Понедельник, 5 февраля 2261 г. Вчера я поставил будильник на 6 утра, но реально меня поднял в половину шестого шум, т.к. мои спутники уже пробудились и обсуждали разные бытовые вопросы, в т.ч. что приготовить на завтрак и порядок пользования ванной. В конце концов они решили пожарить в микроволновке мясо гремучих змей. Не самый плохой вариант на завтрак. Вообще, казарма — это не самое комфортное место для ночёвки, но явно лучше, чем шатёр или трейлер. В общем, встал я только тогда, когда все мои спутники освободили ванную комнату и я наконец-то смог умыться. Но вот переодеваться я пока не стал. Всё равно принять душ тут нет возможности, а силовую броню лучше одеть перед выходом. За завтраком Джейми, как обычно, включила радио, где играла тяжёлая музыка и мужской голос пел:

Никакой пощады за то, что мы делаем

Даже не думаем о том, что мы сделали

Нам не нужно чувствовать скорбь

Никакого раскаяния для беспомощного

Война без конца

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам все равно, что это значило

Еще один день, еще одна смерть

Еще одно горе, еще один вздох

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам все равно, что это значило

Еще один день, еще одна смерть

Еще одно горе, еще один вздох

Кровь питает военную машину

Пока она пожирает землю

Нам не нужно чувствовать скорбь

Отсутствие раскаяния – единственная заповедь

Война без конца

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам все равно, что это значило

Еще один день, еще одна смерть

Еще одно горе, еще один вздох

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам все равно, что это значило

Еще один день, еще одна смерть

Еще одно горе, еще один вздох

Выживают только сильные

Нет желания спасти слабую расу

Мы готовы убить всех, кто к нам обратится

Как заряженное ружье прямо в лицо

Война без конца

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам всё равно, что это значило

Ещё один день, ещё одна смерть

Ещё одна скорбь, ещё один вздох

Никакого раскаяния, никакого покаяния

Нам всё равно, что это значило

Ещё один день, ещё одна смерть

Ещё одна скорбь, ещё один вздох

Атака!

Пули летят, люди умирают

Вокруг царит безумие, ад разверзся

Солдаты преследуют, тела накапливаются

Пушки ревут, требуя свою дозу насилия

Военные машины работают, кровь начинает литься

Никому здесь не будет пощады

Яростная битва, мечи подобны молниям

Всё становится пугающим, ты знаешь, смерть близка

Никакого раскаяния.

Песня закончилась и раздался голос Макса Террора: «Я Террор Макс, ваш судья после апокалипсиса. Вы слушаете Смерть-981. Предыдущую песню я посвящаю рейнджерам НКР и солдатам первого разведбата. Вот уж точно у кого никакого раскаяния даже, когда по ним зазвонит колокол. А он по ним всем давно звонит». Макс Террор замолчал, заиграла такая же музыка и мужской голос запел:

Он сражается на холме ранним утром

Постоянный холод внутри

Крики выстрелов, они бегут сквозь бесконечную серость

О, они сражаются, ведь они правы, да, но кто знает?

За холм люди готовы убивать, почему? Они не знают

Окостеневшие раны испытывают их гордость

Пятеро мужчин, всё ещё живые в бушующем сиянии

Сошли с ума от боли, которую они наверняка знают

По ком звонит колокол

Время идёт вперёд

По ком звонит колокол

Взгляни на небо перед смертью

Это последний раз, когда ты это сделаешь

Чёрный рёв,

Мощный рёв

Наполняет рушащееся небо

Разбитая цель наполняет его душу безжалостным криком

Теперь его глаза страннее этой тайны

Слышит громкую тишину

Рассвет, все исчезло, кроме воли к жизни

Теперь они видят, что будет, ослепленные глаза видят

По ком звонит колокол

Время идёт вперед

По ком звонит колокол.

Джейми выключила радио и подняла стопку с ядер-колой:

—Выпьем за то, чтобы колокол по нам звонил очень нескоро.

—Хороший тост, — поддержал я и мы выпили, а затем я продолжил предаваться своим мыслям. Ответа на вопрос, что будет хорошо для детей Убежища 18, что нет, чего они сами хотят и как это повлияет на мою карму. Впрочем, не могу сказать, что у меня она сейчас очень хорошая. Я чувствую себя карателем пустоши, но с другой стороны может этой пустоши и нужен каратель, иначе её не исправить? Предаваясь своим мыслям, я особо не прислушивался к тому, что обсуждают мои спутники. Когда же мы закончили завтрак, вымыли посуду, собрали свои вещи, я облачился в силовую броню, шляпу и пустынные очки, и мы отправились к тому месту, где паслись брамины. В качестве оружия сегодня я решил взять снайперскую винтовку одну из тех, что мы разжились вчера. Собственно, мне предложила это сделать Дженн, т.к. с полицейским дробовиком в силовой броне мне пока будет сложно управляться.

—Так, слушайте мою команду, —начал я, когда мы подошли к браминам. —Порядок такой. Я иду впереди, парни за мной. Девушки, Бисквит и B-6-RK охраняют браминов сзади и не геройствуют. Ваша задача такова: если мы на кого-нибудь в пути нарвёмся, защитить браминов. Мы должны доставить их в целости и сохранности в Юнион-сити всех четырёх. Вопросы есть?

—Да, а что будет в случае провала? — спросила Кира.

—Берт Грумман нам заплатит только, если мы доставим всю четвёрку. Вперёд, шагом марш, — приказал я и повёл спутников наверх к главным воротам шахты «Афина-Тек». За мной двинулся Бен Курц, а за ним и все остальные. Девушки и роботы держались возле браминов. Интересно, каким образом роботы понимают нашу речь? Нужно будет как-нибудь спросить у Киры, всё же она должна в этом разбираться. Дорога до озера Большой Медведь прошла довольно спокойно, и мы не встретили никаких врагов. А вот на самом озере мои спутники подстрелили двух гекконов: обычного и золотого. Мы с парнями их освежевали, потому что мясо и шкура, особенно золотого геккона лишними не будут, пока брамины жадно пили воду из озера. Уже было где-то около 3-х часов дня. При подъёме наверх на 138-ю трассу я приказал своим спутникам пригнуться. И предчувствие меня не обмануло. В зоне отдыха я увидел двух диких гулей. Тогда я вскинул свою снайперскую винтовку и одного выстрела снёс голову одному из них. Второй гуль принялся осматриваться. Блин, плохо, что нет глушителя на снайперке. Следующим выстрелом я снёс голову второму дикому гулю. А дальше пригнувшись двинулся в ту сторону, где лежали тела этих гулей и осмотрелся. Так, больше потенциальных врагов здесь нет. Тогда я выпрямился и дал знак моим спутникам следовать сюда, что они и сделали. Дженн, подойдя, ко мне сказала:

—Майкл, классный выстрел. Диких гулей так и нужно убивать с одного выстрела, как нас учил доктор Россман.

—Спасибо, Дженн! — поблагодарил я её.

—А вот интересно, откуда они тут взялись? — спросила Джейми. — Их случайно сюда не пригнал король Демонов?

—С чего ты это взяла? — спросила Кира. — Они же тупые.

—Ну, мы наткнулись на них в Форте Даггерпоинт, там их было много, — ответила Джейми и показала рукой на юго-восток. — Они тупые, но почему-то не атакуют других гулей и супермутантов, только людей. Поэтому я не удивлюсь, если король Демонов их использует в т.ч. для того, чтобы не рисковать представителями высшей расы, как они считают.

—Это возможно, но в любом случае у нас есть теперь Бисквит и B-6-RK, которые могут поднять шум в случае нападения. Так что я думаю, что мы заночуем тут. Мы сможем сегодня и завтра с утра напоить браминов. До Юнион-Сити 32 мили и я на всём пути не вижу лучшего места для ночёвки. А сейчас посмотрим, что там у этих гулей есть, — сказал я. У одного из гулей я нашёл в котомке 8 крышек, а у другого пачку сигарет и мясо кротокрыса, судя по его виду. Как только я это забрал, то услышал крики и выстрелы. Это было появление гремучей змеи, которую мои спутники убили и решили приготовить, т.к. есть мясо гулей им не хотелось. Этим занялись Эрик, Джонни Мэттисон и Бен Курц. Мы же с Дженн снова застолбили место в трейлере. А когда мясо гремучей змеи было готово, и мы расположились обедать, Джейми попросила Дженн рассказать что-нибудь, что она видит в огне и Дженн начала свой рассказ.

Дело было в начале августа 2240 г. Босс Максон со своими сыновьями Хуаном и Дунстаном приехали в повозке в Юнион-сити. В последнее время основной резиденцией семьи Максон-Элсдрагон стала шахта. Там их встретил капитан охраны Билл Сильверман, а также старейшины города. Те удалились в здание штаб-квартиры для обсуждения каких-то дел. А Хуан и Дунстан встретили Вильсона Вилко, а с ним ещё одного парня.

—Привет, Вильсон! — поприветствовал его Хуан Максон Элсдрагон. — Что ты тут делаешь, приятель?!

—Привет, — ответил Вильсон Вилко. — Я ж тоже в охране спирта, который мы перевозим в шахту. Кстати, знакомьтесь, это Бобби Слэшер, мой будущий шурин. Бобби, это Хуан Максон Элсдрагон и Дунстан Максон.

—Здравствуй, Бобби! — поздоровался с ним Хуан Максон Элсдрагон. —Рад с тобой познакомиться.

—Здравствуйте, Хуан и Дунстан! — поздоровался Бобби Слешер. — Я тоже рад. Ты ж наш будущий босс, Хуан?!

—Вполне, возможно, дай Бог моему отцу долгих лет, — ответил Хуан Максон Элсдрагон, а Дунстан тоже поприветствовал Бобби Слэшера. —Когда свадьба, Вильсон?!

—Родители сговорились на середину или конец сентября, до того времени нужно подготовить дом, где мы будем жить, — сказал Вильсон Вилко.

—Ты счастлив? — спросил его Хуан.

—Как сказать. От свадьбы, как от смерти, никуда не уйдёшь, — ответил Вильсон Вилко. — Каждый из нас получает того супруга, которого судило Провидение.

—Ты в это веришь? — спросил Хуан Максон Элсдрагон.

—Если посмотреть на семью моих родителей, твоих или Слэшеров, то ты поймёшь, что это так, — ответил Вильсон Вилко. — Его сестра Эверильда — очень милая девушка.

