Один читатель напомнил, что обещал продолжить рассказ и так чтобы себя вернуть к ГГ, решил через редактора ИИ переписать рассказ, вот результат, наслаждайтесь сюжетом, кто с первой версией рассказа не ознакомился.

Наш крейсер под названием «Тойота Камри» направлялся в село, а может, и в посёлок Бахмутка, в ста километрах от Москвы. Дача стояла на берегу пруда. Мы, то есть я, Артём, и моя жена Ленка, ехали на выходные в коттедж вдвоём. Просто решили оторваться, отдохнуть от всех, с баней и купанием голышом. Выехали сразу после обеда в пятницу: работаем на себя, так что можем отпустить себя пораньше.Нам по 32 года. Я брюнет ростом 175 см, слегка спортивного телосложения. Скажу всему свету по секрету: я мастер спорта по боксу и чуть не стал чемпионом, но это давно было. Ленка у меня красавица блондинка, 163 см, с идеальной фигурой, очень-очень умная и верная моя женка. Мы вместе уже восемь лет. В начале месяца решили, что для жизни у нас всё готово: квартира, дом, машины и маленький бизнес. Значит, пора и к бэби-буму в нашей семье. Для этого и едем: отдыхать и одновременно работать над этой задачей. Ленка сходила к своему врачу и две недели назад сняла спираль.И вот, такие возбуждённые, мы тронулись в арендованный, недалёкий райский уголок, как с картинки. Это место мы нашли на сайте, созвонились с хозяином, Геннадием Ивановичем, и договорились, что к нашему приезду он всё приготовит: натопит баньку, накроет стол с солениями и пельменями, с местным пивом. Да-да, всё по сценарию, всё включено.

Предчувствуя такой отдых, мы были очень возбуждены. От Ленки так и шли флюиды страсти и желания. Я это чувствовал, и мой боец в полувозбуждённом состоянии, прижатый плотной тканью джинсов, уже изнывал и хотел эту сучку. При съезде с шоссе она положила руку на мой бугор и поймала голубыми глазами мой взгляд. Без слов я начал искать, куда свернуть, ведь ехать было невозможно. Метров через шестьсот после поворота я увидел съезд в полосу деревьев, свернул и углубился ещё метров на пятьсот. Моя верная женка к этому времени уже освободила моего, о, сори, наверное, уже её бойца и погрузила его в свой горячий и томный ротик.

Остановив машину, я резко откинул и отодвинул кресло и руль и потянул свою шлюшку на себя, одновременно поднимая её юбчонку на пояс. Сдвинув кружевные розовые трусики в сторону, я насадил её текущую девочку на бойца и впился в губы моей любимой. Она тут же начала двигаться и заводиться, как оборотистый двигатель. Через пару минут она начала кончать, сжимая мой член и опираясь руками на мою грудь. Я не хотел останавливаться и тазом вколачивал в неё своего бойца, доведя любимую до экстаза и выплеснув в неё своё семя. Всё остановилось. Мы чуть отдохнули и вернулись на дорогу.

* * *

Подъезжая к месту отдыха, мы проехали весь посёлок и ещё около километра углублялись в сосновый лес, в сторону озера, или, как оно описано, пруда, большого пруда. Ворота были открыты, и мы заехали на территорию. Прямо в центре двора стоял двухэтажный деревянный дом из тёмных, потемневших от времени брёвен. Неподалёку находился навес для машин, а правее, между стволами сосен, виднелась гладь пруда. Прямо на берегу стояла большая деревянная банька. От неё шёл запах дыма и хвои, смешанный с каким-то сладковатым, бодрящим ароматом свежего, насыщенного воздуха.

К нам двинулся мужик лет сорока пяти — пятидесяти, крепкого телосложения, чуть выше меня. Подходя, он протянул руку:

— Здравствуйте, я Геннадий Иванович, для вас просто Гена, — представился он, пожимая мою руку.

— Добрый день, я Артём, а это моя жена Елена, — ответил я.

Он осмотрел нас пару секунд и задержал взгляд на топике моей жены, чуть утонув в разрезе её грудок. Я усёк, что у него даже что-то сверкнуло в глазах. Затем он повернулся и повёл нас в дом.

На первом этаже была большая кухня-столовая, посередине стол с лавками, справа большой угловой диван. Напротив дивана стояла аппаратура с телевизором. Дальше была лестница наверх, а наверху четыре спальни. Одна была приготовлена и застелена для нас. Мы бросили сумки, и в это время Гена побежал вниз, крича:

— Сейчас ещё подброшу в баньку и вернусь, дальше всё расскажу!

Мы расположились в комнате, переоделись и спустились. Геннадий уже ждал нас с двумя бокалами пенного напитка:

— Вот, с дороги угоститесь нашим местным напитком. Банька готова, пойдёмте, я вам её покажу.

Взяв кружки в руки, мы пригубили. Да, неплохой, достойный напиток, отметил я про себя, затем залпом отхлебнул больше половины и поставил на стол. Лена тоже чуть отхлебнула и поставила. Мы двинулись за хозяином.

В баньке была большая комната отдыха, а посередине стол, накрытый множеством блюд с холодными закусками: рыбка, сырок, балык, всё понемногу, но тарелок много.

— Вот там парилка, там душ, а вот наш пирс, — показывал он. В дальнем углу была открыта дверь, и она вела на пирс, который уходил прямо в пруд. — Можете голышом нырять, никто вас не увидит.

Всё то время, что он нам показывал, я замечал, как он очень упорно и внимательно, можно даже сказать навязчиво, рассматривал мою жену.

— Теперь могу вас оставить, если, конечно, не хотите, чтобы я вас попарил. Я парю хорошо и классно делаю массаж, — предложил он, пристально и чуть прищурившись глядя мне в глаза.

— Нет, спасибо, Геннадий, мы сами, — ответил я, пожал ему руку и начал провожать его до калитки. По договору мы остаёмся на территории одни и зовём его, когда надо.

— Вы как попаритесь, наберите меня вот по этому телефону, ручку покрутите. — На столбе возле калитки висел старый военный телефон. — Я отвечу. В доме вам стол накроем, и в баньку тебе медовуху принесу, а для Елены бодрящий женский напиток, хорошо?

— Да, всё услышал, наберём.

* * *

Оставшись одни, мы вернулись в баньку, сбросили всю одежду и пошли в парилку. Минут десять-пятнадцать мы наслаждались жаром, потом выскочили и вдогонку друг за другом побежали по пирсу и нырнули. Пару-тройку минут покупались и вылезли. Я оглянулся: вокруг никого не было, но чувство, что кто-то смотрит, не покидало. Я схватил жену за талию и потянул обратно в баньку.

