|
|
|
|
|
Курс массажа. Глава 4 Автор:
skaldd
Дата:
16 ноября 2026
В субботу Алёна молчала всю дорогу. Сидела, поджав под себя ногу, и крутила на пальце обручальное кольцо. Под курткой у неё был серый свитер, под свитером чёрный кружевной комплект. На парковке у «Сандала» было тесно. Он втиснулся между газелью шиномонтажа и кроссовером и заглушил мотор. Алёна взялась за ручку двери, но открывать не стала. — Пошли? — сказал он. — Пошли. В холле пахло как всегда, деревом и чем-то сладким. Администратор подняла голову и улыбнулась Алёне как старой знакомой. Олег подошёл к стойке и достал телефон. — Мне опять бочку, если можно. На полтора часа. — Сейчас посмотрю, — прошелестела администратор и наклонилась к монитору. Из коридора вышел Евгений. Чёрная футболка, полотенце через плечо. Он пожал Олегу руку, коротко и крепко, Алёне кивнул. — Бочки сегодня не будет, — сказал он. — Занята? — Занята. Для вас места нет. Больше он ничего не добавил. Администратор так и не успела ничего найти в своём мониторе. Евгений смотрел на Олега спокойно и прямо, и Олег почему-то почувствовал себя ниже ростом, хотя был выше на полголовы. — Подождите в машине, Олег. Или съездите по делам. Через полтора часа я её вам верну. Олег открыл рот и закрыл. Сказать было нечего. Бочка занята, так бывает. Можно было сесть на диванчик здесь же, в холле, но Евгений уже положил ему на плечо тяжелую ладонь и развернул к выходу. Не грубо. Так разворачивают гостя, который засиделся. — Алёна, проходите. Второй кабинет, вы знаете. Она прошла мимо мужа, не поднимая глаз. Только у бамбуковой занавески обернулась, на полсекунды. Олег не понял, что было в этом взгляде. Может, просьба. Может, извинение. Дверь за ним закрылась сама, на доводчике. Первые десять минут он сидел в машине и листал новости. Потом заметил, что в третий раз открывает одну и ту же статью про ключевую ставку, и положил телефон на колено. Окна «Сандала» были заклеены матовой плёнкой с бамбуковыми листьями. За плёнкой горел ровный жёлтый свет. Где там второй кабинет, Олег не знал. Знал только, что он маленький, на один стол, со свечами на полке и креслом в углу. Алёна как-то обмолвилась за ужином и сразу заговорила о другом. Бочка занята. Он попробовал в это поверить. В холле не висело ни одной чужой куртки. Евгений даже не посмотрел в журнал, просто сказал, и всё. «Он меня выставил», — подумал Олег. Обида получилась короткая. Она сразу ушла куда-то вниз, в живот, и там превратилась в тяжёлое тёплое волнение, от которого ему стало стыдно. Его выставили, как выставляют мужа из родильной палаты, чтобы не мешал. И он пошёл. Мимо прошла женщина с пакетом из пункта выдачи. В шиномонтаже стучал гайковёрт, коротко, очередями. Олег завёл мотор, чтобы включить печку, потом снова заглушил. Двадцать минут. Сейчас она, наверное, уже легла. Сейчас ладони уже легли ей на спину. Он сжал руль и попробовал думать о работе. Во втором кабинете всё было по-прежнему: три свечи на полке, кресло в углу, узкий стол под белой простынёй. В прошлый раз Алёна заметила в дальней стене дверь, выкрашенную в тот же тёмный цвет, что и стены. Сегодня она стояла приоткрытой, и за ней белела плитка душевой. Алёна расстегнула куртку и поняла, что вся мокрая. Олег всю дорогу гнал печку на полную, а потом ещё эта сцена в холле, ладонь Евгения у мужа на плече. Свитер прилип к спине. Под мышками было влажно, и это испугало её больше всего остального. Он же будет её трогать. Везде. Она стянула свитер, расстегнула джинсы и переступила через них. Осталась в чёрном кружеве. На краю стола, как всегда, лежал запаянный пакетик с одноразовыми трусиками. Алёна посмотрела на него и не взяла. Дверь открылась без стука. Евгений вошёл и остановился. Она стояла посреди кабинета в одном белье, с джинсами в руке, и не успела ни прикрыться, ни отвернуться. Он смотрел долго. На кружево на груди, сквозь которое темнели соски. На узкую полоску между ног. На пакетик, который так и лежал нераспечатанный. — Красиво, — сказал он. Алёна покраснела до ключиц. Она хотела сказать, что остальное в