её стопу себе на плечо, когда в полную меру начал двигать бедрами, вталкивая свой агрегат в её узкую и теперь еще сжатую давлением дырочку.

У этой позы было своё значительное преимущество: её ноги прижимались к киске, сжимая всё, что входило, и создавало невероятно узкий проход.

Мама пыхтела, как паровоз. С каждым толчком я проникал глубже и глубже, и сильнее, чувствуя, как мой член всасывается и сжимается в её зрелой щели. Это было новое ощущение.

Её вагинальные соки стекали по члену, но вместо того, чтобы выливаться наружу, давление заставляло возвращаться их вовнутрь, ещё больше покрывая член.

Не выдержав, я опустил мамины ноги на кровать. Из её дырочки тут же вырвалась река. Но вновь взяв обе её ноги за лодыжки, я вогнал свой член глубоко в её опухшую капающую дырку.

— Блять, да, блять, мм! — закричала мама, чувствуя, как она сжимается вокруг меня.

Я вновь принялся вдалбливать в неё, как станок. Её ноги были крепко зафиксированы моей хваткой. Мамина задница подпрыгивала с каждым интенсивным толчком, но сила моих движений удерживала её прижатой к кровати.

— Получай! Давай, да! Может, если бы ты была хорошей мамой, твой сын не драл бы тебя! — дразнил я, безжалостно трахая её в киску.

Каждый толчок становился тяжелее и интенсивнее. Я чувствовал, как она начинает поддаваться неистовому молодому члену, её тело уступало безжалостному натиску.

Отпустив мамины ноги, я переместился ближе к её лицу, быстро залез на маму, поставив свои ноги перед её бедрами, руки рядом с торсом. Пока она инстинктивно, без просьбы, без команды, расположила свои икры на уровне моих бедер.

Я умерил пыл, чувствуя, как её стенки сжимаются и расслабляются в горизонтальной плоскости.

Вновь потерев член о её половые губы и надавив ещё сильнее, вновь вошел в эту милфу. Её сгущенные соки капали на мой член, смазывая его лучше, чем любой гель.

Смущенная мама направляла каждый толчок моего члена к своей шейке матки, держась то за мои поставленные руки, то за бока спины, то пытаясь дотянуться до моей задницы.

Я чувствовал холодный металл на своем горячем теле. То было мамино обручальное кольцо, которое она боялась снимать даже когда изменяла отцу.

С каждым толчком её щель выделяла всё больше сока, текла как водопад. Мама больше не могла сопротивляться, даже если бы хотела. Мой член теперь — единственное, что управляло ею.

В полную меру насытившись, я решился наконец на последний шаг — последнюю преграду. Границу, красную линию, если можно так назвать.

— Перевернитесь, — приказным тоном произнес я, положив маму на живот, чтоб задница чуть была поднята. Её ноги, свесившись с края, болтались, чуть не доставая до пола.

— Боже, ну какая задница, два спелых влажных персика, — это было сказано вслух, теперь можно было не думать, не шептать, а говорить прямо.

Проведя пальцами между двух её булочек и собрав максимум влаги, я брызнул на её влажную темную точку.

— Макс, нет! — начавшая что—то подозревать мама тут же запротестовала. — Я не...

— Что? Ты ни разу за своё замужество не трахалась с папой в задницу?! — это было нечто новенькое, новость словно ураган.

— Нет, мы... не в том возрасте с ним... — попыталась отвертеться мама.

— Сейчас мы это исправим! — спокойно сказал я, положив свои ладони на мамину попку и нацелившись своим членом на её зад.

Усилия, ещё одно, и будто под тяжестью соков, пота и возбуждения её дырочка наконец прорвалась.

— НЕТ! НЕТ! Нет!... — вновь закричала мама. Я чувствовал, как её тело попыталось сжаться, её ноги сковало словно параличом. Схватив задницу и потянув её на себя, я вновь толкнул членом во внутрь, чувствуя, как теплая узкая жопа всасывает его. Со временем её ягодицы начали шлепаться о мой пах от толчков.