На подходе я впился в её губы и, затягивая в помещение, посадил на стол. Верхние губы я сменил на нижние и начал ласкать свою богиню, массируя языком бусинку клитора и вставляя пару пальцев во влагалище, нащупывая её маточку. Чуть двигая пальцем, я почувствовал, как стенки начали сжиматься, и она стала подходить к экстазу. Я усилил движение пальцев и губ, создавая вакуум в районе клитора, и она начала кончать, брызгая мне на лицо и в рот струями своей секреции и сильно схватив меня за плечи.

Она начала меня поднимать. Я выпрямился и тут же воткнул в неё моего изнывающего семнадцатисантиметрового друга и начал усиленно её трахать. Не отойдя от первого оргазма, она стала подходить ко второму акту своей пьесы, сильно сжимая мой член. И одновременно, да, одновременно, мы ушли на вершину кайфа и оргазма. Я выплеснул уже вторую порцию семени в свою принцессу, подхватил её ослабевшее после оргазмов тело и понёс в парилку. Положил её на полок и плеснул прохладной водой. Она открыла глаза.

— Как классно, Тём, как хорошо, — томно произнесла Лена. — Я хочу в дом, отдохнуть, а потом вечером ещё попаримся.

— Хорошо, давай я тебя унесу, — предложил я.

— Давай.

Я подхватил её и легонько, прямо голым, понёс в дом. В доме меня ждал сюрприз: стол уже был накрыт, но никого не было, а диван разложен и застелен белоснежными простынями. Аппаратура с телевизором была сдвинута, и между столом и тумбой стоял обычный городской телефон с диском, а рядом такой же военный, как на столбе.

Я положил любимую на простыни и накинул на себя вторую. Покрутил ручку телефона, и Геннадий тут же ответил:

— Всё, попарились? Быстро. Устали, отдохнуть хотите? Сейчас принесу бодрящие, — не дав мне и слова сказать, опередил меня Гена.

— Да, несите.

Через пять минут Геннадий появился с двумя кружками. Подав одну мне, он внимательно посмотрел мне в глаза, потом наклонился к Елене, которая смотрела на нас, лёжа на диване под простынёй. Мы с Леной залпом выпили принесённые напитки. Геннадий забрал кружки, отступил на пару шагов, повернулся и пошёл к столу. Я сел на край дивана, потом опрокинулся на спину с мыслью чуть полежать. Почему-то глаза начали закрываться, и я провалился в сон.

* * *

Проснулся я от размеренного раскачивания дивана. Открыв глаза, я понял, что лежу на подушке, а на другом конце дивана Геннадий и ещё один мужик кого-то трахают. Кого, я не видел, но почему-то не мог даже приподнять руки.

— Что происходит? — вскрикнул я, но получился какой-то шёпот.

— О, мальчик проснулся! Ты даже не пытайся, слышь? — начал говорить мне Геннадий, повернувшись, и я увидел, что это Лена. Они ебут мою жену, суки! Волна гнева и ярости ударила в мозг, но я не мог двинуться.

— Я говорю, не пытайся. Ты до завтра не сможешь двигаться. Ну а мы не оставлять же такую шлюшку без внимания. Понаслаждаемся с Толяном. Не дёргайся, мальчик, и смотри, как баб трахать надо.

В это время я увидел взгляд моей Елены. Он был в пелене возбуждения и томления. Она перевела взгляд, сфокусировала его на мне и губами, шёпотом произнесла:

— Тёма, помоги...

Геннадий снова повернулся и воткнул свой огромный ствол, больше моего наверное на десять сантиметров, в рот моей принцессы.

Ещё пару раз я попытался активировать свои конечности, но не смог. Я смотрел, как мою любимую и единственную жену ебут двое уже немолодых мужиков. Они развернули её так, чтобы я видел, как в неё входят эти два новых для неё члена: огромный член Геннадия и примерно такой же, как у меня, член Толяна. Почему-то, глядя на это, я не мог оторваться и закрыть глаза. Как от порнухи, которую мы иногда с Еленой смотрели, я почувствовал, что возбуждаюсь. Что-что, а на член, похоже, зелье, которым напоил меня Геннадий, не действует.

— О, смотри, у нашего мальчика оживает! Во вкус входит! — заржал Гена. — Ничего, потом вместе твою шлюху ебать будем и кайфовать. Сейчас ещё пару часиков поебём, потом за тебя возьмёмся. Возбудителя ей как раз хватит, а потом вырубится и будет спать до утра, хер разбудишь. Вот развлечёмся и с тобой.

— Я сейчас кончу! — заверещал Толик.

— Кончай прямо в неё, смазочка будет для моей дубины.

— Прошу вас, не надо, — услышал я слабое возражение жены, а потом снова нотки всхлипов новой волны оргазма.

— Как она сжимает! — продолжал комментировать насильник. — Всё, я сливаю! О, как классно! — Он ещё раза три качнулся и вытащил свой хуй из моей ласточки.

— Отлично, — скомандовал Геннадий, — давай её сюда.

Он лёг прямо рядом со мной, параллельно, и мои глаза оказались напротив его члена, который стоял и смотрел вверх. Они начали опускать на этот огромный член мою киску. Она потихоньку опускалась и поглощала этого монстра, и где-то на половине остановилась: дошли до матки. Лена упёрлась в грудь Геннадия, сама начала чуть вращать тазом и подвывать от возбуждения и, наверное, чуть-чуть от боли. Я видел, как по стволу текла смазка возбуждённой жены и сперма Толика.

Гена начал мелкими толчками проталкивать своего монстра дальше. По звукам было понятно, что Лена опять начинает кончать. Тут Гена просунул руку к клитору и начал его натирать. Она закричала от оргазма, упала ему на грудь, брызгая, сквиртуя, и пара струй попала на меня. Гена резко её натянул, и в неё провалился член полностью. Она закричала уже от боли. О, как мне было её жалко, свою любимую! Мне так же больно, а я ничего не могу сделать. Похоже, он там ей всё свернул. Она потеряла сознание, а Гена продолжал мелкими толчками её ебать.

— Толь, давай смазывай ей жопу и внедряйся. Она через пару минут очнётся, и продолжим, — не заканчивая движений, мелкими толчками и немного поднимая и опуская её на своём члене, сказал он. Толик начал чем-то смазывать попу моей Лены.

— Ему тоже смажь, пусть размокает, — кивнул Гена в мою сторону.

Я почувствовал, как на мой анус нанесли что-то прохладное, а затем вставили что-то холодное, почти разрывая меня, но через секунду боль прошла.

— Вибратор ему воткнул, — пояснил Толян. — Сейчас на полную мощность включу, пусть мальчик наш покайфует, — рассмеялся он, сука.

Я почувствовал, как в жопе завибрировал механизм. Елена начала очухиваться и опять стонать от возбуждения и от боли, которую причиняет ей насильник.

— Толь, давай, вставляй ей, а то я сейчас кончу, а потом сам её в жопу захочу. С опавшим членом проще брать таких узеньких и нераз траханных. Слышь, тебе говорю, Тёмочка? — уточнил, ржа, Геннадий.

