Часть вторая.

Анастасия заснула, положив ладонь Андрею на грудь. Он лежал неподвижно, чтобы не разбудить её. После близости она всегда засыпала быстрее него: сначала ещё отвечала на вопросы, потом начинала путать слова, а после тихо вздыхала, словно наконец разрешала себе ни о чём не заботиться. На стуле возле окна висело платье для поездки. На полу стояли раскрытые чемоданы. Из бокового кармана одного выглядывала упаковка пластырей: Настя непременно брала их с собой, даже если собиралась уехать всего на несколько дней. Андрей осторожно поправил сползшее с её плеча одеяло. За окном проехала последняя за вечер машина. Свет фар скользнул по потолку и исчез. Андрей посмотрел на светлую полоску под дверью и вспомнил спортивный зал. Воспоминание возникло без причины: запах матов, натёртые пальцы, голос тренера, который никогда не кричал, когда действительно сердился.

— Не путай силу с возможностью её применить.

В молодости Андрей считал эту фразу слишком очевидной. Потом получил звание мастера спорта по самбо и понял, сколько в ней было смысла. Он занимался боксом, умел держать удар, привык не отворачиваться от опасности. Но с возрастом всё чаще замечал: самые тяжёлые ситуации начинались задолго до первого удара. Срочная служба научила другому — не принимать громкий голос за уверенность, а спокойствие за безопасность. Разведрота пехотного полка привила навыки, которые пригодились и в гражданской жизни: замечать выходы, следить за руками собеседника, не торопиться с выводами. Несколько друзей тех лет до сих пор оставались в его жизни. Созванивались редко, но без долгих вступлений. Если кто-то говорил: «Нужна помощь», сначала спрашивали где и когда. Потом приезжали. Андрей давно не думал о себе как о человеке, которому пригодятся прежние навыки. Теперь его заботили рабочие, заказчики, сын и то, что жена слишком часто просыпалась уставшей. Во сне Анастасия чуть нахмурилась. Он погладил её по волосам, и лицо снова разгладилось. На следующий день им предстояло улетать.

Сергей Петрович тоже не спал.

Кристина сидела перед зеркалом и выбирала серьги. Ей было двадцать пять; к предстоящей поездке она относилась как к очередному красивому событию, которое следовало правильно представить на фотографиях. На туалетном столике лежали раскрытые футляры. Она прикладывала серьги к ушам, поворачивала голову, смотрела не столько на себя, сколько на будущий снимок.

— Ты опять работаешь? — спросила она.

— Заканчиваю.

— Ты это час назад сказал.

— Значит, час назад ещё не закончил.

Кристина встретилась с ним взглядом в зеркале. Жуков закрыл ноутбук. В домашнем свете он выглядел старше, чем в кабинете. Усталость проступала вокруг глаз, на подбородке была заметна седина, которую утром скрывало тщательное бритьё. Он много тратил на внешность и здоровье, но больше всего заботился о впечатлении человека, которому не приходится ничего добиваться. Кристина знала эту привычку. Иногда пользовалась ею, иногда раздражалась. Она была его второй женой.

Первая, Валентина, ушла три года назад. Их сыну теперь было пятнадцать. Жуков рассказывал знакомым, что они «по-разному увидели дальнейшую жизнь». Валентина выразилась иначе:

— Я больше не хочу быть подстилкой ни для тебя, ни для твоих друзей, ни для всех остальных. Иди на хер.

Они разговаривали тогда на кухне. На столе лежали документы, которые она принесла от адвоката. Валентина положила их ровно между ними и отодвинула чашку, чтобы не намочить бумаги.

— Тебя никто не заставлял, — сказал Сергей Петрович.

Она долго смотрела на него.

— Ты правда уже не слышишь, что говоришь?

— Не надо переписывать нашу жизнь, Валя.

— Я её больше не переписываю. Я из неё ухожу.

