— Слышь, Сыщик, тебя зачем-то вояки хотят видеть, – сказал Сидорович, почесав макушку.

— Зачем, не знаешь?

— Не знаю. Я в чужие дела не лезу. Просили передать, передаю.

— Ладно, зайду...

— Дам тебе одну вещь, отдай воякам.

Сидорович встал из-за стола и ушел в заднюю дверь. Все сталкеры знали, что в глубине «кабинета» Сидоровича есть дверь, а за дверью – кладовая, но там никто никогда не был, кроме хозяина бункера. Сыщик терпеливо ждал, пока Сидорович возился в кладовой, сопя, как еж, гремя какими-то железками и чертыхаясь. Наконец, он, косолапя и морщась, как от лимона, вышел и вынес большой, наглухо запаянный пакет из черной пленки и сунул Сыщику в руки.

— Что тут, Сидор? Если дурь, то я не играю!

— Бумаги тут, бумажки! – пропел Сидорович. – И никакой дури!

— Ладно, отдам. Кому?

— Майору Иванцову лично в руки.

— Так я пошел?

— Иди, иди, голубчик...

Деревня молодых сталкеров состояла из одной улицы с десятком домиков по обе стороны. Возле одного часто болтался Волк, старший сталкер при молодых, а рядом безвылазно проживал агент СБУ капитан Дегтярев, который тоже иногда подкидывал сталкерам мелкие задания типа «отдай-принеси», и у которого Сыщик как-то купил портативную рацию для прослушивания переговоров военных.

При выходе из бункера Сидоровича Сыщик сунул в ухо бусинку наушника на тонком проводке и включил рацию на прием. Послышался шум сканирования каналов, и раздался голос Сидоровича:

— Слышь, майор, мой человек уже идет.

— Слышу, понял. Документы при нем?

— Да.

— Ждем.

Сыщик покосился на скучающего капитана Дегтярева, который сидел на крылечке и чертил на пыльной земле какие-то фигуры, и прибавил шагу. Сталкеры СБУ не любили, как не любили военных, военсталов и прочих представителей власти с Большой земли.

Перед кордоном метров за пятьдесят стоял на столбе знак с надписью «Стій! Прохід заборонено!». Сыщик прочитал и улыбнулся. Его, этнического украинца, всегда забавляли коты-киты и прочие несуразности. Он вытащил из кармана загрузки условно чистый носовой платок и помахал. В ухе тут же зазвучал молодой голос: «Пан майор! Там сталкер какой-то. Стрельнуть?». И тут же ему ответил другой голос, басовитый и властный:

— Я тебе стрельну! Это ко мне, чучело!

Сталкер достал монокуляр и посмотрел. У бетонных блоков топтались два солдата, один из которых тоже помахал белой тряпкой. «Ага!», – сказал сам себе Сыщик, вытащил из уха наушник и бодрым шагом двинулся вниз с холма по старому растрескавшемуся асфальту.

Майор Иванцов был сама любезность. Гладко выбритый, улыбающийся, он провел Сыщика в караульное помещение, усадил за стол и налил чая в граненый стакан. «Давайте к делу!», – поморщился Сыщик. В гостях у военных ему было неуютно. Он достал из-за пазухи черный пакет и протянул его Иванцову.

Майор нехотя взял бандероль Сидоровича и небрежно бросил в ящик стола. «Дело есть, Сыщик», – сказал майор. – «Денежное».

— Я бы взялся сам, но Сидорович рекомендовал тебя.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч.

— И только то!

— Долларов, Сыщик, долларов!

Сыщик присвистнул. По меркам Зоны это была солидная сумма. Ему, привыкшему измерять деньги в советских рублях, эта сумма и вовсе казалась фантастической.

— Что делать?

— Человека поводить по Зоне. Достопримечательности показать, охоту небольшую устроить.

— Что за человек?

Майор вздохнул.

— Девушка.

— Нет!

— Шестьдесят.

— Нет...

— Сто.

— Ну, не знаю...

В голове Сыщика лихорадочно заработал арифмометр «Феликс». При таких деньгах можно было забыть о застарелых долгах и о Зоне тоже. Выйти на Большую землю и открыть бар наподобие «Штей» со стриптизом и скупкой хабара.

— Леночка! – крикнул майор Иванцов. – Тут экскурсовод сомневается. Помогите его убедить!

Со второго этажа по скрипучей лестнице спустилась молодая женщина: в высоких ботинках, камуфляжных штанах и защитного цвета майке на голое тело. На половине лестницы она остановилась и белозубо улыбнулась:

— Я дочь Рашида Ахматова, самого богатого человека Украины, и я не привыкла, чтобы мне отказывали!

Сыщик ухмыльнулся в ответ:

— Вам лифчик спортивный нужен.

— Зачем? Мне и так неплохо.

— Чтобы холодец не растрясти!

— А он у меня наваристый, крепенький. Показать?

Майор Иванцов крякнул и закрыл глаза. Сыщик, наоборот, открыл пошире.