—Ладно, парни, такие разговоры лучше вести за бутылкой. Давайте пойдём ко мне, — предложил Бобби Слэшер и повёл Вильсона Вилко и братьев в дом, где они обитали. Это был двухэтажный дом, где на первом этаже был большой холл, совмещённый с кухней. И там плиту мыла какая-то брюнетка ростом чуть выше 5 футов.

—Это твоя невеста, Вильсон?!— спросил Хуан Максон Элсдрагон. — Боже, какая красавица. Да тебе крупно повезло, приятель!

—Нет, это моя кузина Алькельда. Она пока живёт с нами, — ответил Бобби Слэшер. — Алькельда, где Эверильда?

—Они с тётей куда-то ушли, — ответила Алькельда.

—Ладно, мы тогда немного выпьем, — сказал Бобби Слэшер и достал из холодильника бутылку с водкой, которую поставил на стол, а потом принёс стопки и налил гостям и себе.

—Бобби, может ещё стопку для Алькельды? Алькельда, иди к нам, я хочу поднять тост за твою красоту, — позвал её Хуан Максон Элсдрагон.

—Я не пью водку, — ответила Алькельда. — И я не уверена, что дяде и тёте понравится, что вы тут пьянствуете.

—О, а у тебя кузина с характером, —заметил Хуан Максон Элсдрагон. — Маленькая да удаленькая. Мне это нравится.

—Алькельда, ты знаешь, кто наши гости? — спросил Бобби Слэшер. — Вильсона Вилко ты знаешь, а это Дунстан Максон и Хуан Максон Элсдрагон. Поэтому прояви уважение, возьми стопку и тащи сюда свою грёбанную задницу.

—Ну, если девушка не хочет пить водку, не надо её заставлять. Бобби, у вас тут есть сансет саспарилла? — спросил Хуан Максон Элсдрагон.

—Да, есть, — ответила Алькельда и подошла к столу с бутылкой и стопкой в руках, которую поставила на стол. Хуан Максон Элсдрагон хотел ей налить и потянувшись за бутылкой левой рукой ухватил Алькельду за правую руку, а та отпрянула.

—Что ты делаешь? — спросил Бобби Слэшер.

—Хочу поухаживать за твоей кузиной и наполнить её стопку, —ответил Хуан Максон Элсдрагон.

—Не надо, я сама, — сказала Алькельда и покраснела. Хуан Максон Элсдрагон отпустил её руку, и та наполнила свою стопку.

—Ну, я хочу выпить за знакомство с твоей прекрасной кузиной, Бобби! Давай, Алькельда, за твоё здоровье, — сказал Хуан Максон Элсдрагон и поднял стопку с водкой.

—Спасибо, —ответила Алькельда. К ним присоединились остальные, они чокнулись и опустошили свои стопки.

—Бобби, так ты сказал, что Алькельда пока живёт у вас? — спросил Хуан Максон Элсдрагон.

—Да, через пару недель закончится сбор урожая, и она выйдет замуж, — ответил Бобби Слэшер.

—Замуж? И кто же этот счастливчик? — спросил Хуан Максон Эслдрагон.

—Капитан Вильям Сильверман, — ответил Бобби Слэшер.

—Дядя Билл? — удивился Дунстан.

—Он твой дядя? — спросила Алькельда.

—Он брат моей мамы, — ответил Дунстан.

—Хоть он мне и не родственник, но я его тоже зову дядей. Но ему же за 30. Он тебе нравится? — спросил Хуан Максон Элсдрагон у Алькельды.

—Ему всего лишь 32. И нравится, не нравится— терпи, моя красавица! —ответил за Алькельду Бобби Слэшер. Алькельда встала из-за стола и направилась по лестнице наверх. Все успели заметить, что лицо её стало пунцовым.

—Бобби, ты в своём уме? Зачем было такое говорить? — попробовал урезонить будущего шурина Вильсон Вилко.

—А что я такого сказал? — спросил Бобби Слэшер, разливая водку по стопкам. —Алькельда осиротела, и мой папа взял её в нашу семью, всё-таки она его племянница. А капитан Сильверман посватался, и папа решил, что это хорошая идея. Точно также, как после переговоров с твоими родителями он решил, что поженить вас с Эверильдой — это очень хорошая идея. Думаешь, Эверильда с нетерпением ждёт дня, когда вы произнесёте брачные клятвы, а потом она раздвинет перед тобой ноги?

—Простите, парни, но мой будущий шурин становится абсолютно несносным, когда выпьет, — ответил на это Вильсон Вилко, а Бобби Слэшер без всякого тоста припал к стопке.

—Мы, наверное, пойдём, — предложил Дунстан.

—Пожалуй да, — согласился с братом Хуан Максон Эслдрагон.

—Может останетесь, пока не придут мои будущие тесть и тёща, — попросил Вильсон Вилко. — А то Бобби снова влетит за пьянку, а Эверильду это очень сильно расстраивает. Бобби злобствует, потому что о его проблемах с алкоголем знает весь Юнион-сити и ни одна семья не хочет такого зятя.

—Хорошо, мы останемся, но пить не будем, — постановил Хуан Максон Элсдрагон.

—Спасибо, парни! — поблагодарил их Вильсон Вилко. Братья остались, а когда пришла Эверильда с матерью, то они помогли отвести Бобби в его комнату и уложить спать, т.к. сам подняться наверх он уже не мог. После этого братья вернулись в штаб-квартиру. На следующий день пока в повозки грузили бочки со спиртом, Хуан Максон Элсдрагон имел возможность прогуляться. И возле колодца он встретил Алькельду.

—Привет, — сказал Хуан Максон Элсдрагон.

—Привет, — ответила она и покраснела.

—Помочь? — предложил он. — Вёдра должны быть тяжелы для такой, как ты.

—Не надо, я сама, — ответила Алькельда. — Не впервой.

—Я о тебе думал, — сказал Хуан Максон Элсдагон.

—Я не думаю, что это нужно было делать, — ответила Алькельда.

—А я не думаю, что тебе стоит выходить за дядю Билла, — сказал Хуан Максон Элсдрагон.

—Но я за него выхожу, — сказала Алькельда.

—А я буду о тебе думать, — ответил Хуан Максон Элдрагон. — И в первую очередь буду думать, действительно ли ты этого хочешь или твой кузен Бобби прав и твой дядя тебя выдаёт силой.

—Даже если он и прав, что ты можешь сделать? — спросила Алькельда.

—Ну, я Хуан Максон Элсдрагон, наследник всего этого, — ответил он, показывая руками, что его семья владеет всей этой землёй. — Для меня мало невозможного.

—Ты пока только наследник и не можешь ничего решать, —усмехнулась Алькельда. — А вот твои родители могли бы отменить эту свадьбу и поженить нас. Но я сомневаюсь, что они это сделают.

—Ну, я поговорю об этом с отцом, если ты этого хочешь, — ответил Хуан Максон Элсдрагон.

—Тогда и поговорим. Желаю удачи, — снова усмехнулась Алькельда, взяла вёдра и пошла к дому, где жила сейчас. А Хуан Максон Элсдрагон отправился к повозке. Когда они прибыли в шахту, Хуан Максон Элсдрагон улучил момент поговорить с отцом наедине.

—Папа, ты знал, что дядя Билл собрался жениться? — спросил Хуан у своего отца.

—Да, он мне сказал, когда мы прибыли в город, — ответил Джон Максон.

—А я познакомился с его невестой. Милая девушка. Но ты знаешь, что она не хочет этого и её выдают замуж силой? — спросил Хуан. — Ты должен вмешаться.

—Вот как. Да ты я вижу сам на неё запал? Забудь об этом, — ответил Джон Максон.

—Почему? — спросил Хуан.

—Ты помнишь 10-ю заповедь: «Не возжелай дом своего ближнего, жену своего ближнего, раба своего ближнего...», — процитировал Джон Максон Писание. —Дядя Билл твой ближний.

—Она ему пока ещё не жена, — возразил Хуан.

—Хуан мы с тобой много раз читали Писание. Она его с того момента, как он посватался и их обручили. Поэтому я тебе говорю: «Забудь об этой девушке», — сказал Джон Максон. — Ты ведь уже бывал с рабынями и знаешь, что они все одинаковые.

—Ага, как мама и мэмми Милдред, — съязвил Хуан.

—Знаешь, сынок, есть один урок, который я должен был тебе давно преподать. В этой жизни нельзя получить всё, что хочешь. Я женился на твоей матери, когда я был примерно в таком же возрасте, как дядя Билл. Не могу сказать, что мы сильно этого оба хотели, но так было надо. А до того у меня были женщины. Одна погибла, а другая...—Джон Максон осёкся.

—Что другая? — спросил Хуан.

—Не захотела последовать за мной в изгнание. Пойми, дядя Билл—это член нашей семьи и очень полезный человек, — ответил Джон Максон. —Он учил тебя и твоего брата фехтованию. Благодаря ему, в Юнион-сити образцовый порядок. Поэтому мы не будем его обижать и переходить ему дорогу. Раз он обручился с этой девушкой, значит он на ней женится, и они будут жить вместе. И тебе придётся с этим смириться.

—Я так не хочу, — сказал Хуан.

—Но ты смиришься. Здесь есть несколько молодых и красивых рабынь, которые тебе в этом помогут. Ты ещё слишком юн, чтобы заводить семью, потому что ты ещё не понимаешь реалий нашей жизни, — отрезал Джон Максон и больше ничего не хотел слушать. А Хуан через пару недель был вынужден лицезреть, как Билл Сильверман и Алькельда обмениваются свадебными клятвами в холле штаб-квартиры, а все их поздравляют. А ещё через пару недель Хуан Максон Элсдрагон приехал в Юнион-сити за очередной партией спирта. Вильсон Вилко был занят, поэтому бочки он грузил вместе с Бобби Слэшером. Во время работы он спросил Бобби:

—Как там дела у Алькельды?

—Плохо, — ответил тот.

—Откуда знаешь? — спросил Хуан.

—Она как-то пришла к Эверильде и они решили посекретничать. Думали, что я вдрабадан пьян и сплю, но я не спал, — ответил Бобби Слэшер. — Я подслушал, что Алькельда рассказала сестре. Она каждый день с ужасом ждёт наступления ночи. Сильверман заставляет её исполнять супружеские обязанности и обзывает фригидной сукой. Если она сопротивляется, он её бьёт. Но только по тем местам, что прикрыты одеждой.

—Святое дерьмо! — выругался Хуан Максон Элсдрагон.

—Ты прав, приятель! — согласился Бобби Слэшер. А Хуан Максон Элсдрагон сходил в штаб-квартиру и принёс оттуда пару конвертов. Один был запечатан.