Он помнил эту сцену до мелочей, но всякий раз, вспоминая, менял в ней главное: представлял себя человеком, которого внезапно предали, а не тем, от кого долго пытались уйти. С сыном они виделись по выходным. Иногда мальчик отменял встречи. Сергей Петрович сердился на бывшую жену, хотя сообщения об отмене приходили с телефона сына. Несколько раз набирал длинный ответ, стирал и отправлял короткое: «Понятно». Кристина была другой. Когда они познакомились, ей едва исполнилось двадцать два. Она любила компании, внимание, дорогие поездки. Их отношения с самого начала предполагали больше свободы: она любила секс и всё, что с ним связано. В этой жизни у неё было всё: муж, любовники, двое охранников Сергея, которые по совместительству заменяли ей вибраторы. Муж тоже любил анальную стимуляцию и от оргазма терял голову. Но распоряжался всем он, а она подчинялась.

— Новые пары будут? — спросила Кристина, снимая серьгу.

— Две.

— Они знают, куда едут?

Он выдержал небольшую паузу.

— Узнают.

Кристина повернулась к нему.

— Это не ответ.

— Не начинай перед поездкой.

— Я задала простой вопрос, Серёж.

— И получил он слишком много внимания.

Она положила серьги в футляр. Крышка закрылась с сухим щелчком. Разговор закончился, но выражение её лица Жукову не понравилось. Кристина поняла: опять будут ломать новых членов клуба. Правда, здесь этого слова не употребляли. Говорили: «Помочь освоиться», «Снять зажимы», «Объяснить, как у нас принято». Ещё говорили — «тихонько подтолкнуть». Она вспомнила, как познакомилась с Сергеем. На свинг-вечеринку её привёл тогдашний парень — ради интереса, как он выразился. Жуков увидел её и сразу выделил из остальных. Взял прямо там, при всех, в том числе при её парне, который стоял рядом и мастурбировал. Кирилл, охранник, с которым она познакомилась позднее, поддерживал её, пока Сергей трахал её стоя своим девятнадцатисантиметровым членом. Потом Сергей повернул её и продолжил анально, а после они с Кириллом занялись ею вдвоём. Перед уходом Жуков оставил ей номер телефона. Через неделю она переехала к нему. За эти три года Кристина поняла, от какого темпа жизни устала его первая жена. На новогоднем корпоративе в компанию тоже вводили семейную пару. Их заранее не предупредили. Жена согласилась, муж — нет, но его всё равно подвергли анальному насилию. Теперь он сам приезжал на клубные встречи. Здесь любили вспоминать эту историю как доказательство того, что первоначальный отказ ничего не значит.

Кристина больше не была уверена, что понимала, зачем он возвращается.

— Ты чего замолчала? — спросил Жуков.

Она посмотрела на него через зеркало.

— Думаю.

— Не усложняй то, что должно приносить удовольствие.

Кристина отвернулась к раскрытому чемодану. Ещё недавно эта фраза её успокаивала. Круг, который Сергей Петрович теперь называл «нашей компанией», складывался годами.

Он хорошо помнил первый загородный вечер, на который пригласил Павла с женой. Тогда всё ещё можно было принять за обычное гостеприимство: ужин, вино, музыка, разговоры до утра. Окна выходили в тёмный сад. На столе меняли тарелки, кто-то прибавлял музыку, кто-то приносил новые бутылки.

Когда атмосфера изменилась, Жуков прямо сказал жене Павла:

— Если хотите всё иметь, заставь своего мужа мне отсосать, а потом сама присоединяйся.

Они сначала хотели уйти, но через пару минут вернулись. Павел встал на колени рядом с креслом Сергея Петровича и потянулся к его паху, глядя ему в глаза.

— Думаю, мы договоримся.

Он вынул член Жукова и взял его в рот. Через минуту присоединилась жена. После того как Жуков кончил супругам в рот, вошли ещё трое мужчин. Началась групповая оргия, продолжавшаяся три дня. Позднее они решили создать клуб и привлекать молодых взрослых и коллег — как сами говорили, чтобы всем было приятно.

В понедельник Жуков был с Павлом безукоризненно вежлив. Только обсуждение давно обещанного повышения зарплаты тут же завершилось подписанием приказа.

Павел просидел напротив ещё несколько секунд, затем аккуратно закрыл ежедневник.