стирке, но услышала, как это прозвучит, и промолчала. Евгений подошёл, взял у неё джинсы и бросил в кресло. — Это ты для меня надела. Это был не вопрос. Алёна опустила глаза. Он провёл костяшкой пальца по краю чашки, по самой кромке кружева, сверху вниз, и сосок под тканью сразу сжался. — Я вспотела, — сказала она в пол. — В машине жарко было. Можно мне сначала в душ? — Можно. — Он кивнул на приоткрытую дверь. — Иди. Евгений подождал, пока зашумит вода. В кабинете пахло её духами, лёгкими, цветочными. Он поднял с кресла её свитер, сложил вдвое и положил на подлокотник. Потом стянул через голову футболку. Таких женщин Евгений встречал. Не так часто, как думают люди, уверенные, что массажисты только этим и заняты, но встречал. Замужние, хорошие, с аккуратными мужьями и красивым бельём на дне ящика. Обычно всё кончалось на втором или третьем сеансе: женщина пугалась самой себя и больше не приходила. Эта не испугалась. Эту привозил муж. Сам привозил, сам платил, сам садился в бочку и слушал. А сегодня пошёл в машину, стоило один раз сказать. Он расстегнул ремень. Жалости к мужу у него не было, но и презирать его он не собирался. Мужик знал, что делает. Каждую субботу он мог развернуться и увезти жену домой, и каждую субботу не увозил. Значит, ему так надо. Евгений давно перестал разбираться, кому что надо. Его дело было другое. Он снял брюки вместе с бельём, сложил на кресло поверх её джинсов и пошёл в душ. Душевая оказалась тесной, на одного: белая плитка, лейка на штанге, полочка с флаконами. Алёна сделала воду погорячее и стояла под ней, смывая с себя машину, холл и взгляд мужа. Кружево она повесила на крючок у двери, лифчик поверх трусиков. Дверь открылась, и в душевой стало совсем тесно. Евгений был голый. Алёна не ожидала такого резкого вторжения и теперь не знала, куда смотреть. Широкая грудь в тёмных волосах, с той же проседью, что на висках. Плотный живот, без всяких кубиков, но твёрдый на вид. Тяжёлые покатые плечи. Ниже она посмотрела всё-таки. В прошлый раз она видела его член вблизи, у самого лица, твёрдым. Сейчас он висел тяжело, наполовину налитый, и всё равно был больше, чем у Олега в лучшие минуты. Евгений встал под воду рядом с ней. Места не осталось совсем, её грудь легла ему на бок. Он снял с полочки флакон, выдавил ей в ладонь гель. — Мой. Она замешкалась. Он ждал, не помогая и не торопя. Алёна растёрла гель между ладоней и положила руки ему на грудь. Волосы под пальцами были жёсткие и мокрые. Пена поползла вниз, по животу. Она мыла его плечи, потом он повернулся, и она мыла широкую спину с буграми мышц у лопаток и тёмной родинкой под правой. Никогда в жизни она никого так не мыла. Это было необычно и возбуждающе. Евгений повернулся обратно, взял её за запястье и опустил руку вниз. — Здесь тоже. Член в ладони был горячий и скользкий от пены. Под её пальцами он твердел, наливался и поднимался, и она чувствовала это всей ладонью. Пальцы не сходились. Она провела вверх, к головке, и обратно и услышала, как он медленно выдохнул у неё над ухом. — Не так. Крепче. Она сжала крепче. Он накрыл её руку своей и показал, как надо: длинно, от основания до самого верха, с поворотом кисти. Потом убрал руку и смотрел, как она делает сама. Алёна делала и не поднимала глаз. Вода стекала ей в рот, волосы облепили плечи. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что Олег сидит в машине у самого входа, метрах в двадцати, а она в это время моет чужому мужчине член, и от этой мысли у неё подогнулись колени. Потом он развернул её лицом к стене. Плитка была прохладная, и Алёна ахнула, когда прижалась к ней грудью. Одна его ладонь легла ей на поясницу и прижала, вторая прошла между ног спереди. Трогал он её недолго и уверенно, раздвигая пальцами, и почти сразу её начало трясти. Тут он руку убрал. — Не здесь. Вытирайся. На стол. Полотенце она так и не взяла. Вышла мокрая, с волосами, прилипшими к спине, и легла на стол лицом вниз, как привыкла за пять сеансов. Простыня под ней сразу промокла. — На спину, — сказал он. Она перевернулась. Евгений стоял у стола