Толик начал пристраиваться к попочке жены. Она отреагировала, была попытка оттолкнуть их, но Гена держал крепко, без вариантов. Затем, когда Толик вошёл, Елену прижали к груди Геннадия, зафиксировав, и Толя начал ускоренно сношать мою любимую попочку. Мы сами иногда играли с ней, но не так агрессивно. Вскрики сначала были болезненные, а потом в голосе Елены зазвучала песня удовольствия, перемешанная с болью. Гена тоже начал тихонько подталкивать свой дрын в её киске, и она опять улетела на волнах оргазма. В поисках опоры она схватила мой хуй и, даже не сообразив, кого схватила, начала его тянуть. Да, сколько она уже сегодня кончала, тут растеряешься. У меня же вибрация в жопе давала свой эффект на простату, и когда она только коснулась моего члена, в моём мозгу и животе взорвались тысячи фонтанчиков удовольствия. Он начал стрелять. Толя тоже заверещал:

— Кончаю! — и начал спускать в анал моей жены. Через пару секунд его хуй выпал. Елена лежала на груди Гены.

Гена начал ускоренно её ебать, и она ожила и заверещала:

— Хватит, не могу больше!

Гена перехватил её губы и впился в них, заглушив крик и ускоряя свои движения в её пизде. Она опять завыла в очередном оргазме.

— Можешь ещё, можешь, — ответил ей Гена. — Всё, кончаю!

Тут я увидел, как огромные яйца этого козла подтянулись, и он начал ещё резче натягивать пилотку моей жены. Прямо из краёв влагалища брызнула в разные стороны жидкость, смешанная со спермой, попадая мне на лицо. Меня начало тошнить от этого, но сдвинуться я так и не смог. Закончив кончать, он отпустил мою жену рядом со мной, говоря:

— Сейчас, мои дорогие, пять минут, и продолжим.

Он с Толиком отошёл к столу.

— Ну, брат, распечатывай мальчика, а я пока его жену наверх унесу, там анальчик оприходую. А ты для меня его приготовишь. Как тебе такой расклад?

— Не, не хочу пока, отдохнуть хочу. Ёби здесь, посмотрю.

Гена пошёл к моей любимой, провёл своей хуйнёй по влагалищу, и она встрепенулась и открыла глаза.

— Мальчики, может, хватит? Сил уже нет!

— Всё, всё, последняя палочка в попку, и всё, спать пойдёшь.

Он стал пристраивать свой полувозбуждённый жезл к её растраханной попе, и тот почти без сопротивления зашёл. Она даже не вскрикнула. На моих глазах член стал крепнуть в кишке жены. У неё глаза округлились, и, когда он начал двигаться, она закричала:

— Ты рвёшь меня, мне больно!

— Ничего, сейчас чуть-чуть, и в кайф улетишь.

Он взял флакон с маслом и начал поливать свой двигающийся член и её раскрывающуюся попку. Она всё меньше и меньше вскрикивала, потом затихла, а через две минуты движения её понесло. Тело стало просто дёргаться в судорогах оргазма. В это время подошёл Толик, просунул руку в пизду Лены и начал натирать клитор, и из неё полился фонтан жидкости, какого ещё не было, в таком объёме. Она потеряла сознание, а Гена, уже не жалея, стал в режиме спорт вколачивать свой болт. Через пять минут он кончил ей в попу и отвалился. Сперма толчками начала вытекать из попы моей жены, да, похоже, ведро он ей туда спустил.

— Кайф! В принципе, если бы не эта жопа, — шлёпая по моей жопе, сказал Гена, — Тёмочки, можно было бы закруглиться. Ну, надо его тоже выебать. Толик, ёби давай, уже спать пора.

— Хорошо. Сейчас унесу эту шлюху наверх и вернусь.

— Артём, смотри, — Гена поднялся и осторожно повернул мою голову к телевизору. Я увидел на экране четыре картинки с разных камер. Они, суки, всё это снимают на видео.

— Понятно? — спросил он. — Вот, Тём, сейчас мы тебя потрахаем. Всё это у нас хранится, пока вы ведёте себя правильно. Если нам не понравится, как вы себя поведёте, всё это будет на всех ресурсах и на почтах ваших друзей и знакомых, ну и родных тоже. Хочешь этого? Вижу, нет. Ну вот, я тоже не хочу. Так что расслабь жопу и получай удовольствие.

Я почувствовал, а потом и увидел в телевизоре, как Анатолий вытащил вибратор из моей жопы, смазал свой хер и стал пристраивать к моей раскрытой дырке. Он провалился в меня, и по сравнению с силиконом был тёплым и приятным. Толик начал накачивать меня. Гена подошёл к моему лицу, загораживая экран:

— Ну а теперь ротик пусть поработает.

Он начал просовывать свой член мне между губ, челюсти открылись, и его хуй запустился мне в глотку. Он начал крепнуть. В это время у меня в паху стал концентрироваться комок удовольствия, в тысячу раз сильнее, чем в мой первый, до этого последний выплеск, и нити его расходились по всему телу. Движения Толи в анусе с каждым разом всё усиливали это ощущение, и тут он начал кончать в мою жопу, поливая горячей спермой мои кишки, что принесло ещё больше кайфа. Через секунды Толик отвалился от меня, Гена выдернул из моего рта полувозбуждённый член, пошёл к моей жопе и стал вставлять, как и в Лену. Он влетел без боли и начал там всё заполнять. Через минуты он окреп, я почувствовал боль, потом что-то лопнуло, и я начал кончать, второй раз за эти часы выплёскивая сперму на диван.

Гена трахал меня не останавливаясь минут тридцать, и я раза три ещё выстрелил, ловя этот кайф от секса в жопу. Да, даже и не представлял этого. Ну что ж, им же будет хуже. Они даже не представляют, как им будет плохо, когда я освобожусь. Только вернётся моя способность бить, они умрут. Эти мысли летели в моей голове между перерывами от спазмов и выкачивания уже пустых моих яиц. Гена начал ускоряться, и в четвёртый раз мой уже болезненный оргазм совпал с выплёскиванием его семени в мою многострадальную жопу. Горячее семя уебка обожгло меня, и я, наверное, потерял сознание на пару минут. Когда очухался, Гена нёс меня на руках на второй этаж. Он положил меня в постель вместе с женой и пошёл назад, говоря:

— Спите, завтра продолжим, сладенькие!

* * *

Я тут же провалился в сон. Сколько проспал, не знаю, но разбудил меня крик петуха. Я резко повернул голову к окну: на улице светало. Тут же почувствовал силу в руках и во всём теле и резко вскочил на ноги, стараясь не шуметь. В жопе был огонь. Я пощупал края ануса: выпуклые, воспалённые, но крови и ран не было.

Я подошёл к жене и прислушался: она ровно дышала, спала. Поднял простыню и посмотрел: крови тоже не видать.

— Спи, дорогая, только не просыпайся, спи, — я чуть коснулся её губ своими и сделал шаг назад.