— Конечно, Сергей Петрович. Как скажете.

Другой случай был связан с руководителем отдела продаж. Тот впервые возразил ему не в кабинете, а у бассейна на чужой даче.

— Мы с женой так не отдыхаем.

— Значит, посидите с нами, — легко ответил Жуков. — Никто ведь не обязывает.

— Тогда мы, пожалуй, поедем.

— Уже? Даже до ужина не останетесь?

Он произнёс это с улыбкой, и мужчина почувствовал себя человеком, который без причины портит общий праздник. После того вечера важные договорённости всё чаще принимались без него. Его перестали звать туда, где обсуждались новые клиенты. Он начал нервничать, объясняться перед женой, задерживаться на работе, позднее Жуков вспоминал только то, что сотрудник «постепенно освоился».

С бухгалтерией всё получилось проще. Ирина и её муж Алексей были почти ровесниками Жукова и быстро влились в компанию. Их участие он считал подтверждением того, что умеет находить подходящих людей. Светлана, его секретарь, пришла позже. Между ними возникла связь, которую оба предпочитали не обсуждать за пределами кабинета. Иногда она оставалась после рабочего дня, а утром появлялась с новым украшением или с молчаливым, закрытым лицом.

Однажды, поправляя перед зеркалом волосы, Светлана заметила:

— Вы сегодня опять про Аксёнову спрашивали.

Жуков застегнул часы.

— По работе.

— Конечно.

Он посмотрел на неё через отражение.

— Ревнуешь?

— Нет. Пытаюсь понять, сколько нас ещё будет в ваших планах.

— Что за тон?

Светлана убрала руки от волос.

— Обычный вопрос.

Ответа она не получила. Жуков уже смотрел в телефон. За три дня до вылета Ирина попросила Анастасию зайти. На столе главного бухгалтера лежала ведомость премий. За окном гудела вентиляция, из коридора доносились голоса сотрудников, собиравшихся на обед.

— Прикрой дверь.

Анастасия села напротив.

— С документами по поездке проблема?

— Нет. По документам всё хорошо.

Ирина сняла очки, протёрла стёкла салфеткой.

— Тебе давно обещают пересмотр оклада.

— Обещают.

— После круиза вопрос может решиться.

Анастасия помолчала.

— От результатов моей работы он уже не зависит?

— Настя...

Ирина посмотрела на закрытую дверь.

— Иногда руководству важно чувствовать, что человек с ним на одной волне.

— А если волны разные?

Главный бухгалтер надела очки.

— Тогда лучше понять это заранее.

В комнате стало неприятно тихо. Ирина перевернула лист ведомости, хотя ничего на нём не искала.

Анастасия вспомнила недавний разговор у кабинета Жукова, оборвавшийся при её появлении.

— Вы сейчас предупреждаете меня или что-то предлагаете?

Ирина опустила взгляд на бумаги.

— Я говорю, что всё будет зависеть от вас с мужем. Можете стать богаче, можете и не стать. Многое решится в круизе.

— Почему от моего мужа? Он здесь не работает.

— Не цепляйся к словам.

— Я пытаюсь их понять.

Ирина снова сняла очки, но на этот раз просто положила их перед собой.

— Тогда пока не делай выводов.

Анастасия вышла из кабинета с ощущением, что услышала только половину разговора. В коридоре кто-то спросил её про платёж, и она ответила не сразу.

Вечером она пересказала всё Андрею.

Он отложил телефон.

— Можем не ехать.

Она посмотрела на чемодан у стены.

— Может, это просто их обычные разговоры. Премии, лояльность, корпоративный дух.

— Может.

— Я столько времени ждала, когда мы куда-нибудь выберемся.

Андрей придвинулся ближе.

— Настя, я не против поездки.

— Знаю.

Она взяла его за руку.

— Если будет что-то странное, уедем.

— Сразу, — сказал он. — Без попыток никого не обидеть.

Анастасия улыбнулась.

— Сразу.

Эта возможность казалась им очевидной.