голый и грел в ладонях масло. Член стоял, тёмный, с тяжёлой крупной головкой, и чуть покачивался, когда Евгений двигался. Алёна смотрела на него и не могла отвести глаз. Под потолком тихо играла та же струнная музыка, что и в прошлый раз, и было странно, что музыка та же, а всё остальное совсем другое. Начал он с ног, будто это и правда массаж. Ступни, икры, колени. Ладони шли вверх широко и жадно, совсем не так, как на первом сеансе, когда пальцы послушно останавливались у кромки полотенца. Полотенца больше не было. Он раздвинул ей колени и мял внутреннюю сторону бёдер, и большие пальцы с каждым проходом поднимались выше, но до конца не доходили. Останавливались в сантиметре и уходили вниз. Потом он налил масла ей на живот. Холодная струйка потекла в пупок, и Алёна вздрогнула. Ладони размазали масло по животу и пошли выше, на грудь, обхватили её снизу, приподняли. На третьем сеансе он делал то же самое, при Олеге, и тогда это называлось грудными мышцами. Он мял её грудь медленно, тяжело, сжимал и отпускал, и соски выскальзывали у него между пальцами, блестящие от масла. Потом он взял один сосок двумя пальцами и потянул, несильно, но долго, и Алёна выгнулась на столе с открытым ртом. — Вот так, — сказал он. — Не прячь голос. Здесь некому слушать. Его рука вернулась вниз. Он раскрыл её пальцами и замер, просто смотрел. Алёна лежала с разведёнными коленями, вся в масле, и чувствовала его взгляд. — Евгений, может.. — Тихо. Он гладил её медленно, сверху вниз, задевал клитор и уходил, и она выгибалась на столе за его рукой, как в прошлый раз. Только теперь он не останавливался. Два пальца вошли в неё легко, по самые костяшки. Она застонала и сразу зажала рот ладонью. Потом вспомнила, что за стеной сегодня никого нет. Олег в машине. Можно. Она убрала руку от лица и застонала снова, уже нарочно, громко, и сама испугалась своего голоса. Евгений отошёл к креслу, достал из кармана брюк квадратный пакетик фольги и надорвал его пальцами. Алёна смотрела, как он раскатывает презерватив по члену, и ей почему-то стало спокойнее. С Олегом у них всегда было так. От таблеток у неё болела голова, и пять лет они жили с резинкой, аккуратно, по-взрослому, как в брошюре из женской консультации. Она почему-то думала, что с чужим мужчиной будет иначе и страшнее. А он сделал это так же буднично, как вытирал руки после массажа. Резинка на нём натянулась туго, и Алёна некстати подумала, что у Олега она так никогда не натягивалась. Он взял её под колени и одним рывком подтянул к краю стола. Простыня поехала вместе с ней. Её ноги легли ему на плечи, и он повернул голову и коротко прикусил ей щиколотку. — Смотри на меня. Она посмотрела. Он приставил головку и провёл ею вверх и вниз, раздвигая губы, задел клитор. Ещё раз. Алёна подалась к нему бёдрами, и он отодвинулся ровно на столько же. — Попроси. Она закрыла глаза. Открыла. Он ждал, держа её за щиколотки, спокойный, тяжёлый, и она поняла, что он будет так стоять, пока она не скажет. — Пожалуйста, — прошептала она. — Что пожалуйста? — Пожалуйста, войди в меня. Он вошёл медленно, но не останавливаясь, весь, до конца. Алёна охнула и вцепилась в края стола. Её распирало так, будто внутри стало тесно для всего остального, для воздуха, для мыслей. Она привыкла к Олегу, к его ровному аккуратному члену, к тому, что всё помещается легко и привычно, как ключ в свой замок. Здесь не помещалось. Здесь было много. Евгений постоял в ней, давая привыкнуть, и она чувствовала, как он толкается внутри в такт пульсу, и как её собственное тело медленно, нехотя расступается под него. — Больно? — Нет. — Она сглотнула. — Много. Он усмехнулся одним углом рта. — Привыкнешь. Дыши. Она задышала. Он начал двигаться. Сначала медленно и длинно, выходя почти целиком и снова погружаясь до упора. Каждый раз, когда он выходил, она боялась, что он уйдёт совсем, и тянулась за ним бёдрами. Каждый раз, когда он входил, у неё перехватывало дыхание. Потом быстрее. Стол под ней заскрипел, флаконы на полке зазвякали в такт. Он держал её за бёдра, пальцы впивались в кожу, и она