Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, диалоги и ситуации вымышлены. Всем персонажам произведения исполнилось 18 лет.

30 ноября, 2017 года. Четверг.

Школа №34

Ислам дал Алисе один день передышки. Целые двадцать четыре часа без необходимости улыбаться и раздвигать ноги. И когда к вечеру среды ничего не произошло, Алиса поймала себя на мысли, которая её саму удивила. Этот день её разочаровал. Она ждала сообщений от Ислама с каким-то извращённым нетерпением.

Словно всё вернулось на круги своя, и та жизнь, с членами во рту, с унизительными словами, от которых внутри всё переворачивалось, была просто дурным сном.

В четверг утром она проснулась от тянущей боли внизу живота. Месячные, как она и предсказывала, начались точно в срок. Природа напомнила о своих правах, не спрашивая разрешения у Ислама и его банды.

В ванной она отработанным движением вставила тампон. Макияж занял больше времени, чем обычно. Она подвела глаза стрелками, чуть темнее обычного, чтобы взгляд казался глубже. Накрасила губы помадой оттенка спелой вишни. Не слишком ярко, но заметно.

«Мало ли что случится в школе, — подумала она, проводя последний штрих. — Но я готова ко всему».

Оделась тщательнее обычного, словно готовилась к свиданию. Чёрная юбка, облегающая бёдра, шёлковая блузка с глубоким, но не вызывающим вырезом. Под блузку кружевной бюстгальтер, который она купила ещё до всей этой истории. Раньше он казался ей просто красивой вещью. Теперь он был её маленьким, интимным оружием, спрятанным под одеждой.

Дорога до школы заняла пятнадцать минут, и всё это время она ловила себя на том, что оглядывается. Ждёт, что из-за угла появится Ислам с очередным «заданием». Но никто не появился. Улица была пустой.

В школе всё было как всегда. Шум на переменах, запах из столовой, ученики, снующие по коридорам. С первых же минут ей показалось, что все вокруг уже знают, что она стала игрушкой местных хулиганов, сформировавшихся вокруг Ислама Умарсултанова.

Она ловила обрывки фраз: «шлюха...», «давалка...», «... сосёт», — и не могла понять, доносится ли до неё реальность или это её собственное воображение.

«Паранойя», — сказала она себе. Никто ничего не знает. Ты просто школьный психолог. Все как прежде...

Алиса шла к своему кабинету, и её каблуки стучали громко и уверенно. Ей хотелось идти быстрее, но она заставляла себя не торопиться. Она кивнула кому-то из коллег, улыбнулась группе учеников, которые с ней поздоровались.

Где-то на периферии сознания пульсировала мысль: «Это затишье перед бурей. Ислам не забыл. Просто ждёт. И когда он решит, что пора, он позвонит».

Она открыла дверь в свой личный кабинет, вошла и остановилась на пороге. Всё было как всегда. Стол, диван, стулья, книги на полках. Но теперь она смотрела на этот кабинет другими глазами. Здесь она сосала член школьнику. Здесь она кончала, стоя раком.

Алиса подошла к дивану, провела рукой по обивке дивана.

— Что ж, — сказала она. — Посмотрим, что будет сегодня.

***

День тянулся медленно. Уроки, разговоры с коллегами. Всё это было привычным. Алиса в мыслях постоянно возвращалась к одному и тому же. К Ивану. Как он посмотрит на неё сегодня? Что скажет? Будет ли он вести себя как прежде, застенчиво и почтительно, или что-то изменилось?

Она увидела его на первой перемене. Он стоял в коридоре с какими-то парнями из своего класса, и его поза была другой. Увереннее что-ли. Хоть это и не бросалось в глаза.

Алиса отметила это с профессиональным удовлетворением. Он уже не сутулился и не смотрел в пол. Когда их взгляды встретились, он не отвёл глаз. Едва заметно кивнул.

Алиса почувствовала, как внутри неё сердце сжалось от гордости. Она сделала это. Она научила его. И теперь он смотрел на неё не как на учительницу, а как на женщину, которую он познал.

«Господи, — подумала она, — о чём я думаю? Я горжусь тем, что переспала со школьником. Я психолог. Я должна помогать подросткам. А я…»

Она не закончила мысль. Потому что в глубине души, она знала, что ни о чём не жалеет.

На большой перемене, когда Алиса была в учительской, телефон в кармане дёрнулся от вибрации. Она достала его, стараясь не привлекать внимания.

«После уроков надо встретиться лично. Будь у себя в кабинете. Объясню следующее задание».

После уроков она задержалась. Проверяла тетради, складывала их в стопку. В коридорах стихло. Школа постепенно опустела.

Дверь открылась без стука. В кабинет Алисы вошёл Ислам. Вместе с ним на пороге появилась Ярослава. Она выглядела как обычная старшеклассница, разве что улыбка была слишком взрослой для её лет.

— Значит, так, — начал он без приветствия и предисловий. — Следующее задание. Ты должна уговорить Славяну Александровну пригласить Ярославу к себе домой. И не на один раз. Ярослава должна быть вхожа в её дом, как подруга. — Он сделал паузу, и его глаза сузились. — Скажешь, что девочке нужна женская поддержка. Мать умерла, когда она была маленькой. Отец вечно на работе. — он усмехнулся, — Ты поняла.

Алиса перевела взгляд с Ислама на Ярославу. Та расслаблено присела на диван.

Что-то здесь не складывалось. Слишком сложно для простого желания трахнуть ещё одну учительницу. Как-то многоходово.

— Зачем? — спросила она и напряглась.

Ислам пожал плечами:

— Тебе не нужно знать зачем. Ты просто делаешь.

Ярослава чуть наклонила голову, глядя на Алису.

— Алиса Германовна, — сказала она. — Вы же сами понимаете — Славяна Александровна не простая штучка. — Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то острое. — К ней нужен особый подход.

Алиса вдруг подумала: а ведь это было бы неплохо. Если Славяну поимеют так же, как поимели её саму, тогда не надо будет скрывать от лучшей подруги свои похождения.

Они будут шлюхами вместе. Вместе будут стоять на коленях и чувствовать этот привкус на языке. И эта чудовищная мысль почему-то не испугала её. А может, Ислам тогда переключится на Славяну и отстанет от неё.

— Хорошо, — сказала Алиса с неожиданным энтузиазмом. — Я сделаю это. Я уговорю её.

Ислам, похоже, не ожидал, что Алиса так легко согласится, но ничего не сказал. Лишь одобрительно кивнул.

— Только... — Алиса подалась вперёд, и как бы намекая, что поняла, в чём состоит их план, выдала следующую фразу. — Я не уверена, что получится. Она же не дура. Зачем ей приглашать в дом красивую девушку, которая может соблазнить её мужа?

Ярослава усмехнулась.

— Всё получится, Алиса Германовна, — уверенно сказала она. — Не сомневайтесь. Она не откажет.

— Ну, да, — согласилась Алиса, задумавшись. — Славяна вообще не умеет отказывать. Это её... — она запнулась, подбирая правильный термин, — ...профессиональная деформация. Она всех спасает.

Ислам отошёл от двери и подошёл к столу. Его голос звучал теперь тише. По-настоящему зловеще.

— Вот и отлично. Значит, сработает. — Его глаза сузились, — уж очень сильно она меня разозлила.

Внутри Алисы похолодело. Она не хотела понимать его истинные мотивы. Зачем ему ломать Славяну? Что он хочет от неё? Но что-то подсказывало, что он не просто хочет её трахнуть. Это было что-то более глубокое.

— А я? — спросила она. — Что будет со мной?

— Ты будешь делать то, что тебе говорят, — сказал он сухо. — И получишь свободу. Я же обещал.

Алиса отвела взгляд. Ей вдруг стало не по себе в его присутствии. От него исходила какая-то мистическая, злая аура, когда он говорил о Славяне.

— Ладно, — сказала она. — Я постараюсь. Но не завтра. Мне нужно время. Она должна привыкнуть к мысли, что Ярославе нужна помощь. Чтобы это не выглядело навязчиво. Как будто она сама так решила.

— Хорошо, — сказал Ислам. — Тогда три дня. На следующей неделе Ярослава должна быть у неё.

На время наступила неловкая пауза, которую нарушила Алиса.

— Ислам, — сказала она. — Почему ты не даёшь мне заданий? Уже второй день насмарку. Я же... готова.

Он посмотрел на неё без всякого интереса.

— Торопиться нет резона, — сказал он. — Ты в прошлый раз хорошо поработала. Заслужила отдых.

Алиса шагнула вперёд.

— Я не хочу отдыхать, — сказала она твёрдо. — Я хочу... — Она запнулась, но тут же продолжила, уже не думая. — Я хочу отсосать тебе. Пожалуйста. За фото. Прямо сейчас.

Она шагнула ещё ближе и потянулась к его ремню. Пальцы нетерпеливо коснулись пряжки и дёрнули. Она уже представляла, как расстёгивает молнию, опускается на колени, и берёт в ротик...

Но он перехватил её руку.

— Не надо, — сказал он. — Я же сказал: отдохни.

Краска залила лицо Алисы от нахлынувшей злости и унижения. Её отвергли, и она не могла в это поверить.

Ярослава на диване тихо прыснула.

— Ну надо же, — протянула она с усмешкой, которую даже не пыталась скрыть. — А говорят, учителя такие солидные люди. Слушай, Ислам, она же умоляет. Может, сжалишься?

Ислам смотрел на Алису и, увидев её искреннее отчаяние, внезапно смягчился.

— Ладно, — сказал он. — Если ты так просишь. — Он сделал паузу. Губы тронула едва заметная улыбка. — Устроим тебе неделю минета. Я буду присылать к тебе своих парней. Ты будешь им отсасывать. Не переживай, их не так много. Как раз на неделю хватит. — Он отпустил её руку. — И заметь: все они будут молчать. Я обещал, что твой секрет останется между нами. Я слово держу.

Алиса выдохнула от облегчения.

— Хорошо, — сказала она, слегка кивая головой, — я буду качественно сосать. Я хорошо это делаю. Ты же знаешь.

