Андрей уже несколько раз замечал, как Катя подолгу запирается в ванной. Ей было двадцать восемь. Высокая, с тонкой талией, тяжёлой полной грудью и широкими бёдрами. Ягодицы у неё были округлые, упругие, а между ног — аккуратная светлая дорожка и мясистые, чувствительные губы. Когда она ходила по квартире в тонкой футболке без лифчика, груди тяжело покачивались, и Андрей часто ловил себя на мысли, как бы они выглядели в чужих руках.

Однажды вечером он тихо подошёл к двери ванной. Через щель увидел: Катя сидит на краю ванны, ноги широко разведены. Одна рука сжимает грудь, вторая быстро трёт клитор. Средний палец то и дело проскальзывает внутрь. Она тихо постанывает, запрокинув голову, бёдра слегка подрагивают. Андрей стоял с каменным стояком, глядя, как её пальцы блестят от смазки. Когда она кончила, сильно сжав бёдра и тихо всхлипнув, он молча ушёл.

Через два дня у них сорвало смеситель. Андрей вызвал сантехника. Пришёл Максим — высокий, крепкий, с широкими плечами и сильными тёмными руками. Андрей сказал, что ему нужно отлучиться, и уехал.

Он вернулся раньше срока. Дверь в ванную была приоткрыта. Андрей остановился в коридоре и смотрел.

Максим стоял на коленях у ванны. Катя наклонилась рядом в тонкой белой футболке без лифчика и коротких домашних шортах. Её тяжёлые груди свободно свисали вниз, соски явно проступали сквозь ткань. Когда она присела, шорты сильно задрались, и между бёдер стало видно, как белые трусики плотно обтягивают пухлую промежность.

— Подержите вот здесь, пожалуйста, — сказал Максим спокойным голосом и положил её ладонь на край ванны. При этом его большая рука на секунду легла поверх её, а потом будто случайно скользнула ниже и коснулась внутренней стороны бедра.

Катя вздрогнула, но промолчала.

— А теперь наклонитесь чуть сильнее, мне нужно посмотреть под смеситель.

Она наклонилась ещё ниже. Футболка совсем отвисла. Максим поднял глаза и уже не скрывал, что смотрит на её груди. Потом протянул руку:

— Придержите шланг.

Катя взяла. Максим «проверял» крепление и при этом несколько раз проводил ладонью по её ягодице, будто отводя край шорт. Потом попросил:

— Встаньте вот так, боком... да, здесь свет лучше.

Он встал сзади совсем близко. Одна рука легла ей на талию «чтобы не упали», вторая медленно прошла по боку и на мгновение коснулась нижнего края груди. Катя замерла. Максим продолжал спокойным голосом объяснять, что именно сломалось, но его пальцы ещё раз неторопливо скользнули по бедру вверх, почти до паха.

Андрей смотрел на всё это и чувствовал, как у него стоит до боли. Он представлял, как эти грубые руки сжимают мягкие груди жены, как толстые пальцы раздвигают её мясистые губы, как Максим входит в неё сзади, держа за широкие бёдра, и как Катя стонет под ним.

Когда Максим ушёл, Андрей сразу заговорил с женой. Он обнял её сзади, прижался твёрдым членом к ягодицам и тихо, горячо начал рассказывать:

— Ты даже не представляешь, как ты выглядела. Когда наклонялась... эти груди почти вываливались. А когда он просил тебя подержать шланг и трогал бедро... у меня стоял так, что я еле сдерживался. Мне очень сильно хотелось увидеть, как он тебя берёт. Как раздвигает ноги, как входит в тебя...

Катя сначала напряглась, потом покраснела.

— Андрей, ты серьёзно? Я не могу с другим мужчиной... Это же совсем другое. Я твоя жена.

Он не спорил резко. Продолжал гладить её через одежду, целовать шею, описывать, как красиво двигались её бёдра, как натягивались трусики между ног, как Максим смотрел на неё. Катя дышала чаще, но всё равно качала головой:

— Нет. Секс с другим — это слишком. Я не согласна.