знала, что останутся синяки, и ей было всё равно. Каждый толчок отдавался под рёбрами. Грудь качалась, и он смотрел на неё, на её лицо, не отрываясь. Алёна хотела отвернуться и не могла: он держал её взглядом так же крепко, как руками. — Нравится? — Да, — сказала она. И громче: — Да! — Он тебя так трахает? Она не сразу поняла, о ком речь. Потом до неё дошло, и лицо загорелось ещё сильнее. — Нет. — А как? — Тихо, — выговорила она между толчками. — Под одеялом. Осторожно. — Осторожно, — повторил Евгений, будто пробуя слово на вкус, и вошёл в неё так, что стол сдвинулся по полу. Олег никогда не спрашивал. Олег был ласковый и бережный, и с ним она кончала бледно, почти без эмоций. Здесь она кричала, и ей не было стыдно. Стыд остался где-то в холле, вместе с мужем и его телефоном. Он снял её ноги с плеч, развёл их широко и наклонился над ней, опираясь руками в стол по обе стороны от её головы. Теперь его лицо было совсем близко. Он поцеловал её, впервые за всё это время, и поцелуй был такой же, как всё остальное: тяжёлый, неторопливый, хозяйский. Олег целовал её, будто спрашивая разрешения. Этот не спрашивал. Его язык был у неё во рту, член глубоко в ней, и он двигался одновременно, сверху и снизу, и у Алёны в голове не осталось ни одной мысли, кроме того, что её сейчас берут целиком. Мысли сдались, стали тягучими и неясными. Её женская, горячая натура взяла верх. Она обхватила его ногами за поясницу и прижала к себе. Он позволил ей это ровно на минуту. Потом взял её запястья, оба разом, одной рукой, и прижал к столу над её головой. — Руки не распускай. Она лежала под ним распятая, с поднятыми руками, и чувствовала себя беспомощно обнаженной. Свободной рукой он сжал ей грудь, потом скользнул вниз, к клитору, и стал тереть его большим пальцем в одном ритме с толчками. Алёна поняла, что сейчас кончит, и сказала это вслух, сама удивляясь словам: — Я сейчас. Я сейчас кончу. — Нет, — сказал он и убрал палец. — Рано. Она застонала от обиды. Он улыбнулся, по-настоящему, впервые, и от этой улыбки ей стало ещё жарче. Он вышел, и пустота оказалась такой резкой, что она всхлипнула. — Переворачивайся. Она перевернулась на живот, неловко, скользя по мокрой простыне. Евгений взял её за бёдра, поставил на колени у края стола и надавил ладонью между лопаток, и она легла грудью на стол, выставив зад. Поза была стыдная. Ей нравилось. Так её ставили только в кино, которое она смотрела одна, пока Олег был в командировке, и потом всегда чистила историю браузера. Он вошёл сзади, показалось даже глубже, чем раньше, так глубоко, что она вскрикнула и ткнулась лбом в простыню. Собрал её мокрые волосы в кулак и потянул, и голова запрокинулась сама. Двигался он так же, как работал на массаже, сильно и без суеты. В маленьком кабинете громко шлёпала кожа о кожу, и этот звук был самым неприличным из всего, что она слышала в жизни. Он то держал её за волосы, то отпускал и брался за бёдра обеими руками, насаживал на себя, а потом снова за волосы. Свободной рукой он гладил её по ягодице, потом шлёпнул, коротко, звонко. Алёна ахнула. Никто никогда её не шлёпал, даже в детстве. Он шлёпнул ещё раз, по другой, и она услышала свой собственный стон, длинный, низкий, незнакомый. Потом он развёл ей ягодицы в стороны. Большой палец, скользкий от масла, лёг на тугое колечко между ними и замер. Алёна застыла. Олегу она не позволяла так делать. Конечно, когда то он пытался соблазнить ее анальным сексом, но Алена ответила резким отказом. Она считала это противным. — Расслабься, — сказал Евгений. Палец надавил мягко, по кругу. Внутрь не шёл. Давил, гладил и ждал. Член в ней почти не двигался, только чуть-чуть, медленно, будто давая ей время подумать. И она почувствовала, что сама подаётся назад, к пальцу. Сама. Никто её не заставлял. Палец вошёл. Неглубоко, на одну фалангу. Было странно, тесно и чуть больно, и от этой странности её окатило таким жаром, что она уткнулась лицом в простыню и закричала. Он задвигался снова, член и палец в одном ритме, и она перестала понимать, где кончается одно и начинается