Ислам направился к двери. Алиса обиженно смотрела ему в спину. Ярослава поднялась за ним следом, поправив рюкзак на плече.

— Не переживайте, Алиса Германовна, — сказала она на прощание. — Он не охладел. Он просто... — она усмехнулась, — ...не любит тратить попусту силы. Я вас понимаю. Это же как наркотик, да? Сначала не хочешь, потом привыкаешь, а потом уже не можешь без этого.

Дверь закрылась. Алиса осталась наедине со своими мыслями.

***

1 декабря 2017 года. Пятница.

Школа №34, Кабинет психологии.

12:00

Славяна, как всегда, заглянула к ней на большой перемене. Алиса заварила для них чай.

Славяна поставила свою чашку на стол, села напротив и подтянула к себе поближе коробку конфет, которую Алиса держала для учеников.

— Угощайся, — сказала Алиса, кивнув на конфеты. — Шоколадные. Как ты любишь.

Славяна взяла одну, развернула и откусила половину.

— Ну что, — сказала она, запивая чаем, — как жизнь?

— Да как всегда, — соврала Алиса. — А у тебя? Как семья, как Артур?

Славяна просияла.

— Артур просто золото, — сказала она. — Вчера, представляешь, пришёл с работы и говорит: «Слав, я тут подумал, может, нам на выходные куда-нибудь съездить?» Я так удивилась. Он вообще у меня не очень инициативный. А тут сам. Представляешь?

На лице Славяны была такая искренняя радость, что Алиса почувствовала укол зависти. "Ну, прямо лучший муж на свете". И одновременно пришло облегчение. "Вот и проверим, какой он идеальный, сучка".

— Это хорошо, — сказала Алиса, вкладывая в свою игру ровно столько искренности, сколько требовалось, чтобы Славяна ничего не заподозрила. — А в школе как? Как себя ведёт Умарсултанов?

— Да вроде тихо.— Славяна пожала плечами. — Притих что-то. Может, взялся за ум. — Она усмехнулась. — Дисциплина снова на уровне. Я даже удивилась. Может, он понял, что перегибает? А может, у него какие-то свои дела. Не до нас, и слава богу.

Алиса кивнула, стараясь не выдать лицом свои эмоции. «Притих». Если бы ты только знала, Славяна, чем занят твой взявшийся за ум ученик. Что он делает со мной и планирует сделать с тобой.

— Может быть, — сказала она задумчиво. — Может быть.

Алиса отпила чай и перевела разговор.

— Слушай, — сказала она, и её голос стал чуть серьёзнее. — Ты хотела знать, как у меня идёт работа с Ярославой. Я практически с ней закончила. Все знакомые психологические приёмы отработала. — Она сделала паузу. — Ты, наверное, сама видишь: она уже веселее выглядит на переменах. Оценки исправила. Общается с девочками.

— Да, — сказала Славяна, и её лицо просветлело. — Я заметила! Она стала... прежней. Оценки исправила. Общается с девочками. Я так рада.

— Вот именно, — сказала Алиса. — Но знаешь, Слав, есть один момент.

Она чуть замялась, словно набирала воздух, чтобы сказать действительно что-то важное.

— Чтобы окончательно залечить душевные травмы Ярославы, — начала она, — надо, чтобы у неё хоть на время появилась полноценная семья. — Она посмотрела на Славяну, и с радостью заметила в глазах подруги искреннее желание помочь. — Дело в том, что она живёт с отцом. Ты же знаешь, мама у неё умерла, когда она была маленькой. Она её даже не помнит.

— Да, — сказала Славяна с грустью. — Знаю. Печальная история. Она, кажется, болела.

— Болела, — согласилась Алиса. — И вот что важно. Девочке не хватает материнской заботы. Понимаешь? Я с ней поработала. Но когда она остаётся дома одна, а отец вечно на работе, её могут посещать плохие мысли. Нужен кто-то, кто будет рядом. Просто... — она сделала паузу, — ...человек. Который выслушает, обнимет. Скажет: «Всё хорошо, ты дома».

Славяна слушала внимательно, в голубых глазах читалось понимание.

— Неплохо было бы, чтобы она посещала после уроков какую-то семью, — продолжала Алиса вкрадчиво. — Где есть любовь, забота. Чтобы она видела нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Чтобы поняла, что мужчины могут быть хорошими. — Она сделала паузу, и произнесла как бы между прочим. — Как, например, твой Артур.

Славяна чуть улыбнулась.

— Я бы сама её к себе пригласила, — сказала Алиса. — Но мне некогда. У меня свой ребёнок. Свои проблемы. Ты же понимаешь.

— Понимаю, — сказала Славяна.

Алиса не стала продолжать, потому что Славяна уже кивала.

— А почему нет? — сказала она. — Я поговорю с Артуром. Думаю, он будет не против. Он вообще... — она чуть покраснела, — ...он любит детей.

Алиса притворно обрадовалась и всплеснула руками.

— О, Славяна! — сказала она. — Это было бы здорово! Это бы привело её к окончательному исцелению! — Она подалась вперёд, и обняла подругу. — Я знаю, что вы с Артуром давно мечтаете о ребёнке. Вот заодно вам будет интересно, пообщаться с ребёнком. Пусть и взрослым. Посмотрим, какая ты мамочка.

Славяна немного смущённо засмеялась.

— Ну, ты скажешь...

— Пускать её жить не надо, — сказала Алиса, и её голос снова стал деловым. — Но пусть приходит к вам, когда захочет. Это было бы здорово. Я поговорю с Ярославой. Думаю, она с радостью согласится на такой эксперимент. Это ненадолго. Месяц или два, максимум.— Заверила она Славяну.

— Да сколько угодно, — сказала Славяна, даже не допуская мысли, что всё это неспроста.

Алиса кивнула и отпила чай. Внутри у неё теперь было тихо и спокойно. Она сделала то, что от неё требовалось. Оставалось только ждать.

— Спасибо тебе, — сказала Славяна, и её рука на секунду коснулась руки Алисы. — Ты настоящий друг.

Алиса улыбнулась.

— Я знаю, — сказала она. А сама подумала: "Боже, какая же ты дура, Славяна. Как же легко тебя обвести вокруг пальца. Нельзя такой быть!"

***

2 декабря 2017 года, 22:00.

Элитный отель на побережье.

***

Артур снял для них на выходные номер с видом на море. Наступившая зима, конечно, сделала своё дело, но вид из окна всё равно был потрясающим. На горизонте море казалось почти полностью черным. Однако фонари широкой набережной ярко освещали его у кромки.

В ванной комнате, отделанной белым мрамором и подсвеченной тёплым золотым светом, Славяна стояла под тугими струями душа. Она подставила лицо под поток и закрыла глаза, чувствуя, как вода смывает с неё остатки усталости.

Пар заполнял пространство, оседая на стеклянной перегородке. Она готовила себя для своего любимого мужчины. От этой мысли на сердце было радостно и светло.

Мочалка, намыленная густой пеной, скользила по её телу. Она задержалась на груди, наслаждаясь тем, как соски твердеют от предвкушения. Пенка эротично стекала по ложбинке между грудей.

Славяна провела мочалкой по бёдрам, по их внутренней стороне. Между них красовалась лишь тонкая полоска волос, которую она аккуратно подстригала. Её ноги были длинными и стройными, с идеальной линией икр и щиколоток. Она неспеша намылила их.

Потом повернулась, подставляя спину струям, и провела мочалкой по своим упругим ягодицам. Она гордилась своей округлой попочкой с сексуальными ямочками. Вода смывала пену, оставляя кожу чистой.

Выйдя из душа, Славяна подошла к зеркалу, всё ещё затуманенному паром. Она провела по нему рукой, увидев своё отражение. Красивое лицо, с правильными чертами, было румяным, разгорячённое водой. Большие, голубые глаза сейчас были особенно яркими.

Она взяла фен и высушила свои длинные волосы. Прядь за прядью, пока они не рассыпались по плечам. Затем нанесла лёгкий макияж. Немного туши на ресницы, чтобы взгляд стал глубже, и совсем чуть-чуть блеска на губы, чтобы они казались влажными и манящими.

Артур принял душ первым и теперь ждал её в комнате. Она хотела быть красивой для него. Отблагодарить его за этот вечер. За цветы, которые стояли в вазе на столе. Белые розы, её любимые. За ресторан, где они ели устриц и пили красное вино. И за то, что он есть.

Накинув махровый халат, она вышла из ванной. Артур лежал на кровати, расслабленно откинувшись на подушки. На нём были только тёмные боксеры, и Славяна невольно залюбовалась им.

Он был красивым мужчиной с ухоженным телом. Широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот с кубиками пресса. На лице лёгкая небритость, которая придавала ему брутальности, но при этом не делала его грубым. Её идеал.

В его взгляде, когда она вошла, было столько тепла и желания, что у Славяны подкашивались колени.

Она прошла к окну, чувствуя на себе его голодный взгляд. Жалюзи были подняты. За стеклом расстилалось ночное море, усыпанное огнями далёких кораблей. Она опустила их, отрезая этот номер от всего мира. Остались только он и она.

Потом она повернулась и подошла к кровати. Остановилась у изножья, глядя ему в глаза. И кокетливо, словно стеснялась, развязала пояс халата. Ткань скользнула с плеч, обнажая её всю, от шеи до кончиков пальцев ног. Она стояла перед ним полностью обнажённая, освещённая светом работающей на стене плазмы. Грудь вздымалась от дыхания. Кожа была чистой и гладкой.

Артур смотрел на неё с восхищением.

— Ты прекрасна, — сказал он, не в силах отвести от неё взгляд.

Славяна улыбнулась ему и шагнула к кровати.

Она упала на Артура всей тяжестью своего тела, выплеснув на него жажду, что копилась в ней последние часы. Его руки сомкнулись у неё на спине, вжимая в себя. Она начала страстно целовать его. Губы в губы, язык в язык. Её волосы падали ему на лицо, и он счастливо смеялся сквозь поцелуй.

— Спасибо, любимый, — прошептала она между поцелуев. — За этот вечер. За цветы. За всё.