Осмотрелся: наши вещи были на месте, а вот телефонов и ноута не было, забрали. Я надел шорты и футболку, достал из сумки эластичный бинт, ускоренно накрутил его на правую руку и пошёл к двери. Открыл её. Да, самонадеянные, надеются, что я клюнул на шантаж. Ну что ж, пришёл момент мести, но сначала надо набрать отцу, очень надо, с любого телефона! Он полковник ГРУ в отставке и действующий мент, поможет.

Я очень тихо спустился на первый этаж. Странно, никого не было. Сразу вспомнил про стационарный телефон возле телевизора, подошёл и взял трубку: работает, отлично! Я повернулся спиной к стене, чтобы видеть глазами всю комнату, как учил отец, и по памяти набрал его прямой городской номер. Через пару секунд он ответил, у него тоже привычка отвечать всегда.

— Слушаю, — раздалось в трубке.

— Отец! Нужна помощь. Мы в селе Бахмутка, Елену изнасиловали.

— Что думаешь делать?

— Биться, другого варианта нет. Тебе из Москвы сюда час-два, за это время я успею наказать. Меня прикрой, ментов и скорую прихвати.

В это время открылась дверь, и в дом зашёл Анатолий.

— Ух ты, уже очухался! А телефон тебе зачем? — побежал он в мою сторону.

— Сын, только не убивай, я еду, — услышал я в трубке.

Уклоняясь от траектории движения козла, я резким правым хуком сильно ударил его в печень. Он резко выдохнул, осел на пол и отключился. Окинув комнату взглядом, я увидел на окне верёвку, поддерживающую шторы, сорвал её и спеленал Анатолию руки и ноги «лодочкой» за спиной. Петлю на горло, привязанную к ногам, я пока не накидывал. Постучал по щекам:

— Эй, хватит отдыхать!

Толя открыл глаза и захлопал ими. Я дал ему пару минут, чтобы оценить обстановку и подёргаться, затем накинул петлю на шею: при минимальном движении ног или тела она затягивалась.

— Ты что делаешь, урод, сука! — заверещал он. — Ты же не пон... — тут петля начала перекрывать ему глотку, глаза полезли из орбит, он начал ловить воздух как рыба. Я подождал секунд пятнадцать-двадцать и согнул ему ноги. Он вздохнул и уставился на меня, благоразумно заткнувшись.

— Быстро учишься. Вопрос первый: зачем вы это сделали? От полноты ответов и искренности зависит твоя жизнь, я не шучу.

— Понял. Мы с Геной и его сыновьями так развлекаемся: отдыхающих на секс подсаживаем... — хотел он продолжить, но я не дал.

— Ясно, потом расспрошу, — прервал я его. — Где записи с камер?

— Вон там дверь, за лестницей. Там аппаратура и диски с записями. Она закрыта, ключ у Гены, он будет минут через десять.

Я прошёл посмотреть: дверь была. Ну что, будем ждать. В это время я услышал шаги возле дома.

— Хоть пикни, сдохнешь, сука, — прошептал я.

Геннадий открыл дверь и широко шагнул в дом. Он увидел меня, стоящего возле дивана. Анатолия он увидеть не мог: тот лежал вне поля его зрения, между диваном и тумбой.

— Опа, уже проснулся, сладенький! — улыбаясь, он двинулся ко мне, протягивая руки. — Думаю, тебе пон...

Тут я несильно, с полтычка, щёлкнул его в солнечное сплетение. У него глаза округлились, он открыл рот, пытаясь вздохнуть, и, наклонившись ко мне, получил лёгкий удар по затылку. Он мешком свалился на пол. Через пять минут он был связан так же, как и Анатолий.

В кармане я нашёл ключ. Прежде чем идти в комнату, прошёл к входной двери и запер её на засов, на всякий случай. Открыл комнату. Да, не обманул: вот они, диски, записи и сами камеры. Там же лежали наши вещи, телефоны и ноут. Дисков было штук пятнадцать-двадцать, с датами и именами. Верхний был подписан «Елена и Артём» и вчерашней датой. Я загрузил его: да, это мы. Посмотрел минуту и выключил. Все диски, флэшки и жёсткий диск компьютера я забросил в сумку от ноута. Взял телефоны и пошёл в комнату. Геннадий лежал не шевелясь.

— Ну что, начинаем говорить, — я чуть пнул его в живот. — Хочу узнать, зачем и почему.

Он поднял глаза и зашипел:

— Ты, гадёныш, что творишь? Да я тебя и твою мамзельку тут закопаю!

Я пнул сильнее:

— Повторим. Я тебе вопрос задал?

— Развлекаемся мы так: молодых трахаем и приучаем к сексу. Кого шантажом, кто сам приезжает после первого раза. Вот вы тоже горячие, что ты, что жена твоя. Искончались все, а Елена твоя уже никогда не забудет эти оргазмы, да и ты всегда будешь просить тебя трахнуть. Распечатали мы вас. Что думаешь делать?

— Правильный вопрос. Сейчас пока говорю я, и вопросы тоже задаю я. Первое: вы делаете то, что я говорю. Если всё сделаете, будете жить. Нет, здесь сдохнете.

Они оба вздрогнули от моего голоса и интонации.

— Всё, сейчас молчим.

Я стал набирать отца.

— Да, сын? Как у тебя?

— Нормально, пап, спеленал. Ты где и как насчёт прикрыть?

— Час пути. По вопросу: начальник района кореш, я с ним уже созвонился. Он попросил без убоя, а остальное прикроет и закроет.

— Ну что ж, — начал я, отключив телефон. — Слушайте меня. Сейчас тебя, Анатолий, развяжу, ты трахаешь Гену, потом наоборот.

Геннадий начал что-то возражать, я накинул ему петельку, и он стал шёлковым. Всё это я зафиксировал на свой айфончик. Когда Геннадий был развязан, он попытался дёрнуться и полежал на полу пару минут в нокауте, после чего стал бодреньким. Все кадры: и как друг другу в жопу кончают, и фото с членом во рту, весь спектр.

— Анатолий, а кто тут хозяин?

— Хомяк, наш местный бандит. Гена здесь за управляющего. Не, Хомяк ничего не знает, мы ему лавандос возим, а он и не появляется.

— Хорошо, значит, тут Геннадий за всё отвечает. Это хорошо.

— Что ты задумал, Артём? Может, поговорим? У тебя есть записи и...

Тут я услышал, что проснулась и начала спускаться Елена. Я подбежал к ней и подхватил на руки с последней ступеньки.

— Тёма, что это было? — с истеричной интонацией, срывающимся голосом посыпались вопросы. Я усадил её на диван напротив насильников. Она обвела их взглядом, оценила ситуацию, посмотрела мне в глаза:

— Тём, что делаем? — задала она уже с железом в голосе вопрос. Она очень умная, моя лапушка.

Я взял её за голову и поцеловал пересохшие губы:

— Извини меня, дорогая, и...