— Ааа, ааа, ай, — продолжала покрикивать мама, но с каждым разом её тон становился всё медленным, сквозь него всё чаще стал пробивать легкий стон.

— Отлично. Пришло время по—настоящему трахать твоё очко, — с этими словами мои пальцы сжались на её мягкой заднице, когда я вогнал член на полную глубину, резким толчком пройдя всякое сопротивление.

Я чувствовал себя настоящим полководцем, пробившим брешь в очередной крепости, и продолжавшим завоевывать пространство через эту узкую темную дырочку.

Толчок, ещё один, ещё, и мой член свободно гулял по заднему отверстию мамы. Я прочувствовал, как мои яйца начинают сжиматься и пульсировать.

— О боже! — застонала мама. — Боже, ещё. Ещё! — она застонала громче, выбрасывая в стороны лежащие перед ней подушки, трясясь и сжимая простыню. — Макс...

С последним мощным толчком я принялся выпускать гейзер спермы внутрь маминой задницы, переполняя, чувствуя, как член пульсирует с каждым выбросом.

Отойдя, я увидел плотный белоснежный поток, вытекающий из ануса мамы, а та продолжала находиться в той же позе, будто не решаясь встать.

Пол часа спустя.

Светлана лежала сбоку и частично на мне, её левая ножка прижималась к моей ноге, чуть ниже члена, голова на моей груди, левая рука на животе.

Мама тяжело дышала, чуть посапывая. — Макс.., о чем думаешь? — внезапно произнесла она.

Я, уставившийся в потолок и осознающий, что только что трахнул маму в анал, витал в облаках. Все её дырочки теперь были мои. Но вновь и вновь она сделала это только после моего приказа. И хотя она сама получила удовольствие, этого по—прежнему не хватало.

— Я... Я... думал ты будешь злиться и испытывать отвращение ко мне, — я поцеловал маму в макушку, отчего она тут же обернулась.

— Нет. У меня нет причин злиться — тут же ответила она. — Я просто, даже не знаю, что... чувствовать.

Боже, мама, мы только что ебались, а теперь ты погладила моё эго.

— Я хочу признания. — сурово произнес я. Мама поднялась на руках, продолжая находиться рядом.

— Твоего признания, — уточнил я. — Скажи, что тебе хорошо со мной, что ты была шлюхой и неверной женой, а теперь у тебя есть я.

Мама открыла рот от неожиданности моих слов. Она отвернулась и тихо произнесла: — Я не могу. Это не так. — почти шепотом ответила она.

— Посмотри, — сказал я и, не дождавшись, пока мама повернётся, развернул её за лицо к себе.

— Ты лжёшь! — крикнул я.

— Посмотри на себя! Грёбаный беспорядок, по всему телу — пот будто ты бежала десять километров, на твоей заднице моя засохшая сперма. Время назад ты стонала, как сучка, прося и умоляя меня не останавливаться.

— Тебе не скрыться от этого.., но ты можешь переступить... И просто признаться.

Мои доводы были более чем убедительны. Хотя маме ничего не мешало продолжать дальше отнекиваться. Боюсь, инструментов для убеждения у меня осталось мало, если они вообще были, лишь правда отцу сдерживала её, но теперь я был лишь одним из её любовников.

Мама поправила прическу, подползла поближе к моей голове, облокотившись на спинку кровати. Её глаза бегали как заведённые. По всей видимости, внутри неё всё рушилось: её мораль, её суждение, её устои. Наконец, она просто протяжно выдохнула.

— Макс, — неспешно начала она, обернувшись ко мне. — Ты прав. Я действительно изменяла отцу и сейчас изменила ему с тобой, только в отличие от других, я люблю тебя. Я получила с тобой то удовольствие, которое хотела и которое не мог дать мне Андрей.

Я молча сидел, слушая её монолог.

— Ты прав, я оказалась шлюхой. — Она замолчала, казалось, что на этом всё, но тут она вновь обернулась ко мне, на её лице виднелась улыбка. — Теперь я твоя шлюха.

Она подтянулась ко мне, вцепившись своими губами в мой рот. Горячий, мамин поцелуй.