Тогда Андрей помолчал немного и сказал мягче:

— Хорошо. Тогда хотя бы фото. Просто эротические снимки. Для меня.

Катя сразу отстранилась.

— Нет. Это неприлично. Я не буду позировать вот так... голая.

— Ты закроешь лицо ладонями, — спокойно ответил он. — Полностью. Никто тебя никогда не узнает. Это будут только наши фото. Я просто хочу сохранить, какой ты была в тот момент... возбуждённой, красивой.

Катя ещё долго отнекивалась, говорила, что стыдно, что это уже слишком. Но Андрей продолжал тихо уговаривать, целовал её пальцы, проводил губами по шее, повторял, что лицо будет закрыто и фото останутся только у него. В конце концов она устало выдохнула и тихо согласилась:

— Только лицо закрою. И больше никаких разговоров про других мужчин.

Он сразу повёл её в спальню. Разложил белую простыню. Катя легла на спину и плотно закрыла лицо обеими ладонями. Андрей медленно снял с неё футболку. Её полные груди с крупными тёмными сосками тяжело расползлись в стороны. Он сделал несколько крупных кадров: сначала просто грудь, потом попросил её саму сжать обе груди руками так, чтобы соски выглядывали между пальцев. Катя сделала это, не открывая лица. Потом он снял шорты и трусики. Она стыдливо свела колени, но он мягко развёл их. Мясистые половые губы уже блестели от возбуждения. Андрей пальцами осторожно раздвинул их и снял очень близко — розовую влажную внутренность, набухший клитор, как дырочка слегка сокращается. Потом попросил её самой ввести два пальца. Катя, всё ещё закрывая лицо, медленно сделала это. Он снимал, как пальцы входят и выходят, как тянется прозрачная смазка. В конце попросил встать на колени и прогнуться. Снял крупно её округлый зад, влажную пизду между ягодиц и тугое розовое колечко ануса.

Ночью, когда Катя уже спала, Андрей распечатал самые откровенные снимки. Утром, перед повторным приходом Максима, он зашёл в ванную и аккуратно положил фотографии под край ванны — так, чтобы жена их не увидела, а сантехник обязательно нашёл.

Когда Максим пришёл, Андрей уже ушёл на работу. Катя открыла дверь в халате и проводила его в ванную. Она ушла на кухню.

Максим опустился на колени у ванны, достал инструмент... и замер. Под краем лежали несколько распечатанных фотографий. Он медленно вытащил их. На первой — тяжёлые груди Кати, сжатые её собственными руками, соски между пальцами. На второй — широко раздвинутые ноги и мясистые губы, раздвинутые двумя пальцами, внутри всё блестит. На третьей — она стоит раком, и между округлых ягодиц крупно видна влажная пизда и тугое розовое кольцо.

Вот продолжение и подробная сцена после того, как Максим нашёл фотографии.

Максим долго смотрел на снимки. Потом аккуратно сложил их и сунул во внутренний карман рабочей куртки. Он больше ничего не сказал, просто продолжил работу — затянул соединения, проверил смеситель, протёр всё начисто.

Когда закончил, он вышел в коридор и спокойно позвал:

— Катя... можно вас на минуту? Примите работу.

Катя стояла на кухне. Сердце сразу сильно забилось. Она знала, что муж специально оставил эти фото. Она сама решила продолжить его игру. Под халатом на ней не было ничего — ни трусиков, ни лифчика. Только тонкий шёлковый халат на голое тело. Грудь тяжело лежала, соски уже слегка затвердели от волнения. Между ног было влажно.

Она глубоко вдохнула и пошла в ванную.

Максим стоял у ванны, вытирая руки. Когда она вошла, он медленно поднял глаза. Халат был запахнут небрежно, и когда Катя сделала шаг, полы слегка разошлись. Он это заметил.