Корабль был белым, компактным и гораздо красивее, чем на фотографиях.На верхней палубе блестели ограждения. У трапа пахло морем, нагретым металлом и свежим кофе. Сотрудники обнимались, фотографировались, звали друг друга посмотреть на воду. Кто-то уже держал бокал, хотя до отплытия оставалось больше часа.

Марина Соловьёва стояла рядом с двумя чемоданами.

— У меня чувство, что я что-то забыла.

— Работу, — сказал Илья. — И это хорошо.

Она улыбнулась, но продолжала проверять сумку.

— Документы есть, билеты есть... Всё равно кажется.

— Успокойся. Мы уже здесь.

Он обнял её за плечи и повернул к кораблю, словно сам его вид должен был окончательно развеять тревогу.

Капитан встретил гостей у входа. Представился коротко, пожал руку Жукову так, словно они давно знали друг друга. Позже Андрей узнал, что экипаж и обслуживающий персонал насчитывали двадцать три человека.

Некоторые лица казались необычно внимательными.

Не настороженными — именно внимательными.

Когда Анастасия назвала фамилию, женщина за стойкой сразу нашла нужный конверт, хотя перед ней лежала целая стопка. На имя Андрея почти не взглянула.

Трое мужчин в одинаковых тёмных поло стояли неподалёку. Жуков представил их как сотрудников безопасности — Олега, Виктора и Кирилла.

После получения конверта Олег подошёл к Аксёновым.

— Телефоны нужно сдать на время рейса. Связи всё равно не будет. Напишите родным, что будете звонить по судовой связи.

Андрей посмотрел на пластиковый контейнер у стойки.

— А зачем сдавать, если связи нет?

— Закрытый формат отдыха. Никаких случайных съёмок, никаких рабочих звонков.

Рядом женщина со смехом опустила телефон в подписанный пакет.

— Отпуск так отпуск. Пусть хоть неделю без меня справляются.

Анастасия уже писала сыну. Андрей отправил своё сообщение и ещё раз проверил, что оно доставлено.

Они переглянулись и отдали телефоны.

Олег помог поднять чемодан, не спросив, нужна ли помощь. Андрей забрал ручку у него из ладони.

— Спасибо, дальше сам.

Мужчина посмотрел ему в лицо и отпустил ручку.

Первый день прошёл почти хорошо.

Именно это Анастасия позднее вспоминала с особенной горечью.

Был обед на открытой палубе. Андрей щурился на солнце и впервые за несколько недель не отвлекался каждые пять минут на телефон. Илья рассказывал историю про неудачный отпуск, Марина смеялась. Официант подливал холодную воду, ветер шевелил край скатерти.

Жуков переходил от столика к столику, приветливый и внимательный. Помнил, кто не ест рыбу, кому обещал показать верхнюю палубу, у кого недавно родилась внучка.

Постепенно разговоры становились громче, обращения — свободнее. Люди, которые в офисе держались официально, здесь легко касались друг друга, пересаживались без приглашения, обнимались при встрече, хотя расстались всего несколько минут назад.

Кто-то шутливо предложил отменить все должности до возвращения. Предложение встретили аплодисментами.

— Кроме капитана, — добавил Жуков.

Засмеялись ещё громче.

К вечеру начали появляться странности.

Одна из сотрудниц сидела рядом не с мужем, а с коммерческим заместителем. Её муж не обращал на это внимания — спокойно беседовал с другой женщиной у бара. За соседним столом объятия становились всё менее дружескими. Несколько гостей исчезли вместе, оставив нетронутые бокалы.

Никто не провожал их удивлёнными взглядами. Официант просто убрал лишние приборы.

У бассейна женщина накинула рубашку на плечи другого мужчины, а её супруг подал им полотенца. Чьи-то пальцы задержались на чужой талии. Шутки звучали всё откровеннее; стоило кому-нибудь замолчать, его тут же звали обратно в разговор.

Анастасия заметила, как Марина проводила взглядом очередную уходящую пару.

— Это у них всегда так? — тихо спросила та.

— Не знаю.

— Илья говорил, обычный корпоратив.

Анастасия посмотрела в сторону бара.