— Ой-ой, вы же балдели, может, договоримся? — подал голос Геннадий.

Лена повернулась и как даст ему по яйцам, даже мне стало больно.

— Тём, давай кастрируем его!

— Вы что, не надо! — запричитал Гена.

— Мысль, слышь? Анатолий, выбирай: твои яйца или его?

Анатолий ошарашенно посмотрел на меня.

— Ответ понятен: его.

* * *

Я взял Лену за руки, отвёл к нашей машине, принёс воды и что-нибудь перекусить, перетащил вещи и выгнал машину с территории. Посмотрел ещё: двадцать минут, и отец будет здесь. Я вернулся, развязал Анатолия (Гена скулил) и подал Толе палку, сам снимая всё на смартфон:

— Бей так, чтобы у него яйца рассыпались, или твои. Даже не пытайся халтурить.

Он ударил. Гена взвыл и потерял сознание. Я вытащил его на улицу, а Анатолия заставил взять канистру под навесом и всё запалить, снимая и фиксируя, что делает друг или брат Геннадия. Затем одним ударом вырубил Толю рядом с Геной.

Через несколько минут подъехали полиция и скорая, минут через тридцать появилась пожарная, и толстый мужик бегал вокруг, ругаясь. Гену увезла скорая. Отец повёз Лену в местную больницу на анализы и осмотр, фиксацию признаков изнасилования. Я поехал в полицию, дал показания и скопировал часть диска с нами, стерев сцены со мной. Через час отец привёз жену в отдел, она написала заявление. Всё закрутилось. Вечером мы были дома.

Наконец-то дома, только сейчас мы были одни и могли поговорить. Лена уткнулась мне в плечо и стала всхлипывать:

— Что будем делать? Тёмочка, как дальше жить? Врач сказал, что больших разрывов нет, матка сдвинулась. Мне страшно, вдруг я забеременею?

— Ничего, дорогая, выживем. Выжили, и чуть позже вернёмся к этому вопросу.

На телефон пришло сообщение с контактом изолятора, блатных в том районе Бахмутки. Из интернета я отправил видео и фото ублюдков, гарантируя им весёлое времяпровождение.

* * *

Прошло два месяца, и случилось худшее: Лена беременна. Аборт после изнасилования делать нельзя, возможны осложнения, и мы решили рожать: если ребёнок наш, значит, наш, а нет, так в детдом определим. Но тут подбросили ещё одну новость: похоже, двойняшки, мальчик и девочка.

Ещё через месяц я поехал на суд к этим ублюдкам, хотелось посмотреть на них. Я знал, что кастрация у Гены прошла успешно и что их хорошо «тренируют» в камерах. Когда они увидели меня в зале, я почувствовал их страх, выглядели они очень бледно. Осматривая людей в зале, я увидел молодых парней, это были пацаны Гены, девятнадцати и двадцати лет. Они были на дисках. Ещё там была дочь Анатолия, довольно милая, красивая девушка. Нет, её не было на порно, пока. Я поймал взгляд Геннадия и Анатолия и поворотом головы кивнул на их детей. Они отшатнулись, и оба закричали: «Не надо, мы уже наказаны!» Почти весь зал смотрел на меня.

Вердикт: по двенадцать лет строгого режима, у них были ходки.

Мы родили прекрасных детишек, Светика и Александра, и сдали ДНК. Открыв результаты, я был в шоке: Света наша, Саша нет. Вернее, он не мой, а моей жены. Я сидел в машине, ревел и выл и не знал, как рассказать об этом Лене.

Пару минут слабости, утерев сопли, я начал думать, как выходить из этой запутанной ситуации. Я направил свою машину в офис. Думай, как сохранить свою жизнь, жену и уже наших детей. Как?

Я ехал и вспоминал. После случившегося, после возвращения домой мы не вспоминали ту поездку. Я пытался оградить любимую от всей информации, кипя и мстя этим ублюдкам. К сексу мы возвращались постепенно, где-то после подтверждения, что она беременна. Нет, мы спали вместе, целовались, но как-то... совместно, не переступая ту черту, которая разделила наш мир на «до» и «после».

После этого в сексе нас пока не было. По вибрации и флюидам, да и по всем признакам, я чувствовал, что она хочет меня, надеюсь, меня! У меня были двоякие ощущения. Прав был Гена, распечатал он меня. Во сне пару раз мне снились мои оргазмы, да, те, постыдные и мерзкие, но они отпечатались в моём мозгу, и стереть их, даже такому сильному, каким я себя считал, не мог. И те его слова: «Елена твоя уже никогда не забудет эти оргазмы, да и ты всегда будешь просить тебя трахнуть, распечатали мы вас» гвоздём сидели в моём мозгу. Минуты её оргазмов, её энергия секса в те минуты насилия тоже не покидали моё воспалённое воображение...

Как жалко, что нет рядом моей мамы. Она как психолог-психиатр помогла бы с этой проблемой, но её нет. Нет, не моё. Созрел я в тот вечер, когда решил переступить через этот психологический барьер.

Это была симфония любви и страсти. Мы снова испили друг друга до дна и стёрли ту черту, а вместе с ней, как я думаю и надеюсь, тени недоверия и страха. Мы почти ничего не сказали друг другу. Я приехал уже возбуждённый одной мыслью о том, что сделаю со своей женой.

Она открыла дверь и растерянно отступила. Я шагнул к ней и впился в её губы, сладкие, с привкусом вишни. Она почувствовала меня, поняла и ответила с той страстью, которая была только нашей. Её руки обвили мою шею, и она прижалась ко мне ещё сильнее.

Я подхватил её на руки и унёс в спальню. За окном догорал октябрьский закат, и последний свет ложился на стены медным золотом. Я чуть грубовато опустил Лену на наше ложе любви. В зеркалах мелькнули два сплетённых силуэта, и это было так красиво, что перехватило дыхание. Пока я срывал с себя одежду, она опередила меня, скинула шёлковый халатик и осталась в белых кружевных трусиках. Они подчёркивали каждый изгиб её тела. Я одним движением стянул их и лёг рядом, целуя каждый миллиметр этого любимого тела.

Она дотянулась до меня и подставила под горячие губы то, что принадлежало только мне. Я опрокинулся на спину, и Лена, медленно опускаясь, оседлала моё лицо. Я заворожённо смотрел на этот грот любви, на чуть красноватые, налитые лепестки розы. Потом впился в неё, стараясь проникнуть как можно глубже. Руками я обхватил её талию и прижал ещё сильнее, пил и ласкал её всю, мою возвращённую жену.

Через пару минут её ласк и моих губ мы вспыхнули почти одновременно. Она сжала моими пальцами своё лоно, и волна накрыла её. Она подалась вперёд, задрожала и выплеснула всю накопленную боль и страсть.

Потом я убежал на кухню и вернулся с двумя бокалами красного вина.

— С возвращением, дорогая, — сказал я и поцеловал жену.