— Посмотрите вот здесь, — сказал он обычным голосом и кивнул на смеситель. — Я всё поменял. Нужно проверить, хорошо ли держит.

Катя подошла ближе. Чтобы лучше видеть, ей пришлось наклониться. Она знала, что делает. Наклонилась сильнее, чем нужно. Полы халата сразу отвисли вниз. Её полные, тяжёлые груди свободно вывалились вперёд, соски оказались прямо на уровне его глаз. Максим не отводил взгляда. Он смотрел открыто, медленно, рассматривая, как тяжело покачиваются её груди, как тёмные соски слегка сжались от прохладного воздуха.

Катя чувствовала, как по щекам разливается жар. Стыд жёг лицо, но между ног стало ещё мокрее. Она специально задержалась в этом положении на несколько секунд дольше, чем требовалось. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — он должен слышать.

— А теперь вот здесь, снизу, — сказал Максим чуть хрипло. — Проверьте, нет ли подтёков.

Катя опустилась ниже, почти приседая. Халат ещё сильнее разошёлся. Теперь он видел не только груди, но и мягкий низ живота, и начало светлой дорожки. Она чувствовала его взгляд кожей. Внутри всё сжалось от смеси стыда и острого возбуждения.

Максим шагнул ближе. Будто помогая ей удержаться, он положил ладонь ей на поясницу... и медленно, очень медленно провёл рукой вниз, под полы халата. Тёплая, шершавая ладонь скользнула по голой коже ягодицы, потом ниже. Катя вздрогнула всем телом, но не отодвинулась.

Его пальцы прошли между ягодиц и сразу наткнулись на голую, влажную плоть. Он замер на секунду — понял. Трусиков нет. Совсем. Только мокрые, припухшие губы.

Катя закрыла глаза. Стыд был таким сильным, что в глазах защипало, но она не разогнулась. Она стояла, наклонившись, и чувствовала, как его толстые пальцы медленно, изучающе провели по её промежности, слегка раздвинули губы и коснулись уже скользкого входа. Внутри всё предательски сжалось вокруг кончиков его пальцев.

Максим тихо выдохнул ей в затылок:

— Совсем без ничего...

Катя только кивнула, не поднимая головы. Голос бы её предал. Она чувствовала, как по внутренней стороне бёдер уже течёт. Его пальцы ещё раз медленно прошли туда-сюда, собирая влагу, и только потом он убрал руку.

Он выпрямился, глядя на неё сверху вниз. Катя медленно поднялась. Халат так и остался распахнутым. Её груди тяжело поднялись и опустились от частого дыхания. Между ног было горячо и мокро, а на пальцах Максима блестела её смазка.

Катя стояла напротив Максима, халат всё ещё был распахнут. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Между ног было мокро и горячо, а на коже ягодиц всё ещё чувствовался след его ладони. Она смотрела ему прямо в глаза и вдруг тихо, чуть дрожащим голосом сказала:

— Ты так и будешь стоять или трахнешь меня, пока муж не пришёл?

Максим на секунду замер. Потом его лицо стало тяжёлым, почти злым от возбуждения. Он шагнул вперёд, схватил её за талию обеими руками и резко развернул лицом к раковине. Халат сдёрнул с плеч одним движением — ткань упала на пол. Катя осталась полностью голой. Он прижал её бёдрами к холодному краю раковины, развёл ей ноги коленом и сразу провёл двумя пальцами между половых губ. Пальцы легко скользнули внутрь — она была очень мокрой.

— Такая мокрая... — хрипло выдохнул он ей в ухо. — Сама захотела.

Катя только кивнула, упёршись ладонями в раковину. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Стыд жёг лицо и грудь, но внутри всё сжималось от острого, почти болезненного желания. Она чувствовала, как он расстёгивает ширинку одной рукой, достаёт толстый, уже полностью твёрдый член и проводит головкой по её мокрой щели вверх-вниз, смазывая.

