Я сама написала.

— Могу я прийти?

— Всегда. Но только если ты хочешь, а не потому что ждёшь от меня чего-то.

— Я хочу... попробовать. Без давления. Просто быть собой.

— Тогда принеси с собой мягкий плед. И водичку. Будем дышать.

Это прозвучало почти смешно. Но мне стало спокойнее.

Он встретил меня с улыбкой. Тихая музыка. Тёплый свет. Я сняла пальто, и он предложил:

— Хочешь — сегодня ты можешь раздеться до нижнего белья. Только если внутри чувствуешь, что готова. Это не про тело. Это про разрешение себе быть живой.

Я стояла молча. В груди билось сердце. Пальцы дрожали, когда я начала расстёгивать блузку. Медленно. Словно это ритуал.

Он не смотрел с вожделением. Он смотрел — внимательно. Почтительно. И я чувствовала себя... красивой. Нужной. Настоящей.

Я осталась в трусиках и лифчике. Он подал мне плед, я укуталась, села на мягкий пуф.

— Закрой глаза. Слушай тело.

Он дышал рядом, его руки были рядом, но не касались.

— Я буду рядом. Но ты сама выберешь, где граница.

Минут через десять, я медленно сняла лифчик. Плед был всё ещё на мне, но грудь теперь касалась воздуха. Он ничего не сказал. Только прошептал:

— Вот и началось. Ты разрешаешь себе быть. Не хорошей. Не скромной. А собой.

Я не верила, что делаю это. Но чувствовала, как внутри открывается что-то глубокое, тёплое, будто распускается цветок. Он встал сзади, медленно откинул край пледа, только с плеч. Его ладони были тёплые, мягкие. Он положил их на мои плечи.

— Ты дрожишь. Боишься?

— Нет...

— Тогда скажи это: "Я не плохая. Я чувствующая."

Я выдохнула:

— Я не плохая... Я... чувствующая.

Он провёл руками вдоль моих рук, задержался на бёдрах, лёгко касаясь сквозь плед. Моё дыхание участилось.

— Где твой центр? — шепнул он.

Я не знала. Но моё тело знало.

Он осторожно развернул меня лицом к себе, глядя в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся? — спросил он.

Я сглотнула.

— Да...

Он опустился передо мной на колени. Осторожно раздвинул край пледа. Грудь оказалась перед ним. Он поднёс губы к соску — не касаясь, просто дыханием.

Я застонала. Низко, почти не слышно.

Он коснулся языком. Один раз. Словно проверяя. Потом — снова. Вдох. И всё тело напряглось. Я не знала, что можно чувствовать так.

— Ты такая живая... Ты вкус желания. Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Потом он встал, накрыл меня пледом, поцеловал в лоб.

— На сегодня — всё. Пусть тело горит от предвкушения. Не от насыщения.

Я ушла, ноги дрожали. Вечером Саша снова хотел. Но я отказалась. Я не могла. Внутри меня всё принадлежало уже не ему.

Он снова не писал несколько дней. А я... я не могла остановиться думать об этих прикосновениях. Ни Саша, ни наши попытки "улучшить" интим не могли сравниться. Я начала чаще смотреть на себя в зеркало. Прикасаться. Осторожно, будто я чужая сама себе. Но уже не с отвращением — с любопытством.

Когда я снова пришла, он встретил меня в той же атмосфере тепла.

— Ты стала другой, — сказал он. — Ты светишься.

Я улыбнулась слабо.

— Мне странно. Я вроде бы всё та же. Но как будто впервые чувствую, что жива.

Он предложил лечь. Я уже спокойно сняла одежду сама. Он укрыл меня тонким пледом, лёг рядом, его рука на моей талии.

— Сегодня я хочу показать тебе, что значит быть принятым. Целиком. Не через секс. А через вкус.

Я посмотрела на него с тревогой.

— Ты о чём?..

— О том, чтобы позволить мне вкусить тебя. Там. Где ты думаешь, что ты "грязная". А ты — самая живая.

Я сглотнула.

— Я... никогда... даже сама не...

— Я знаю. Но ты можешь. Только если захочешь. Я не прикоснусь, пока не скажешь "да".

Молчание.

Моё тело хотело. Моя голова — кричала "нет". Но губы прошептали:

— Сделай это... но аккуратно...