— Мне тоже так сказали.

На другом конце палубы Кристина о чём-то спорила с Жуковым. Он улыбался, но держал её за локоть. Со стороны это могло показаться обычным разговором супругов, если бы она не пыталась убрать руку.

Через минуту Кристина освободилась и ушла. Жуков поправил рукав и повернулся к подошедшему гостю.

После ужина Андрей предложил прогуляться.

У борта было прохладно. Анастасия прижалась к нему плечом. За кормой тянулась широкая белая полоса; берег уже не различался.

— Тебе нравится? — спросил он.

Она не ответила сразу.

— Море — да.

Он повернул голову.

— А остальное?

— Пока не поняла.

— Ты не обязана понимать их за один вечер.

— Меня не это смущает. Пусть отдыхают как хотят.

— А что?

Анастасия провела ладонью по холодному поручню.

— Такое чувство, что все что-то знают. Кроме нас.

Андрей посмотрел на освещённые окна салона.

— Завтра разберёмся.

Поздно вечером в коридоре возле их каюты раздались смех и шум. Кто-то дёрнул соседнюю дверь, извинился, снова рассмеялся. За стеной заиграла музыка.

Анастасия сидела на кровати, придерживая край одеяла.

— Они каютой ошиблись?

— Похоже.

Андрей проверил замок. Затем ещё несколько секунд постоял у двери, прислушиваясь.

Приглашение на «организационную встречу» пришло утром второго дня.

В небольшом салоне уже сидели Соловьёвы. На столе стояли вода и кофе. Перед каждым местом лежала папка. Кондиционер работал слишком сильно, и Марина растирала предплечья.

Жуков вошёл вместе с Павлом и капитаном.

— Не будем долго ходить вокруг да около, — сказал он, садясь. — Думаю, вы уже заметили, что наша поездка несколько отличается от обычного корпоратива.

Андрей не притронулся к папке.

— Насколько?

— Это закрытый отдых для взрослых. Здесь пары допускают более свободный формат общения. Обмен партнёрами, личные встречи, групповой секс, бисексуальные контакты приветствуются. Разумеется, при соблюдении правил.

Марина медленно убрала руки со стола. Анастасия посмотрела на мужа, затем снова на Жукова.

— Почему нам не сообщили об этом до поездки?

— Потому что на берегу такие вещи обычно понимают неправильно.

— То есть вы решили сообщить, когда мы уже не сможем уйти?

— Анастасия, не нужно сразу искать подвох.

— Мы и сейчас понимаем достаточно, — сказал Андрей. — Не участвуем.

Жуков слегка наклонил голову.

— Вы даже не выслушали.

— Для отказа этого хватит.

Павел придвинул папку ближе к Анастасии.

— Здесь в основном конфиденциальность. Никто не заинтересован, чтобы личная жизнь становилась предметом обсуждения.

Она раскрыла документ.

Несколько абзацев были сформулированы тяжело и расплывчато. Обязательство не распространять сведения. Отказ от претензий к организаторам. Подтверждение добровольного участия в закрытых мероприятиях.

Анастасия подняла глаза.

— Вы предлагаете подписать, что мы уже согласились?

— Стандартная форма, — сказал Павел.

— Согласие не становится стандартным только потому, что вы его распечатали.

Павел перестал улыбаться.

Анастасия закрыла папку.

— Нет.

— Мы тоже подписывать не будем, — произнёс Илья.

Сказал негромко, но Марина сразу придвинулась к нему.

Капитан до этого молчал.

— Прошу только учитывать, что программа судна утверждена заранее.

Андрей повернулся к нему.

— Когда ближайшая высадка?

Капитан посмотрел на Жукова.

Этот короткий взгляд изменил всё.

— Маршрут уточняется, — ответил он.

— Нам нужно сойти на берег.

— Сейчас это невозможно.

— Когда будет возможно?

Жуков положил ладони на стол.

— Высадки не будет. Если не согласитесь с нами, мы вас заставим.

Он произнёс это ровно, почти буднично.

Несколько секунд никто не двигался. За дверью проехала тележка; звякнула посуда.