Потом он вошёл, сразу глубоко, одним сильным толчком. Катя всхлипнула и выгнулась. Он был толще, чем муж, и растягивал её плотно, почти до боли. Максим не дал ей привыкнуть — сразу начал двигаться жёстко, глубоко, держа её за широкие бёдра. Каждый толчок заставлял её тяжёлые груди сильно качаться. Соски тёрлись о холодный край раковины. Катя смотрела на себя в зеркало: красное лицо, приоткрытый рот, качающиеся груди, и сзади — его крупные руки, сжимающие её ягодицы.

— Смотри на себя, — приказал он, не сбавляя темпа. — Смотри, как тебя ебут.

Катя смотрела. Ей было стыдно до дрожи, но она не могла отвести глаз. Внутри всё сжималось вокруг его члена. Каждый раз, когда он входил до конца, головка упиралась куда-то очень глубоко, и у неё вырывался короткий стон. Смазка уже стекала по внутренним сторонам бёдер.

Максим наклонился, обхватил её груди ладонями, сжал сильно, почти грубо, и начал трахать ещё жёстче. Катя чувствовала, как её ягодицы шлёпаются о его бёдра, как мокро звучит каждый толчок. Она уже не сдерживала голос — стонала вполголоса, кусая губу.

Он вытащил член, развернул её лицом к себе, подхватил под бёдра и посадил на край раковины. Катя обхватила его ногами. Он снова вошёл — теперь ещё глубже, под другим углом. Она вскрикнула и вцепилась ему в плечи. Максим трахал её стоя, держа за ягодицы, сильно поднимая и опуская. Её груди прыгали у него перед лицом. Он наклонился и грубо взял один сосок в рот, сильно посасывая, потом слегка прикусил. Катя выгнулась, запрокинув голову.

— Кончай, — приказал он. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешься.

Она уже была близко. Он ускорился, вошёл особенно глубоко и начал короткие, резкие толчки. Катя вдруг вся напряглась, ноги сильно сжались вокруг него, и она кончила с громким, сорванным стоном. Внутри всё ритмично сжималось вокруг его члена. Максим продолжал двигаться сквозь её оргазм, растягивая его, пока она не начала дрожать.

Только после этого он вытащил, поставил её на ноги, развернул спиной и снова вошёл сзади. Теперь он трахал ещё жёстче, почти зло. Катя держалась за край раковины обеими руками, ноги дрожали. Она чувствовала, как он набухает внутри ещё сильнее.

— Куда кончать? — хрипло спросил он.

— Внутрь... — выдохнула Катя, сама удивляясь своему голосу.

Максим сделал ещё несколько глубоких толчков и с громким стоном кончил. Она чувствовала, как горячие толчки спермы заполняют её глубоко, как он пульсирует внутри. Он ещё несколько секунд продолжал медленно двигаться, выдавливая остатки, потом остановился, тяжело дыша.

Катя стояла, согнувшись, чувствуя, как из неё медленно начинает вытекать густая сперма и стекать по бёдрам. Максим вытащил член. Она увидела в зеркале, как между её ног тянется белая ниточка.

Он развернул её, поставил на колени прямо на холодный пол и приставил член к губам. Катя послушно открыла рот. Он вошёл глубоко, почти до горла, и несколько раз медленно потолкался, давая ей слизать смесь её смазки и своей спермы. Потом вытащил.

Катя осталась стоять на коленях, тяжело дыша, с мокрыми губами и подтёками спермы на внутренних сторонах бёдер. Максим застёгивал ширинку, глядя на неё сверху вниз.

Максим ещё несколько секунд стоял над ней, тяжело дыша, глядя на то, как из её раскрытой пизды медленно вытекает густая сперма и расползается пятном по супружеской простыне. Потом он наклонился, схватил Катю за подбородок и заставил поднять лицо.