Он раздвинул мои ноги. Медленно, как будто это не физика, а ритуал. Его пальцы скользили по внутренней стороне бедра, дыхание — всё ближе.

— Какая ты красивая...

Я закрыла лицо руками.

Первое прикосновение — кончиком языка. Осторожное, почти невесомое. Я выгнулась. Это было... как разряд тока. Он изучал меня — языком, губами, дыханием.

Я слышала, как он шепчет:

— Ты сладкая. Ты теплая. Ты моя живая муза.

И я впервые в жизни почувствовала — нарастающую волну. Жар внутри. Мурашки. Судорога. Я сжала колени, но он их удержал.

— Дыши. Просто дыши, — шептал он.

И я... кончила.

Молча. С замиранием сердца. Без стона — только с рыданием. Я заплакала.

— Прости... я не...

Он обнял.

— Это не "неприлично". Это ты. Твоя глубина. Не подавляй её.

Я уехала — в растерянности. А ночью написала ему:

— Я не думала, что это возможно. Я... хочу ещё. Но боюсь.

— Ты не обязана торопиться. Просто знай: я всегда рядом.

Мы виделись всё чаще. Я приходила без слов — он уже чувствовал, как мне. Не было расписания, планов. Только наши тела, прикосновения, дыхание.

Он уже знал моё тело, как будто всю жизнь жил со мной.

Я чувствовала, что что-то назревает. Он не торопил. Никогда. И от этого я хотела больше.

Однажды он лежал на диване, в джинсах и рубашке, расслабленный. Я сидела у его ног, укутанная в плед, и в какой-то момент заметила, как у него... встал. Я быстро отвернулась. Щёки горели.

— Это нормально, — спокойно сказал он. — Ты возбуждаешь меня. Ты — живая.

— Прости...

— За что? Ты же не виновата, что ты такая красивая, тёплая.

— Я... просто... никогда даже не думала... прикасаться туда. Кроме мужа.

— Никогда не думай, что ты обязана. Но если когда-то захочешь — сделай это ради себя. Из любопытства. Из желания. Не ради меня.

Молчание.

Я смотрела на его ширинку, и впервые... захотела. Не как долг. А как зов.

— Можно я... просто посмотрю?

— Конечно.

Он медленно расстегнул джинсы, освободил член. Я ахнула — он был большой, толще, чем у Саши. Венка по стволу пульсировала. Это не пугало — это манило.

Я протянула руку. Коснулась. Он был горячий, живой. Я провела пальцем вдоль всей длины. Он выдохнул.

— Всё, что ты хочешь — правильно.

Я чуть сжала, обхватила. Почувствовала, как он напрягся.

Я смотрела на головку. Она была блестящей.

Сделала вдох. И... поцеловала. Один раз. Легко. Он вздрогнул.

— Ты... хочешь? — прошептал он.

— Я... не знаю. Но мне интересно.

И я облизала головку языком. Ещё раз. Пробуя. Его дыхание сбилось. Я чувствовала его силу. Его зависимость от моего рта. Это... возбуждало.

Я начала двигаться языком — медленно, исследуя. Потом обхватила губами. Немного. Сначала неуверенно.

Он не давил. Просто гладил мои волосы.

— Такая послушная... и такая жадная...

Я взяла глубже. Он застонал. Я начала двигаться — вверх-вниз. Меня тошнило чуть-чуть, я не привыкла. Но я продолжала. Слюна стекала по члену. Я чувствовала, как он напрягается.

— Можно... я... на грудь? — прошептал он.

Я кивнула.

Он вытащил член, обхватил рукой, и через несколько секунд тёплая сперма брызнула на мою грудь, живот, даже на подбородок.

Я ахнула. Это было... унизительно и невероятно возбуждающе.

Он вытер меня салфетками, целовал лоб.

— Ты только начинаешь. И уже открылась сильнее, чем кто-либо.

Я ехала домой, в лифчике, пропитанном его запахом. Чувствовала себя грязной, но я была счастлива. И впервые сама прикоснулась к себе, лежа ночью рядом с Сашей, который спал.

P.S. Спасибо за внимание, мне безумно приятны ваши оценки и комментарии, прошу указывать что лучше изменить, или если что то выбивается из повествования