В субботу Максим позвонил в полдень.

Катя была на кухне, мыла посуду. Телефон зазвонил — номер был сохранён, она его записала, когда он уходил в прошлый раз. Она посмотрела на экран, вытерла руки о полотенце и ответила.

— Алло?

— Катя. Это Максим. — Голос был такой же спокойный, как в ванной. Только чуть хриплее. — Я обещал позвонить.

Катя почувствовала, как между ног сразу стало тепло. Она не ответила сразу. Только тихо выдохнула.

— Да, — сказала она наконец. — Я помню.

Андрей стоял в соседней комнате, за дверью. Он слышал каждый звук — как она вытерла руки, как выдохнула, как её голос упал на полтона. Стал тише, мягче, с той самой интонацией, которую он ещё не слышал. Интонацией женщины, которая уже знает, что будет, и ждёт.

Он не зашёл. Оперся спиной о стену и стоял, слушая, как у него снова встаёт.

— Послушай, — сказал Максим. — У меня на стройке есть место. Контейнер, второй этаж. Там тихо, никто не ходит. Приезжай сегодня в четыре. Я тебя подожду у ворот.

Катя молчала несколько секунд. Андрей слышал, как она дышит — чаще, чем нужно.

— Хорошо, — сказала она. — В четыре.

Она положила трубку. Андрей не вышел из-за двери. Он знал: в четыре она уйдёт. И он знал, что будет.

К четырём Катя была готова. Надела обычное — джинсы, белую футболку, куртку. Андрей был на работе. Она сказала ему по телефону, что заедет к подруге на пару часов. Андрей не спросил — к какой. Он только сказал: «Береги себя.» И Катя улыбнулась, потому что знала — он уже ждёт вечера, когда она расскажет.

Она доехала до стройки. Новый жилой дом — шесть этажей, бетонные стены, окна ещё без стёкол. У ворот стоял Максим в рабочей куртке и каске. Он посмотрел на неё, когда она вышла из машины, и ничего не сказал. Только кивнул и пошёл вперёд.

Катя пошла за ним. Воздух пах бетоном и пылью. Вокруг — кучи песка, паллеты с кирпичом, арматура, торчащая из стен, как рёбра. Где-то гудела бетономешалка. На лесах работали люди, но на втором этаже было тихо.

Максим поднялся с ней по лестнице — бетонной, ещё без ступеней, только перила. На втором этаже стоял контейнер — бытовка, маленькая, с одной дверью и маленьким окном. Максим открыл её и вошёл первым.

Внутри было тесно. Стол, два стула, полка с инструментами. Пахло машинным маслом и чьим-то потом. Максим закрыл дверь и сразу повернулся к Кате.

— Снимай, — сказал он просто.

Катя расстегнула куртку. Потом футболку. Потом джинсы. Она стояла голой посреди бытовки, на бетонном полу, и чувствовала, как по телу бегут мурашки от смеси стыда и возбуждения. Максим смотрел на неё сверху вниз — медленно, как оценивает.

— Подойди, — сказал он.

Она подошла. Он схватил её за талию и прижал спиной к стене контейнера. Холодный металл обжёг лопатку. Он расстегнул рабочие брюки, достал член — толстый, тёмный, уже твёрдый — и приставил головку к её губам.

— Откройся, — сказал он.

Катя раздвинула ноги. Он вошёл одним толчком — глубоко, до упора. Она всхлипнула. Он был такой же, как в прошлый раз — толще, чем муж, и растягивал её плотно.

Максим начал двигаться. Жёстко, глубоко, без прелюдий. Контейнер гудел от каждого толчка. Катя держалась за стену, ноги дрожали. Её груди свободно болтались, соски тёрлись о его предплечье.

— Смотри в окно, — сказал он, наклонившись к её уху. — Смотри, как тебя ебут на стройке.

Катя посмотрела в маленькое окно. За ним был двор стройки — кучи песка, арматура, чьё-то размытое лицо на лесах. Она смотрела и чувствовала, как внутри всё сжимается.

Максим ускорился. Катя стонала вполголоса, кусая губу. Он сжал её грудь, прикусил сосок, и она выгнулась.

— Кончай, — сказал он. — Кончай на стройке.

Она кончила с тихим, сорванным стоном. Внутри всё ритмично сжималось. Максим вошёл особенно глубоко и кончил — горячими толчками, глубоко.

Он ещё не вытащил член, когда дверь контейнера открылась.

На пороге стоял старик. Лет шестьдесят, может больше. Серая бородка, обветренное лицо, рабочие перчатки на руках. Прораб. Он стоял в дверях и смотрел на них — на Максима, который ещё был внутри, и на Катю, голую, с мокрыми бёдрами, прижатую к стене.

Никто не сказал ни слова.

Старик медленно снял перчатку. Потом другую. Сложил их на столе. Его глаза не отрывались от Кати.

— Ну, — сказал он наконец. Голос был низкий, хриплый, как у человека, который много лет кричал на стройке. — Ну. Вы тут, значит, отдыхаете.

Максим вынул член и шагнул вперёд, будто хотел что-то сказать. Но старик только махнул рукой.

— Ты иди, — сказал он. — Я тут сам разберусь.