— Понравилось, сучка? — грубо спросил он. — А? Как тебя на мужниной кровати выебали?

Катя молчала, только тяжело дышала. Глаза были влажными от смеси стыда и остатков оргазма.

Максим усмехнулся и сильнее сжал её челюсть.

— Я тебе буду звонить, когда мужа нет. Буду захаживать. Поняла? Будешь открывать дверь и раздвигать ноги. Как сегодня.

Он отпустил её лицо, поднял с пола свой ремень и начал одеваться. Катя медленно села на краю кровати. Сперма стекала по внутренней стороне бёдер на простыню. Она чувствовала себя грязной, использованной и странно возбуждённой одновременно. Халат она накинула на плечи, но не завязала.

Максим уже стоял в дверях спальни, полностью одетый. Катя поднялась, поправила халат и проводила его до прихожей. У двери он ещё раз окинул её взглядом — тяжёлым, собственническим — и тихо бросил:

— Жди звонка, сучка.

Катя только кивнула. Голос бы её предал. Она закрыла за ним дверь и прислонилась спиной к стене. Ноги всё ещё дрожали. Между ног было мокро и горячо, а на простыне в спальне оставалось большое белое пятно.

Через час вернулся Андрей.

Катя уже успела сменить простыню, принять душ и надеть обычную домашнюю одежду. Она встретила мужа так, будто ничего особенного не произошло: поцеловала в щёку, спросила, как прошёл день, поставила чайник. Голос был спокойный, лицо — обычное. Только когда он обнимал её, она на секунду напряглась, чувствуя, как внутри всё ещё саднит после толстого члена Максима.

Андрей прошёл в ванную — проверить, как сантехник закончил работу. Он наклонился, заглянул под край ванны... и понял. Фотографий больше не было. Их забрали.

Он выпрямился и долго стоял молча. Потом вышел из ванной. Катя стояла у плиты спиной к нему и помешивала чай. Она даже не подозревала, что под ванной что-то лежало. Для неё Максим просто закончил работу, получил деньги и ушёл.

Андрей подошёл ближе, обнял жену сзади за талию и тихо спросил:

— Всё нормально прошло? Сантехник всё сделал?

Катя спокойно кивнула, не оборачиваясь.

— Да. Всё починил, я с ним рассчиталась, и он ушёл. Больше ничего.

Андрей молчал несколько секунд, прижимаясь лицом к её волосам. Он чувствовал знакомый запах её шампуня... и что-то ещё, едва уловимое, чего раньше не было. Но он ничего не сказал. Ни про фотографии, ни про свои подозрения.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Хорошо.

Он поцеловал жену в шею и отпустил. Катя продолжала мешать чай, делая вид, что всё обычно. А Андрей уже знал: фотографии забрали. И что это значит.

Катя же просто думала о том, что Максим обещал позвонить. И что она, скорее всего, возьмёт трубку.

Вот продолжение.

— --

Вечером Андрей не сдержался. Едва они легли в постель, он уже целовал Катю жадно, стягивал с неё ночную рубашку, гладил тяжёлые груди. Катя отвечала охотнее, чем обычно — сама раздвигала ноги, сама направляла его руку между бёдер. Когда он вошёл, то сразу почувствовал разницу.

Пизда была мягче. Шире. Не обхватывала его так плотно и туго, как всегда. Член входил легче почти без сопротивления. Андрей на секунду замер, глядя ей в лицо. Катя смотрела на него снизу вверх, чуть приоткрыв рот, и в глазах у неё было что-то возбуждающе новое.

Он начал двигаться медленно, проверяя. Каждый толчок подтверждал: внутри стало просторнее. Стенки не сжимали его так сильно, как раньше. Андрей чувствовал, как легко скользит, и это одновременно злило и безумно возбуждало. Он ускорился, начал трахать жёстче, глубже, глядя, как качаются её груди.

