Часть третья 3.1

Общий зал занимал почти всю кормовую часть палубы. Днём он напоминал просторную гостиную дорогого отеля: светлые диваны, тёмное дерево, латунные светильники, большие окна, за которыми двигалось море. Теперь столы отодвинули к стенам, освободив место возле небольшого подиума. Янтарный свет отражался в бокалах и на полированном полу. Музыка заглушала ровный гул двигателей; лишь иногда, в паузах между композициями, становилась ощутимой слабая вибрация под ногами. За стеклом догорал закат. Узкая оранжевая полоса ещё держалась над горизонтом, но возле корпуса вода уже была почти чёрной. Иногда на ней вспыхивал блик корабельного огня и тут же распадался на дрожащие осколки. Аксёновых усадили на диван напротив подиума. Руки Андрея и Насти зафиксировали наручниками, ноги связали. Рядом остались двое мужчин.В это время Илью толкнули к дивану, и он чуть наклонился. Трое стоявших рядом мужчин, среди которых были охранники, стали раздевать Марину и одновременно ласкать её тело. Видно было, что её это начало заводить. Она потянулась к Илье, и они, уже обнажённые, стали целоваться. Минуты две-три их не прерывали, затем разъединили, и группа девушек и парней стала ласкать их своими обнажёнными телами, извиваясь рядом. Андрей увидел, как член Ильи нырнул в промежность одной из девушек; одновременно Илья целовался с ней. В это время другой парень натирал свой член о ягодицы Ильи, иногда проникая пальцами в дырочку и поливая их маслом. Илья хотел отпихнуть его, но ему не дали. В каких-то двух метрах от мужа уже вовсю сношали раком Марину. Насаженная с двух сторон, она стонала, и видно было, что кончала.

Илья, стоя, тихонько двигал своим членом в девушке. В этот момент он вздрогнул: в него вошёл член. Он вскрикнул и опять хотел оттолкнуть парня, но ему не дали этого сделать. Через минуту-другую член в его жопе ускорился. Илья подкрикивал и стонал в голос, уже не целуя партнёршу, а толчки передавались его телу и заставляли двигаться в девушке. В какой-то момент его член выскользнул из её щели. Его нагнули, и он стоял, а его просто ебали. Жуков встал с дивана, на котором сидел неподалёку от Аксёновых и наблюдал за происходящим. Постепенно раздевшись, он шагнул к Марине и, слегка оттолкнув парня, который трахал её, сам вошёл своим гигантом в её растраханную щель. Она сначала чуть отстранилась, а потом сама нанизалась на его гвоздь. Так её и Илью ебали минут десять-пятнадцать. Илья уже сам постанывал от действий в жопе. Затем Жуков кивнул, и его заменили в пилотке Марины. Он подошёл к Илье, вставил свой член ему в рот и начал кончать. Илья поперхнулся и попытался выплюнуть, но член продвинулся в горло. Сергей Петрович с наслаждением накачал рот Ильи, затем, стряхнув с члена сперму, опять уселся на диван и сказал Аксёновым:

— Смотрите, он сейчас сам кончит от члена в жопе.

В это время Илья начал биться в конвульсиях от оргазма, охватившего его тело. Марина тоже кончала от смены партнёров и такого интенсивного секса. Все трахались без презервативов и не вынимали, накачивая Илью с Мариной своей спермой. Все трахались, и общая атмосфера была накалена и насыщена этим действием. На каждом диване и кресле совокуплялись все со всеми.

Позднее музыка изменилась, и часть гостей начала танцевать. Женщина в платье с открытой спиной положила руки на плечи партнёру. Тот придерживал её за талию, и они двигались почти на месте. Рядом высокая брюнетка босиком поднялась на край подиума. Лёгкая накидка скользнула по её локтям; она отвела волосы от шеи и улыбнулась кому-то в глубине зала.

Жанна стояла возле Павла. Это была красивая женщина лет сорока: тёмные волосы до плеч, светлая кожа, прямой нос, внимательные серые глаза. Тонкое тёмно-зелёное платье подчёркивало стройную фигуру, а маленькие золотые серьги делали её облик почти строгим. Настя несколько раз встречала её на офисных праздниках и запомнила негромкий голос и хорошие манеры.