другое. Её наполнили сразу всю, со всех сторон, и это было слишком, и этого было мало. «Олегу бы не дала, — пронеслось у неё в голове. — Ни за что. А этому даю всё». — Скажи, — сказал Евгений над ней, низко, не останавливаясь. — Чья ты сейчас? Она мотнула головой, насколько позволял кулак в волосах. Он остановился. Совсем. Член стоял в ней глубоко и неподвижно, палец тоже, и эта неподвижность была невыносимой. — Чья? — Твоя, — выдохнула она в простыню. — Твоя. Он задвигался снова, и сильнее. Она представила Олега в машине. Он смотрит на матовые окна и ничего не знает. Нет, поправила она себя. Всё он знает. Знает и сидит. Ждёт, когда её ему выведут. Может быть, у него сейчас тоже стоит, как стоял в ту ночь после первого сеанса, когда он прижимался к ней сзади и думал, что она спит. От этой мысли её скрутило. Оргазм начался глубоко, там, где был его палец, и пошёл по телу волнами, одна за другой. Она кричала уже без всякого стеснения, в голос, и сжималась вокруг члена так сильно, что Евгений остановился и держал её, пока не отпустило. Ноги у неё дрожали, колени разъезжались по мокрой простыне, и если бы он не держал её за бёдра, она бы сползла со стола на пол. Евгений держал её за бёдра и смотрел на свою руку. Женщина под ним всё ещё вздрагивала, мелко, как после долгого бега, и что-то бормотала в простыню, слов было не разобрать. Он подумал о муже. Тот сидит сейчас в машине и смотрит на часы. Евгений знал таких мужей: они не ревнуют, они прислушиваются. Этот, наверное, представляет себе всё в подробностях. Представляет, скорее всего, скромнее, чем есть на самом деле. Вряд ли он может представить, что его жена, которая пять лет была его целомудренным ангелочком, сейчас стоит раком на массажном столе с чужим пальцем в заднице и говорит «твоя». Ну и пусть не представляет. Ему хватит и того, что он увидит, когда её выведут. Она была его. Он понял это ещё в первую субботу, когда она на столе чуть развела колени, сама, даже не заметив. Сегодня она пришла в чёрном кружеве и оставила одноразовые трусики лежать на столе. Остальное было делом времени, а время он торопить не любил. Хорошие вещи, считал Евгений, должны созревать сами. Он вынул палец, взялся за её ягодицы обеими руками и задвигался быстрее и глубже, уже для себя. — Ещё, — простонала она в простыню. Евгений усмехнулся. В первый день она краснела, когда он просто смотрел на неё дольше двух секунд. Кончил он глухо, с коротким рыком, вжавшись в неё до упора и вдавив её бёдра в край стола. Алёна чувствовала, как он дёргается внутри, даже сквозь латекс, долго, толчок за толчком, и от этого её саму тряхнуло ещё раз, слабо, напоследок. Потом она лежала на животе и не могла пошевелиться. Евгений снял презерватив, завернул в бумажное полотенце, бросил в урну и вымыл руки в душевой, не закрывая двери. Вернулся, налил масла и положил ладони ей на шею. — Что ты делаешь? — пробормотала она. — Шею. Курс есть курс. Она засмеялась в простыню. Он размял ей шею и плечи, по-настоящему, как на первом сеансе, и она чуть не уснула под его руками. Потом увидела часы на полке рядом со свечами и подскочила. — Господи. Уже двадцать минут сверху. Олег же ждёт. — Подождёт. Евгений сел в кресло, голый, широко расставив ноги, и смотрел, как она одевается. Кружево, джинсы, свитер. Волосы были мокрые, сушить их было некогда. — Субботы мало, — сказал он. Алёна замерла, не довершив молнию на джинсах. — Среда, семь вечера. Я поставлю тебя в журнал. — А Олег? — Олегу знать не обязательно. Она ничего не ответила. В половине шестого Олег перестал притворяться, что читает, и смотрел на дверь. Без двадцати шесть он вышел из машины, постоял у капота и сел обратно. Потом снова вышел и дошёл до самой двери. Взялся за ручку и так и стоял, когда дверь открылась изнутри. Евгений вёл Алёну за руку. Не под локоть, а именно за руку, пальцами в пальцы, как ведут женщину после свидания к такси. Волосы у неё были мокрые, лицо розовое, глаза в пол. Олег отступил на шаг, чтобы пропустить их, и почувствовал себя швейцаром. Евгений дошёл до машины, открыл