Максим посмотрел на Катю. Она кивнула — едва, но он понял. Он застегнул брюки, надел куртку, взял каску и вышел. Дверь закрылась.

Остались они вдвоём. Катя и старик.

Катя стояла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось. Старик смотрел на неё — медленно, без спешки, как смотрят на то, что давно ждёшь.

— Не бойся, — сказал он. — Я не кусаюсь.

Он подошёл. Медленно. Она чувствовала, как он расстёгивает брюки. Член его был не такой, как у Максима — короче, но старый и твёрдый, с синими венами. Он приставил его к её губам.

.

Катя раздвинула ноги. Она не понимала, почему подчиняется. Только знала, что хочет. Старик вошёл — медленнее, чем Максим, но не менее глубоко. Она была ещё мокрая от Максима, и он скользнул легко.

— Вот, — выдохнул старик. — Вот так.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, в своём темпе. Не жёстко, как Максим — иначе. Как человек, который знает, что делает, и не торопится. Катя чувствовала, как он растягивает её — не так, как Максим, а по-другому, глубже, в другое место. Ебал он ее размеренно и долго минут 20.

Старик почувствовал, как она сжалась внутри. Он ускорился — чуть, на сколько мог, — и кончил. Медленно, глубокими толчками.

Он вытащил член, застегнул брюки, надел перчатки.

— Иди, — сказал он. — Пока тут никого нет.

Катя оделась. Старик стоял в перчатках и даже не посмотрел, когда она прошла мимо. Только кивнул.

Катя доехала до подруги, посидела там час, как и обещала. Потом поехала домой.

Андрей был уже дома. Он встретил её у двери, обнял, прижался носом к её шее. Она чувствовала, как он принюхивается.

— Как подруга? — спросил он.

— Хорошо, — сказала Катя. — Просто поговорили о своем о женском.

Андрей молчал. Потом отпустил её и пошёл в ванную. Катя знала — он проверит. Но сегодня под ванной ничего не было. Ничего, кроме запаха. Едва уловимого — бетон, пыль, машинное масло. И чужой пот.

Она пошла на кухню, поставила чайник. И думала о том, что теперь их двое. Максим и старик. И что в следующий раз — кто знает, кто ещё.

Тем же вечером, когда они легли, Андрей сразу всё понял.

Катя лежала на спине, в ночной рубашке, ноги слегка раздвинуты. Он наклонился и заглянул. Её пизда была красной. Растянутой. Губы припухшие, тёмные от прилива крови, вход — широкий, не сжатый, как всегда, а распахнутый, как после долгого. И пахнуло на него — бетоном, пылью, машинным маслом. И чужим потом. Два человека. Он считал: Максим — один. И ещё кто-то. Старый.

Он не сказал ничего. Только лёг рядом, прижался, начал целовать её шею — медленно, как будто ничего не заметил.

— Катя, — сказал он тихо, прижимаясь губами к её уху. — Я хочу, чтобы ты позировала.

Она напряглась.

— Как для фото?

— Голая. Но не только для меня. Я хочу выложить твоё фото на сайт. Специализированный — для пар, у которых всё открыто. Там мужчины будут смотреть, обсуждать, писать.

Катя молчала.

— Мужчины будут писать?

— Да. Комментировать. Оценивать. Писать, что хотят.

— А я? Что я буду?

— Ты будешь моей. Только моей. Но они будут смотреть. И я хочу, чтобы ты знала, что они пишут.

Катя долго молчала. Потом сказала:

— Лицо можно?

Андрей замер.

— Да, — сказала она. — Хочу, чтобы знали, что я настоящая.

Снимали сразу, в спальне. Андрей расстелил белую простыню. Катя легла на спину, широко развела ноги.

— Покажи, — сказал он. — Как сейчас.

Катя раздвинула губы пальцами. Пизда была красной, припухшей, вход — широкий. Андрей снимал крупно: розовую влажную внутренность, набухший клитор, растянутый вход. Потом попросил:

— Сядь. Раздвинь ноги максимально.

Катя села, развела ноги и двумя руками раскрыла себя, глядя прямо в объектив. Впервые — с лицом.

Андрей выбрал лучшее фото и выложил на сайт.

Профиль пары, фото Кати, короткое описание: «Жена. 28. шлюшка. Обсуждаем.»

Первые комментарии пришли через час.

Андрей лежал рядом с Катей, держал телефон. Она лежала на боку, смотрела в потолок. Он читал вслух.

— «Пизда. Топ. Растянутая, видать, не первый раз. Беру.»

Катя не повернула головы.

— «Грудь топ. Лицо и тело. Редкость. Вы куда?»

— «10 из 10. А она кончает громко?»

— «Хочу быть тем, кто её растянет ещё.»

Катя повернулась. Её щёки были красные.

— Они... пишут, — сказала она тихо. — Что хотят.

— Да, — сказал Андрей. — Они хотят тебя выебать.

Катя смотрела на телефон. На экран, где незнакомые мужчины обсуждали её тело — её грудь, её пизду, её лицо. И чувствовала, как между ног снова становится мокро.

— Прочитай ещё, — сказала она.

Андрей прочитал. Катя лежала и слушала, как чужие мужчины описывают её тело чужими словами. И от этого ей было возбужденнее, чем от прикосновений.