Павел кашлянул.

Жуков откинулся на спинку кресла.

— Никто не требует немедленных решений. Отдохните. Пообщайтесь с людьми. До вечера у вас есть время.

— Для чего? — спросила Анастасия.

Он посмотрел на неё без прежней улыбки.

— Чтобы не превращать хорошую поездку в конфликт.

В коридоре Илья остановился у окна.

— Это что сейчас было?

Андрей по привычке потянулся за телефоном, но карман оказался пуст.

Он вспомнил контейнер у стойки. Их сообщения родным. Обещание звонить по судовой связи. Теперь было трудно поверить, что они сами отдали единственную возможность связаться с берегом.

— В каюту, — сказал он. — Все вместе.

Там Андрей достал из джинсовки небольшой диктофон, который обычно носил с собой для рабочих разговоров, и показал Анастасии.

— Будем записывать всё. Вот в этом кармане он будет лежать. Если понадобится, найдёшь.

— Заряд есть?

— Есть.

Марина держала мужа за запястье.

— Они ведь не могут нас заставить.

Никто не ответил сразу.

— Не имеют права, — наконец сказала Анастасия.

Марина посмотрела на неё, и обе поняли, насколько мало сейчас значили эти слова.

Анастасия взяла диктофон, включила запись.

— Давайте по порядку. Что сказали. Кто присутствовал. Какие документы предлагали.

Это была знакомая работа: восстановить последовательность, отделить подтверждённое от предположений. Пока она делала записи, руки слушались.

Илья дважды сбивался. Андрей поправлял только время и формулировки. Марина помнила, как капитан посмотрел на Жукова, и больше всего говорила об этом.

— Он ведь должен... — Она запнулась. — Он же капитан.

Андрей посмотрел на закрытую дверь.

— Пока рассчитываем друг на друга.

Днём Жукова почти не было видно.

Зато остальные словно получили общий сигнал. Павел подсел к Илье и заговорил о будущей должности. Одна из сотрудниц увела Марину к столику, уверяя, что та зря пугается.

На палубе продолжалась обычная жизнь. Заказывали коктейли, спорили о музыке, переставляли лежаки вслед за солнцем. Пассажиры свободно переходили из одной компании в другую, обменивались шутками, не скрывали взаимного интереса.

Кто-то предложил вечернюю игру для пар. Несколько человек радостно согласились.

Анастасии было трудно смотреть на них. Она не понимала, кто действительно ничего не знает, а кто просто не считает случившееся заслуживающим внимания.

Кристина подошла к ней у лестницы.

— Вам всё объяснили?

— Не всё.

Молодая женщина оглянулась. Анастасия не отключила запись.

— Тогда слушайте внимательно. Если не захотите, вас заставят: силой, принуждением, наркотиками. Они всё равно добьются своего. Соглашайтесь.

Анастасия смотрела на неё.

— Вы понимаете, что сейчас сказали?

Кристина сжала пальцами перила.

— Я пытаюсь помочь.

— Тогда помогите нам связаться с берегом.

— Я не могу.

— А отказ здесь принимают?

Кристина отвела взгляд.

— Нет.

Это слово прозвучало хуже любого признания.

— Посмотрите на меня, — тихо сказала Анастасия.

Кристина подняла глаза.

— Вы бы хотели, чтобы кто-нибудь предупредил вас заранее?

Та ничего не ответила. На лестнице послышались шаги, и она сразу отступила.

Позднее Анастасия увидела Ирину. Та стояла возле служебной двери с чашкой в руках.

— Вы знали?

Главный бухгалтер побледнела.

— Настя, не здесь.

— Поэтому вы говорили про оклад?

Ирина посмотрела мимо неё.

— Мы все в этой игре. Присоединяйтесь.

— Я спрашиваю не про всех. Я спрашиваю про вас.

Чашка едва заметно дрогнула у неё в руке.

За спиной послышались шаги. Ирина сразу выпрямилась, и разговор закончился.

Анастасия осталась у двери. Из салона донёсся смех; кто-то позвал Ирину по имени. Та отозвалась почти обычным голосом.