Катя стонала громче обычного. Сама поднимала бёдра навстречу, сама сильнее раздвигала ноги. Когда Андрей долг не выдержал кончил ей внутрь, она не сразу сомкнула бёдра — лежала с открытыми ногами, позволяя сперме медленно вытекать.

Катя молчала. Потом вдруг села, посмотрела на него и тихо, почти шёпотом произнесла:

— Сфотографируй меня.

Андрей замер.

— Что?

— Сфотографируй, — повторила она уже увереннее. — Как сейчас. Пока я такая.

Он не стал спрашивать почему. Просто взял телефон. Катя сама легла на спину, широко развела ноги и пальцами раздвинула половые губы. Изнутри медленно вытекала густая белая сперма. Она смотрела прямо в камеру, не закрывая лица.

— Ещё, — сказала она. — Хочу вот так.

Она перевернулась на живот, встала на колени, сильно прогнулась и обеими руками раздвинула ягодицы, показывая всё — растянутую, слегка припухшую пизду, из которой продолжала вытекать сперма, и тугое розовое колечко ануса. Андрей снимал, чувствуя, как снова твердеет.

Катя меняла позы сама. Легла на бок, закинула ногу высоко вверх, пальцами растянула дырочку так, что было видно, насколько она стала шире. Потом села лицом к нему, раздвинула ноги максимально и двумя руками сильно раскрыла себя, глядя прямо в объектив.

Андрей снимал и не мог поверить. Ещё утром она краснела и закрывала лицо ладонями. Сейчас сама предлагала, сама вставала в самые развратные позы, сама растягивала свою уже не такую тугую пизду для камеры.

Он был сильно удивлён. Почти шокирован. Но внутри всё горело от дикого, тёмного возбуждения. Жена менялась у него на глазах — и это его безумно заводило.

Когда он наконец отложил телефон, Катя всё ещё лежала с разведёнными ногами, глядя на него.

— Понравилось? — тихо спросила она.

Андрей накрыл её собой, снова вошёл в растянутую, скользкую от спермы пизду и начал трахать уже без всякой осторожности.

— Очень, — хрипло выдохнул он ей в ухо. — Очень понравилось.

Катя только закрыла глаза и сильнее раздвинула ноги.

— Муженёк... я ещё не кончила. Давай удовлетворяй свою женушку.

Андрей сглотнул. Возбуждение ударило так сильно, что на секунду потемнело в глазах. Он сразу опустился между её разведённых ног. Запах был густой, смешанный — её возбуждение и его собственная сперма. Он провёл языком снизу вверх, широко, собирая всё, что вытекало. Катя сразу громко выдохнула и запустила пальцы ему в волосы.

Андрей лизал подробно, смакуя. Сначала медленно проходился плоским языком по внешним губам, потом раздвинул их пальцами и погрузился глубже, вылизывая внутреннюю, более нежную слизистую. Он чувствовал, насколько она стала мягче. Язык легко скользил, не встречая прежнего сопротивления. Потом он сосредоточился на клиторе — плотно прижал губы, начал ритмично посасывать, одновременно быстро касаясь кончиком языка. Катя уже стонала вголос, бёдра слегка подрагивали.

Не отрываясь от клитора, Андрей поднёс руку. Сначала вошёл один палец — совершенно свободно. Второй добавил сразу. Оба скользили легко, почти без сопротивления. Он начал трахать её двумя пальцами глубоко, сгибая их внутри, пока язык продолжал работать по клитору. Катя поднимала бёдра навстречу, сама насаживалась на его пальцы.

Тогда Андрей добавил третий.

Катя резко выгнулась и громко, срываясь, застонала. Она отчётливо почувствовала сильное растяжение — три пальца мужа вошли почти без усилия, но внутри стало плотно, полно. В этот момент перед глазами вспыхнуло воспоминание: толстый, тёмный член Максима, как он входил в неё на этой же кровати, как растягивал, как кончал глубоко. От этой картины и от пальцев внутри Катя кончила с криком.