Сейчас Жанна поправляла браслет и избегала смотреть на диван. Застёжка никак не поддавалась, хотя, насколько могла видеть Настя, браслет и без того был застёгнут.

Ирина сидела чуть дальше. На ней было светлое платье, непривычное после строгих бухгалтерских костюмов. Рыжевато-каштановые волосы она распустила; без очков лицо казалось моложе и мягче. Обычно её красота терялась за сосредоточенным выражением, но здесь была заметна сразу: ясные глаза, высокая шея, спокойные, точные движения. Она встретилась с Настей взглядом и первой отвернулась.

Андрей снова попробовал изменить положение рук. Металл болезненно прошёлся по коже.

— Не надо, — прошептала Настя.

Он остановился.

Через несколько часов к ним подошёл Жуков.

— Вот видите. Соловьёвы тоже были против, а теперь присоединились.

— Вы называете это согласием? — спросила Настя.

Сергей Петрович поставил бокал на столик.

— Я называю это умением не портить себе жизнь. Илье и Марине поднимут зарплату втрое. Семья получит хорошие деньги.

— Тогда почему мы связаны? — спросил Андрей.

Жуков выдержал паузу.

— Чтобы ты снова не бросился на людей.

— На тех, кто удерживает мою жену.

Жуков посмотрел на него дольше, чем требовалось. Андрей не отвёл глаз.

— Ещё раз предлагаю: присоединяйтесь. Настенька, Андрей, всё может закончиться совершенно иначе. Повышение, компенсация. Сейчас вас отведут в каюту. Поговорите, успокойтесь. Утром обсудим.

Он чуть наклонился:

— И по поводу моего сына я услышал. Твои угрозы приняты во внимание, но они ничего не отменяют. И у тебя тоже есть близкие.

Настя почувствовала, как напрягся муж. Андрей обвёл взглядом зал и произнёс негромко, но в эту минуту между композициями возникла пауза, и его слова прозвучали почти на весь зал:

— Хорошо, что услышал. Если кто-то притронется к моей жене или ко мне, вы убьёте мой брак, меня самого. И мне будет нечего терять. А вы потеряете больше. Это я гарантирую. Намного больше.

Жуков выпрямился и кивнул охранникам.

Коридор жилой палубы встретил их прохладой.

Здесь пахло чистым бельём и деревом. Мягкая дорожка глушила шаги. На стенах висели морские фотографии: пустые бухты, белые дома над водой, старые каменные причалы. Рядом с лестницей горел зелёный знак аварийного выхода. Из-за закрытой двери доносилась музыка, но с каждым шагом она становилась тише.

Олег открыл каюту.

— Не дёргайтесь. Бежать некуда, кругом море. У двери будет охрана.

Внутри с Аксёновых сняли наручники.

На запястьях остались красные следы.

Через несколько минут официант вкатил столик с ужином. Под металлическими крышками стояли тарелки, рядом — графин воды, вино и два бокала. Официант старательно смотрел на сервировку, поправил салфетку, в этом не нуждавшуюся.

— До утра, — сказал он и быстро вышел.

Настя прижалась к Андрею и заплакала.

Он обнял её, осторожно провёл ладонью по волосам. Несколько раз хотел что-то сказать, но так и не нашёл слов. Только держал её, чувствуя, как вздрагивают плечи.

В каюте всё оставалось таким же, как днём: большая кровать, два кресла у окна, письменный стол со скруглёнными углами, встроенный шкаф. На полке лежала папка с маршрутом путешествия. Их одежда висела на соседних плечиках. Возле зеркала стояли духи Насти.

Обычные вещи выглядели чужими.

Андрей вынул диктофон и остановил запись.

— Нужно спрятать.

— Будут искать?

— Возможно. После того, что я сказал.

Они осмотрели шкаф, ящики, пространство под кроватью. Всё казалось слишком очевидным. Настя провела рукой по задней стенке нижнего ящика и покачала головой.