— Я надеюсь получить свою награду, — ответил он, голос выдал его возбуждение.

Он прижался к ней бёдрами, и сквозь тонкую ткань боксеров Славяна ощутила его твёрдое желание. Член упирался ей в живот, и она дразняще улыбнулась. Этот член был сейчас центром её вселенной, вокруг которой вращалась вся её нежность. Она повела бедрами, потираясь.

— Я не разочарую.

Она начала целовать его, спускаясь ниже. Сначала подбородок, потом шею. Дыхание Артура сбилось. Его руки блуждали по её спине, и потом запутались в её волосах. Она спустилась к его груди, поцеловала каждый сосок, обвела языком и слегка прикусила.

Артур вздрогнул и шумно выдохнул. Славяна прошлась по его прессу с кубиками. Она поцеловала каждый, чувствуя губами их скрытую силу. Потом была дорожка волос, ведущая вниз. Она провела по ней языком. И вот, наконец, она добралась до резинки боксеров. Нетерпеливо потянула вниз, обеими руками, и его член выпрыгнул наружу.

Славяна взяла его в руку и залюбовалась. Семнадцать сантиметров. Она знала эту цифру, потому что еще в самом начале их отношений они измеряли его, хихикая как подростки. Длинный, ровный, с набухшей головкой. Он казался ей огромным и красивым.

Она всегда с удовольствием разглядывала его перед тем, как сделать мужу минет. Это была такая же часть его тела, как и любая другая, а значит она любила и его член. Её пьянили его тепло и запах. Она взяла его в руку и слегка подрочила, не сводя с него своего восхищённого взгляда.

Артур смотрел на неё и таял. Его самая красивая жена в мире держала его член перед своим кукольным личиком, и это было самое сексуальное зрелище в его жизни. Её губы приоткрылись, и Славяна непроизвольно провела языком по нижней губе. В её глазах было столько обожания, что он невольно усмехнулся.

— Любуешься? — спросил он тихо.

— Да, — ответила она, не думая отнекиваться. — Не могу насмотреться.

Она наклонилась и начала облизывать его член: с боков и задней стороны. Язык скользил по стволу, дразняще медленно. Она проводила от основания до самого кончика, не прерывая с ним зрительного контакта. Они оба возбуждались от этого. Это была их личная игра, в которой не было проигравших.

— Любимый, — выдохнула она, прервавшись. — Ты такой красивый. Ты знаешь это?

— Это ты красивая, — ответил он, и его рука легла ей на затылок, нежно поглаживая, как кошку. — Самая красивая.

Славяна улыбнулась и вернулась к своему занятию. Вдоволь нализавшись, она наконец взяла его в рот, и начала делать минет своими шикарными губками. Её голова двигалась в ритме, который они оба знали наизусть. Вверх-вниз, вверх-вниз, и с каждым движением она брала его чуть глубже. Язык работал, обводя головку, дразня и лаская чувствительную уздечку. Брала не до конца, горловой был ей недоступен, да Артур и не требовал. Им хватало и этого.

Губки скользили чуть ниже середины члена, и когда головка упиралась в горло, её голова снова устремлялась вверх, оставляя на члене влажные дорожки её чистой слюны.

Она слышала его стоны, и чувствовала прилив сил. Его бёдра начали двигаться ей навстречу, и это было лучше любой награды. Даже лучше цветов.

На верхушке члена она остановилась, язык привычно закружил вокруг головки. Она смотрела в его глаза. Лицо Артура было раскрасневшимся, глаза затуманены. Он смотрел на неё так, как будто она была единственной женщиной в мире. И в этот момент, с членом во рту, Славяна почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.

— Не останавливайся, — выдохнул он.

— Я и не собиралась, — ответила она. — Я только начала.

И снова взяла его в рот и начала сосать быстрее и жарче. Голова задвигалась с нарастающим ритмом. Её грудь мерно поднималась и опускалась. Набухшие соски скользили по его бёдрам, добавляя непередаваемые ощущения. Дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Она делала это, применяя все свои знания, накопленные годами секса с любимым человеком. То посасывала одними губками, втягивая щёки, и её лицо смешно вытягивалось уточкой. То с лёгким давлением зубов, ровно настолько, чтобы ему было приятно, но не больно.

Её голова двигалась вверх-вниз, и волосы, которые она только что высушила, падали на лицо. Она пыталась убрать их свободной рукой, но это нарушало ритм, и Артур, заметив это, сам собрал их в кулак. Он бережно придерживал их, чтобы она не прерывалась на такие мелочи.

Она присоединила руки, размазывая слюну и помогая рту. Левая прокручивалась у основания члена, а правой она ласкала яички, слегка сжимая и перекатывая. Покачивания головой становились все более влажными и развратными. С легким поворотом головы, в противоположную сторону от движения рук.

Артур чувствовал приближение оргазма, но не мог этого допустить. Он мягко, но настойчиво, оторвал её от себя. Потянул вверх за плечи и заставил перевернуться. Теперь она лежала на спине, раскинувшись на простынях, и её идеальное, созданное для любви, тело полностью открылось его взгляду.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

И уже сам начал ласкать её. Накинулся на её роскошные груди, как голодный волк. Каждый сосочек был им облизан и обласкан. Он переходил с одного на другой, прикусывая, словно не мог насытиться. Ладони сжимали белую плоть, и соски выделялись на груди. Наливались и твердели, подставляясь под его рот. Славяна выгибалась ему навстречу, запутавшись пальцами в его волосах. Она едва слышно стонала, сдерживая свои порывы. Иначе её стоны могли перерасти в крики.

Он спустился ниже, к её животу, уткнувшись носом в ложбинку пупка. Но не задержался там надолго. Он стремился к её влажной, женственной сути.

— Артур, не надо, — застеснялась Славяна. Её голос был тихим, почти испуганным. — Если не хочешь, не делай.

Артур даже не стал слушать. Он поднял на неё свои смеющиеся глаза.

— Замолчи, — сказал он твёрдо, но совсем не грубо. — Просто расслабься. Это не грязно. Это ты. А тебя я люблю всю. Всю, понимаешь?

Его забавляла эта черта его жены. В минете она видела что-то священное. Словно женщина поклонялась мужчине. Минет возвышал и её, и его. В этом было что-то правильное для неё. А куннилингус она почему-то считала грязным делом. Как будто его язык и лицо не должны касаться того места, куда он погружал член. Абсурд, конечно. Но это была её маленькая странность.

Но Артур не раздумывал. Он стремился лишь доставить своей жене, как можно больше удовольствия. Его голова оказалась у неё между ног, язык коснулся её складочек. Славяна вздрогнула. Она попыталась свести ноги, но он уверенно развёл их, закрепив на месте сильными ладонями.

— Ох... — простонала она. — Артур... Ты не обязан...

Она закусила губу. Её лицо горело. Но когда его язык снова коснулся её, она закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Он начал лизать её почтительно, словно касался чего-то драгоценного. К её стыду, по телу разлилось чистое наслаждение. Он делал это, не торопясь, словно в этом не было ничего для него унизительного. Как будто она была не грязной, а святой. Славяна вдруг поняла, что для него это тоже священнодействие. Только другое. Поклонение лично ей. Желание отблагодарить её той же нежностью, что дарила ему она, когда сосала его член.

— Вот так, — прошептал он между поцелуями. — Вот так, моя хорошая. Не бойся. Просто расслабься.

И она перестала сопротивляться. Славяна, которая смущалась и краснела, вдруг исчезла. Растворилась в ощущениях. Страх показаться «грязной» отступил под его языком. Руки, ещё минуту назад пытавшиеся оттолкнуть, теперь притягивали его голову ближе. Губы шептали «ещё», «да», «пожалуйста». В этом противоречии была вся она. Женщина, которая пыталась быть правильной, но превращалась в похотливую сучку, когда желание оказывалось сильнее.

Артур протянул руки, не прерывая движения языком, и теперь ласкал её груди. Мял соски, перекатывая их между пальцами, и это двойное ощущение, от рук и языка, заставляло Славяну выгибаться всё сильнее и сильнее.

Он добрался до клитора. Влажный язык скользнул по крошечному комку нервов, и Славяна вскрикнула. Её ноги сомкнулись у него на плечах, и всё стало серьёзно. Не было больше смущения, и попыток отодвинуться. Славяна превратилась для него в открытую книгу. Он с упоением читал её своим языком.

Работал настойчиво, круговыми движениями, с нажимом и лёгкими прикусываниями.

— Нет, Артур, пожалуйста… — воскликнула она, когда поняла, что не может сдержаться. — Хватит... Войди в меня...

Он поднялся и навалился сверху. Славяна потянулась к нему, обняла за шею, и он вошёл. Член с лёгкостью скользнул в разгорячённую киску. Она обхватила его, сжала и приняла.

Артур начал трахать её так же нежно, как и раньше. Член плавно входил в неё, почти до основания. Они обнимались, и целовались. Языки сплетались вместе с телами. Они двигались в унисон, как будто были одним целым. Славяна слегка царапала ногтями его спину, стараясь не причинять боль.

Потом ему захотелось сменить позу. Он подхватил её за бёдра, приподнял, и её ноги взлетели в воздух, оказавшись у него на плечах. Славяна взвизгнула, ощутив как её ступни коснулись его ушей, и он начал трахать её ещё глубже. Теперь каждое проникновение отдавалось в её теле горячей волной.

— Я что, тебе гимнастка? — засмеялась она, но возмущение было притворным.

Волосы разметались по простыне. Она раскинула руки по подушкам, наслаждаясь ощущениями. Артур, глядя на неё сверху, подумал, что она невероятно красива.

Он постепенно двигался быстрее. Её сиськи раскачивались от мерных толчков, прямо перед его глазами. Они были идеальны, как и всё её тело. Полные, упругие, с тёмно-розовыми сосками. Он не мог отвести от них взгляд.

— Ты лучше гимнастки, — ответил он хриплым голосом. — Ты моя жена.

— Твоя, — прошептала она. — Только твоя.