В тот вечер я ещё четыре раза доводил её до вершины. После этого всё вернулось в прежнее русло: утро, вечер, наши ночи. Она может кончать много раз подряд, но не нимфоманка. Это я знаю точно.

В офисе я весь день думал о том, как построить разговор с женой. Как забрать сына и отдать чужим людям? Но он мне тоже чужой. Что сделать, чтобы эта ситуация исчезла из нашей жизни?

Мысли не отпускали ни на секунду. Если не вскрыть эту рану сейчас, она отравит наше сознание, а она уже отравляет мне жизнь. Отец всегда говорил, что из любой ситуации есть минимум три выхода, и выбирать нужно оптимальный. Я видел только два.

Первый: смириться и жить с неродным ребёнком, каждый день видеть его и заново переживать случившееся. Если защищать жену, это единственный вариант, но принять его мне тяжело.

Второй: отдать мальчика в детский дом, как мы с Леной решили. Но тогда мы решали, не видя и не чувствуя этого ребёнка. Теперь он сын моей жены и брат моей дочери. Мозг просто взрывался.

Где третий выход? Где?

Нужно поговорить с отцом. Он знает, что Лену изнасиловали, возможно, догадывается и о моём состоянии, но мы никогда не обсуждали это. Он единственный, кто поймёт. Я взял телефон.

— Пап, привет.

— Привет, сын. Как дела?

— Отец, мне нужен совет вживую. Я приеду?

— По телефону никак? Ладно, понимаю. Я в Сочи, в командировке на пару недель. Прилетай, отдохнёте с детьми.

— В Сочи? — повторил я. — Если прилечу сегодня на одну ночь, мы сможем поговорить? Уделишь эту ночь сыну?

— Ты в приоритете. Своих отправлю тусить без меня.

Меня чуть покоробило. Отец шесть лет жил один после смерти мамы, и я знал, что он любит жизнь и секс не меньше моего, а может, и больше. Он безумно любил жену, носил маму на руках и, что скрывать, затрахивал её даже в шестьдесят. По молодости я не раз их заставал, было-было. Эти воспоминания каплями бальзама легли на душу. Всё, лечу.

Я набрал Лену.

— Дорогая...

— Да, Тём, слушаю тебя, любимый.

— Я поговорил с отцом. Он в Сочи, мне нужно срочно с ним увидеться. Ты не против, если я слетаю на сутки? — начал я сбивчиво.

— Если надо, лети, Тёмочка. Только не задерживайся, а то дети без тебя вырастут, — прощебетала она.

Вечером я уже был в отеле. Мы встретились с отцом в холле, и мне дали номер на последнем этаже, с выходом на крышу и бассейном.

— Вот тут бы потусить, — оценил отец.

— Ну, пап, ты тусовщик, престарелый.

Он надул губы и дал мне кулаком в плечо.

— Хочешь, чтобы я обиделся? Хрен дождёшься. Цени каждую минуту, сынок. Жизнь коротка и изменчива, как женщины. Ну, слушаю тебя. О чём хотел поговорить?

Мы сели на террасе. Над Сочи медленно гасло небо, море темнело, внизу шумел прибой. На столике лежали фрукты, в бокалах темнело вино. Я рассказал ему всё без утайки. Закругляясь, я выдавил главное: у нас с Леной растёт сын от чужого человека. Она не виновата, ребёнок тем более, но как мне с этим жить?

— Да, завернула вас жизнь, — тихо сказал отец. — У меня два вопроса.

— Первый. Ты хочешь жить, не оглядываясь назад, любить жену и своих детей. Наверное, ты готов принять и этого ребёнка. Но ты боишься, что в нём семя плохого человека, и отвращение с ненавистью отталкивают тебя. Вопрос такой: готов ли ты перешагнуть через себя и ненависть, которая сейчас в тебе кипит? Хорошо подумай. Ты готов смириться с собой?

— Второй вопрос уже не про твою проблему. Хочешь от меня совет на будущее, в связи с тем, что ты рассказал? Если да, он принесёт искру и фейерверки в вашу с Еленой жизнь. Но решение вы должны принять вдвоём.

— Да, отец. Я хочу перешагнуть через всё, что было. Я слушаю.

— Тогда узнай, кто отец ребёнка. Тебя этому учить не надо, раз ты уже их наказал, сложностей не будет. Потом съезди и поговори с ним, темы найдутся. Постарайся увидеть в нём хоть что-то хорошее. Потом познакомься с его родственниками, проведи разведку на местности. А если ответов не найдёшь, приезжай, я покажу тебе их. Пока на первом вопросе поставим точку с запятой, хорошо?

— Понял, отец. А по второму вопросу... Ты понял, что у меня появился страх? Не удовлетворить жену и самому недополучить?

— Да. Насколько ты готов выслушать? Это даже не совет, а жизненный опыт.

Он посмотрел на меня пристально, изучая мою мимику и реакцию моего тела на свои слова.

— Твоя жена попробовала тот улётный секс, с «травкой» или без, уже неважно. Она будет искать эти ощущения. Да и ты уже не мальчик, тебе тоже нужны такие разрядки. Можешь спрятать всё глубоко внутри, но тогда краски жизни с каждым годом будут казаться тусклее и серее. Не сразу, но поверь, так будет. Мы с твоей мамой через это проходили. Перепробовали почти всё, но без грязи и боли. Надеюсь, тебя это не шокирует? Я хочу, чтобы ты понял: ты не один такой. Эти страсти горят, пока существует человечество. Просто вам они открылись через насилие. Перешагните через это и получайте удовольствие, только вдвоём, вместе, и никогда не разделяйтесь. Слышишь, сын? Тогда у вас впереди будет столько лет счастья, что я даже завидую.

Я опешил. Как всегда, он разложил мои переживания по полочкам, и всё стало логичным и простым.

— Я тебя понял, отец. Ты прав. Я возьму всё в свои руки, и мы будем счастливы. Спасибо.

Мы проговорили до рассвета. Над морем полосой разлилось розовое золото, а мой самолёт улетал через четыре часа. В Москве я поехал в офис и пригласил Сёму, моего друга. Он часто помогал мне по вопросам безопасности и взаимодействия с разными органами. Его отец, как и мой, офицер спецслужб, ныне генерал в отставке, и сынок умело пользуется этими связями. Ещё на службе отец Сёмы открыл охранный бизнес. Мы выросли вместе по гарнизонам и военным городкам, и с тех пор мы как братья.

Не вдаваясь в подробности, я попросил организовать доставку биоматериала Анатолия и Геннадия из колымской колонии. Сёма, как всегда, не задавал лишних вопросов и сказал, что через десять дней всё будет.

Дома меня встретила Лена, страстным поцелуем и желанием тут же утащить меня в постель. Я чуть отстранил её.

— Лапушка, дай хоть дочку чмокну.