Наконец Андрей убрал прибор в карман.

— Завтра попробую.

Он посмотрел на ужин. Из-под края металлической крышки тянуло запахом горячей еды.

— Есть страшно, — призналась Настя.

— Мне тоже.

Они не притронулись к графину и вину.

— Осталось двенадцать дней, — сказал Андрей. — Нужно выдержать и найти связь с берегом.

— Ты думаешь, он теперь отступит?

— Нет. Думаю, попробует иначе.

Настя села на край кровати.

— Я не понимаю, как мы могли сюда приехать.

Андрей опустился рядом.

— Мы приехали в отпуск.

Она закрыла лицо ладонями.

Позднее они легли. Он поцеловал её, и Настя сама придвинулась ближе. Между ними оставались нежность и желание удержать привычную близость, но каждый звук за дверью заставлял обоих замирать. Чужие шаги приближались, задерживались возле каюты и уходили дальше. Они прислушивались, пока снова не становилось тихо.

Уснули ненадолго.

Около двух часов Андрей встал и придвинул стул к открывавшейся внутрь двери. Понимал, что это никого всерьёз не остановит. Надеялся хотя бы проснуться от шума.

В начале седьмого стул заскрежетал по полу.

На пороге появились Жуков, Павел и Жанна.

Настя натянула одеяло на плечи. Андрей сел рядом с ней.

За окном занималось утро. Над водой лежала серебристая дымка, и горизонт почти сливался с небом. Корабль шёл мягко, без заметной качки.

— Ну что, отдохнули? — спросил Жуков.

Ответа не последовало.

Он остался возле стола. Павел прикрыл дверь, Жанна села в кресло. Сегодня на ней были светлые брюки и тонкая рубашка; волосы она собрала на затылке. Без вечерних украшений её лицо казалось усталым. На Настю она взглянула только один раз.

— Анастасия, мы работаем вместе шесть лет, — начал Жуков. — Я уважаю вас как специалиста. И давно хотел более близких отношений.

— Вы выбрали странный способ это сообщить, — сказала она.

Он поморщился.

— Вчера всё получилось слишком резко. Но не нужно превращать секс в трагедию.

— Трагедию создали не мы.

Жуков помолчал, словно решая, стоит ли отвечать, затем продолжил:

— Сегодня можете свободно передвигаться по кораблю. Никто не будет к вам прикасаться. Отдыхайте, общайтесь. Вечером вернёмся к разговору.

Он взял у Павла бумаги.

— Здесь только конфиденциальность. За пережитый стресс — пять миллионов рублей.

Андрей прочитал документ. Перевернул страницу, задержался на последнем абзаце и поднял глаза.

— Нет. Как вернёмся, мы начнём против вас игру, — он усмехнулся, — и она вам не понравится. Эти пять миллионов отдайте своим адвокатам.

— Ты хотя бы обдумай, — Жуков внимательно посмотрел на Андрея. — Сумму потом ещё обсудим. Все продаются и покупаются. Думаю, вы тоже. Вопрос только в цене. О ней и подумайте. А пока — тайм-аут.

Он забрал бумаги.

— Ты понимаешь, что не всё так просто?

— Да. Теперь понимаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Жуков перевёл взгляд на нетронутый столик.

— Бояться еды не нужно. Я не собираюсь вас травить.

Настя молчала.

У двери Сергей Петрович остановился:

— Вечером обсудим.

Когда они ушли, Настя взяла мужа за руку.

— Он просто сменил способ.

Андрей кивнул.

В своей каюте Жуков собрал Павла, Жанну и капитана Олега Семёновича. Чуть позже пришла Ирина.

Каюта владельца поездки заметно отличалась от остальных: небольшая гостиная, отдельная спальня, широкая терраса. На столе стояла кофемашина, в нише поблёскивал закрытый бар. Через раздвижные двери было видно море. Снаружи ветер шевелил край убранной к стене шторы.

Жуков не предложил никому сесть, но капитан всё равно опустился в кресло.