пассажирскую дверь и подождал, пока Алёна сядет. Потом наклонился к Олегу, который так и стоял у входа. — Шею хорошо проработали. Пусть сегодня отдохнёт. — Спасибо, — сказал Олег. Он сказал это раньше, чем успел подумать. Евгений кивнул, коротко и вежливо, как всегда, и ушёл внутрь. До дома ехали молча. Алёна смотрела в окно. От неё пахло не сандалом, к которому Олег уже привык, а чем-то другим, резким, мужским, похожим на гель для душа из рекламы бритвенных станков. На светофоре он ждал, что её рука ляжет ему на колено, как в прошлые разы. Рука лежала у неё на коленях, на сумке. — Как шея? — спросил он. — Хорошо, — ответила она. — Правда хорошо. Дома она сразу ушла в спальню. Олег погрел ужин, она съела три ложки и сказала, что не голодна. В девять она уже лежала под одеялом. Он лёг рядом, погладил её по плечу, поцеловал в шею, туда, где из-под волос пахло этим чужим гелем. — Олеж, — сказала она, не оборачиваясь. — Я так устала. Давай завтра, ладно? За три недели это был первый раз, когда она сказала ему «давай завтра». Олег убрал руку и долго смотрел в потолок. Телефон завибрировал на тумбочке в начале восьмого. Олег спал плохо и проснулся сразу. Экран светился в темноте. Сообщение было от салона, с номера, который он когда-то сам продиктовал для напоминаний: «Сандал. Алёна, ждём вас в среду в 19:00. Мастер Евгений. Чтобы отменить запись, ответьте 0». Он перечитал два раза. Среда. Про среду ему никто ничего не говорил. Алёна спала рядом, отвернувшись к стене, и дышала ровно. Олег положил телефон экраном вниз и больше не уснул. За завтраком он молча положил телефон перед ней, на скатерть, рядом с её чашкой. Алёна посмотрела на экран. Олег видел, как она прочитала. Как на секунду замерла рука с ложкой над тарелкой с кашей. Потом она засмеялась, легко и немного удивлённо. — Это ошибка, наверное. У них там вечно с записью путаница, администратор жаловалась, что программа глючит. Я ничего не переносила. — Отменить? — Я сама отменю, у меня их номер есть, — сказала она слишком быстро. Потом спокойнее: — Да и не смогу я в среду. У Светки день рождения, мы после работы в бар идём. Я же тебе говорила. Олег не помнил, чтобы она говорила. Он вообще не помнил никакой Светки, кроме той, что работала у них в клинике на ресепшене и однажды приходила к ним на шашлыки с каким-то бородатым. Но Алёна сказала это так просто, с таким лицом, что он поверил. Почти. — Подарок купила? — спросил он. — Сертификат в «Золотое яблоко». — Она отпила кофе. — Скучно, но она сама просила. Он взял телефон, открыл сообщение и набрал ноль. Посмотрел на него. Потом подумал, что она ведь сама обещала отменить, и стёр. В среду с утра шёл дождь. К вечеру он так и не кончился. Алёна написала в половине седьмого: «Мы на месте, тут шумно, не теряй». С сердечком. Олег поставил вариться пельмени, включил футбол и выключил звук. «Спартак» проигрывал, и ему было всё равно. В семь он посмотрел на часы и поймал себя на том, что смотрит на них именно в семь. Он сразу разозлился на себя. Она в баре со Светкой. Сидит в каком-нибудь «Пинте» или «Хмеле», с девочками из клиники, пьёт свою сладкую «маргариту» и жалуется на главврача. Сообщение было ошибкой. Программа глючит. Без двадцати восемь он позвонил. Просто так, услышать голос. Нормальные мужья звонят жёнам, когда те в баре, ничего такого в этом нет. Гудки шли долго. Телефон зажужжал в кармане джинсов, брошенных на кресло. Алёна стояла на четвереньках на том же столе, и Евгений был в ней сзади. Двигался медленно и глубоко, держа её за бёдра, и она уже минут десять была на самом краю, куда он подводил её и не пускал дальше. Каждый раз, когда у неё начинали дрожать ноги, он замирал и ждал, пока она успокоится. Потом начинал снова. Сегодня она приехала на такси, под дождём, в том же сером свитере, что и в субботу. Под свитером было обычное бельё, белое, хлопковое. Он посмотрел на него у двери, ничего не сказал и снял с неё сам, не дожидаясь душа. Жужжание не прекращалось. Алёна замерла. Евгений, не выходя из неё, дотянулся до кресла, вытащил телефон из её