Разумеется о наших отношениях скоро узнала Катя. Вскоре мы оба предстали перед ее светлыми очами. Катька стояла. Я тоже стоял - разумеется в позе внимания. Катя долго изучала нас, не говоря ни слова.

- Вот что, голубки, - наконец сказала она. - Надеюсь отпираться вы не станете, - она посмотрела на Катьку. Та, кажется, мотнула головой, поскольку Катя продолжала. - Так вот. Она помолчала, раздумывая.

- Дорогая, возьми стул, поставь вот сюда и сядь, - бархатным голосом сказала Катя. В бархате, однако, чувствовался металл. - Вот так. Держи руки на коленях. Смотри прямо перед собой а не на него. Я искоса посмотрел на Катьку. Та повиновалась. Катя помолчала еще некоторое время, потом снова обратилась к Катьке. Разговаривать со мной она, видимо, считала ниже своего достоинства.

- Дорогая, я тебе никогда не запрещала делать с ними все что тебе вздумается. В том числе и использовать их для секса. Я тебя на виню. Она немного помолчала.

- Но Суслик... он - мой. Катя взглянула на Катьку. - Что, не согласна? Ну смотри, - Катя даже сменила свой обычно безапелляционный тон и обращалась к Катьке как к равной, как будто на самом деле хотела убедить Катьку в своей правоте. - Смотри. Я первая его выебала, так?

Я покосился на Катьку. Та нехотя кивнула.

- Так, - сказала Катя. Пришел он сюда - ко мне, так?

Катька снова кивнула. На Катькином лице было горестное выражение, как у человека у которого отбирают дорогую ему вещь, но при этом он признает, что вещь ему не принадлежит.

- Причем пришел, подчеркиваю, добровольно.

Катя еще немного помолчала, как бы подыскивая аргументы.

- Конечно я сама виновата, признаю. Забросила мужика, вот он у загулял. Меня то он почти не видит, а на твою жопу любуется каждый день. Но теперь я это исправлю. Пусть любуется на мою жопу. Когда то она у него вызывала сильные романтические чувства. Катька сидящая с руками прижатыми к коленям еще больше напряглась. Казалось, она порывается что то сказать.

- Хочешь сказать не смогла соблазнить, а теперь силой заставляю? Так вот: нет, - сказала Катя. Когда я сказала "будет любоваться", я именно это и имела ввиду. В буквальном смысле. Ну говори, разрешаю.

- Это тоже будет нечестно, - выпалила Катька.

- Согласна, - сказала Катя. Поэтому будем его делить ровно пополам. Ночью он спит с тобой, или уж не знаю что ты там с ним проделываешь. Твое право, только сильно не бить и тем более не калечить, поняла? А так с девяти вечера до девяти утра делай с ним что хочешь.

- Поняла, - сказала Катька. Лицо ее было красным, на глазах показались слезы.

- А вот с девяти утра, - улыбнулась Катя, - и до девяти вечера он - мой. Но! - она подняла палец. Он только смотрит. Больше я его ни к чему не принуждаю, поняла? И бить буду умеренно, как и ты. Говори, - сказала Катя, видя что Катька хочет возразить.

- Не принуждаешь, но он же тебя боится. Приказывать, знаешь, не обязательно, хороший раб сам поймет, чего хочет Госпожа.

- Согласна, - кивнула Катя. Так вот, Суслик. Слушай внимательно. Обязан ты только смотреть. Остальное на твоё усмотрение. Понял? Если тебе сильно захочется полизать - можешь попросить разрешения. Захочешь трахнуть меня, как Катьку - тоже попроси. Если попросишь как галантный мужчина - то я позволю. Если не попросишь, я не обижусь. Тебе ничего не будет, клянусь.

- Нечестно! - Катька зарыдала в голос, все так же глядя перед собой, держа руки на коленях.

- А по моему честно, - сказала Катя. Все, дискуссия окончена. Завтра ровно в девять утра чтобы он стоял вот здесь. Умытый, причесанный и с яйцами.

Когда мы вернулись в подвал, Катька завела меня в комнату для наказаний и молча пристегнула мои руки к кольцу, вделанному в стену на уровне колен. Я стоял на коленях в неудобной позе, глядя вниз, ожидая побоев. Действительно, Катька взяла один из висящих на стене хлыстов, прошлась по комнате.

- Сука, - сказала она. Это явно относилось к Кате. Я молчал.

- А ты тоже, - сказала Катька. Смотришь на нее как будто она - Дева Мария. Думаешь, я не вижу.

Я молчал.

- Сейчас надену член и выебу тебя. Ты же это любишь, - сказала Катька.

Я мочал.

- Молчишь? - сказала Катька. Что молчишь? Сказать нечего?

- Я люблю тебя, - сказал я.

Катька опешила.

- Любишь?... - Она подошла ко мне сзади. - И давно? Ты же кажется в Катю был влюблен? Даже пришел сюда сам, герой-любовник. Спустился, как Орфей в ад.

- Я тебя люблю, - сказал я.

- А с каких это пор ты говоришь мне "ты", а? - спохватилась Катька.

- Простите, Госпожа, - сказал я. Рабу показалось что Вы хотите, чтобы я сказал "ты".

Катька вздохнула. Потом расстегнула штаны, которые имели две молнии по бокам, так что их можно было снять полностью, не снимая сапог. Теперь Катька была в одних ботфортах. Перешагнув через мои прикованные к стене руки, она оперлась спиной о стену. Трусиков на ней, как обычно не было. Я открыл рот, приблизил лицо к ее лобку и ждал команды. В руке у Катьки все еще был хлыст.

- Ладно, давай, герой-любовник, - вздохнула Катька.

Я принялся лизать.