Потом он скинул её ноги и взялся за бедро. Славяна, поняв, чего он хочет, послушно встала на четвереньки. Раком. Опустила голову на подушку и выгнула спинку, подставляя свою округлую попку.

Артур встал позади, и провёл членом по её влажным складочкам. Пока не входил, только дразнил. Издевательски водил головкой по её киске и клитору. Славяна отчаянно толкалась задницей назад, пытаясь сама насадиться на него.

— Милый, хватит… Войди в меня… — жалобно простонала она сквозь зубы. — Ну сколько можно…

Но Артур только усмехался и отстранялся. Ему нравилось видеть, как она извивается и просит. Он мог бы делать это часами.

Большим пальцем он нащупал её туго сжатый сфинктер и начал водить кругами по складочкам. Не надавливал и не входил, просто ласкал.

— Может, всё-таки в попку, Слав? — спросил он полушутя, полусерьёзно.

Он задавал этот вопрос уже много раз, заранее зная ответ.

— Ну прекрати, Артур, — заскулила Славяна. Она толкалась назад бёдрами, всё ещё пытаясь поймать его член. — Ну как эта бандура поместится в моей попке? Ты же меня порвёшь...

Это была ещё одна их игра. Артур каждый раз просил дать ему в попку, и каждый раз получал отказ. Это был её последний рубеж, который она не собиралась сдавать даже мужу.

Минет? Да, пожалуйста, в любой момент, с энтузиазмом. Куннилингус? Ну ладно, если он настаивает. Но анальный секс — это уже действительно было слишком грязно. Слишком… не для неё. Она читала в каком-то журнале, что это может быть приятно, но Славяна не верила. Что-то в ней восставало против самой этой мысли.

Артур засмеялся и убрал палец. Он не собирался давить. Просто в очередной раз проверил, не готова ли она. Пока не готова. Ничего страшного. Когда-нибудь, он был уверен, она согласится.

Он вошёл в её киску одним глубоким движением, и Славяна вскрикнула, вцепившись пальцами в простыню. Он начал двигаться быстрее, чем раньше. Намного жёстче. Занятие любовью превратилось в откровенный трах.

Её попка подпрыгивала от такого напора. Сиськи качались, и она стонала уже громко, не сдерживаясь. Звук похабных шлепков наполнил номер, смешиваясь с их стонами.

— Хорошо тебе? — спросил он почти рычащим голосом.

— Хорошо, милый... — выдохнула она. — Очень.

Славяна опустила руку вниз, нащупав клитор. Она начала неистово теребить себя. Артур, чувствуя, как сжимаются её мышцы вокруг члена, понял: она готова. Он усилил давление. Толчки стали резче, почти яростными.

— Ах… ах… — застонала она. — Я сейчас… Любимый, кончаю… Давай вместе…

— Да, любимая… — выдохнул он. — Я тоже… Сейчас…

Их ритмы соединились. Славяна насаживалась на его член, яростно толкаясь бёдрами. Пальцы кружили вокруг клитора не останавливаясь ни на долю секунды.

Артур крепко держал её за талию, не выпуская из рук, чтобы не потерять общий темп. Он проникал в неё всё быстрее и глубже. Внутри поднималось что-то горячее, чему невозможно было сопротивляться. Он знал, что не сможет это остановить даже если бы захотел.

Они кончили одновременно, с громкими, животными воплями. Их голоса слились воедино. Сперма хлынула в её влагалище и Славяна почувствовала, как её мышцы сжимаются вокруг его ствола, выдаивая всё до последней капли.

Артур кончал вместе с ней, содрогаясь и выплёскивая остатки спермы и своей благодарности за доставленное удовольствие. Волна за волной. Он задержался в ней, ощущая как член затихает, пульсируя внутри её теплоты.

Это было идеально.

Так кончают только супруги, между которыми установилась настоящая близость. Не просто партнёры или любовники. Люди, между которыми что-то большее. Они знали друг друга до последней клеточки и не боялись быть смешными.

Артур обессилено упал рядом со Славяной, и она сразу прильнула к нему. Положила голову ему на грудь, и её рука легла ему на живот. Они лежали тяжело дыша и обнявшись. В номере было тихо, только их дыхание, шум зимнего вечера за окном и свет работающей плазмы на стене.

— Это было… — начала она, но не договорила.

— Знаю, — ответил он, и положил руку ей на голову. Нежно погладил. — Знаю... Прекрасно...

Она улыбнулась и закрыла глаза. Ей было хорошо. Она чувствовала его сердцебиение и думала о том, как ей повезло, что у неё есть человек, который по-настоящему любит.

— Артур, — прошептала она.

— Хм?

— Я люблю тебя.

Он поцеловал её в макушку и сказал:

— Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.

Славяна зажмурилась от удовольствия. Она была счастлива. И ничто, казалось, не могло этому помешать.

***

Они лежали в тишине ещё несколько минут тяжело дыша. Славяна нарушила молчание первой.

— Артур, — сказала она задумчиво. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Он лениво открыл глаза. Его рука всё ещё лежала у неё на голове, машинально перебирая волосы.

— Что-то случилось?

— Не то чтобы случилось... — Она приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо. — Помнишь Ярославу? Мою ученицу?

— Ту, что приходила к тебе жаловаться? — Артур нахмурился. — Которая связалась с нехорошей компанией?

— Да. — Славяна вздохнула. — Она... ей нужна помощь, Артур. Психологическая. То, что с ней произошло... это не просто «связалась с плохими парнями». Это было насилие. И она не справляется. Она пытается казаться сильной, но я вижу: ей плохо.

Артур помолчал. Потом сел, прислонившись спиной к спинке кровати.

— И чем мы можем помочь? — спросил он. — Слав, ты всего лишь учитель. Это не твоя работа, помогать таким, как она?

— Не моя, — согласилась Славяна. — Но ей нужно не только это. Ей нужен пример. — Она сделала паузу. — Нормальных отношений. Между мужчиной и женщиной. Таких, где нет насилия, где нет унижения. Где есть уважение и… любовь.

Артур посмотрел на неё внимательно.

— И ты предлагаешь… что?

— Я предлагаю, чтобы она какое-то время приходила к нам в гости. — Славяна говорила быстро, как будто боялась, что он перебьёт. — Просто бывала у нас дома. Смотрела, как мы живём. Как мы общаемся. У неё нет мамы, она мне говорила. Нет примера перед глазами. А мы могли бы… стать этим примером.

Артур молчал. Славяна пока не могла понять, согласится он или откажет.

— Ты хочешь, чтобы мы взяли её под крыло, — сказал он наконец. — Как родственницу. Или как…

— Как репетицию, — перебила она, и её щёки вспыхнули. — Я… я не готова, Артур. Ты знаешь. Мне всего двадцать шесть. Я ещё не готова к ребёнку. Но я хочу понять… попробовать. Как это, когда в доме есть кто-то ещё. Кто-то, о ком нужно заботиться. И если у нас получится с Ярославой, может быть, потом... — она запнулась, — ...потом я буду готова.

Артур смотрел на неё долго. Потом тепло улыбнулся.

— Ты удивительная женщина, Слав, — сказал он. — Знаешь это?

— Знаю... — она пожала плечами. — Это, вообще-то, Алиса предложила. Она говорит, что Ярославе нужно не просто сочувствие, а пример, нормальные отношения перед глазами. Что-то, на что можно опереться. Алиса считает, что если Ярослава увидит, как это бывает, когда мужчина и женщина уважают друг друга, ей будет легче выбраться.

Артур чуть приподнял бровь.

— Алиса? Это твоя рыжая подруга, с которой вы всё время пьёте кофе?

— Она самая, — кивнула Славяна. — Она хороший психолог, Артур. И она права. Ярославе нужен пример. Настоящий. А у нас… — она показала рукой на розы, — у нас есть любовь. Есть мы. Разве мы не можем поделиться?

Артур притянул её к себе. Крепко обнял.

— Конечно, можем, — сказал он. — Пусть приходит. Я не против.

Славяна выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты самый лучший.

— Я знаю, — усмехнулся он. — Но, Слав… — его голос стал серьёзным. — Ты уверена, что она... ну, не принесёт проблем?

Славяна нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду этих плохих парней, — сказал Артур. — Если, как ты говоришь, её использовали, они могут захотеть её вернуть. Или отомстить. Или... я не знаю. Просто будь осторожна.

Славяна помолчала. Потом кивнула.

— Я понимаю, о чём ты. Но вроде всё спокойно уже. Она не жалуется. Её больше не трогают. А даже если тронут, — её голос стал твёрже, и она посмотрела ему прямо в глаза. — Даже если кто-то снова захочет ею воспользоваться, мы её не дадим в обиду. Правда ведь?

Артур понимающе кивнул головой.

— Вот поэтому я тебя и люблю, — сказал он. — Ты всегда заступаешься за тех, кто слабее.

Она снова легла ему на грудь, оказавшись в его надёжных объятиях. Славяна уже представляла, как будет знакомить Ярославу с их домом: «Вот кухня, вот гостиная, вот Артур. Он не кусается, честное слово».

Она усмехнулась про себя. Репетиция перед ребёнком. Кто бы мог подумать, что она начнёт с подростка, у которого в голове целый ворох травм. Но, может, именно так и надо.

***

ГОСТЬЯ

3 декабря 2017 года.

Приморский район. ул. Терновая 12

Квартира Славяны и Артура. 16:00.

Славяна открыла дверь и пропустила Ярославу вперёд. Квартира была большой, и уютной, три комнаты, кухня, балкон с видом на парк. Ремонт они с Артуром делали сами, прошлой весной, и Славяна до сих пор гордилась каждой мелочью.

— Ну, вот, — сказала она, разводя руками. — Наше гнёздышко. Проходи, не стесняйся.

Ярослава шагнула через порог и огляделась. На ней был бежевый пуховик, светлый шарф и школьная юбка, которая казалась чуть короче, чем следовало.

— У вас красиво, — сказала Ярослава, снимая пуховик и вешая его на вешалку. — Правда. Как в кино.

Славяна улыбнулась.

— Спасибо. Пойдём, я всё тебе покажу.