К вечеру Соловьёвы изменились.

Илья говорил слишком быстро. Марина почти молчала.

— Может быть, мы всё преувеличиваем, — произнёс он. — Они говорят, что можно просто присутствовать. Без обязательств.

— Кто говорит? — спросил Андрей.

— Павел.

— Тот, который дал тебе бумагу о добровольном участии до того, как ты на что-либо согласился?

— Я помню.

— Тогда почему ты ему веришь?

— Потому что я не понимаю, что нам делать!

Илья осёкся и потёр лицо.

Анастасия положила руку мужу на локоть.

Марина наконец подняла глаза.

— Нам сказали, что отказ запомнят. Что Илья только начал работать, а ведёт себя так, будто считает всех вокруг...

Она не закончила.

— Будто считает их кем? — спросила Анастасия.

— Неважно.

— Важно.

Марина покачала головой.

— Я сказала, что мы никого не осуждаем. Просто не хотим. А мне ответили, что здесь это одно и то же.

Илья смотрел в пол.

— У нас ипотека, — произнёс он. — Я не оправдываюсь. Просто... у нас ипотека.

Андрей сел напротив него.

— Я понимаю.

— Нет, ты сейчас смотришь так, будто я уже согласился.

— Я смотрю на тебя, потому что с тобой разговариваю. Слушай: мы не будем решать это по одному.

Илья поднял голову.

— Что бы они ни обещали, держимся вместе, — продолжил Андрей.

Марина кивнула первой.

Их пригласили в тот же салон после ужина.

На этот раз воды на столе не было.

Олег стоял у двери. Виктор — у окна. Павел сидел рядом с Жуковым, капитан держался чуть в стороне.

Музыка с верхней палубы доносилась приглушённо. Кто-то двигал мебель над потолком, и этот обыкновенный звук почему-то особенно раздражал Андрея.

Он сразу остановился.

— Мы поговорим здесь, у выхода.

— Не устраивайте сцену, — сказал Жуков.

— Тогда откройте дверь.

Олег не двинулся.

Андрей повернулся к нему.

— Я попросил открыть дверь.

Дальше всё произошло быстро и без красивой ясности, которую Андрей помнил по соревнованиям.

Он увидел движение справа, оттолкнул Анастасию себе за спину, услышал, как вскрикнула Марина. Стул ударился о пол. Чужая рука перехватила его запястье, другая прижала плечо.

Он мог попытаться вырваться.

Но Анастасия была слишком близко, а рядом с ней стоял второй охранник.

Андрей замер не сразу. Этого короткого сопротивления хватило, чтобы дыхание стало тяжёлым.

— Уберите от неё руки, — сказал он.

Голос прозвучал низко и неожиданно спокойно.

Жуков поднялся.

— Вот видите, к чему приводит упрямство.

Анастасия смотрела на него и пыталась совместить этого человека с начальником, который неделю назад обсуждал квартальные показатели.

Не получалось.

— Вы удерживаете нас против воли, — сказала она. — Здесь есть свидетели.

— Здесь все понимают правила.

— Мы не соглашались на ваши правила.

Она произнесла это отчётливо, не повышая голоса.

Жуков раздражённо повернулся к Андрею. Впервые за весь день в комнате появилась настоящая неуверенность: Павел перестал смотреть на гостей, капитан отступил ближе к стене.

Андрей воспользовался паузой.

— Послушайте внимательно. Я запомнил каждого. Если с моей женой или с кем-то из нас что-нибудь случится, это не закончится, когда корабль вернётся в порт. Я обещаю: буду мстить каждому причастному. И вы понимаете, что по прибытии в порт мы подадим заявление о незаконном удержании — это уже произошло. А если принудите нас к вашим играм, к этому добавится и изнасилование.

Андрей обвёл всех взглядом, убедился, что его слышат.

Олег сильнее сжал его руку.

Андрей не посмотрел на него. Резко подался вперёд, выдернул руку из цепкой хватки и коротко ударил Олега в горло. Тот захрипел и опустился на колени.