Я заглянул в детскую. Дети спали, был дневной сон. Тихо закрыв дверь, я обернулся и начал срывать с жены её эротичный халатик, на ходу сбрасывая и свою одежду. Мы ворвались в спальню. Я грубовато развернул её спиной к себе и вошёл без подготовки, почти насухо. Она сдавленно крякнула и легонько оттолкнула меня рукой, но я сразу вернул позицию и начал двигаться в спортивном ритме. Через секунду она изменилась, застонала, потом закричала:

— Тёма, сильнее! Ещё сильнее!

Через пару минут она начала кончать. Я просунул руку к её клитору и, не останавливаясь, не отпуская её, стал сильно растирать. Волны оргазма хлынули из неё во все стороны. Ещё пару минут я держал её, а потом остановился, сам не кончив. Лена подняла на меня взгляд:

— Классно, Тём. Как хорошо.

Я ушёл в душ и через пять минут был готов продолжить.

— Лен, а где у тебя твой второй друг?

— Какой второй? — не поняла она. — А, ты про этого?

Она достала из тумбочки вибратор.

— А он тебе зачем?

— Увидишь, дорогая.

Я начал ласкать её языком и поглаживать, пока не добрался до заветной дырочки. Смочил палец слюной, этого было мало, и я взял смазку. Потом аккуратно ввёл вибратор и сразу включил его на полную скорость. Сам лёг на спину и попросил Лену оседлать меня спиной ко мне. Она начала двигаться, как наездница, всё быстрее и сильнее сжимая меня. Скоро она снова начала кончать и хотела спрыгнуть, но я не пустил. Я зафиксировал её бёдра и ускорился. Её выгнуло дугой, потом она обмякла, упав грудью на кровать. Я продолжал, а она только постанывала. Её лоно накатывало волнами, как море, и создало такой вакуум, словно меня ласкал любимый рот. Я не выдержал и кончил, уже второй раз за час.

Когда мы чуть отдышались, я осторожно вынул вибратор и снял жену с себя. Она была в нирване. Я сходил в душ, потом на кухне налил сока и принёс ей.

— Держи, попей.

— Спасибо, Тём, мне так балдежно, — улыбнулась она. — Ты просто ненасытный.

Время побежало. Через десять дней пришли пробы, через два дня после этого вердикт. Он был ожидаемым: биологический отец Александра — Геннадий.

Я в десятый раз перечитывал досье. Обычный мужик, токарь. Первая судимость за драку в девяностые, вторая за пьяный взлом. В остальном всё как у людей: жена, двое детей. Что толкнуло его и Анатолия, который ему всё-таки не брат, на всё это?

Я пересматривал видео с нами и другими парами. Врать не буду, это возбуждало меня. Я понял, что силой, усыпляя и обездвиживая, они взяли только две пары: нас и ещё одну, за год до нас. На диске этой пары, Сергея и Инны, было ещё семь визитов. В последней сцене их вдвоём трахали пятеро: Анатолий, Геннадий, двое его сыновей и ещё один мужик, и им, похоже, было очень хорошо. При первых просмотрах я не мог спокойно смотреть и периодически вызывал мадам «Кулачкову». Мы с женой в тот период воздерживались.

Остальных они брали по согласию. Одни приходили на массаж, другие на баню с веником, и их ублажали вчетвером руками. Но и там, похоже, не обходилось без возбуждающих трав. Дисков и флешек было восемнадцать, столько пар они соблазнили, и на многих были многократные встречи.

Я готовился к встрече с Геннадием. Переступая через себя и свою гордыню, как мазохист, терпел душевную и эмоциональную боль. Через следователя, который вёл дело, я добился свидания, или, как он выразился, разрешения на допрос. Пришлось подбросить денег, куда деваться, у нас всё так.

Я сидел и ждал, как на первом свидании с девушкой. За решётчатым окном шёл колючий колымский снег. Дверь скрипнула...

Его ввели. Выглядел он очень плохо: бледный, худой, половина от прежнего Гены. Увидев меня, он округлил глаза. Конвоир вышел.

— А где следак?

— Я сегодня за него. Хочу поговорить, понять, почему вы разрушили нашу жизнь. Втоптали себя в грязь. Зачем вам это было нужно?

— Слышь, Артём, ты нас наказал жёстко, даже жестоко. Сидя здесь, соглашусь: по отношению к себе ты поступил справедливо. Но ты нас убил, и желания разговаривать у меня нет. Извини, зови конвойного.

— Стой, Геннадий. У тебя есть шанс покаяться и что-то исправить. Я тебе его даю. А если ты не захочешь со мной говорить, тогда будут говорить твои дети. Слышишь меня?

— О чём они могут тебе рассказать?

— О том, как насиловали и развращали. Этого мало?

— Но они ничего не делали! Я их брал раза пять-шесть, чтобы удовлетворить особо жаждущих. Они-то ни при чём. Хорошо, я поговорю с тобой, только не тронь их.

— Давай по порядку. Как вы до этого дошли? С чего всё началось?

— Десять лет назад меня пригласили управлять заимкой. Хозяин города, Хомяк, был доволен, дела шли хорошо. Приехали две молодые пары, Людмила с Сергеем и Алексей с Еленой, с четверга по понедельник, с тем же условием, что и у вас: без нас рядом. На второй день девушки позвали меня на массаж. Я позвал Толика, вдвоём легче. Девушки разделись при нас без стеснения, нас попросили раздеться до плавок. Я массировал Елену, брюнетку с точёной фигурой и запахом лаванды. Рядом Толик занимался блондинкой Людмилой, слегка полноватой, но с таким сладким запахом возбуждённой женщины. Я понял, что завожусь. В плавках такое не спрячешь.

Он усмехнулся и замолчал на секунду.

— Через двадцать минут после начала Елена положила руку на моё хозяйство и посмотрела мне прямо в глаза. Всё стало понятно. Дальше было то, чего ты не ждёшь: через пять минут Толик уже был в Людмиле, а я в Елене. Потом вошли их мужья. Они округлили глаза, но тут же присоединились. Дальше всё закрутилось так, что границы стёрлись. Что было между мужиками, пересказывать не буду. Я и сам потом молчал об этом даже перед собой. Три дня мы не вылезали из постелей. Они показали мне, как правильно обращаться с моим «орудием». После них я смог даже жену свою освоить по-новому, она тащилась. Мне было всего тридцать четыре года.

— Потом они ещё почти каждый квартал приезжали. Потом обе забеременели, и всё закончилось. Но мы с Толиком уже привыкли. Мы начали думать, как развлекаться и не навредить себе и бизнесу. Так и придумали...

Мы просидели с Геннадием уже пару часов, он рассказывал, я слушал. Вошёл конвоир:

— У заключённых обед. Его увести или вам сюда принести?

— Несите сюда. А для таких, как я, у вас что-нибудь найдётся?

— Конечно, у нас повар хороший. Вот меню, выбирайте, как в ресторане, — услужливо ответил он.

Я показал, что принести, и посмотрел на Геннадия.