Она провела её по квартире. Гостиная с диваном и книжными полками, спальня с аккуратно заправленной кроватью и балконом. Ярослава смотрела на всё и на её лице было выражение, которое Славяна не могла прочитать. Слишком уж внимательное.

— А это, — сказала Славяна, останавливаясь у двери в следующую комнату, — пока пустая комната. Мы ещё не решили, что здесь будет. Может быть, кабинет. А может, — она замялась, — может, детская.

Ярослава с интересом обернулась к ней.

— Детская? — переспросила она. — Вы с Артуром планируете?

— Пока нет, — быстро сказала Славяна. — Мы ещё не готовы. Но... когда-нибудь.

Ярослава понимающе кивнула. Они прошли на кухню.

— Как у вас тепло, — сказала Ярослава, пытаясь звучать как можно наивнее. — И пахнет кофе?

— Это Артур, — улыбнулась Славяна. — Он фанат. Варит по утрам. Говорит, что это его маленький ритуал. — Она включила чайник. — Располагайся. Хочешь чаю? Или, может, кофе?

— Чаю, — сказала Ярослава, присаживаясь за стол. — Спасибо.

Славяна начала хлопотать на кухне и краем глаза наблюдала за гостьей. Ярослава сидела, сложив руки на коленях, и выглядела такой потерянной. Славяна почувствовала, как в её груди что-то сжалось.

Она вспомнила себя в её возрасте и подумала, что в её годы у неё не было и половины тех проблем, что свалились на эту девочку.

— Ярослава, — сказала она, ставя чашку перед ней. — Ты не волнуйся. Здесь ты в безопасности. Артур придёт часа через два, но он уже знает, что ты придёшь. Он не против. Наоборот: сказал, что будет рад. Так что у нас есть время освоиться.

Ярослава подняла на неё глаза, и в них была такая благодарность, что Славяна чуть не прослезилась.

— Спасибо, Славяна Александровна, — сказала она. — Вы даже не представляете, как это важно для меня. Просто побыть в нормальном доме. Где тебя могут выслушать. Где не надо, — она запнулась, — не надо бояться.

Славяна села рядом с ней и накрыла её руку своей.

— Я представляю, — сказала она, как можно мягче. — И я хочу, чтобы ты знала: ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Просто так. Без приглашения. Поняла?

Ярослава кивнула. Её глаза были влажными.

Они пили чай, и Славяна рассказывала про квартиру, про ремонт, про то, как они с Артуром познакомились.

Ярослава слушала внимательно, задавала вежливые вопросы, и постепенно её плечи расслабились, и она перестала сидеть как на иголках.

А потом, когда чашки опустели, она вдруг спросила:

— Славяна Александровна, а можно я спрошу? — Она замялась. — Это, наверное, не очень удобно, но вы же не будете смеяться?

— Конечно, не буду, — сказала Славяна. — Спрашивай.

Ярослава помолчала. Потом посмотрела на неё так, что Славяне вдруг стало не по себе. В её глазах было совершенно не детское любопытство. И что-то ещё, более тёмное.

— А как вы, — Ярослава запнулась, как будто смутилась. — Ну, я имею в виду, вы с Артуром, у вас всё хорошо?

— В смысле? — не поняла Славяна.

— Ну, — Ярослава опустила глаза, и её щёки порозовели. — В смысле, вы занимаетесь этим? Сексом?

Славяна опешила. Вопрос был настолько неожиданным, что она не сразу нашлась с ответом. Она ожидала вопросов о школе, о будущем, о том, как справиться с кошмарами. Но не об этом.

— Ярослава, — сказала она серьёзно, — это не совсем то, что я хотела бы обсуждать.

— Простите, — быстро сказала Ярослава. — Просто, — она печально вздохнула, — я не знаю, как это бывает. По-настоящему. Когда не… не так, как было со мной. Когда не против воли. Я думала, может, вы расскажете.

И Славяна почувствовала, как её сердце сжимается. Она вспомнила, что говорила Алиса: про пример и нормальные отношения. И вот она, эта девочка, стоит перед ней и спрашивает о том, чего у неё никогда не было.

— Хорошо, — сказала Славяна. — Я расскажу. Это... — она подбирала слова. — Это по-другому. Это не просто секс. Это... — она улыбнулась, — когда ты чувствуешь другого человека. И он чувствует тебя. — Она замолчала, потому что поняла, что говорит слишком личное. — В общем, это не то, что ты видела. Это лучше.

— А как это «лучше»? — Ярослава подалась вперёд. — Расскажите. Пожалуйста. Я хочу понять.

Славяна помолчала, собираясь с мыслями. Она не привыкла говорить о таком даже с подругами. Но Ярослава смотрела на неё так, будто ждала этого разговора всю жизнь.

— Когда ты с человеком, которого любишь... — Продолжила Славяна, — ты не думаешь о том, как ты выглядишь. Не думаешь, правильно ли ты что-то делаешь. Ты просто... — она подбирала слова, — ты просто есть. И он есть. И вы вместе, как одно целое.

Глаза Ярославы были широко открыты.

— Это как? — спросила она шёпотом.

Славяна немного смущённо улыбнулась.

— Ну… Например, когда он касается меня, я чувствую это всем телом. Не только там, где он касается. Везде. Как будто… — она замялась, — …как будто между нами ток пробегает. И я знаю, что он чувствует то же самое. Потому что он смотрит на меня, и я вижу это в его глазах. Он не просто хочет меня. Он хочет, чтобы мне было хорошо. По-настоящему хорошо. И я хочу того же для него. И когда мы... — она запнулась, — когда мы близки, это не просто движение. Это разговор. Иногда без слов. Мы говорим друг другу что-то важное. Что мы вместе. Что мы нужны друг другу. Что мы любим.

Ярослава слушала, и её губы были приоткрыты. Она не перебивала. Только часто дышала, и её пальцы сжимали край стола.

— А как это «любим»? — спросила она. — В сексе. Как это проявляется?

Славяна задумалась.

— В нежности, — сказала она наконец. — В том, как он целует меня... не только в губы. В том, как он держит меня после. Как будто он боится меня потерять. — Она помолчала. — И ещё в том, что он никогда не делает ничего, чего бы я не хотела. Он спрашивает. Чувствует. Он ждёт. И если мне больно или страшно, он останавливается. И вы получаете удовольствие. Оба.

Ярослава сглотнула. Её глаза были влажными.

— А разве… — она запнулась, — …разве так бывает? Я не верю. Мужчины все животные.

— Бывает, — сказала Славяна мягко. — Я знаю, что тебе трудно в это поверить. После того, что было. Но поверь: то, что ты видела — это не секс. Это насилие. А секс, он другой. И мужчины не все такие. Они могут быть нежными и ласковыми. Они умеют слушать свою женщину. Просто поверь.

Ярослава слушала. Её лицо было задумчивым.

— Спасибо, — сказала Ярослава, когда Славяна закончила. — Вы… вы не представляете, как это важно для меня. Просто знать, что так бывает. Что может быть по-другому.

— Так бывает! — Сказала Славяна твёрдо. — И это не навсегда. Ты справишься. Мы поможем.

Ярослава подняла на неё глаза и Славяна увидела в них искреннюю благодарность.

— Я знаю, — сказала Ярослава. — Я знаю, что вы поможете. Вы… — она запнулась, — …вы не такая, как все. Вы правда добрая. И Артур, он тоже добрый. Я уверена.

Славяна улыбнулась и накрыла её руку своей.

— Мы просто люди, Ярослава. Обычные люди. Которые хотят, чтобы ты была счастлива.

Ярослава кивнула. И опустила глаза, чтобы Славяна не увидела того, что в них промелькнула неприкрытая злоба.

«Счастлива, — подумала она. — Да. Я буду счастлива. Но не так, как ты думаешь. Дура».

***

Артур пришёл в начале седьмого. Он вошёл в квартиру, и остановился на пороге, увидев гостью.

— О, — сказал он, улыбаясь. — А вот и наша Ярослава. Наслышан.

Ярослава растерянно встала, как будто её застали врасплох, и опустила глаза. Её щёки вспыхнули. Это выглядело так естественно, что Славяна невольно умилилась.

— Здравствуйте, — сказала она тихо. — Спасибо, что разрешили прийти.

— Да брось, — Артур махнул рукой, раздеваясь. — Славяна мне всё рассказала. Ты можешь приходить, когда хочешь. Правда. — Он посмотрел на неё, и его взгляд задержался на ней. Он вдруг обратил внимание, какая Ярослава красивая девушка. — Ты, я смотрю, уже освоилась?

— Немного, — Ярослава робко улыбнулась. — Славяна Александровна показала мне квартиру. У вас очень уютно. По-настоящему.

Она сказала это так, что Артур вдруг почувствовал себя неловко как будто его похвалили за что-то очень личное.

— Спасибо, — сказал он. — Ну, я… пойду переоденусь. Слав, ты ужин планируешь?

— Да, — отозвалась Славяна из кухни. — Сейчас что-нибудь сообразим.

***

Артур ушёл переодеваться, и Ярослава поднялась и направилась на кухню.

— Славяна Александровна, — сказала она, останавливаясь в дверях. — Можно я помогу? Мне как-то неудобно сидеть, пока вы тут одна...

Славяна обернулась и улыбнулась. Эта девочка была такой воспитанной, что сердце невольно таяло.

— Конечно, можно. Даже нужно. — Она кивнула на разделочную доску. — Возьми нож. Порежь овощи для салата. Только аккуратно, ладно?

Ярослава уверенно взяла нож и встала рядом. Несколько минут они работали молча, и только стук ножа о доску нарушал тишину. Потом Ярослава сказала:

— У вас красивая квартира. Правда. В ней… — она подбирала слово, — …дышится легко.

— Спасибо, — отозвалась Славяна, помешивая что-то в кастрюле. — Мы с Артуром сами всё делали. Ремонт, мебель. Он, конечно, просто нанял работников, а я командовала. — Она усмехнулась. — Говорит, что я самый строгий прораб в мире.

Ярослава искренне засмеялась.

— А вы давно вместе?