—Бобби, когда увидишь Алькельду, отдай ей этот конверт, но так, чтобы никто не знал. А в этом лист бумаги, на котором она может написать ответ, если захочет. Доставь его мне. Если сам не сможешь, попроси кого-нибудь, но скажи, что это от тебя и ты кое-что у меня просишь, — сказал Хуан Максон Элсдрагон. — Главное никому не говори и не попадись. Если всё сделаешь правильно, с меня выпивка.

—Не вопрос, — ответил Бобби Слэшер, особенно, когда услышал слово «выпивка». Впрочем, скоро для большой пьянки был другой повод. Свадьба Вильсона Вилко и Эверильды Слэшер состоялась в Юнион-сити 17 сентября 2240 г. По сценарию молодые должны были произнести клятвы в штаб-квартире в Юнион-сити, затем банкет, а после банкета они на крытой повозке, в которую были запряжены брамины отбыть на ранчо Чёрной Лошади. Хуан Максон Элсдрагон был шафером на этой свадьбе, а его брат Дунстан выпросил себе почётную миссию— управлять этой самой повозкой. Джон Максон против этого особо не возражал. В соответствии с обычаями выживальщиков это было абсолютно не зазорно для Дунстана, а кроме того, Джон считал, что его сыновья не должны сильно отрываться от свободного народа, с чем не совсем была согласна Регина. И вот повозка с молодыми отбыла в сторону ранчо, затем Джон, Регина, Хуан и остальные дети на другой повозке отбыли в шахту через озеро Большой Медведь. И вот когда Дунстан прибыл на повозке в шахту, оказалось, что в ней был один безбилетный пассажир. В зале приёмов Джон Максон рвал и метал:

—Дети мои, вы понимаете, что вы наделали?

—Да, папа! — ответил Хуан.

—Нет, сынок, ты не х... не понимаешь. Впрочем, по поводу тебя я не удивлён. Ты пошёл в своих предков Элсдрагонов по части сумасбродных решений. Но ты, Дунстан! Как тебе только могло прийти в голову пойти на поводу у брата и похитить миссис Сильверман? — спросил Джон.

—Ему это не приходило в голову, потому что он ничего об этом не знал, — ответил за брата Хуан. —Я только уговорил его стать возницей для Вильсона Вилко и Эверильды.

—Отлично, значит они в этом участвовали, — подытожил Джон.

—Нет, не участвовали, — ответил Хуан.

—Хочешь сказать, что сам втащил бочку в повозку? — спросил Джон у сына.

—Мне в этом помог Бобби Слэшер, — ответил Хуан. — Но о побеге своей кузины он тоже ничего не знал. Всё это он делал только потому, что я снабжал его выпивкой. Вы же знаете, что он сделает всё, что угодно, чтобы промочить горло.

—Ладно, сынок, я рад, что ты готов взять это всё на себя. Но ты подумал, что теперь будет и что нам с этим делать? — спросил Джон.

—Ну, дядя Билл не забьёт Алькельду до смерти, — ответил Хуан. — Оно того явно стоило.

—Стоило, говоришь? — спросил Джон, но его прервала сидящая на тронном кресле Регина, возле которой стояла Милдред.

—А с чего ты взял, что дядя Билл избивал жену? — спросила Регина.

—Бобби Слэшер подслушал её разговор с его сестрой, когда они думали, что он спит пьяный, — ответил Хуан.

—А следы побоев ты видел? — спросила Регина.

—Нет, потому что Алькельда не обнажалась передо мной. Но Бобби сказал, что слышал, как она показывала синяки его сестре, а та сказала: «Какой ужас!», — сказал Хуан.

—Ясно. Так, дети, на выход. А тебя, Алькельда, я попрошу остаться. Посмотрим на следы от побоев и тогда решим, что с тобой делать, — постановила Регина. Дунстан подчинился и первым отправился за дверь, а Хуан в знак поддержки взял Алькельду за руку, что не укрылось от внимания Регины, после чего тоже покинул зал приёмов. Джон тоже хотел выйти, но Регина знаком велела ему остаться, поэтому он только закрыл дверь. Это не понравилось Алькельде.

—Сэр, а Вы разве не выйдете? Я бы не хотела...— начала Алькельда.

—Она бы не хотела. Да кем ты себя возомнила?!— спросила Регина.

—Просто, мадам, я не думаю, что обнажаться перед Вашим мужем — это хорошая идея, — ответила Алькельда.

—Мадам?! Да ты знаешь, кто я и кто ты?!— спросила Регина.

—Вы Реджина, мама Хуана и он сказал, что Вы меня не обидите, — ответила Алькельда. — Только поэтому я на это и согласилась.

—Я тебе скажу, кто ты. Я это хорошо знаю. Ты gringa puta, которая даже не в состоянии произнести правильно моё имя. Твоего отца задавило бочкой, потому что он после полудня уже не вязал лыка. И твоего кузена Бобби ждёт тоже самое, если он не бросит пить. Капитан охраны Билл Сильверман взял тебя в жёны, а ты, неблагодарная дрянь, решила, что быть женой капитана охраны тебе мало и ты можешь окрутить моего сына Хуана? А я Регина Элсдрагон, королева Выживальщиков. И раз твоя челюсть не в состоянии произнести моё имя, то называй меня «Моя королева» или «Ваше Величество»! — разошлась Регина. — Ты меня поняла?!

—Д-да, моя королева! — ответила Алькельда.

—А я что-то этого не вижу. На колени перед своей королевой! Немедленно! Джон, Милдред, помогите ей! — приказала Регина и Джон с Милдред направились к Алькельде, но та, не дожидаясь их, опустилась на колени.

—Простите меня, моя королева! — сказала она, но Регина её не слушала.

—Свяжите этой сучке руки за спиной, — приказала она, вставая с кресла.

—Да, моя королева! — ответила Милдред и заломила руки Алькельды за спину, а Джон довольно ловко связал их. Похоже, что он делал это далеко не в первый раз.

—Ладно, продолжим. Сколько тебе лет? — спросила Регина.

—18, моя королева! — ответила Алькельда.

—И ты не хочешь обнажаться перед моим мужем? И перед своим тоже не хотела? — спросила Регина. — Милдред, как ты думаешь, твой брат мог её бить именно по этой причине?

—Это вполне возможно, моя королева! — ответила Милдред.

—Послушай, chica, мне тоже было 18, когда я вышла замуж. А Джону было тогда примерно столько же, сколько сейчас Биллу. И знаешь, мне тоже не особо хотелось обнажаться перед ним. Но я это делала, ложилась, раздвигала ноги и принимала его. А знаешь почему? Потому что мой отец, да упокоится он с миром, учил меня, что даже принцесса или королева не может делать, что хочет, а делает то, что надо. Тогда будет порядок. Династии Элсдрагонов было нужно продолжение и вот оно, мой сын Хуан. Мы, правда, нашли способ делать это так, чтобы это нравилось всем, — Регина усмехнулась. — Или возьмём Милдред. Она рабыня, но её положению позавидует любая свободная женщина из нашего племени. Даже ты. Почему? Потому что она всегда делала, что должна. Её брат—капитан охраны. А вот твой папаша любил бухать и где он? И знаешь, я и сейчас вынуждена делать то, что должна. Думаешь мне хочется сейчас есть всё то дерьмо, что вы с моим сыном заварили? Но мне приходится, т.к. положение обязывает.

—Мне жаль, — ответила на это Алькельда.

—Ей жаль? А тебе не было жаль, когда ты подговорила моего сына вывезти тебя из Юнион-сити? — спросила Регина. — Вы оба совершили гнусное деяние под названием адюльтер, чем прогневали Бога и нарушили законы нашего племени. А теперь ей жаль.

—Я не спала с Хуаном и не обнажалась перед ним, — ответила Алькельда.

—Вот как? А ты думаешь, в это кто-то поверит? — спросила Регина. — Милдред, твой брат в это поверит?

—Не знаю, моя королева! — ответила Милдред. — Это нужно у него спрашивать.

—Так может спросим? Я сейчас велю запрячь браминов в повозку, мы все поедем в Юнион-сити и ты, chica, вернёшься в дом своего мужа. Скажем ему, что ты залезла в повозку и примостилась там спать, а молодые этого не заметили, т.к. были увлечены друг другом. И инцидент будет исчерпан. Но ты забудешь про моего сына и никогда не будешь с ним даже разговаривать. А я позабочусь, чтобы он к тебе не приближался. А ты будешь жить со своим мужем и рожать ему детей. А Милдред иногда будет навещать племянников, я ведь добрая, — Регина усмехнулась. — Chica, для тебя это не самый плохой вариант, как и для нас. Потому что история о том, как мой сын тебя похитил и даже не трахнул, вряд ли даст ему добрую славу в нашем племени. А что касается тебя. Ты дала клятву перед Богом и людьми быть со своим мужем, пока смерть не разлучит вас, и ты её нарушила, когда добровольно согласилась бежать. Нарушение клятвы — это измена. Пусть малая, но измена. И это карается смертью. Милдред, тебе бы понравилось, если эта сучка, которая опозорила твоего брата, полетела бы в бездну с петлёй на шее, а мы все, включая Хуана, на это смотрели бы. Моему сыну это будет очень хороший урок: никогда не давать обещаний, которые он не сможет сдержать и делать только то, что должен. Да и твоему Дунстану тоже. А, Милдред, что скажешь?

—Не знаю, моя королева, поступайте, как считаете правильным, — ответила Милдред.

—А ты, chica, что скажешь? — спросила Регина и уставилась на Алькельду.

—Моя королева, я понимаю, что Вы хотите сделать из Хуана такого же жестокого монстра, как Вы сами, которым он пока ещё не является, но не думаю, что Вам понравится, если он Вас возненавидит, когда Вы добьётесь успеха, — ответила Алькельда. —Вы можете меня повесить и на этом мои мучения закончатся, но к мужу я не вернусь.

—Милдред, ты слышала, что эта дерзкая сучка заявила? Она назвала меня «жестоким монстром», — сказала Регина. — Впрочем, её смелость, дерзость и ум мне нравятся. Поэтому вешать её я не буду, она нам пока пригодится живой. Но наказать нам её надо за то, что она опозорила твоего брата. Пусть она для начала перед тобой извинится. Я жду.

—Милдред, мне жаль, что я сбежала от твоего брата, — начала Алькельда. —Прости меня.

—Эй, нет, этого мало, дорогуша! Твоим словам больше никто не верит. Поэтому тебе придётся доказать своё раскаяние делом. Полижи киску Милдред и, если ей понравится, она тебя простит, а если нет, memento abyssi, — усмехнулась Регина.