Остальные бросились на Андрея. Им удалось обездвижить его и пристегнуть наручниками к рукоятке иллюминатора.

— Записи, угрозы, ваши бумаги — всё станет доказательствами! — крикнул Андрей. — И отвечать будет не только тот, кто отдаёт распоряжения!

Последние слова предназначались всем остальным.

В суматохе все вскочили на ноги. Капитан первым отвёл взгляд.

Когда Андрея пристегнули, он сказал:

— Сопротивление — это хорошо. Сядешь, если не одумаешься.

Андрей посмотрел на него.

— Предупреждение касается и вас.

Капитан поправил воротник, хотя тот и без того лежал ровно.

Анастасия попыталась подойти к мужу, но Виктор преградил ей путь.

— Настя, — сказал Андрей. — Смотри на меня.

Она подняла голову.

— Я здесь.

— Знаю.

Ей пришлось повторить это про себя ещё несколько раз, чтобы перестать смотреть на наручники.

Позднее Анастасия не могла точно вспомнить, сколько продолжалась эта сцена.

Помнила голос Жукова, который становился то мягче, то холоднее. Помнила, как Марина повторяла:

— Мы не так поняли. Мы на это не соглашались. Подписывать не будем.

Как Илья пытался договориться:

— Давайте спокойно. Мы никому ничего не скажем. Верните нас на берег, и всё.

Жуков слушал его с выражением усталого человека, вынужденного снова объяснять очевидное.

— Вы сами всё усложняете.

— Мы просим отпустить нас.

— А я прошу прекратить истерику.

Под давлением Соловьёвы произнесли согласие. Илья сказал это первым, едва слышно. Марина смотрела на него так, словно ждала, что он немедленно возьмёт слова обратно.

Жуков выпрямился.

— Всё, хватит. Начинаем с Соловьёвых.

Олег и остальные подошли к Илье, взяли его за руки и зафиксировали. Жуков расстегнул ему ремень и стянул штаны.

Павел включил камеру.

— Илья, смотри: мы тебя и твою жену сейчас хорошо оттрахаем. Вы получите удовольствие, а зарплату повысим в три раза — если согласитесь. Если нет, всё равно будем вас ебать и наслаждаться всеми вашими, ха-ха, отверстиями. Но под страхом того, что это увидит весь город, вы будете молчать. И доход потеряете.

Илью полностью раздели и поставили в центре комнаты.

Вынужденное согласие не сделало происходящее добровольным.

Когда Марина попросила остановиться, Анастасия резко подалась вперёд.

— Она сказала прекратить.

Виктор заслонил ей дорогу.

— Отойдите, — сказала Анастасия.

Он молчал.

— Вы слышали её. Она сказала: «Остановитесь».

Андрей снова попытался встать, дёрнул рукой в наручниках, пытаясь дотянуться до ближайшего из охранников.

Жуков неожиданно повысил голос:

— Всё хорошо! Развлекаемся!

Слова прозвучали слишком громко для небольшой комнаты.

— Я убью вас всех, если кто-нибудь прикоснётся ко мне или Насте! Я не шучу! — снова крикнул Андрей. — И конкретно кончу твоего сына! Твоего сына, Жуков! И мои друзья помогут. Запомни это, гандон!

— Андрей! — вырвалось у Анастасии.

Он повернул к ней лицо. Она никогда прежде не видела у него такого взгляда.

Жуков смотрел уже не на Аксёновых, а на собственных людей и на тех, кто выглядывал через открытую дверь.

Никто больше не улыбался.

В коридоре стояла женщина с недопитым бокалом. Позади неё мужчина придерживал дверь. Ещё несколько минут назад оттуда доносились разговоры; теперь слышалась только музыка с верхней палубы.

Кто-то отвёл глаза. Кто-то сделал шаг назад. Но никто не вошёл и не сказал остановиться.

Происходящее стало тем, чем было с самого начала: страхом одних и произволом других.

Жуков медленно поправил манжету.

— Аксёновых и Соловьёвых — в общий зал. Будем их удовлетворять.

Анастасия успела увидеть лицо Марины, смущённое. Испуганное.