— Наконец—то мы это прошли, но ты должна доказать мне свои слова. — лукаво произнес я, глядя на удивление мамы.

— Обслужи меня. — продолжил я, включив главный свет в комнате для лучшего вида. Мама приосанилась, но тем не менее, перевернувшись, взяла в руку мой член.

Отсев подальше от меня, она нагнулась, когда её дыхание ошпарило мой лежащий член. Она слегка поморщилась, всё-таки до этого он был в её заднице. Тем не менее, мама посмотрела на меня, на её лице пронеслась легкая улыбка.

Используя язык, она начала тянуться к моему члену не только чтобы отсосать, но и подчиниться моей воле.

Рукой она нежно обхватила мои яйца, мягко массируя их, добавляя ещё один слой удовольствия.

— Без рук. — дополнил я, боясь быстро кончить во второй раз. Мама повиновалась, убрав руки за спину.

Повернув голову, и положив её на мои сомкнутые ноги, она коснулась язычком моей уретры. Секунду спустя её губы раздвинулись, когда она взяла кончик члена в рот. Тепло и влажность её рта вновь окутали меня, вызывая мурашки по спине. Затем она провела головой будто слизывая мой член, забивая им полностью свой рот.

Облизав головку и почувствовав, как мой член встает, она уселась поудобнее, принялась водить язычком по нему. Скрупулёзно обработав им каждый его сантиметр и будто окутав его, наконец принялась с новой силой елозить по нему сверху вниз.

Она сосала так, будто мой член был её последней трапезой перед казнью, делала это с силой вакуума, будто член сейчас оторвется. Мама полностью задыхалась от моего члена, прилипнув к нему, как будто её губы были вымазаны клеем, она не могла выплюнуть его изо рта.

В этот момент я положил свою левую руку на одну из булок задницы мамы и слегка сжал её. Послышался легкий стон.

Мама принялась работать ртом сильнее, предпринимая попытки, доводя мой член до своего горла.

— М—да, — простонал я, положив другую руку на мамину голову и чуть прижимая её, заставил маму сделать мне головой.

— Довольно, — сказал я, чувствуя, что если так продолжится, то я кончу.

Мама отлипла от моего члена, посмотрев на меня.

— Что, хочешь сосать член сына дальше? Не бойся, будешь сосать его каждый день, а сейчас сядь на него сверху. — поступило указание от меня.

Подняв свою ножку и перебравшись через меня, она залезла, пытаясь не упасть. Руки продолжали быть за спиной, так как я разрешения вернуть их не дал.

Сначала медленно, будто играя со мной, она осторожно опустилась на мой член. Когда она начала двигаться, её бедра поднимались и опускались в медленном уверенном ритме. Я же придерживал её за лодыжки.

Её сиськи мягко подпрыгивали с каждым движением. Когда она ускорялась, грудь становилась тяжелее и мощнее, твёрдые соски делали мой член тверже, чувствуя, как член пронзает её матку словно клинок.

Она принялась насаживаться на меня, активно двигая телом.

Я схватил её за чокер и притянул голову к себе. Пронёсся протяжный мокрый поцелуй.

В этот момент я решил помочь своей мамке. Я принялся вдалбливать свой член в её узкую, сочащуюся от моей смазки и её же выделений киску.

Я не мог врать. Если бы мне дали выбор, она или любая мировая топ-модель, это была бы мамина киска. Она двигалась словно маньячка, явно не осознавая, что с каждым ударом её задницы о мои яйца она отдавала все годы любви и заботы, которые дарила ранее.

Я видел сломленную концепцию «мать—сын» и желание в том, как она смотрела на меня, когда опускалась на самые худшие уровни вырождения с каждым качком моего члена внутри неё.

— А—а—ааа, блядь, да! —закричала мама, когда под ней словно станок вновь заработал мой член, она, соскальзывая, пыталась удержаться на моих ногах. Попутно не отлипая от моих губ. Её потные ягодицы снова и снова шлёпали по моим яйцам, посылая тонны удовольствия по нашим телам.

Надо признать, что она полностью провалилась как мама, но зато преуспела как шлюха...