—Что? — не поняла Алькельда.

—Заставь Милдред кончить своим дерзким язычком, —приказала Регина. — А Джон тебе поможет, направив туда, где Милдред больше нравится. Поможешь?

—Да, — ответил Джон Максон, который до того почти не вмешивался в это всё. Милдред подошла к Алькельде и подняла подол платья, под которым не было трусиков, а Джон взял Алькельду за собранные в хвост волосы и стал направлять её голову. Той ничего не оставалось, как открыть рот и начать вылизывать Милдред под стоны последней. Милдред кончила где-то за 3 минуты и отстранилась, опустив подол платья.

—Хорошо лижет? — спросила Регина.

—Да, моя королева! — ответила Милдред.

—Прощаешь? — снова спросила Регина.

—Прощаю, моя королева! — ответила Милдред.

—А вот я пока нет. Сделай мне тоже самое и тогда получишь полное прощение, —приказала Регина и подняла подол своего платья, трусов под которым тоже не было. Пришлось Алькельде вылизывать Регину. Тут это заняло чуть больше времени, но когда Регина кончила, то велела поднять Алькельду на ноги и задрать ей подол платья аж до груди.

—Что вы делаете? — спросила Алькельда.

—Осматриваю тебя, — ответила Регина. —Боже, на тебе живого места нет. Он тебя так избил накануне свадьбы твоей кузины?

—Да, моя королева! — подтвердила Алькельда.

—Милдред, твой брат просто больной ублюдок. Я не ожидала от него такого. Не удивительно, что эта chica была согласна на смерть в петле, только бы не возвращаться к нему. Такое мог сделать только конченный торчок или алкаш, но он ведь не был замечен в злоупотреблении алкоголем или употреблении психо или слэшера? —спросила Регина.

—Нет, моя королева, у нас в доме я не находила вещества, а со службы он приходил трезвым, — ответила Алькельда, а Регина подошла к полке и взяв оттуда камеру сделала несколько снимков.

—Вообще-то, он мог делать это и на службе, но кто-нибудь бы точно заметил и нам сообщил. Разве что слэшером мог снабжать его твой дядя, — предположила Регина. —Милдред, отведи её в клинику, пусть врач осмотрит, зафиксирует все синяки и назначит лечение. А потом забери её в свою комнату и контролируй приём лекарств.

—Я буду жить в её комнате? — спросила Алькельда.

—Да, в течении ближайшего месяца, пока мы не разрулим всё это дерьмо. Будешь делить с Милдред комнату и постель. Извини, но других вариантов разместить тебя у нас нет, — ответила Регина. — И от Милдред ни на шаг. Милдред, а ты тоже не оставляй её одну ни на минуту. А тем более наедине с моим сыном или какими-нибудь мужчинами. Не дай Бог узнаю... И освободите её руки.

—Да, моя королева! — ответила Милдред и они с Джоном освободили руки Алькельды.

—И молись, чтобы месячные пришли в срок, — сказала Регина Алькельде. — Если окажешься беременной, поедешь в Юнион-сити. Джон поговорит с Биллом, и он тебя больше не обидит, но это всё, что мы сможем сделать. Дети должны расти со своими отцами. И о том, что было здесь, никому не слова, особенно Хуану. Поняла?

—Да, моя королева! — ответила Алькельда.

—Милдред, а ты отнеси доку эту камеру и пусть на оставшиеся кадры сфотографирует все синяки, — велела Регина Милдред и отдала той камеру. Милдред и Алькельда ушли и тогда голос подал Джон Максон.

—Дорогая, а ты не слишком ли жестила? — спросил он.

—Достаточно, чтобы устранить все подозрения, что нас водят за нос, — ответила Регина.

—У тебя есть основание это подозревать? — спросил Джон Максон.

—Ну, я недавно получила письмо от Соланы, — ответила Регина. — Она обеспокоена и, возможно, правильно делает.

—Почему? — спросил Джон Максон.

—Помнишь ту ясновидящую? Сейчас выросла её дочь и тоже начала пророчествовать. Она сделала пророчество: «Из-под земли выйдет мальчик Звезда, порождённый магией людей и демонов. Когда он выйдет в своей полной силе, то разрушит всю жизнь, что была на перевале Каджон, и покарает всех погрязших в грехах нечестивцев на перевале», — сказала Регина.

—Что это за бред? — не понял Джон Максон. — Что они там употребляют?

—Они не употребляют. Солана пишет, что эти самые прорицательницы происходят из древнего рода и их дар передаётся по женской линии, а активизируется в момент начала половой жизни, — ответила Регина. — Так вот эта самая юная прорицательница соблазнила её старшего сына и тот уже решил на ней жениться. Муж Соланы это тоже поддерживает, ведь как хорошо иметь в семье свою прорицательницу, а если ещё и дети будут иметь дар, так это совсем хорошо. Солане это всё не нравится, но она ничего не может с этим сделать.

—Почему не нравится? — спросил Джон.

—Потому что она этим прорицателям не верит, —ответила Регина. —Считает, что у них есть свои скрытые мотивы.

—Ты думаешь, что Алькельда может быть по этой же части? — спросил Джон.

—Не знаю, но в любом случае я ей показала, что в отличии от Соланы я тут полноправная хозяйка и со мной шутки плохи, — ответила Регина. — Так что пусть даже и не думает что-нибудь выкинуть.

—Ну а заодно тебя порадовал её язычок, — усмехнулся Джон.

—Да, язычок у неё классный. Даже сейчас теку только от воспоминания. Дорогой, а пойдём-ка в спальню, — предложила Регина. Джон согласился, т.к. последнее время его жена не очень часто проявляла инициативу по этой части, и они отправились в спальню. Там Регина стащила с мужа штаны, член его уже стоял, она его только немного облизала, затем предложила мужу лечь на спину и задрав платье уселась на него. Последнее время Регина предпочитала всегда быть сверху, да и Джон был уже не юный, а значит тратить много сил на секс уже не мог. Кончили они оба где-то минут за 5, после чего Регина довольная расположилась на кровати рядом с мужем.

—Дорогая, я вот думаю, что всё же стоит написать письмо Биллу и пусть Дунстан его доставит, — предложил Джон Максон.

—Плохая идея, — ответила Регина. — Дунстан управлял повозкой, на которой сбежала Алькельда. А кроме того он его племянник. Не нужно рисковать.

—Кого бы ты предложила в качестве гонца? — спросил Джон Максон.

—Билл Сильверман нормально относится к Вильсону Вилко. Лучше отправить его, — предложила Регина.

—Этот инцидент произошёл на его свадьбе. И как ты представляешь срывать его сейчас, когда у него медовый месяц и обустройство жизни на ранчо? — спросил Джон Максон.

—Ну, ты мог бы съездить на ранчо и поручить ему доставить письмо, —предложила Регина. —Заодно удостоверишься, как там идут дела. С делами здесь я сама в состоянии управиться.

—Хорошо, так и сделаю, — согласился Джон Максон. На следующий день Джон Максон отбыл на ранчо Чёрной Лошади. Там он вручил Вильсону Вилко письмо и поручил доставить в Юнион-Сити. Дженн глядя в огонь воспроизвела нам всё, что было написано в переписке между Джоном Максоном и Вильямом Сильверманом. В этом письме было написано: «Мой дорогой друг Билл! Надеюсь, я могу тебя так называть. Ведь нашему знакомству уже 20 лет, а кроме того ты мне в некотором роде шурин, т.к. часть моих сыновей называют тебя дядей. Знаешь, даже за эти 20 лет, что я здесь, я никак не могу привыкнуть ко многим местным порядкам и обычаям. Ладно, перейду к делу. Спешу тебя известить, что с твоей женой Алькельдой всё хорошо, если не считать того, что она обвиняет тебя в том, что ты её очень сильно избил накануне свадьбы нашего общего друга Вильсона Вилко, поэтому она спряталась в повозке молодых и бежала из Юнион-Сити, о чём ни Вильсон Вилко, ни его жена Эверильда ничего не знали. К сожалению, её слова не являются голословным утверждениями, т.к. её осмотрели наш док, а также Регина и Милдред. Они обе шокированы, как и я, потому что такое на тебя, дружище, совершенно не похоже. Знаешь, мы бы все поняли, если бы ты так обошёлся с какой-нибудь непокорной рабыней, но избить жену... Хотя даже я никогда не поднимал руку на Милдред, но, впрочем, она никогда и не давала мне для этого повода. В любом случае Алькельда упёрлась и сказала, что ни за что к тебе не вернётся, лучше пусть её повесят над бездной, но с тобой она жить не будет. Я не знаю, что между вами произошло и не мне судить. В любом случае скажу тебе, что если у женщины есть возможность выбирать и она выбирает не быть с тобой, то лучше смириться. Как мне пришлось, когда моя невеста отказалась последовать за мной в изгнание. Скажу тебе правду, я часто вспоминаю её и думаю, жива ли она, спустя столько лет. Если жива, то я не удивлюсь, если она живёт с этим ублюдком Оуэном Лайонсом, чьё предательство и привело меня к изгнанию и приходу на перевал Каджон. И может у неё та жизнь, которую она всегда хотела. Кстати, я недавно получил весточку от нашего старого друга Дэриона из Убежища 15 по возвращению очередного каравана, что доставлял ему уран. Его друг Вортис со своими людьми недавно устроили ряд успешных набегов на племена к северу-западу от Шейди Сендс в Йосемити и захватили немало прекрасных цыпочек. Как ты помнишь, Вортис и Дэрион уже в таком возрасте, что не в состоянии насладиться приобретением даже под Мед-X или нитро, мне хватает Регины и Милдред, а для тебя, дружище, такая цыпочка могла бы стать хорошим лекарством от разбитого сердца. Дэрион прислал мне фотографии очень хорошего качества. Можешь выбрать себе кого-нибудь. Об оплате не беспокойся. Я в ближайшее время отправляю очередную партию с ураном Дэриону для его реактора, а Вортис торчит Дэриону немало золота за то, что использовал окрестности Убежища 15 в качестве базы для своих операций. Дэриона и Вортиса сильно беспокоит активность рейнджеров НКР, но пока что они не пытаются посягать на его базы. Как сообщает Дэриону его информатор, в Совете Республики появился политик, который выступает резко против любой военной активности за пределами нынешних границ НКР. Его зовут Роджер Вестин, и он голосует против любых финансовых биллей, которые направлены на что-либо подобное. Он считает создание федеральной регулярной армии злом и, по его мнению, сил рейнджеров, Братства стали, а также вооружённых сил штатов Хаб, Лос-Анджелес и Сияние Дня вполне достаточно, чтобы отражать любые угрозы, а жёсткая централизация приведёт только к потенциальным конфликтам между штатами и Шейди Сендс. За ним стоит «Ассоциация скотоводов». Собственно, нынешние проблемы Вортиса с золотом и вызваны тем, что он немного потратился на избирательную кампанию этого самого Роджера Вестина, о чём сам мистер Вестин даже не догадывается, т.к. Вортис очень умён и умеет проворачивать такие операции, не привлекая к себе особого внимания. Поэтому Вортиса вполне устроит бартер. Так что, друг, выбирай, а можешь даже и не одну. Всё будет доставлено очередным караваном. Ну а так у всех всё OK. Твой друг и родич Джон Максон».

