И добавил: «И да, как Вас мне называть?».

— Как хотите, – глухо сказала дама из-под платья, которое она стягивала через голову. – Да хоть Татьяной Васильевной!

Итак, она звалась Татьяной, подумал Вовка.

Татьяна, наконец, стянула платье и осталась в ослепительно-белых лифчике и трусиках-стрингах.

— А скажите, Татьяна Васильевна, такие трусы очко-с не натирают?

— Немного натирают к вечеру, если целый день по магазинам да по бутикам. А дома я без них хожу, без трусов, то есть. Намного приятней, да и к природе ближе.

Она, изящно изогнувшись, сбросила с плеч бретельки бюстгальтера, обнажив совершенно девические груди врастопырку.

— Удобный у Вас лифчик, мадам, – сказал Макаров, узрев застежку спереди, а не сзади.

— Очень удобно! И трусики у меня такие же. У них целых две застежки, справа и слева. Достаточно нажать на кнопочку...

Трусики слетели с нее, как подпружиненные, а Вовка уставился на другую «кнопочку», которая задорно торчала из высоко прорезанной щелки. Хорошая у тебя, Танька, тушка, подумал Вовка, и все у тебя в меру, сиськи средние, аппетитные, жопка подтянутая, животик плоский. Мордашку бы ее поправить, и все...

— Так я сажусь? – спросила Таня.

Она довольно изящно поставила круглые колени дермантин кресла и встала, что называется «раком», выпятив круглую попку, а тщательно выбритые губы сами вылезли между крепких бедер. И клиторок тут как тут. Макаров не удержался и потрогал его пальцем.

— Ай! – сказала Таня. – А у Вас руки чистые?

Вовка быстро посмотрел на ладони.

— Конечно, мадам. Ремесло обязывает.

Он помог Тане перевернуться и занять обычную позу для осмотра: ноги вверх, а жопа – вниз.

— Чем промежность бреете, мадам? – поинтересовался Вовка, в очередной раз подивившись бархатистой нежности гладких губок.

— Я не брею. Это что-то вроде воска. Его наносят горячим, он остывает, а тело под ним, наоборот, распаривается. Потом раз, и волосков как не бывало.

Ага, подумал, Макаров, налепить такой воск на мошонку, потом раз, и яиц как не бывало.

— Ну, Вы, уважаемый стажер, меня обследовать-то будете?

— А как же, Татьяна Васильевна!

С этими словами он вонзил средний палец в то место, где у всех женщин располагается влагалище и наткнулся на непреодолимую преграду.

— Чуть ближе к анусу, – снисходительно улыбаясь, направила его руку мадам Татьяна.

Макаров поковырял пальцем в сухом влагалище и спросил:

— Ну, и как ощущения?

— Как будто жук залез.

Образно.

— И никаких положительных эмоций?

— Абсолютно.

— Член мужа Вас не возбуждает?

— Да какой у него член! – усмехнулась дама. – Так, свисток. Если бы не его деньги, дала ему пинка под зад.

Под зад, это жестоко, подумал Макаров, по яйцам можно врезать. А деньги – это хорошо!

— Надо стимулировать влагалище! – с видом знатока сказал Макаров.

— Приступайте! – глубоко вздохнув, разрешила дама.

Эдисон нам в помощь, подумал Вовка.

В углу Сашкиного кабинета он видел зарядку для автомобильного аккумулятора, могучую и универсальную, с переключателем на несколько напряжений и с положением «постоянный-переменный», а в столе – несколько шариковых ручек, из них две, похоже, металлические или металлизированные, что тоже хорошо. «Настоящий инженер не ищет легких путей!», – бормотал Макаров, старательно разделывая провод зарядного устройства, и вскоре он предстал перед Татьяной со спущенными штанами, торчащим членом и универсальным стимулятором Макарова.

— Сейчас будем запускать условные рефлексы второй сигнальной системы.

— Насчет Вашей сигнальной системы мне понятно! – засмеялась Таня, показывая на член. – А эта музыка зачем?

— Легче показать, чем объяснить! Мы соединимся в единую цепь по закону Кулона, и Ваши рефлексы будут восстановлены. Итак, приступим!

Таня с недоверием покачала головой, но молчание – знак согласия, и Вовка медленно ввинтил одну электрод-ручку в ее задний проход.

— А второй конец куда? – поинтересовалась дама, беспокойно пошевелившись в кресле.

Наука требует жертв, обреченно подумал Макаров, вставляя второй электрод себе в зад.

— Вот видите, мадам, куда! – воскликнул Вовка, на мгновение поворачиваясь спиной к женщине.

— Очень интересный ход! – решила Таня. – А дальше что?

— А вот что! – вскрикнул Макаров, погружая член в Танину «пустошь».

— И что? – спросила Танечка, закрыв глаза. – И это все?

— А вот еще! Опа!

Он включился в сеть, и по цепи Вова-Таня побежали электроны, куда более мелкие и шустрые, чем сперматозоиды.

— О! – воскликнула Таня. – Слегка пощипывает, будто я порезала палец! Свежо, свежо!

— А теперь, мадам, Вы должны дать сок. Нам нужен электролит! Мы устроим гальваническую ванну!

— Где?

— У Вас в пиз... во влагалище, мэм.

Он потрогал ее клитор. Она плотно зажмурила глаза и прошептала:

— Еще! У Вас такие шершавые пальцы!

Будут шершавые, подумал Макаров, если несколько раз в день мыть руки мылом для механика с абразивным порошком. Он еще покрутил ее клитор, и влагалище влажно всхлипнуло, как девица в первую брачную ночь.

Но ожидаемого эффекта не было. Залить Танино влагалище спермой Вовка мог бы и без стимулятора Макарова. Его член плавал в «электолите», как огурец в рассоле. Слесарь-гинеколог был готов признать свое поражение, ведь в науке отрицательный результат – тоже результат. Только за него денежек не платят.

У Вовки были в запасе еще две ручки: переключатель «Постоянное-переменное» и ручка «Изменение частоты».

— Ох, ё! – сказала дама, когда в ее «норке» электроны заметались туда-сюда от переменного напряжения, а Макаровский член мелко-мелко задрожал.

— А теперь упражнение «частота-залог здоровья»! – выкрикнул Вовка и крутнул еще одну ручку.

Теперь не только мелкие электроны носились в электролите, но и ионы, протоны, нейтроны и прочие частицы, заряженные и не очень, открытые и еще нет, заметались в обильной смазке, а член забился о стенки, как язык в колоколе.

— Фантастично! – крикнул Макаров, без стеснения извергаясь в Танино дупло. - Ой-ей, нефть пошла!

— Феерично! – выкрикнула дама, сотрясая кресло. – Я кончаю, кончаю! Впервые за двадцать лет!

...Макаров все-таки напился Сашкиного чаю. Полностью удовлетворенная дама ушла, еле передвигая ноги и оставив на столе двести долларов, визитную карточку и пообещав еще тысячу за законченное устройство. Половину Вовка взял себе, а вторую честно положил в Сашкин стол. Затем, опять-таки честно, сделал обещанное Сашке дело и удалился, оставив на столе записку: «Раковину прочистил, взял вантуз и зарядку на память и ушел в проктологию лечить от запора. Это мне как-то ближе».