— Я чувствую! — закричал я. Мама всё поняла и слезла дырочкой с члена. Мы оба встали на кровать и расположились друг напротив друга, будто нас что—то связывало, извращенная любовь.

Мамино личико, поплывшее от усталости и возбуждения, смотрело на меня не как на сына, а на член с яйцами, она открыла рот, вытянув розоватый язык, готовая принять всё, что я ей дам.

Заканчивая массировать своей рукой член, я наконец опустошил на неё, десятки и сотни капель сильными брызгами разнеслись по маминому лицу, языку и телу.

Мы оба находились в своего рода прострации, невероятного удовольствия и всех рухнувших границ.

Внезапно я заметил включившийся свет в коридоре. В проходе, возле открытой двери, облачённая лишь в жёлтый свет от коридорной лампы, вошла фигура.

— Отец? — сначала тихо, затем, продрав глаза от собственной слепоты, я вновь повторил вопрос: — Папа, ты?

Мама тут же обернулась, держа рот приоткрым. — Андрей… — это не было похоже на вопрос. Скорее констатация свершившегося факта. Мамино лицо тут же изменилось, в нём читался неестественный ужас. Она попыталась прикрыться хоть чем—то, но одеяло, как и подушки, были сброшены на пол. Замерев, она принялась прикрывать свою грудь руками, попутно сжимая как можно сильнее ноги в коленях.

— Какого, блядь, хера тут происходит?! — спокойно, с каменным выражением лица, произнёс отец.

Подойдя чуть ближе и разглядев освящаемую картину маслом, он тут же переменился. Его глаза заплыли, а кулаки сжались.

— Тварь! Я догадывался, что ты мне изменяешь, но, чтобы с сыном… — закричал он.

Совершенно голый я попытался отступить к стене, нужно было прикрыть хоть чем—то свой срам. Но мою попытку ретироваться опередил папа.

— Куда собрался, паскудник?!

— Пап, я… — нес я, совершенно не зная, как объяснить и что сказать. Слова сами пропадали с языка, теряясь в непонятке.

Не успел я хоть что—то сказать, как увидел летящий отцовский кулак в моё лицо.

Удар. Удар, такой силы, как будто он прошел сквозь меня. Онемение, легкое недомогание, а затем боль по всему лицу. Я почувствовал, как из носа начала сочиться кровь.

В этот момент мама, также находившаяся полностью голой, попыталась остановить своего мужа, однако сильным толчком в живот он отбросил её, словно тряпку, обратно на кровать.

— С тобой я позже разберусь. Сначала он! — с животной яркостью и свирепостью кричал отец.

— Лжец, это ты спал с ней с самого начала. Ах ты мразь! — продолжал кричать папа.

Я никогда не видел его таким. Не знал, что он вообще способен быть таким агрессивным. Похоже, злоба и подозрения, накопленные за всё время совместной жизни, наконец вырвались здесь и сейчас.

Второй удар прошел уже по касательной, около моей щеки, но по силе удара он был чуть ли не вдвое больше предыдущего. Я почувствовал, как зазвенели мои зубы, и инстинктивно языком полез проверять, на месте ли они. Моё тело рухнуло на пол возле кровати.

— Я не виновата! А вот ты да, тебя никогда не бывает дома… — пыталась как—то парировать мама.

— Я?! — возмущался отец, — Шлюха!

Пытаясь подняться с пола, я ощутил горячее, словно раскаленный металл, прикосновение в области виска. Секунду спустя по моей правой руке потекла не красная, а почти черная жидкость. Она медленно стекала по коже и огромными каплями ударялась об пол.

В последние мгновения я заметил потемневший краешек прикроватной тумбочки. Это была моя кровь. Я вновь упал лицом в пол.

Как же всё просто, когда от тебя ничего не зависит. Нет ни проблем, ни сложностей, нет ничего, когда всё смеркается...

— Макс! Нет!!! — защебетала вновь, поднявшаяся мама, не смотря на боль, полученную от мужа. — Андрей..!

— Иди к черту..! — сурово ответил он.

— Звони в скорую! Быстро!