Вильсон Вилко доставил ответ на следующий день вечером. В нём было написано: «Босс Максон! Я очень ценю, что Вы называете меня своим другом, но всё же я хочу прояснить некоторые вещи. Во-первых, я не делал того, в чём меня обвиняют, а именно не избивал свою жену Алькельду. Во-вторых, когда она пропала, я провёл собственное расследование и ряд свидетелей в присутствии старейшин города рассказали, что Ваш сын Хуан Максон Элсдрагон проявлял интерес к Алькельде ещё тогда, когда она жила в доме своего дяди мистера Слэшера. Также Ваш курьер Вильсон Вилко в присутствии старейшин подтвердил, что ничего об этом не знал. В связи с этим у меня есть 2 версии, которые нам обоим очень не понравятся, и я не знаю, какая из них хуже. Я подозреваю, что мою жену похитили Ваши сыновья Хуан и Дунстан, последний ещё и является моим племянником, но мальчик с самого детства находится под влиянием своего брата и готов сделать любую глупость, если брат ему скажет. Вполне возможно, что именно они избили Алькельду, если она сопротивлялась, а затем запугали и заставили обвинить меня. По другой версии, Алькельда могла сбежать вполне добровольно, а также позволить братьям нанести ей эти травмы, чтобы потом обвинить меня и на этом основании получить развод. Поэтому я думаю, что самым лучшим вариантом разрешения этой ситуации будет, если Вы привезёте своих сыновей и Алькельду в Юнион-сити и каждый из них в присутствии старейшин расскажет, что произошло. Я думаю, что это поможет нам разобраться, а также я смогу дальше называть Вас своим другом, если только Вы не будете поддерживать ложь, которую Ваши сыновья возводят на меня. Я просмотрел тот каталог от мистера Вортиса, что Вы изволили мне прислать, и скажу, что Ваше предложение залечить душевные раны лекарством из этого каталога меня сильно оскорбляет и попрошу Вас больше мне ничего подобного не предлагать. Также с этим письмом я передаю письмо, которое бы попросил Вас передать моей жене, и надеюсь, что Вы это сделаете. Я понимаю, что Вы как отец хотите защитить своих сыновей, но то, что они сделали, очень отвратительно независимо от того, была ли Алькельда с ними в сговоре с самого начала. И если сыновья лидера Выживальщиков могут позволить себе подобное и остаться безнаказанными, то как Вы думаете, как это должны воспринимать рядовые члены нашей общины, особенно проживающие в Юнион-сити? Я думаю, что это не то, чего бы хотел Хайро Элсдрагон, да упокоится он с миром.». В конце письма стояла сухая подпись: «Капитан охраны Юнион-сити, Вильям Сильверман». Джон Максон забрал письмо для Алькельды и спросил Вильсона Вилко:

—А в городе ты ничего подозрительного не видел? Каких-нибудь новых людей?

—Ну, видел в штаб-квартире одну чёрную пару, примерно вашего возраста, сэр! —ответил Вильсон Вилко. — Может чуть моложе.

—Кто они такие? — спросил Джон Максон.

—Мужик себя называет доктором Кевином Россманом, а его жену зовут Кэтрин, —ответил Вильсон Вилко.

—Доктор медицины? — спросил Джон Максон.

—Нет, он гражданский инженер, — ответил Вильсон Вилко. — Капитан Сильверман его представил старейшинам с предложением восстановить в городе довоенный водопровод. Это усовершенствует также систему орошения.

—А откуда он взялся? — спросил Джон Максон.

—Говорит, что они с востока из Аризоны, — ответил Вильсон Вилко. — Они с женой путешествуют и зарабатывают на жизнь оказанием подобных услуг.

—Водопроводчик, гордо называющий себя «доктором», —усмехнулся Джон Максон. Он отправился обратно в шахту и передал письмо Алькельде, но та не захотела его читать. Тогда он с пристрастием допросил всех участников событий и даже заставил поклясться на Библии, что они говорят правду и ничего, кроме правды. Но никто своих показаний не менял. Но против разбирательства в Юнион-сити выступили все, а решающее слово было за Региной. Та настояла, чтобы это дело разбирал суд старейшин Афин, а Сильверман если хочет на него пожаловать, то она не возражает. И это было не удивительно, т.к. среди старейшин Афин были в основном дальние родственники Элсдрагонов. Джон Максон снова через Вильсона Вилко отправил Сильверману уведомление о разбирательстве и предложение приехать на него и дать свои пояснения старейшинам по делу, но Сильверман даже не стал писать ответ. 19 октября 2240 г. суд старейшин Афин, рассмотрев доказательства и заслушав саму Алькельду, а также дока, что её осматривал, постановил расторгнуть брак между ней и Вильямом Сильверманом. Отмашку на это дала Регина, когда убедилась, что месячные у Алькельды пришли в срок и она не носит ребёнка Вильяма Сильвермана. А на следующей день в зале для приёмов Хуан Максон Элсдрагон и Алькельда произнесли брачные клятвы. Джон Максон ничего не мог с этим сделать, т.к. его положение тут было чуть лучше, чем положение Соланы в Ксиабуле. Регина действительно тут была полноправной хозяйкой, т.к. опиралась на своих родичей, а он в основном занимался теми вопросами, куда Регина не могла или не хотела вмешиваться, типа поисков рынков для продажи урана или спирта, а также силовых операций. Поэтому всё, что он мог сделать, — это отправить Вильсона Вилко с копией постановления суда старейшин и извещением, что Алькельда вышла замуж за его сына и ему очень жаль, что Вильям Сильверман не хочет воспользоваться лекарством от мистера Вортиса, но если он передумает, то его друг Джон Максон всегда готов это лекарство ему предоставить. Ответ Сильверман писать снова отказался, но Вильсон Вилко сообщил, что капитан охраны высказал очень много крепких слов о Джоне, его детях, Вортисе и о том, что они, по его мнению, делают или делали со своими матерями. Плюс по донесению Вильсона Вилко вся эта история очень не нравилась старейшинам в Юнион-Сити, а снять Сильвермана с должности капитана охраны без их одобрения Джон Максон не мог. Он обсудил это с Региной, и они решили отложить решение проблемы до весны, т.к. зима по идее должна охладить страсти. Хуан и Алькельда обрадовали Джона и Регину утром 21 ноября 2240 г. новостью о том, что те скоро станут бабушкой и дедушкой, а вот вечер принёс дурные вести. Эти вести принёс Бобби Слэшер. На удивление он был трезвый, правда, одежда на нём была разодрана и несло от неё, как будто он давно не мылся. Он попросил аудиенцию у Джона Максона. Джон не стал ему отказывать и встретил его в зале приёмов. Когда Джон увидел его, то предложил согреться водкой, но Бобии Слэшер попросил чёрный кофе из стручка фасоли пинто.

—Юнион-Сити пал, — сказал он, выпив половину чашки и перестав дрожать.

—Как пал? — не понял Джон Максон.

—Вчера под утро через западные ворота в город вошли силы Братства Стали и Национальной гвардии штата Лос-Анджелес, — ответил Бобби Слэшер. —Так по крайней мере они себя называли.

—Как вошли? — снова не понял Джон Максон. — А как же охрана?

—Именно охрана и открыла ворота, — ответил Бобби Слэшер.

—Святая е...! — выругался Джон Максон. -— И что было дальше?

—Дальше они согнали старейшин в штаб-квартиру и заставили подписать прошение о вхождении в состав НКР. Мужчин, кто отказывался, расстреливали сразу, а их жён сначала отправили в подвал, а потом...— Бобби Слэшер замялся.

—Что потом? — спросил Джон Максон.

—С подвала выпустили тех, кто там до того сидел. Им раздали оружие. В городе началась кровавая вакханалия. У восточных ворот подняли флаг с двуглавым медведем, красной звездой и надписью: «Новая Калифорнийская Республика», — сказал Бобби Слэшер и снова отхлебнул из чашки. — Трёх женщин там повесили, среди них мою мать. Отца застрелили раньше, т.к. он отказался подписать прошение. И мне сказали, что женщин перед тем, как повесить... пустили по кругу.

—Мне жаль. А кто тебе рассказал о том, чего ты не видел? — спросил Джон Максон.

—Дружки мои некоторые, —ответил Бобби Слэшер. —Они меня спрятали и помогли выбраться из города.

—А как тебе вообще повезло выжить? — спросил Джон Максон.

—Меня спасла моя дурная привычка. Я до трёх часов ночи с дружками пил, а потом уже не помню, как заснул под забором. Ну, между стеной и довоенной заправкой. Ну и проспал почти всё «веселье», — ответил Бобби Слэшер. — Кого е.. валяющееся под забором тело, когда тут такое делается? Ну а когда проснулся, то увидел уже висящие хладные трупы.

—Мне жаль. Как я понимаю, руководил всем этим Сильверман или ты не знаешь? — спросил Джон Максон.

—Отчего же знаю, — ответил Бобби Слэшер. — Я слышал и видел, как Сильверман громко спорил с двумя типами. Один был в силовой броне с эмблемой льва и Сильверман называл его паладином, а второй был в обычном прикиде.

—О чём они спорили? — спросил Джон Максон.

—Ну этот самый паладин выговаривал Сильверману, что он раздал оружие всякому необученному сброду и город из-за этого погряз в беззакониях. Ладно бы казнь после суда, но вот такое линчевание ему очень сильно не нравится. А второй, которого Сильверман называл полковником Циммерманом, говорил, что по-другому было нельзя и что только так его бабка со своими людьми 80 лет назад отомстила за его деда, перебив всех регуляторов в Адитуме, — ответил Бобби Слэшер. — Ну а тот паладин, говорил, что сейчас не 2162 г. и так всё же поступать нельзя. Ну и Циммерман говорил, что нужно дать людям выпустить пар.