кармана и посмотрел на экран. Потом протянул ей через плечо. — Муж. Ответь. — Я не могу. — Она замотала головой. — Не сейчас, пожалуйста. — Можешь. Не ответишь, он начнёт волноваться. Это было разумно, и от этой разумности ей стало страшно. Он держал телефон у неё перед лицом, и на экране было написано «Олежа» и стояла их фотография с моря: она в белой панаме, он щурится от солнца и обнимает её за плечи. Алёна взяла телефон. Рука дрожала. Евгений не вышел и не остановился. Он только замедлился, совсем, почти до неподвижности, и остался в ней глубоко. Она перенесла вес на один локоть и провела пальцем по экрану. — Да, Олеж. — Привет. — Голос мужа был тёплый и чуть виноватый, как всегда, когда он звонил без повода. — Не отвлекаю? — Нет, что ты. — Она старалась говорить ровно. — Всё нормально. — Тихо у вас как-то. Евгений медленно, на всю длину, вышел из неё и так же медленно вошёл обратно. Алёна закусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. — Я в туалет вышла, — сказала она. — Там музыка орёт, ничего не слышно. — А, понятно. Ну как вы? Как Светка? — Хорошо. Довольна. — Евгений вышел почти целиком и снова вошёл, и у неё задрожали бёдра. — Сертификату обрадовалась. — А кто ещё пришёл? Она не сразу поняла вопрос. В голове было пусто и горячо, и все имена из клиники разом вылетели. — Маринка, — сказала она наконец. — Катя из бухгалтерии. И ещё одна, ты её не знаешь. — Пьёте? — Немножко. — Ты там поешь чего-нибудь, а то знаю я тебя, с двух коктейлей уплывёшь. — Поем. Евгений наклонился к ней, прижался грудью к её спине, и его губы оказались у её свободного уха. — Дыши ровно, — сказал он одними губами. — Он слышит, как ты дышишь. Она задышала ровнее. Его рука скользнула у неё под животом вниз и легла ей между ног спереди, и пальцы нашли клитор. Алёна прижала телефон к плечу и зажала рот ладонью. Секунду она ничего не могла сказать вообще. — Алён? Ты тут? Она отняла ладонь от губ. — Тут. — Голос вышел хриплым. Она откашлялась. — Дверью задели. Тут очередь, девчонки ржут. — Слушай, а что это у тебя там стучит? Евгений как раз толкнулся в неё сильнее, и их бёдра глухо стукнули друг о друга, и стол под ней скрипнул. Алёна похолодела. — Музыка, — сказала она. — Бас через стенку. Тут колонки прямо за туалетом. — Как ты там вообще находишься. — Сама не знаю, — сказала она, и это было правдой. — А я тут пельмени переварил, — сказал Олег, и было слышно, что он улыбается. — Сижу, футбол смотрю без звука. «Спартак» сливает. — Бедный. — Ага. Скучно без тебя. Евгений выпрямился, взял её за волосы и потянул, не сильно, но так, что ей пришлось поднять голову и выгнуть спину. Теперь она стояла на коленях, прижавшись спиной к его груди, а он держал её одной рукой поперёк живота, другой за волосы, и двигался в ней снизу вверх, коротко и глубоко. Телефон она держала у уха обеими руками, как держат что-то очень горячее. — Я тоже соскучилась, — сказала она. Евгений тихо засмеялся ей в шею. Она почувствовала этот смех спиной. — Слушай, а ты в «Сандал» дозвонилась? Отменила среду? Евгений замер. Совсем. Член стоял в ней глубоко и неподвижно, ладонь лежала у неё на животе, и она чувствовала, как он ждёт, что она ответит. Как будто вопрос задали не ей, а ему. — Отменила, — сказала Алёна. — Конечно отменила. Ещё в понедельник. — А то я ночью проснулся от этой эсэмэски, думал, ты меня обманываешь, — сказал Олег и засмеялся, легко, как над глупостью. Алёна тоже засмеялась. Смех вышел тонкий и неестественный, и в конце сорвался в короткий стон, потому что Евгений в эту секунду снова начал двигаться. — Ты чего? — спросил Олег. — Чуть не упала. Тут плитка скользкая. — Осторожней там. — Он помолчал. — Тебя забрать? Дождь же. — Не надо, я на такси. — Она зажмурилась. Внутри всё сжималось вокруг члена, сильнее и сильнее, и она знала, что Евгений это чувствует. — Я поздно буду. Не жди, ложись. — Не, я дождусь. — Олеж, правда, ложись. Завтра на работу. — Ну ладно. — Он вздохнул. — Люблю тебя. Евгений толкнулся в неё резко, один раз, до самого конца, и зажал ей ладонью рот как раз в тот