— Четыре года. — Славяна улыбнулась своим мыслям. — Познакомились на свадьбе у общих друзей. Он меня тогда чуть не опрокинул, нёс бокал с шампанским и не заметил. Всё на меня вылил. — Она покачала головой. — Я была в таком бешенстве, а он стоял, растерянный, и говорил: «Я вам всё компенсирую. Честное слово. Только не убивайте». И смотрел так испугано. Ну как не простить?

Ярослава внимательно слушала, запоминая каждую деталь.

— Вам повезло, — сказала она. — С Артуром.

— Повезло, — согласилась Славяна. — Только это не только везение. Это ещё и работа. Каждый день. — Она помолчала. — Мы с ним через многое прошли. Были и ссоры, и непонимание. Но главное, мы всегда возвращались друг к другу. Потому что знали: никто другой нам не нужен.

Ярослава кивнула. И вдруг спросила без всякого перехода:

— А как вы поняли, что это он? Ну… что это любовь, а не просто... — она запнулась, — ...увлечение?

Славяна задумалась.

— Наверное, когда поняла, что могу быть с ним собой. Настоящей. Не казаться лучше, не играть какую-то роль. Просто быть. — Она посмотрела на Ярославу. — А что?

— Просто интересно, — сказала Ярослава, и её голос был ровным. — У меня никогда такого не было. Я встречалась с Андреем, но он меня предал, — добавила она, — Изменил на той же вечеринке, где меня изнасиловали.

Славяна хотела сказать что-то утешительное, но в этот момент из комнаты вышел Артур. Ярослава, услышав его шаги, обернулась. И её лицо неуловимо изменилось, словно она надела маску.

— Ярослава, — сказал Артур, входя на кухню. — Ты уже помогаешь? Молодец.

— Стараюсь, — ответила она застенчиво. — Славяна Александровна говорит, что я неплохо справляюсь.

— Она у нас строгая, — Артур подмигнул жене. — Но справедливая.

Славяна засмеялась, и напряжение, которое она даже не успела заметить, рассеялось.

***

Они сели за стол втроём. Славяна разложила еду: салат, горячее, хлеб. Артур открыл бутылку вина.

Он потянулся было к третьему бокалу, стоявшему в серванте, но Славяна вдруг встрепенулась:

— Артур! Ты что? Она же школьница!

Артур уставился на неё с бутылкой в руке.

— Ну и что? — сказал он. — Это же просто символически. Один бокал. Никто не собирается напиваться.

— Символически или нет, — Славяна покачала головой, — Я не могу это позволить...

— Славяна Александровна, — вмешалась Ярослава. Её голос звучал робко. Славяна невольно замолчала. — Я не буду пить. Правда. Просто, можно я подниму бокал? Чисто символически. Как и сказал Артур. За знакомство. Мне будет приятно. Честное слово.

Славяна посмотрела в эти огромные, "честные" глаза, на эту неуверенную улыбку, и почувствовала, как её решимость тает.

— Ну... — она вздохнула. — Ладно. Один бокал. И то, чисто символически. Понял, Артур?

— Понял, понял, — усмехнулся он и налил Ярославе совсем немного. — Вот. Символически.

Ярослава взяла бокал и подняла его.

— За знакомство, — сказала она тихо. — И за вас. За то, что вы есть. Такие настоящие.

Они выпили. И за ужином пошёл неспешный, тёплый разговор, о всяких мелочах. Ярослава задавала вопросы про их работу, как они проводят выходные.

Она была внимательной и очаровательной. Славяна, глядя на неё, думала: «Какая же она хорошая девочка. Как же ей не повезло попасть в лапы к этому Исламу. Но ничего. Мы ей поможем. Мы справимся».

Ярослава сказала, что не будет пить. И сначала почти не пила. Она наклоняла голову чуть вбок, и её русые волосы падали на плечо. Она смотрела на Артура поверх края бокала.

Губы приоткрывались, касаясь стекла, и Ярослава делала крошечный глоток. А потом опускала бокал и облизывала нижнюю губу, и снова смотрела на Артура.

Славяна не замечала. Она была занята едой и разговором с Ярославой. Артур каждый раз ловил томный взгляд Ярославы, и его сердце невольно начинало биться быстрее.

Ярослава теперь пила маленькими глотками. Не спеша. Её глаза становились всё смелее, а улыбка всё более двусмысленной. Она не делала ничего особенного. Но почему-то, глядя на неё, у Артура пересыхало в горле.

Ближе к концу ужина бокал Ярославы был пуст. Когда Славяна отвернулась, чтобы взять что-то с плиты, Ярослава провела пальцем по ободку бокала, и посмотрела на Артура с улыбкой.

Артур опустил глаза, чувствуя как начинают гореть его уши. Он не знал, что делать. Сказать что-то? Но что? «Перестань на меня смотреть»? Это звучало бы по-идиотски.

Он промолчал. И Ярослава, увидев это, улыбнулась ещё шире.

— Славяна Александровна, — сказала она ангельским голоском, — а можно мне воды?

— Конечно, милая, — отозвалась Славяна, не оборачиваясь. — Артур, налей ей, пожалуйста.

Артур поднялся. Взял графин. Налил воды в стакан, и когда он ставил его перед Ярославой, она чуть наклонилась вперёд, и коснулась его руки.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты такой заботливый.

И в этом было столько благодарности и невинности, что Артур не знал, куда деться.

Славяна обернулась.

— Ярослава, — воскликнула она. — Ты же сказала, что не будешь пить. А у тебя уже пусто.

Ярослава опустила глаза на бокал.

— Ой, — сказала она, с такой искренней растерянностью, что даже Артур ей поверил. — Простите. Я не заметила. Оно такое… вкусное. И я так заслушалась вашими рассказами, что не заметила, как выпила.

Славяна покачала головой, но улыбнулась.

— Ладно. Но это последний. Поняла?

— Поняла, — сказала виновато Ярослава. — Честное слово.

Ужин шёл своим чередом. Славяна рассказывала, как в прошлом году они с Алисой ставили спектакль с пятым классом, и как один мальчик забыл слова и стоял посреди сцены, глядя в зал, пока Алиса не подсказала ему из-за кулис.

Артур смеялся, Ярослава улыбалась, и всё было хорошо.

Ярослава ела аккуратно, как гостья, которая боится сделать что-то не так. Её вилка двигалась по тарелке плавно, и она кивала, слушая Славяну.

А потом случилось то, что случилось.

Вилка выскользнула из её пальцев, как будто случайно, и со звоном упала на пол. Ярослава охнула.

— Ой, простите, — она смущённо улыбнулась. — Я такая неловкая.

— Да брось, — сказала Славяна. — Сейчас дам другую.

— Нет-нет, я сама, — Ярослава уже наклонилась, — я же уронила.

Она опустилась под стол. В темноте под скатертью она замешкалась, и сделала то, что запланировала изначально. Положила руку на бедро Артура. Просто оперлась, как будто ей нужно было за что-то держаться, чтобы не упасть.

Артур вздрогнул. Это было странное, электрическое ощущение. Её тёплая ладонь на его ноге. Он перестал жевать.

Девочка явно не так проста. Но, если она правда просто поскользнулась? Если это действительно случайность?

Ярослава подняла вилку, и её рука исчезла так же быстро, как появилась. Она вынырнула из-под стола, раскрасневшаяся, с виноватой улыбкой на губах.

— Вот, — сказала она, кладя вилку на край тарелки. — Извините ещё раз. Я правда не специально.

— Ничего страшного, — сказала Славяна, наливая ей ещё воды. — Бывает.

Артур молчал. Он смотрел в свою тарелку. Не мог посмотреть ни на жену, ни на Ярославу. Его тело всё ещё помнило прикосновение Ярославы. Совершенно неожиданное, но приятное.

«Показалось, — сказал он себе. — Она просто оперлась. Случайно. Она же извинилась. Она просто неловкая девочка, которая уронила вилку».

— Артур, ты чего? — спросила Славяна, заметив его молчание. — Ты как-то… побледнел.

— Всё нормально, — сказал он. — Просто… устал. День был долгий.

— Может, тебе прилечь? — Славяна обеспокоенно наклонилась к нему.

— Нет-нет, — он покачал головой. — Всё хорошо. Правда.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Ярославой. Она невинно смотрела на него. Её губы беззвучно прошептали: «Простите».

Артур опустил глаза, не понимая, за что конкретно она извиняется. За то, что уронила вилку, или за руку на его бедре. Он допил своё вино, и оно показалось ему горьким.

***

СЕМЕЙНАЯ РЕЛИКВИЯ

3 декабря, 2017 года. Стартовая 24,

Парковая зона Приморское.

Особняк Умарсултановых.

В это самое время, пока Ярослава соблазняла мужа Славяны Александровны, Ислам вёл Ивана Долбнева по длинному коридору особняка. Их шаги гулко отдавались в тишине. Иван шёл молча, стараясь не отставать.

Он бывал и раньше в этой потайной части особняка, но сейчас особняк казался ему другим. Тихим. Торжественным. Словно его стены знали что-то, чего не знал весь мир.

Ислам остановился у тяжёлой, металлической двери в конце коридора. Дверь открылась и они оказались в оружейной. Иван увидел стеллажи с ружьями, пистолетами и коллекционными клинками. Но Ислам подвёл его к металлическому сейфу у дальней стены, с кодовым замком. Он быстро набрал код, и массивный сейф открылся, словно издав глубокий выдох.

Никакого оружия внутри не было.

Ислам достал из него книгу в кожаном переплёте, с тиснёной эмблемой Волка на обложке. Родовой герб Умарсултановых. Иван смотрел на неё, и не понимал: книга в сейфе, в оружейной, среди стали и пороха?

— Иван, — сказал Ислам, положив одну руку ему на плечо. В другой он продолжал держать книгу. — Я вижу твою преданность. Как ты старательно выполняешь все мои задания. Ты с самого начала со мной. Как только я сюда переехал. Всегда рядом. Ты стал мне как брат. Поэтому я хочу приобщить тебя к нашей семейной тайне.