—И как, договорились? — спросил Джон Максон.

—Не похоже, — ответил Бобби Слэшер. —Они ушли, я выбрался из своего укрытия. Встретил своих и дал дёру оттуда.

—Скажи, но ведь твой отец поддерживал Сильвермана. Как думаешь, почему это случилось? — спросил Джон Максон.

—Отец считал Сильвермана хорошим капитаном охраны. Кроме того, Сильверман вникал в разные гражданские вопросы по части того, как улучшить жизнь в городе, —ответил Бобби Слэшер. — Это отцу нравилось. И ему не нравилась вся эта история с моей кузиной. Но поднять флаг НКР... Мой отец был выживальщиком и в жизни бы на такое не согласился.

—Пусть покоятся с миром. А у сестры ты уже был? — спросил Джон Максон. — Она уже знает, что случилось?

—Нет, решил сначала доложить сюда, а потом уже к ней пойду, — ответил Бобби Слэшер.

—Думаешь там осесть? — спросил Джон Максон.

—Если не выгонят, — ответил Бобби Слэшер. — В Юнион-сити мне в любом случае дорога закрыта. Да и уверен, что в наш дом уже кто-то вселился.

—А ваш семейный химикат ты варить умеешь? — спросил Джон Максон.

—Конечно, отец меня научил, — ответил Бобби Слэшер.

—Вот и будет тебе работа, — сказал Джон Максона. — Главное завяжи с алкоголем и не подсядь на препараты.

—С алкоголем я уже завязал, — ответил Бобби Слэшер. — Он меня, конечно, спас, но лучше бы меня убили.

—Не говори так. И у меня будет для тебя задание. Для начала расскажешь всё это тем, кого я сюда приведу сейчас. А потом обойдёшь все наши поселения и тоже это расскажешь. Идёт? — спросил Джон Максон. — То, что произошло в Юнион-Сити, означает войну и мне придётся мобилизовать всех, кто может сражаться.

—Да, сделаю, — ответил Бобби Слэшер. Джон Максон оставил его в зале приёмов, а сам пошёл звать остальных взрослых членов своей семьи. Регина как обычно заняла свой трон, возле неё стояла Милдред, а на других креслах расположились Хуан, Алькельда и Дунстан. Джон попросил Бобби Слэшера повторить свой рассказ. Подробности того, что произошло в Юнион-сити больше всего шокировали Дунстана, а вот Хуан и Алькельда отреагировали на рассказ Бобби Слэшера относительно спокойно. Когда же Бобби Слэшер закончил свой рассказ, Регина сказала:

—Святое дерьмо! Милдред, твой брат оказался предателем. Мы пригрели змею на груди. Но знай, что на моё отношение к тебе и твоим сыновьям это не повлияет, пока вы на правильной стороне.

—Это всё, что тебя сейчас беспокоит? — спросил Джон Максон.

—Меня ещё беспокоит, что этот юноша, который проделал долгий и опасный путь, чтобы предоставить нам эти сведения, нуждается в отдыхе, — ответила Регина. —Поэтому, Милдред, организуй ему баню, свежую одежду, ужин, место для ночлега и всё, что ему нужно. А мы будем решать, что делать со всем этим.

—Да, моя королева! — ответила Милдред и они с Бобби Слэшером покинули зал приёмов.

—Ну что доигрались?!— спросил Джон Максон, когда дверь за ними закрылась. —Доигрались?! Я ведь знал, что так будет. Хуан, я тебе говорил, что не надо желать то, что тебе не принадлежит?! Говорил?!

—А надо было позволить этому ублюдку Сильверману забить Алькельду до смерти? — ответил отцу Хуан.

—Если бы он это сделал, старейшины бы отправили его на виселицу, и никто бы его не защитил. А так он не смог этого сделать и в результате погибло много хороших людей, а мы потеряли Юнион-сити. И думаешь на этом всё кончится? — спросил Джон Максон. — Как бы не так. Он придёт сюда мстить. Вот, Хуан, ты можешь смотреть в глаза Бобби Слэшеру, понимая, что именно ты виноват в том, что случилось с его родителями? И как думаешь, кто был более ценен: Слэшеры или твоя девка?

—Попридержи язык, Джон! — попыталась осадить его Регина. — Алькельда здесь, она тоже Слэшер и носит твоего внука. А в смерти Слэшеров виноват Сильверман, но никак не Хуан. А также тот факт, что мистер Слэшер выдал Алькельду за Сильвермана.

—А моего ли? — спросил Джон Максон. — Думаешь, я не знаю ваши женские штучки? Я не вчера родился. Кстати, Регина ты во всём этом виновата не меньше. Я был единственным, кто понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. И я об этом говорил, но меня разве кто-то слушал? Но нет, ты пошла у детей на поводу. Регина, мы отвечали за безопасность всех тех людей в Юнион-сити, и мы их подвели. Ты это понимаешь?

—Папа, я не позволю тебе оскорблять мою жену, — сказал Хуан.

—Знаешь, сынок, если ты хочешь, чтобы твой, как ты считаешь, ребёнок родился и выжил, то ты будешь делать всё, что я скажу. И вы все будете делать то, что я скажу, ты, Дунстан, ты, Регина, твои кузены, которые утвердили этот грёбанный развод, чем разозлили Сильвермана, — ответил Джон Максон. — Вы все меня поняли?!

—А если нет? — спросила Регина.

—Если нет, то я возьму то, с чем сюда пришёл, и пойду дальше на восток. Мне не впервой начинать всё с нуля. Я лучше в пустоши сдохну, чем буду разгребать всё то дерьмо, что вы все заварили. А вы тут останетесь и будете его есть, — ответил Джон Максон.

—И бросишь своих младших сыновей? — спросила Регина.

—Я не думаю, что Сильверман убьёт своих собственных племянников, которые не имеют к этой истории никакого отношения. Тебе, Регина, нравится видеть во всех жестоких монстров, но он не такой, — ответил Джон Максон.

—Ага, особенно после того, что он устроил в Юнион-сити, — заметил Хуан.

—То, что он там устроил, имеет свою логику, только ты, сынок, пока ещё не можешь это понять, т.к. слишком юн, — заметил Джон Максон. — Из рассказа Бобби Слэшера я понял, что он не приказывал убивать. Он просто раздал рабам и черни оружие, а они уже всё сделали сами. Плюс им помогли люди полковника Циммермана, не знаю, что он им наговорил. И убивали в первую очередь тех, кто отказался присоединяться к НКР. Всех, кто это делал, он повязал кровью, отрезая им возможность примирения с нами. И они будут вынуждены сражаться за него. Сильверман — жестокий ублюдок, но он не будет проливать кровь, если для него в этом нет никакой выгоды. Я его очень хорошо знаю.

—Ладно, Джон, ты прав, а я облажалась. Я это признаю, — сказала Регина. — И теперь ты будешь принимать решения, а я буду их поддерживать, какие бы они не были. Дети, вам тоже придётся слушаться своего отца беспрекословно. Иначе мы не выживем. Вы меня поняли?

—Я понял, папа! — ответил Хуан.

—Я тоже всё понял, — ответил Дунстан.

—Тогда план такой. Завтра я собираю Совет Старейшин. Бобби Слэшер расскажет ему, что произошло в Юнион-сити. Дальше мы соберём армию и попробуем отбить город, — сказал Джон Максон.

—Я тоже пойду отбивать Юнион-сити, — сказал Хуан.

—И я, — сказал Дунстан.

—Нет, вы никуда не пойдёте. Вы останетесь здесь с частью воинов и будете защищать Афины. Если я не вернусь, ты, Хуан, станешь новым лидером Выживальщиков. Я проведу завтра это решение через совет. И пусть хоть один ублюдок попробует мне возразить. Вы как хотите, но я с позором жить не буду. Лучше получить пулю в лоб под Юнион-сити, но хоть смело. Это то, чему меня научили ещё в Братстве. Впрочем, вам с позором жить точно будет не суждено, если Сильверман сможет дойти до шахты, —закончил свою речь Джон Максон. Тем не менее скоро сказка сказывается, но не быстро дело делается. Сбор армии—это очень непростое дело. Последнее время большая часть выживальщиков не занималась набегами, а мирно возделывала свои поля или занималась ремёслами. Да, определённое количество воинов для охраны поселений имелось, но ветераны прошлых битв были уже слишком старыми, а молодёжь нужно было обучить. Стычки с мелкими бандами, которые иногда проникали на перевал, или отрядами супермутантов случались, также почти все свободные взрослые выживальщики умели обращаться с оружием, т.к. приходилось охотиться или защищаться от весьма недружелюбной фауны перевала, но это ни шло ни в какое сравнение с войной, которая назревала, и Джон Максон это очень хорошо понимал. Все, кто пришёл с ним на перевал 20 лет назад, были ещё живы, но самый молодой родился 2203 г., а самые старшие были возраста самого Джона Максона.Это были те, кому Джон Максон доверял в первую очередь, и кто был готов пойти за ним хоть на край света. Кроме того, у них была силовая броня. Правда, местные им не очень доверяли и ему не давали ввести ни одного из них в совет ни в Афинах, ни в Юнион-Сити. Он был homo novus последние 20 лет, а они и подавно. Теперь пришло время проявить себя и показать местным, кто реально в состоянии их защитить.