— Они потребуют высадки, — сказал он.

— Уже потребовали.

— И будут требовать снова. Ближайший заход в порт они наверняка помнят.

Сергей Петрович отошёл к окну.

Теперь об отказе Аксёновых знали почти все. Сорок гостей, двадцать три человека экипажа и обслуживающего персонала. Одни видели начало, другие слышали крики, третьи заметили охрану у двери.

Раньше ему казалось, что большое число участников гарантирует молчание. Теперь он впервые подумал об обратном: достаточно одного человека, который испугается раньше остальных.

Он перебирал варианты.

Выпустить Аксёновых в ближайшем порту — значит дать им возможность сразу обратиться за помощью. Держать до окончания рейса — значит каждый день усугублять случившееся. Заплатить больше?

Можно было надеяться на усталость, на постепенное привыкание к чужим правилам. Но Настя не походила на человека, который начинает сомневаться в собственном отказе. В кабинете Жуков считал её спокойствие удобным качеством сотрудника. Здесь оно стало препятствием.

— Пять миллионов — серьёзная сумма, — сказал Павел.

— Я знаю, сколько это.

— Возможно, нужно время. Сейчас они всё воспринимают...

Жуков повернулся к нему.

— Вчера ты тоже говорил, что нужно время.

Павел не закончил.

Жанна подняла голову.

— Они напуганы. Пока рядом с ними охрана, никакие обещания не звучат убедительно.

— Предлагаешь убрать охрану?

— Предлагаю понять, почему они не верят. Ты говоришь, что они свободны, а за дверью у них стоит человек.

Жуков хотел резко ответить, но сдержался.

Он понимал почему.

На мгновение мелькнула мысль о том, что проблема исчезнет вместе с супругами. От этой мысли стало не легче, а холоднее. Слишком много людей видели происходившее. Слишком многие знали, с кем Аксёновы конфликтовали. Он не мог считать весь корабль людьми, готовыми хранить любую тайну.

И всё же мысль появилась. Жукову не понравилось, насколько быстро он начал оценивать её последствия вместо того, чтобы сразу отвергнуть.

— Нужно прекратить давление, — сказала Ирина.

Все посмотрели на неё.

Она сидела очень прямо, сложив руки на коленях.

— Иначе они будут сопротивляться сильнее.

— А потом? — спросил Жуков.

Ирина ответила не сразу.

— Потом придётся действительно договариваться.

Он отвернулся к морю.

Сергей Петрович жалел, что устроил всё при свидетелях. Был уверен: Аксёновы возмутятся, испугаются, потом примут предложенные условия. Так уже происходило с другими. Он привык считать конечное согласие доказательством того, что первоначальный отказ не имел значения.

Теперь эта привычная схема не сработала.

И впервые за долгое время Жуков не знал, какое решение вернёт ему контроль.

Он повернулся к капитану, посмотрел на него, затем взял со стола телефон и набрал чей-то номер.

— Мне нужна информация об Аксёновых. Вся, какая есть, в том числе закрытая. К девятнадцати часам сегодня.

Пару минут он по памяти диктовал персональные данные семьи Аксёновых. Назвал почту, на которую следовало направить ответ, и отключил связь.

— Ну что ж, посмотрим, кто ты такой, Андрей Аксёнов.

В ресторане пахло кофе и свежим хлебом.

Утреннее солнце освещало белые скатерти, чашки, серебристые щипцы возле фруктов. За окнами вода переливалась от светлой бирюзы у корпуса до глубокого синего вдали. Официанты меняли опустевшие блюда, убирали использованные тарелки; негромко звенел фарфор.

Аксёновы взяли немного еды с общего стола и закрытые бутылки воды. Сели так, чтобы видеть вход.

Постепенно приходили остальные. Здоровались, обсуждали погоду, выбирали завтрак. Мужчина в льняной рубашке жаловался на кондиционер. Женщина в соломенной шляпе просила нарезать лимон.

Настя не могла понять, как вчерашний вечер помещается в эту обычную жизнь. Люди передавали друг другу соль, спрашивали, хорошо ли спалось, подолгу выбирали фрукты. Она узнавала лица и всякий раз опускала взгляд в тарелку.