Он подвёл Ивана к лакированному столику у стены, и положил на него книгу. Открыл первые страницы. Иван увидел белые страницы, покрытые красивым, каллиграфическим шрифтом. Поля были украшены рисунками и разными символами.

— У нашей семьи есть своя летопись, — сказал Ислам. — Здесь вся наша родословная. Вся наша история. Наш род очень древний.

Иван заворожённо слушал, не сводя глаз с книги. Он никогда не слышал, чтобы Ислам говорил так возвышенно, словно это действительно имело для него какое-то сакральное значение.

— Это копия на русском, — продолжал Ислам. — Есть ещё копии на арабском и турецком. Оригиналы хранятся в доме отца. Я хочу, чтобы ты прочитал это. — Он сделал паузу, и его глаза сузились. — Но эта летопись не дописана. Наш род продолжается, а значит, продолжается и наша история. Наша цель — вернуть былое величие. Я хочу, чтобы ты стал нашим летописцем.

Иван смотрел на Ислама и не дышал. Сердце в груди сжималось от важности момента. От того, что ему доверили нечто большее, чем очередное задание.

— Пока почитай, пойми, о чём идёт речь, — сказал Ислам, вернувшись к деловому тону. — А потом я жду от тебя предложений, как можно продолжить вести эту летопись. Я знаю, ты умный. Мне некогда этим заниматься, а тебе я полностью доверяю.

Иван кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Ислам вышел, и Иван остался один в пустой комнате. Он сел за стол, положил руки на книгу, кожу было приятно трогать. Она была тёплой и чуть шершавой. Он открыл первую страницу.

С белоснежных страниц на него повеяло скрытой в веках историей.

***

ЛЕТОПИСЬ РОДА УМАРСУЛТАНОВЫХ

Свиток Первый: О начале рода Умарсултановых и клятве у камня.

Во имя Единого Творца гор и морей. Прибегаю я к защите Владыки Мира, дабы не осквернилось слово моё ложью.

И было это в год, когда луна раскололась, ибо пришли времена смуты.

Жил в персидском селении муж по имени Умар. Был он не воином, но пастухом. И не было у него богатства, кроме посоха и веры.

И сказали ему старейшины: «О Умар! Персидский Царь требует воинов с каждого селения. Отдай нам сыновей своих, дабы сражались они».

И ответил Умар: «Не отдам. Ибо сыны мои дети вольные. Не вам решать, когда им умирать».

И разгневались старейшины. И изгнали его в пустыню.

Шел он сорок дней. И не было с ним воды, кроме слез.

И увидел он камень. И ударил по камню посохом.

И разверзся камень. И вышла оттуда не вода, но книга в переплете из кожи черной.

И сказано в той книге:

«Род твой будет править народом твоим. И будут бояться его цари земные, ибо слово твоё, как скорпион».

И вернулся Умар в аул. И пали старейшины ниц пред ним, ибо увидели свет, исходящий от книги.

И сказали они:

«Будь нашим султаном! Не оставь нас во тьме невежества и страха».

И поднял их Умар. И молвил:

«Да будет так. Но не мечом буду я править, а словом. И имя мне отныне — Умар Cултан».

И повёл он народ свой. И привёл в ущелье Шамхарское. И назвал он народ свой шамхарами, по имени ущелья. Там и стали обитать они. И дал им закон из книги.

И с того дня пошел род Умарсултановых: род, что говорит с ветром и хранит книгу, вышедшую из камня.

Клянусь скалами Шамхара и шумом Каспия!

Воистину, так было, и так будет.

Так завершается Свиток Первый.

***

Свиток Второй: О том, как Умарсултан сменил слово на меч, и об уничтожении Тенгиров.

Клянусь небом, что над ущельем, и землей, что под ногами!

Воистину, терпение имеет предел, и предел сей — гнев праведный.

И было так. Тенгиры, народ горных крепостей, что жили выше облаков.

Каждую весну, когда сходил снег, спускались они в ущелье Шамхар. И брали скот, женщин и детей.

И уводили в свои крепости, откуда не возвращался никто.

И терпели шамхары. Ибо Умарсултан говорил: «Слово сильнее меча. Подождем».

И шли годы. И снова спускались тенгиры. И снова брали. И снова терпели шамхары.

И однажды пришли они и взяли коня Умарсултана.

И увидел Умарсултан кражу. И замолчал. Молчал семь дней.

А на восьмой день вышел он к народу. И не было в руке его книги. Но был в руке его меч. И сказал он:

«Довольно. Не мечом хотел я править, но меч сам пришел ко мне. И ныне слово мое будет железным. Кто возьмет меч, пойдет за мной. Кто не возьмет, останется и будет молиться».

И взяли мечи все. От юноши до старца. И не было среди шамхаров труса в тот день.

И пошел Умарсултан в горы. И шли за ним три тысячи воинов. И не было у них ни страха, ни жалости.

И поднимались они вверх. И туман был им вместо знамени.

И увидел Умарсултан крепость тенгиров. Черную, как грех.

И сказал он: «Не оставлю камня на камне. Не оставлю имени их. Да сотрется память их, как стирается след на воде».

И рубили они. Три дня и три ночи. Не брали пленных. Не слушали мольбы. Ибо мольбы тенгиров были ложью, а слезы их ядом.

И падали крепости. Одна за другой. Как зубы из гнилого рта.

И когда пала последняя, вышел из нее последний тенгир. Старик с белыми глазами.

И сказал:

«Проклинаю тебя, пастух. Ибо больше не пастух ты, но Волк. Проклинаю род твой. Слово мое крепче камня. Не будет покоя ни тебе, ни сынам твоим. Во веки веков».

И засмеялся Умарсултан. И сказал:

«Слово твое — прах. Ибо нет больше народа твоего, и некому передать проклятие. Умри же, и да будет имя твое забыто».

И убил его.

И вернулся Умарсултан в аул. И не было больше Тенгиров. Ни одного.

Ни в горах, ни в ущельях, ни в песнях, ни в памяти.

И назвал он народ свой отныне не просто шамхарами, но воинами. И сказал:

«Отныне род Умарсултановых — род меча и слова. Слово для своих. Меч для чужих».

***

ЗАКОНЫ УМАРСУЛТАНА

И тогда установил Умарсултан новые порядки.

Ибо знал: победа без закона — это не победа, а новая война.

Правило первое. О десятине.

И сказал Умарсултан: «Всякий, кто богатеет в Шамхаре, богатеет моей землёй, под моим законом и моей защитой. А кто богатеет моей землёй, отдаёт мне десятую часть. Не потому что я жаден. Потому что я хозяин. А хозяин берёт с того, кто пасётся на его лугу. И кто не отдаёт, тот вор».

Правило второе. О кровной мести.

Сказал Умарсултан:

«Довольно нам резать друг друга из-за дедовских обид. Кто поднимет руку на брата своего шамхара, того суд мой. И суд мой — смерть. Ибо врагов у нас довольно. Не будем же плодить их внутри».

Правило третье. О слове, данном врагу.

Сказал Умарсултан: «Слово, данное шамхару, закон. Слово, данное врагу, пыль. Обещал врагу мир: забудь. Помни только то, что обещал своим. Ибо свои — это те, кто умрёт за тебя. А враги — это те, от кого умрёшь ты».

И дивились старейшины. И спросил один:

«А если враг поверит слову твоему и придёт без оружия?»

И засмеялся Умарсултан. И сказал: «Тогда он глупец. А глупца убить не грех. Это милость. Ибо глупец, что живёт, страдает. А глупец, что умер, уже не страдает».

И замолчали старейшины. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.

Правило четвертое. О немом дне.

Сказал Умарсултан:

«Раз в год, в день, когда луна полна, да будет день немой. В сей день любой шамхар, от пастуха до воина, может сказать мне в лицо всё, что думает. И не будет наказан. Ибо гнев, что копится в молчании, страшнее гнева, что выходит в слове».

Правило пятое. О наследии.

И сказал Умарсултан: «Наследует не старший сын, а достойнейший. Ибо кровь не заслуга. Заслуга — это дела. Старший сын тот, кто родился первым.

Достойнейший тот, кто первым возьмёт то, что хочет. И если старший слаб, а младший силён, пусть младший сядет на трон.

Ибо волк не спрашивает, кто из щенков родился раньше. Волк смотрит, кто первым вцепится в горло добыче».

И спросил один из старейшин: «А если старший не уступит?»

И сказал Умарсултан: «Тогда он умрёт. Ибо тот, кто держится за место силой, но не имеет силы, умрёт от того, у кого сила есть. И это справедливо».

И замолчали старейшины. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.

Правило шестое. О гареме.

И сказал Умарсултан: «Всякая женщина, на которую падёт взор мой, да будет введена в дом мой, если я того пожелаю.

Будь она дочерью старейшины, женой воина или девой из дальнего аула, не спрашивайте её. Спрашивайте меня. Ибо я хранитель закона. И закон говорит: красота, данная Богом, принадлежит тому, кто имеет силу её взять. А силу дал мне Бог».

И спросил один из старейшин: «А если муж её не отдаст?»

И сказал Умарсултан: «Тогда он восстал против закона. А кто восстал против закона, тот враг. А с врагом мы говорим не словом, а мечом».

И спросил другой: «А если она сама не хочет?»

И засмеялся Умарсултан. И сказал:

«Хочет, не хочет — это слова рабов. Раб хочет есть, но не хочет работать. Мы не спрашиваем раба. Женщина, что попала в дом мой, не пленница. Она избранница. Ибо кто ещё делит ложе с хранителем закона? Кто ещё ест с моей руки, носит мои шелка? Она должна быть счастлива. И если она не понимает своего счастья, её научат. Ошейником и плетью.»

И замолчали старейшины. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.

Правило седьмое. О главной жене.

Сказал Умарсултан: «Женщина, что делит со мной хлеб и ложе, делит и душу мою.

Да будет так: главная жена моя имеет голос на совете старейшин. И слово ее как слово мое. Ибо кто видел мою слабость, тот увидит и мою мудрость».

И дивились старейшины. Но не спорили. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.

Правило восьмое. О книге.