момент, когда она открыла его, чтобы ответить. Подержал секунду. Отпустил. — И я тебя, — выдохнула она. — Давай, Светке привет. — Передам. Она нажала отбой и выронила телефон на простыню. И тут же, не успев даже вдохнуть, кончила, так сильно, что закричала и выгнулась у него в руках, а Евгений держал её за живот и за волосы и вбивался в неё, теперь уже быстро и жёстко, не давая опомниться. Она кончала и кончала, а он не останавливался, и в какой-то момент ей показалось, что это не кончится никогда, и она заплакала, от облегчения, от стыда, от всего сразу. — Молодец, — сказал он, когда её отпустило. — Хорошая девочка. Она лежала лицом в простыне и всхлипывала. Он гладил её по спине, медленно, сверху вниз, как гладил на самом первом сеансе. — Всё правильно сделала, — сказал он. — Он спокойно ляжет спать. Видишь, как хорошо. Олег положил телефон на подлокотник дивана и долго на него смотрел. Она запыхалась. Ну конечно, запыхалась: бежала в туалет через весь зал, на каблуках, по скользкой плитке. Голос был хриплый, потому что там орёт музыка и приходится кричать, а она сорвала голос ещё на корпоративе в прошлом году и с тех пор хрипит от любого шума. Он прокрутил разговор в голове ещё раз. Пару раз в трубке что-то глухо стукнуло, ровно, через одинаковые промежутки. Басы за стенкой. В туалетах баров всегда так, стенка тонкая, колонки рядом. Потом она засмеялась и как будто ойкнула. Каблук подвернула. Один раз ему показалось, что рядом с ней негромко сказал что-то мужчина, коротко, два слова. Наверное, в коридоре. Или парень из очереди в соседний туалет. И когда он сказал «люблю», она ответила не сразу. Секунду, две. Потом ответила. Олег встал, прошёл на кухню, налил воды из-под крана и выпил залпом. Вода была тёплая и пахла хлоркой. Он представил себе бар. Шумный, с красными лампами, со столом у стены, на котором стоят коктейли с зонтиками и тарелка с картошкой фри. Светка в центре, с короной из фольги на голове. Алёна в своём сером свитере, раскрасневшаяся от двух «маргарит», смеётся, откидывая голову. Картинка получилась хорошая, подробная, и он смотрел на неё долго, пока она не начала расплываться. Он открыл переписку с салоном. Субботнее сообщение висело последним. «Ждём вас в среду в 19:00». Ноль он так и не отправил. Можно было позвонить в «Сандал» прямо сейчас. Спросить, есть ли у Алёны запись на сегодня. Администратор бы ответила, они вежливые. Она сказала, что отменила. Ещё в понедельник. Он ей поверил. Нормальный муж верит жене, когда та идёт на день рождения подруги, и не звонит проверять в массажный салон. Где-то глубоко, под рёбрами, у него снова стало тяжело и тепло, как в субботу в машине. Он не стал разбираться, от чего. Алёна вернулась без двадцати одиннадцать. Он услышал, как в замке повернулся ключ, и вышел в прихожую. Волосы у неё были мокрые насквозь. — Под дождь попала, — сказала она раньше, чем он успел спросить. — Пока такси ловила, промокла вся. И от меня кальяном несёт, ужас. Я в душ. Кальяном от неё не пахло. От неё пахло дождём и тем же самым чужим гелем, что в субботу. Олег почувствовал это, когда она проходила мимо, близко, задев его плечом. Почувствовал и ничего не сказал. Она мылась долго. Он лёг и ждал её в темноте. Когда она наконец пришла, распаренная, в его старой футболке, и легла рядом, он придвинулся и обнял её сзади. — Олеж, — сказала она тихо. — Сил вообще нет. Прости. — Ничего. Он лежал, уткнувшись носом ей в затылок. Через минуту она уже спала, глубоко и тяжело, как спят после долгой тяжёлой работы. Олег смотрел на её плечо в вырезе футболки. На плече, у самой шеи, темнело маленькое пятно, похожее на след от пальца. Утром, наверное, будет синяк.
P.S. На моём бусти https://boosty.to/skaldd уже выложено продолжение с иллюстрациями: — Курс массажа. Глава 5 — Курс массажа. Глава 6 Изображения здесь размещу, когда позволят правила платформы. 2018 70 Комментарии 11
Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора skaldd![]() ![]() ![]() |
|
© 1997 - 2026 bestweapon.one
Страница сгенерирована за 0.014376 секунд
|
|