Через сорок минут появились Соловьёвы.

Марина надела светлое платье с длинными рукавами. Илья нёс две чашки.

— Можно? — спросил он.

Андрей кивнул.

Они сели, и несколько секунд никто не говорил.

— Простите нас, — наконец произнёс Илья.

— За что? — спросила Настя.

— Что не выдержали. Что согласились.

Марина смотрела в чашку.

— Вы были под давлением, — сказал Андрей.

Илья быстро оглянулся. У входа стоял Павел.

— Не всё было плохо, — произнёс он после паузы. — Нам... потом стало легче. Даже хорошо.

Он говорил слишком старательно, почти не делая пауз между последними словами.

— Нам обещали деньги на квартиру, — добавила Марина. — И новый оклад.

— В три раза выше, — уточнил Илья. — Ещё премия. Мы бы годами к этому шли.

Андрей молчал.

— Вы думаете, мы продались? — тихо спросила Марина.

Настя покачала головой.

— Я думаю, вам не нужно перед нами оправдываться.

Лицо Марины дрогнуло. Она крепче обхватила чашку ладонями, хотя кофе уже, должно быть, остыл.

— Мы просто хотим, чтобы вы тоже перестали мучиться, — поспешно сказал Илья. — Может, попробуете иначе посмотреть? Нам было хорошо. Правда.

Он повторил последнее слово и опустил глаза.

— Вам обязательно сейчас нас уговаривать? — спросила Настя.

Марина едва заметно повернулась к мужу.

У входа Павел перестал разговаривать с официантом.

— Мы сами решили подойти, — ответил Илья.

Андрей выдержал паузу.

— Мы участвовать не будем.

— Но можно хотя бы... — начала Марина и оборвала себя, увидев взгляд Андрея.

Она поставила чашку на блюдце.

— Я же говорила, — вырвалось у неё.

Илья замер.

Она сразу замолчала.

Позднее, поднимаясь из-за стола, Марина коснулась плеча Насти. Хотела что-то сказать, но Илья уже стоял рядом.

Они ушли.

— Их прислали? — прошептала Настя.

Андрей посмотрел на вход.

Павла там больше не было.

— Не знаю. Но им по-прежнему страшно.

Бар находился между рестораном и выходом на открытую палубу.

Изогнутая столешница была тёмной, почти чёрной. Под ней шла деревянная декоративная панель. Ещё накануне Андрей заметил в углу узкую щель возле стыка.

Он подошёл заказать воду.

Пока бармен отвернулся, Андрей включил диктофон и незаметно спрятал его в щели под столешницей. Снаружи прибор не был виден.

Судя по показаниям, заряда должно было хватить примерно на двести часов записи при условии включения только тогда, когда рядом звучит разговор.

— Со льдом? — спросил бармен.

— Без.

Андрей забрал стакан и отошёл. Заставил себя не оглядываться.

У лестницы он встретил Кристину.

На ней было короткое белое платье поверх купальника. Светлые волосы ещё оставались влажными после душа. Она выглядела моложе своих лет, пока не поднимала глаза: в них жила усталость, которой Андрей раньше не замечал.

— Спасибо, что сказали про наркотики, — тихо произнёс он.

Кристина испуганно оглянулась.

— Я хотела, чтобы вы согласились. Почти все потом соглашались.

— Почти, — ответил Андрей.

Она отвернулась.

Днём Аксёновы устроились возле бассейна.

Корабль был особенно красив в солнечном свете. Белые надстройки резко выделялись на фоне неба, стальные ограждения блестели, а деревянная палуба нагревалась под босыми ногами. Над лежаками натянули светлые тенты. Ветер шевелил их края, донося запах соли и крема для загара.

У борта вода была прозрачной и яркой. Дальше синела, становилась тяжёлой, почти неподвижной на вид. Только длинный пенный след за кормой напоминал, с какой скоростью они уходят вперёд.