И сказал Умарсултан: «Всякий, от пастуха до воина, от старика до ребёнка, да почитает Книгу, вышедшую из камня. Ибо Книга — это закон. А закон — это я».

И сказал он далее: «И всякий воин, что берёт в руки меч, да присягнёт на Книге. И присяга его будет такова:

Клянусь волком и камнем. Клянусь Книгой и кровью. Служить Умарсултану и роду его. Умереть за него и не отступить. Убить за него и не дрогнуть. Молчать за него и не выдать. И если изменю, да будет имя моё стёрто, а род мой проклят».

И замолчали шамхары. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.

И обрёл Умарсултан полную власть на земле своей. И не платили шамхары дани никому: ни шаху, ни царю, ни хану. И не склоняли головы ни перед кем, кроме Умарсултана.

И говорили люди: «Есть три вещи, что не сломить: камень, ветер и Шамхар».

И было так. И да будет так.

Так завершается Свиток Второй.

***

ПРОЩАНИЕ

Такси уже ждало у подъезда. Ярослава стояла в коридоре, в пуховике, с сумкой на плече. Её щёки всё ещё были немного розовыми от вина. Она выглядела уставшей, но счастливой. Как будто вечер, проведённый в чужом доме, влил в неё новую энергию.

— Спасибо вам большое, — сказала она, переводя взгляд с Артура на Славяну. — За ужин. За всё. Я... — она запнулась, и её голос дрогнул. — Я давно не чувствовала себя так спокойно. Как будто я дома.

Славяна шагнула вперёд и по-матерински обняла её.

— Приходи ещё, — сказала она. — В любое время. Поняла? Не стесняйся.

— Поняла, — прошептала Ярослава, и её глаза были влажными. — Тогда до завтра.

Она отстранилась и повернулась к Артуру.

— Артур, — сказала она сменив интонацию на ещё более мягкую. — Спасибо вам. За то, что вы такой...— она опустила глаза, — добрый.

Артур неловко улыбнулся. Он стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, и выглядел немного растерянным.

— Да ладно. Ничего особенного.

— Нет, — сказала Ярослава, и посмотрела на него уже без той робости, что была раньше. — Вы особенный. Вы хороший муж!

— Ну... — Артур пожал плечами. — Это Славяна всё придумала.

Славяна, не видя в словах Ярославы подвоха, подтолкнула мужа локтем.

— Артур, проводи её до такси. Уже поздно.

— Конечно, — сказал он. — Пойдём, Ярослава.

Они спустились по лестнице молча. Ярослава шла чуть впереди. Артур рассматривал её длинные, спортивные ножки в плотных колготках. Каблуки низких сапожек громко стучали по бетонному полу.

Он держался на шаг позади, и в голове у него было пусто и тревожно одновременно. Она была слишком молода. Но её тело уже было телом женщины, и он не мог не замечать этого. Артур отвёл глаза. Потом снова посмотрел. Борьба внутри него становилась всё острее. Она была школьницей. Подругой его жены. Подростком, которому они пытались помочь. И всё же...

У подъезда ждала машина. Водитель уже открыл заднюю дверь.

— Ну, вот, — сказал Артур. — Доедешь, напиши...

— Напишу, — сказала Ярослава. Она повернулась к нему и вдруг шагнула ближе. — Спасибо, Артур. Правда.

Она привстала на цыпочки и коснулась губами его щеки. Ближе к уголку рта. Артур ощутил её сладкое от вина дыхание.

— Спокойной ночи, — сказала она тихо и села в машину.

Дверь закрылась. Машина тронулась. Артур стоял на месте, как вкопанный, глядя, как свет фар удаляется в темноту. Потом поднялся по лестнице. Щека всё ещё горела от поцелуя.

«Показалось. Она просто попрощалась. По-дружески. Ничего больше».

Продолжал он убеждать самого себя.

***

Когда он вернулся, Славяна уже убрала со стола. Она обернулась и улыбнулась.

— Ну что? Проводил?

— Проводил, — сказал он. — Сказала «спасибо».

Славяна кивнула.

— Знаешь, — сказала она, ставя тарелки в раковину, — я думаю, это был хороший вечер. Она такая... — Славяна задумалась, — ...потерянная. Ей просто нужно было увидеть, что есть другая жизнь. Что можно по-другому.

— Думаешь, поможет? — спросил Артур, садясь на стул.

— Не знаю, — честно сказала Славяна. — Но это интересный эксперимент. Посмотрим, что будет дальше. Интересно увидеть, как она меняется. Оттаивает. Учится снова доверять мужчинам.

— Интересный эксперимент, — повторил Артур, уставившись в одну точку. — Да. Наверное.

Славяна вытерла руки полотенцем и подошла к нему.

— Ты как? Не устал?

— Есть немного, — признался он.

— Тогда пойдём спать, — сказала она, и от её заботы у Артура потеплело в груди. — Завтра будет новый день.

Он кивнул. И, поднимаясь со стула, вдруг подумал: «Интересно только, как далеко этот эксперимент зайдёт?»

Но он не сказал этого вслух. Просто пошёл за женой в спальню.

***

КЛЯТВА

Иван читал, и с каждой прочитанной страницей им овладевало мистическое чувство. Будто он прикоснулся к чему-то по-настоящему великому. К самой истории. Сначала он просто пытался ухватить суть: имена, даты, события. Но постепенно текст затягивал его, как трясина.

Он осторожно водил пальцами по строкам, словно боялся стереть буквы, ощущая подушечками шероховатость бумаги. Это был абсолютный восторг. Он читал о временах, когда род Умарсултановых был молодым и голодным, когда они брали то, что хотели, и не просили прощения. Читал о войнах, о крови, о предательствах и клятвах.

Слова образовывали стройную, ритмичную структуру, и звучали в его голове сильно и красиво. Он даже не заметил, как перестал дышать, пока в груди не закололо. Он слышал биение собственного сердца. Ладони стали влажными.

Ислам вернулся через час. Дверь открылась без стука. Иван вздрогнул, выныривая из прошлого, как из забытого сна. Он всё ещё был там. Среди тех, кто жил много веков назад, сражаясь и умирая за этот древний род. И теперь он, Иван Долбнев, прыщавый школьник, читал их летопись и чувствовал, что эта история становится его собственной.

— Уже поздно, Иван, — спокойно сказал Ислам. — Тебе пора домой.

Иван с трудом поднялся. Тело словно одеревенело. Ноги затекли от долгого сидения, и в коленях покалывало. Он бережно закрыл книгу, и опустился перед Исламом на колени.

— Ваше величество! — Торжественно произнёс он, склонив голову.

Ислам не ожидал такого. Но столь глубокое почтение отозвалось в нём забытым чувством благодарности.

Иван, продолжая стоять на коленях, открыл книгу на нужной странице. Пробежался глазами по нужным строчкам, в самом конце главы, и приложив вторую руку к груди, начал читать. Торжественно и внятно, словно произносил самые важные слова в своей жизни:

— Клянусь волком и камнем. Клянусь Книгой и кровью. Служить вам и вашему роду. Умереть за него и не отступить. Убить за него и не дрогнуть. Молчать за него и не выдать. И если изменю, да будет имя моё стёрто, а род мой проклят.

Он замолчал и снова склонил голову. Книга в его руках излучала тепло, словно была живым существом. Иван чувствовал, как в горле пересохло. Он слышал биение собственного сердца и больше не испытывал страха.

Ислам был впечатлён. Он не ожидал такой реакции. Думал, что Иван прочитает пару страниц, скажет что-то умное, и на этом успокоится.

Но то, что он сделал, превзошло все его ожидания. И Исламу это очень понравилось. Он смотрел на склонённую голову Ивана и понимал, что этот мальчишка только что стал чем-то большим, чем обычный член его школьной банды.

Он подошёл к нему и протянул руку:

— Встань, Иван!

Он помог ему подняться. Иван неуклюже поднялся, всё ещё прижимая книгу к груди. В его глазах было столько собачьей преданности, что Ислам растерялся.

— Я ценю это, Иван! — сказал Ислам. И впервые за долгое время не вложил в эти слова ни иронии, ни сарказма.

Он помолчал, потом отвёл взгляд и добавил:

— Теперь ты знаешь, кто мы. Настоящие мы. — Он усмехнулся. — Мы персы, Иван. Настоящие персы. Те самые, что жили в древности.

Иван смотрел на него, и в его глазах было такое изумление и восторг, что Ислам невольно улыбнулся.

— Персы? — переспросил Иван. — Но... я думал, вы... ну...

Ислам покачал головой.

— Нет. Мы персы. Наш народ Шамхары был назван так по месту, где мы проживали. Но наш род не всегда жил здесь. Мы пришли с юга. Во мне течет кровь Ксеркса и Дария. Мы строили дворцы и создавали законы. Мы были великими.

Иван слушал, и у него перехватывало дыхание. Он всегда знал, что Ислам не простой человек. Что за ним что-то стоит. Но чтобы вот так...

— Но это же... — он запнулся, подбирая слова, — это же не тайна, да? Ну, то, что вы персы. Это же можно прочитать в интернете.

Ислам усмехнулся.

— Можно, — согласился он. — Только в интернете пишут одно, а на самом деле другое. Там пишут, что персы давно закончились. А мы не закончились. Мы здесь. Мы живые. И мы с братом помним, кто мы. — Он посмотрел на Ивана. — Вот этого в интернете нет. Этого вообще нигде нет. Это можно только передать. От одного к другому. Как я сейчас тебе.

Иван сглотнул, и кивнул.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил он тихо. — Я же... никто.

— Потому что ты поклялся, — сказал он. — И я поверил. Ты не никто, Иван. Ты мой летописец. Ты будешь писать историю моего рода. Нашу историю.

Он помолчал, потом добавил, и голос его стал жёстче:

— Но это не просто слова, Иван. Это ответственность. Ты теперь хранитель. Ты будешь знать то, чего не знают другие. И ты будешь молчать о том, что творится в стенах этого особняка. Всегда. Что бы ни случилось.

— Я буду молчать, — сказал он. — Я же поклялся.