— Давай, Ген, выбирай и ты. Не стесняйся.

Он заказал мясо, салат и что-то ещё.

— Слушай, а с коньяком тут как? — спросил я сержанта.

— Проблем нет. Бутылочку? Две?

— Пару. Нам долго сидеть и разговаривать.

Через сорок минут мы сидели, жевали и понемногу пили коньяк. У Гены даже морщины на лице разгладились. Он продолжал.

— Месяцев через семь-восемь из Москвы пришёл заказ на целую неделю. Молодожёны, Инна и Алексей, по девятнадцать лет. Я их увидел и просто офигел. Маленькие, красивые. Он ростом сто шестьдесят, как пупсик. Она настоящая Барби, блондинка, метр сорок пять, не больше, мне в пупок дышала. Фигурка такая, каких не бывает: попка не маленькая и не толстая, всё в идеале, грудь два с плюсом, а то и тройка. Я захотел их. Мы с Анатолием разработали план, как их соблазнить. Купили камеры, ставили их перед самым актом. У повитухи в деревне взяли возбуждающие травы, очень хорошие. Сначала испытали на жёнах, потом на себе, изучили действие. На женщин оно действует мягко: просыпается желание, зуд, часов на пять-шесть, потом опустошение и сон. На мужиков иначе: встаёт, кончаешь, чувствительность падает, можно долго, потом через двадцать-тридцать минут опять. Деревенская виагра.

— В первый раз мы подмешали в чай обоим. На второй день они целый день занимались любовью и нас в упор не видели. Мы поняли ошибку: мужикам не надо. На третий день напоили только её. Видать, она его ушатала, Алексей уснул, а ей надо, она хочет, чешется. Мы везде развесили объявления про массаж. В час дня она набирает и заказывает.

Он помолчал, глядя в стакан.

— Я пришёл, начал процедуру, уже по опыту в плавках, она в трусиках. Массирую, уделяю внимание бёдрам, груди. Она охает, а взгляд от меня не отводит. Дальше я не буду пересказывать подробно. Скажу лишь, что я взял её, и она сама была готова. Я унёс её в дом на руках. По дороге нас увидел муж, ошарашенный, и спросил: «Геннадий, а вы почему голый?»

— На втором этаже я её положил, а она уже спала. Муж вбежал, сжал кулаки, и казалось, сейчас кинется драться. А потом то, о чём я не смогу рассказать иначе, чем одним словом: я переступил грань, о которой потом долго не мог вспоминать. Наутро Инна опять позвонила, позвала на массаж, и теперь они были вдвоём. Мы пришли с Толей, они удивились: «Он зачем?» Но дальше всё пошло так, как шло. Всю оставшуюся неделю мы были с ними, потом ещё приезжали. Они потом ездили к нам, а я к ним, три года. Я их полюбил, вот в чём загвоздка. Но она опять понесла, и всё закончилось. Когда мы прощались, они плакали. Ты на дисках их не увидишь, я в последнюю встречу отдал им весь материал и не жалею. Вспоминаю их, и тепло становится на душе.

Он тяжело вздохнул.

— Дальше всё по накатанной. Ты на видео видел, как мы брали обманом. Как поступили с вами, ты знаешь. Что ещё рассказывать? Даже не знаю.

Я посмотрел на часы. Было поздно, такси уже подъехало.

— Последний вопрос, Ген. Как ты жил с женой? Где познакомился? И как дети пошли на это?

— С Аленой мы познакомились в школе. Она к нам в шестой класс пришла, и я взял её под крыло. Так под крылом и осталась. Секс сначала был обычный, а потом, когда нас развратили, у нас как будто второй медовый месяц начался, и не заканчивается. Дети почти погодки, тянутся друг к другу. А как привлёк... Случайно вышло. Мы с Толей как-то развлекались с одной парой, потеряли бдительность. Диме тогда было восемнадцать, почти девятнадцать. Смотрю в окне его глаза. Я тихонько его застукал: он подглядывал за нами и дрочил. Я увидел, что у него хозяйство не меньше моего. Вечером я привёл его к паре, что отдыхала, попросил их просветить парня. Они согласились. Дальше по накатанной: когда Толя не мог или нужна была компания, брали его. Ну а с вами уже старший подсуетился и ввёл младшего брата в это дело. Вроде всё. Удовлетворил тебя, Артём? Зачем тебе все эти подробности? — спросил Геннадий.

Я сидел и думал: сказать ли ему, что у него есть ещё один сын? Как он себя поведёт? Это тоже было проверкой его как человека.

— Хороший вопрос, Ген. Скажу прямо, юлить не буду. Мне нужно было увидеть тебя с человеческой стороны. Вы поступили с нами как подонки, но моя мама говорила: «Нет плохих людей, все по сути хорошие, а характеризуют человека поступки. Плохие поступки делают его плохим, хорошие хорошим». Вот я смотрю и вижу, что передо мной, в принципе, сидит хороший человек. Но он сломал нам жизнь и внёс в наш бочонок счастья такую ложку дёгтя, что не описать. И ты получил то, что заслужил. Дёготь остался со мной. Мне нужно было убедиться, что ты человек, а не монстр, чтобы дальше с этим жить.

Я открыл конверт и протянул ему результат ДНК-теста.

Он вчитывался минут пять. Потом откинулся на спинку стула и завыл, с потоками слёз. Через время чуть успокоился.

— Значит, сын. А я всё гадал, понять не мог, зачем ты приходишь. Так я понял, ты хочешь его воспитывать? И про его братьев расспрашивал для этого? Сильный ты мужик, Артём, сильный. Извини, если сможешь, слов тут нет, их невозможно подобрать. Я так понимаю, ты всё равно поедешь, будешь знакомиться с моей семьёй. Ты не остановишься, но знаю, вреда не сделаешь. Разреши, я сам расскажу сыновьям. Пусть морально приготовятся.

Я кивнул. Мамины слова подтвердились людей характеризует ситуация и время.  Мы попрощались. Геннадий вышел, сутулясь, но с каким-то просветлением на лице. Он ушёл из моей жизни.

Самолёт набирал высоту сквозь серую пелену. Колымская осень, снег и решётки остались внизу. Над облаками в иллюминатор вдруг ударило солнце, жёсткое и холодное, но настоящее. Я смотрел на него и думал о тех, кто ждёт меня дома: о жене, о дочери и о сыне, который ни в чём не виноват. Мне было удивительно спокойно и тепло.

Проклятый отдых ушёл из моей жизни. Теперь предстояло не вытравить его из Леночки, а залечить, вместе с ней. Третий путь, который я так искал, оказался совсем простым и оттого самым страшным: не убегать от этой боли, а принять её. Принять мальчика, сына моей жены и моего сына по имени и по сердцу, и научиться любить обоих детей так, чтобы никто из них никогда не узнал, какой ценой достались нам эти годы.

Я знал, что шрамы останутся навсегда. Но я знал и другое. Если мы будем вместе и никогда не разделимся