Пассажиры плавали, разговаривали, заказывали напитки; рядом занимались сексом. Многие держались подчёркнуто свободно.

Женщина в алом купальнике смеялась, пока мужчина помогал ей завязать накидку. У бассейна загорелая блондинка расчёсывала мокрые волосы, не торопясь прикрыться полотенцем. Рядом широкоплечий мужчина поднялся с лежака и долго вытирал грудь, заметив, что на него смотрят.

Две женщины перенесли свои кресла ближе к Аксёновым.

— Вот так бы каждый день, — сказала одна.

— Сергей Петрович умеет устраивать отдых, — ответила другая.

Обе посмотрели на Настю. Та отвернулась к воде.

Позже включили музыку. На свободном участке палубы начали танцевать. Лёгкие ткани двигались вместе с ветром; люди сближались, расходились, задерживали ладони на талии и плечах. Кто-то смеялся искренне, кто-то словно проверял, видят ли его Аксёновы.

Настя лежала с закрытыми глазами, но не спала.

Андрей взял её за руку.

— Я рядом.

— Знаю.

Она не открыла глаз, только переплела свои пальцы с его.

Ближе к вечеру он пошёл за водой.

На боковой террасе, неподалёку от бара, стояла плетёная ширма. За ней обычно переодевались после бассейна или отдыхали в тени. Теперь оттуда донёсся негромкий смех.

Андрей узнал голос Кристины.

В проходе между ширмой и стеной на мгновение показался капитан Олег Семёнович. Без форменной рубашки, с небрежно отложенными часами, он выглядел совсем иначе, чем утром. Кристина притянула его к себе и поцеловала. Он обнял её, затем потянул край ширмы, закрывая просвет.

Увиденного хватило, чтобы понять: они искали уединения для близости.

Андрей сразу отвернулся.

Его поразила не сама связь. Он не знал, что было известно Жукову и какие договорённости существовали между ними. Важнее было другое: капитан оказался не сторонним человеком, которого можно попытаться убедить вмешаться. Он был частью того же тесного круга.

Возвращаясь к бассейну, Андрей заметил матроса возле двери. Тот прекрасно видел, кто зашёл за ширму, но спокойно продолжал протирать поручень. Затем повернулся и, скидывая свои портки, двинулся за занавеску с большим и массивным членом наперевес.

Команда привыкла к происходящему и участвовала в этом.

Андрей больше не рассчитывал на капитана и его команду как на независимую власть на борту. Если Жуков прикажет отложить высадку, тот найдёт объяснение. Если велит не давать связи, связь снова окажется недоступна.

Он сел рядом с женой.

— Что? — спросила Настя.

— Потом расскажу.

Она посмотрела на него внимательнее и кивнула.

Вечером Жуков задержался у барной стойки.

Рядом стояли Павел и капитан. Андрей видел их с другого конца палубы, но не слышал разговора. Диктофон оставался под столешницей. Это была единственная маленькая удача за весь день.

Солнце опускалось. По воде протянулась золотая дорожка, постепенно побледневшая до серебра. Вдали на несколько минут показалась суша, но скоро растворилась в дымке.

Аксёновы долго смотрели туда. Андрей пытался различить хотя бы отдельные здания или огни, но расстояние было слишком большим. Вскоре уже нельзя было уверенно сказать, где кончается берег и начинается низкое облако.

В каюте Андрей проверил шкаф, ванную и дверь на балкон. Всё выглядело нетронутым. На столе лежали свежие полотенца и карточка с пожеланием приятного отдыха.

Настя перевернула её надписью вниз.

Потом села на кровать.

— Днём здесь почти можно забыться, — сказала она. — На несколько секунд. Посмотришь на море — и кажется, что всё нормально.

Андрей сел рядом.

— А потом вспоминаешь.

Она кивнула.

Он рассказал ей о капитане. Настя выслушала молча.

— Значит, просить его бесполезно?

— Рассчитывать на него нельзя.

Андрей посмотрел на дверь, потом на жену.

— Посмотрим, что принесёт вечер.

Она взяла его за руку.

За окном темнело море.