Ещё Джон Максон хотел заручиться поддержкой Ксиабулы, но тут его ждал облом. Бобби Слэшер, как его посланник, пришёл туда и рассказал о бойне в Юнион-сити. Вождь с интересом выслушал его в присутствии своих сватов, сына и невестки, а дальше Валаса и её мать посмотрели в огонь и сказали, что Ксиабула должна держать нейтралитет в этом конфликте, иначе племя погибнет. Как Солана не умоляла мужа помочь сестре, вождь был непреклонен. Валаса и её мать утверждали, что в случае вступления в войну на стороне Выживальщиков то, что произошло в Юнион-сити, будет просто детской шалостью, если силы полковника Циммермана придут в Ксиабулу. Тут пощады не будет никому, поскольку Циммерман — империалист и ненавидит «отсталые рейдерские племена», а его люди уже проявили себя, зачищая поселения Гадюк. Джон Максон понял, что рассчитывать стоит только на свои силы. Правда, тут он ещё вспомнил предсказание, которое сделала шаманка 20 лет назад. Если земли Выживальщиков будут оккупированы врагами, то выжившим останется только присоединиться к Ксиабуле и пророчество сбудется. Поэтому он собрал остальных Изгоев Братства и обрисовал им ситуацию. Он сказал, что ему очень жаль, что война началась из-за грехов его жены и детей, которые он не смог обуздать и поймёт, если кто-то откажется пойти с ним. Но тем же, кто готов за ним последовать, он предложил организовать формирование боевых рот из местных, каждому он пообещал, как минимум, командование одной ротой и звание капитана. В первую очередь нужно было взять под контроль развязку на I-15, а уже оттуда малыми группами в скрытном режиме занять позиции в окрестностях Юнион-Сити. Решающий удар Джон Максон решил нанести по городу в ночь с 25-го на 26-е декабря. И тут, возможно, Джона Максона подвёл временной фактор. За такой короткий срок он просто не успел провести боевое слаживание. К тому же к потенциальному нападению готовилась и та сторона. Поэтому битва за Юнион-сити окончилась для него полным провалом. Противник был вооружён бозарами, миниганами, лазерами гатлинга и другим энергетическим оружием, которое пробивало даже силовую броню. Он потерял в этой битве всех тех, с кем пришёл на перевал Каджон, а сам был ранен и выжил только потому, что Бобби Слэшер и ещё один паренёк по фамилии Джексон вытащили его с поля боя и бросили в повозку, на которой его эвакуировал Вильсон Вилко. Впрочем, та сторона тоже понесла большие потери, в основном среди бывших рабов и городского пролетариата, которые поверили в призывы Сильвермана и вступили в отряды обороны города, т.к. хорошая броня и оружие были всё-таки только у воинов Братства и гвардейцев полковника Циммермана. Дальше на перевале Каджон началась позиционная война. Полковника Циммермана интересовала в первую очередь трасса I-15, т.к. именно ради её захвата власти штата Лос-Анджелес и отправили свою гвардию в эти места. Поэтому ожесточённые бои шли именно в районе развязки, которую гвардейцы пытались захватить, но не имели в этом успеха в т.ч. из-за особенностей местности. Может быть, если бы им помогли бойцы Братства, у них бы что-нибудь и вышло, но те не покидали город. После трёх неудачных атак они на некоторое время прекратились. Джон Максон не знал, что причина была в том, что командованию гвардии очень не понравились потери, которые несла гвардия, а также похоронки, которые приходили родственникам, т.к. эвакуировать тела часто не было физической возможности. В общем, дальше были только небольшие стычки, которые не имели особых последствий, как и потерь.

Так продолжалось до 20 июня 2241 г., когда на перевал Каджон было переброшено подкрепление Национальной гвардии штата Лос-Анджелес. Полковник Циммерман и Сильверман повели их в атаку на развязку и смогли её захватить. Вечером 21 июня 2241 г. бои шли уже возле озера Большой Медведь. Когда вести о том, насколько близко враг подобрался к шахте, достигли её, Джон Максон велел Регине, Хуану, Алькельде и Дунстану эвакуироваться на ранчо Чёрной Лошади. Милдред с младшими сыновьями он оставил в шахте, разумно полагая, что они вряд ли пострадают. А сам отправился лично руководить обороной. По дороге в районе Южного Ранчо у Алькельды отошли воды и началось кровотечение. Регина велела Дунстану остановить повозку. Они попытались найти доктора на Южном Ранчо, но тот отправился к озеру Большой Медведь оказывать помощь раненым. Тогда они решили попробовать добраться до ранчо Чёрной Лошади. Проблема была в том, что от Южного Ранчо дорога шла в гору и повозка ехала медленно, т.к. браминам было тяжело тащить её в гору, а состояние Алькельды ухудшалось. Остановить кровотечение возможности не было. Предчувствуя, что не переживёт эту ночь, она простонала:

—Простите меня. Это всё из-за меня. Из-за меня всё это началось.

—Ты не виновата, дорогая! — ответил Хуан. — Это всё этот ублюдок Сильверман.

—Нет, виновата, — сказала Алькельда и отключилась. Регина и Хуан попробовали привести её в сознание, но тщетно. Повозка в этот момент уже достигла гребня горы.

—Дунстан, сколько нам ещё до ранчо? — спросила Регина.

—Думаю, что часа полтора — два, — ответил Дустан, который управлял повозкой.

—Она не доедет. Дунстан, останови повозку, — велела Регина и повозка остановилась.

—Мама, что ты задумала? — спросил Хуан.

—Алькельда обречена, но я смогу спасти ребёнка, — ответила Регина, достала нож и вылила на него водку.

—Мама, ты уже это делала? — спросил Хуан.

—Да, приходилось вырезать телёнка из чрева самки брамина. Королева, если надо, должна не бояться запачкать руки кровью. Если не сможешь на это смотреть, отвернись, — ответила Регина.

—Я смогу, — сказал Хуан. Регина обнажила живот Алькельды и сделала поперечный разрез на её животе. Вскоре повозку огласил первый крик младенца.

—Хуан, у тебя дочь, — сказала Регина. — Назовём её в честь матери?

—Нет, Алькельда хотела назвать её в честь своей матери Элизой, — ответил Хуан.

—Хорошо, Элиза Максон Элдсрагон звучит неплохо, — сказала Регина.

—Почему не Максон Слэшер? — спросил Хуан. — Ну если по нашим традициям.

—Кто такие Слэшеры? Их род, скорее всего, закончится на Бобби, — ответила Регина. — А вот фамилия Элсдрагон даёт привилегию править этой землёй. За этой фамилией готовы пойти люди.

—Будет ли кому идти? — спросил Хуан, но Регина не ответила. Повозка медленно катилась с горы, а Хуан тихо плакал над телом Алькельды. Когда же она въехала на центральную улицу ранчо и остановилась, из неё вышли Хуан и Регина с Элизой на руках, а встречать их вышел Вильсон Вилко, а рядом с ним стоял какой-то мужик в одежде полевого хирурга и парень лет 15. Вильсон Вилко поприветствовал прибывших и спросил:

—А где Алькельда?

—Она в повозке, — ответила Регина. — Она не выжила, а это её и моего сына дочь Элиза.

—Доктор Колхаун, я думаю, что Вам стоит осмотреть ребёнка, —обратился Вильсон Вилко к мужику в одежде полевого хирурга.

—Да, конечно, идёмте в Ваш дом, — ответил тот.

—Доктор Колхаун? — спросила Регина.

—Да, доктор Билл Колхаун, он неделю назад принимал роды у Эверильды, —ответил Вильсон Вилко. — У меня родился сын, мы его назвали Тимом.

—А как зовут юного мистера Колхауна? — спросила Регина.

—Это не мой сын, а мой помощник и его зовут Эдвард Сэллоу, — ответил Билл Колхаун, проходя в дом. В доме их встретила Эверильда.

—Дорогая, Алькельда родила дочь, но сама не выжила Познакомься, это Элиза, дочь Алькельды и Хуана, — представил Вильсон Вилко малышку, которую держала на руках Регина, а та подавала голос.

—Я могу её осмотреть? — спросил Билл Колхаун.

—Да, док! — ответила Регина и передала девочку доктору.

—Кто принимал роды и перерезал пуповину? — спросил Билл Колхаун.

—Я, док! — ответила Регина.

—Как давно это было? — спросил Билл Колхаун.

—Где-то около часа назад, — ответила Регина.

—В целом с малышкой всё хорошо, несмотря на трудные роды, — заключил Билл Колхаун. — Она явно родилась в срок и сейчас в первую очередь нуждается в материнском молоке.

—В срок?! Она родилась на 35-й неделе, — сказала Регина. — Эверильда, ты сможешь сейчас покормить Элизу?

—Да, смогу, —ответила Эверильда, забрала девочку у Билла Колхауна и удалилась с ней на второй этаж дома. Та перестала подавать голос, наверное, припала к груди.

—Для 35-й недели девочка довольно крупная, — заметил Билл Колхаун.

—Я её отец и точно знаю, когда мы её заделали, — вмешался в разговор Хуан. — И я попрошу Вас не повторять ложь, что она родилась в срок.

—Ну, Вы достаточно крупный мужчина и дочь могла пойти в Вас, — ответил Билл Колхаун. — А тело матери в повозке? Я бы хотел его осмотреть.

—Зачем? — спросила Регина.

—Чтобы установить, от чего она умерла и нет ли каких-то рисков для здоровья девочки, — ответил Билл Колхаун. — Она чем-нибудь болела?

—Вроде нет. Вы ведь в курсе, что здесь происходит? — спросила Регина и все услышали немного приглушённый грохот с юга, возможно взрыв.

—Если Вы про боевые действия, то я в курсе, — ответил Билл Колхаун. — Война —это самое страшное зло.

—Вот. Мы были вынуждены эвакуироваться, а по дороге у Алькельды отошли воды и начались схватки с кровотечением. Ребёнок не проходил, а моя невестка потеряла сознание. Я поняла, что ничем не смогу ей помочь, но могу спасти ребёнка, если он ещё жив. Поэтому мне пришлось принять очень непростое решение, —закончила свой рассказ Регина. — Я не возражаю, если Вы осмотрите тело, а нам пока нужно отдохнуть. Ночь была тяжёлой, а днём мы должны будем предать её тело земле.

—Без вопросов. Эдвард, пошли, — велел Билл Колхаун своему помощнику, и они покинули дом. На утро на ранчо прибыли Джон Максон и Бобби Слэшер. Враг был разбит, более того, Выживальщикам удалось взять снова под контроль транспортную развязку, отбросив силы Сильвермана и Циммермана за 15-ю трассу, но в сражении за развязку погиб отец Вильсона Вилко, который был командиром одного из отрядов. В этот же день состоялись похороны. Билл Колхаун перед похоронами осмотрел тело Алькельды и заключил, что у неё не было шансов. Рост чуть больше 5 футов, узкий таз и довольно крупный ребёнок, который пошёл в отца. Вряд ли даже он смог бы ей помочь. Бобби Слэшер произнося поминальную речь по кузине на середине сбился и смог только сказать: «Прости, кузина, что мы не смогли тебя защитить. Надеюсь, в том мире твоя душа найдёт покой, которого нет в этом». Но он держался и не пил алкоголь, хотя все боялись, что он сорвётся. После похорон Джон Максон решил поговорить с Вильсоном Вилко в присутствии его жены Эверильды.

—Вильсон, я думаю, что после смерти отца, ты должен стать управляющим на ранчо, а также будешь отвечать за его защиту, — начал Джон Максон. — Я думаю, вы оба не будете возражать, если Элиза пока что поживёт с вами, т.к. ей нужна кормилица, а ты, Эверильда, можешь выкормить обоих. Взамен я пришлю сюда подкрепление, командовать которым будешь ты, Вильсон! И, естественно, я компенсирую все неудобства.

—Спасибо, Босс Максон! — ответила Эверильда. — Я думаю, что кузина Алькельда бы тоже этого хотела.

—И ещё будет одно задание для тебя, Вильсон! — продолжил Джон Максон.

—Какое? — спросил Вильсон Вилко.

—Тебе нужно будет доставить письмо в Юнион-сити, — ответил Джон Максон. —Сильверман имеет право знать, что произошло с его бывшей женой и почему.

—Босс Максон, прошу Вас не посылайте на это задание моего мужа, — сказала Эверильда. — Он с него не вернётся, вы не получите управляющего, а я останусь вдовой. Сильверман убьёт его.

—Если так случится, то семья о тебе и Тиме позаботится. Но я не думаю, что так будет, — ответил Джон Максон. — Из всех, кому бы я мог получить это задание, твой муж имеет больше всех шансов вернуться с него живым. Я дам ему ленту посла, и Сильверман его не тронет.

—Я в это не верю, — сказала Эверильда.

—Дорогая, я это сделаю, — сказал Вильсон Вилко. — Я готов на риск, если это необходимо.

—Хорошо, будь готов покинуть ранчо в 8 утра, — сказал Джон Максон. — Лучше пойди пешком короткой дорогой через северный пляж Каджон. И возьми с собой Магнум 44-го калибра, чтобы отстреливаться от зверья.

—Сделаю, — ответил Вильсон Вилко, несмотря на протесты жены. На следующее утро Вильсон, взяв письмо у Джона Максона, отправился в сторону Юнион-Сити. К довоенному разрушенному магазину он добрался где-то к 2 часам дня, а вот дальше его ноги не шли. Он сидел и раздумывал, пока не услышал:

—Эй, парень, ты кто такой и что здесь делаешь?

—Погоди, Йетти, я его знаю. Это Вильсон Вилко. Вильсон, что ты здесь делаешь? — раздался второй голос, более знакомый. Вильсон оглянулся и увидел Кевина Россмана и какого-то белого парня-ровесника рядом с ним.

—Меня отправил босс Максон с посланием к Вильяму Сильверману, — ответил Вильсон Вилко. — У меня есть письмо, которое необходимо ему передать.

—Босс Максон просит мира? — спросил Кевин Россман.

—Не знаю. Он дал мне запечатанный конверт и велел доставить, а потом сразу вернуться к нему, — ответил Вильсон Вилко.

—Так ответ не обязателен? — спросил Йетти. —И чего же ты здесь сидишь, пойдём в город?

—Погоди, Йетти, как я понимаю, Вильсон не хочет идти в город, т.к. боится, что не выйдет оттуда живым? — добавил к этому Кевин Россман. — Так, приятель?!

—Есть такое, — ответил Вильсон Вилко.

—Слушай, я думаю, что мы можем тебе помочь. Дай нам письмо, и мы сами его доставим, — предложил Кевин Россман. — Нам это не впервой.

—Доставите? — спросил Вильсон Вилко.

—Да, но за тобой должок, — ответил Кевин Россман. — Услуга, когда я об этом попрошу.

—Хорошо, но не просите меня предать босса Максона и Выживальщиков, - сказал Вильсон Вилко.

—Не буду, — пообещал Кевин Россман и Вильсон Вилко отдал ему письмо. После чего они разошлись в разные стороны: Вильсон Вилко отправился обратно на ранчо, а Кевин Россман и Йетти в Юнион-сити, где вручили Сильверману письмо от босса Максона. Тот вскрыл его и прочитал, а потом бросил его на стол и, схватившись за голову, произнёс:

—Они убили её.

—Кто кого убил? — спросил Кевин Россман.

—Эти ублюдки убили мою жену. Вот прочтите, — ответил Сильверман и дал Кевину Россману письмо. Тот прочёл: «Билл! После того, что ты наделал, я больше не могу называть тебя другом. Но наше общее прошлое и честь паладина велит мне сообщить тебе эти новости. Твоё наступление на шахту привело к тому, что я был вынужден приказать моей семье эвакуироваться. Во время эвакуации у твоей бывшей жены Алькельды начались преждевременные роды, но врача поблизости не было. Регине пришлось самой провести кесарево сечение и на свет появилась наша внучка, но твоя бывшая жена не выжила. Наша внучка в безопасности, и мы сделаем всё, чтобы защитить её. А тебе придётся жить с тем, что смерть Алькельды — это твоя вина, как и всех, кто погиб с бойни в Юнион-сити. Может, ты этого и хотел, т.к. не смог смириться с тем, что она предпочла сбежать от тебя и остаться с моим сыном Хуаном, а не возвращаться к тебе после того, как ты её жестоко избил. Теперь твой племянник Дунстан проклинает тебя, тебя проклянёт твоя сестра Милдред и другие её сыновья, когда узнают. Билл, мы смогли дать тебе всё, кроме любви твоей жены. Это то, чего бы я тебе дать не мог как бы меня об этом не просила Милдред. А ты нас предал. Если бы я знал, что так поступишь, ты бы до сих пор работал на том кукурузном поле на правах раба. Я жалею, что забрал тебя оттуда по просьбе Милдред и помог с карьерой воина. Поверь мне, рано или поздно мы доберёмся до тебя и тебе придётся заплатить за то, что ты сделал.». Внизу стояла подпись: «Босс Выживальщиков Джон Максон». Кевин Россман закончил читать письмо и сказал:

—Капитан Сильверман, Вы ведь сказали мне не всю правду?

—В смысле не всю? — не понял Сильверман.

—Вы сказали, что Вашу жену украли люди с той стороны I-15. Поэтому я решил Вам помочь, — ответил Кевин Россман. —А босс Максон пишет, что она добровольно сбежала с его сыном, т.к. Вы её избили. Также Вы сказали мне, что босс Максон принудил Вашу сестру к сожительству, но тут мы выясняем, что она на его стороне и более того Вы обязаны всем этому факту. Дела принимают совершенно другой оборот, не так ли?

—Я не бил свою жену. Эту ложь они распространили, чтобы легализовать наш развод и выдать за Хуана Максона Элсдрагона. А теперь они забрали мою дочь. Я посчитал, дочь Алькельды — моя. Они забрали у меня всё: сестру, жену, дочь. Думаете, это того не стоило? — спросил Сильверман. —Думаете нужно было им дальше позволять эксплуатировать рабов на кукурузном поле, а также забирать наших женщин в свои гаремы?

—Рабство — зло, тут я согласен, но у Вас с этим не было проблем, пока Ваша жена не сбежала с сыном босса Максона, а только после этого Вы стали ярым аболиционистом? Вы ведь активно пользовались протекцией сестры, — ответил Кевин Россман. — Знаете, я очень разочарован. Поэтому я передам Вам ещё одно послание, и мы уйдём. Вождь в Ксиабуле велел передать, что он согласен на мирный договор с НКР и открытие торговли с Юнион-сити. Можете отправлять караваны в Вахаку. Племя готово поставлять излишки продукции, что они там выращивают, в Юнион-сити, а взамен их сейчас интересуют довоенные книги на английском и испанском, тетради, карандаши. Учебники — это тоже будет неплохо, т.к. они там планируют открыть школу.

—Хорошо, я передам это караванщикам, — сказал Сильверман.

—Ладно, Йетти, пошли. Похоже, что мы совершили большую ошибку, — сказал Кевин Россман и они с Йетти покинули штаб-квартиру.

На этом Дженн закончила свой рассказ. Тут высказаться решил Эрик.

—Получается, что весь этот бардак начался из-за того, что Сильверман избил жену, а она от него сбежала к Хуану Максону Элсдрагону? — спросил он. — А Бобби Слэшер —это тот, кого мы видели на ранчо Чёрной Лошади?

—Да, это он, — ответила Дженн. — А было именно так, только Сильверман не избивал жену.

—А кто это сделал? — спросила Джейми. — Братья Хуан и Дунстан.

—Нет, это сделал Бобби Слэшер, — ответила Дженн. — По её просьбе.

—Зачем? — спросила Кира.

—Алькельде нужно было предоставить доказательства того, что муж её бьёт, тогда их бы развели и она могла бы выйти за Хуана Максона Элсдрагона, —ответила Дженн. —Вот она и попросила сделать это кузена. Он знал о побеге, но Хуан Максон Элсдрагон не знал, что он знал.

—Ну да, тот случай заговора, когда правая рука не знает, что делает левая, — заметил я.

—Именно так, — согласилась Джейми. — Но почему Бобби Слэшер пошёл на это?

—Потому что Алькельда пообещала ему, что замолвит за него слово и ему организуют какую-нибудь службу за пределами Юнион-сити, — ответила Дженн. — С его репутацией это было бы невозможно иначе, а пил он потому что у него были проблемы с отцом.

—Какие проблемы? — спросил Эрик.

—Отец его недолюбливал, т.к. видел в нём те черты, которые ему не нравились. Плюс был небольшой инцидент, — ответила Дженн. — На 18-летие отец подогнал ему рабыню, чтобы она его сделала мужчиной. А у них ничего не вышло. Отец и решил, что его сын — педик и активно третировал его по этой части, потому тот предпочитал приходить домой, как можно позже. Его поддерживал дядя, но тот пил с горя после смерти матери Алькельды. Вот он и втянулся в это дело.

—А кто-нибудь ещё знает, что он заварил всю эту кашу? — спросила Джейми.

—Только он. И ему приходится с этим жить, — ответила Дженн. — И я думаю, что пусть так лучше и остаётся. По отцу он не плакал, а вот мать — другое дело.

—Охренеть. Оказывается, Хуан Максон Элсдрагон когда-то был нормальным человеком, а не тем монстром, что мы его знали, — заметила Джейми.

—Хочешь его пожалеть? — спросила Кира.

—Нет, хочу узнать, как он превратился в монстра, — ответила Джейми.

—Об этом я расскажу завтра. А сейчас нам нужно отдыхать, ведь завтра нам нужно будет пригнать браминов в Юнион-сити, — ответила Дженн. С этим все согласились, и мы с Дженн отправились в наш трейлер. Дженн сказала, что запасов её дара на завтра хватит, а поэтому мы можем сегодня просто заняться нежной и страстной любовью, разве что попросила кляп, чтобы не пугать наших спутников. А потом Дженн растянулась на матрасе и погрузилась в царство Морфея, а я записывал сегодняшний день и думал над рассказом Дженн