Шопинг в Милане

— Mamma mia! — простонала Елена, влетая в номер отеля «Principe di Savoia» и швыряя пакеты с логотипами «Gucci» и «Prada» прямо на королевскую кровать. — Кажется, мои ноги остались где-то на Via Montenapoleone, а с ними — и моя кредитная карта, и остатки моей совести.

За плотными шторами медленно сгущался миланский вечер. Сквозь щель между ними в номер просачивался золотистый свет, на лакированных поверхностях мебели лежали тёплые отблески, а с улицы доносился приглушённый гул города. После нескольких часов среди витрин, зеркал, запахов кожи и дорогого парфюма тишина номера казалась почти физической. Здесь наконец можно было перестать улыбаться продавцам, втягивать живот перед зеркалом и изображать, будто каблуки совсем не натирают ноги.

Она скинула туфли на невероятно высоком каблуке — изящные Jimmy Choo с ремешками, которые так красиво обвивали её длинные, точеные щиколотки — и босиком прошлёпала к бару, где уже стояла бутылка воды. Рухнула в кресло, откинула голову, прикрыла глаза и вытянула ноги, демонстрируя идеальные линии икр и бёдер, которые ни один фитнес-тренер не смог бы сделать более совершенными. Её светлые, почти платиновые волосы, собранные в небрежный пучок, растрепались, и несколько прядей упали на лицо, подчёркивая аристократичную бледность кожи, которую она поддерживала дорогими кремами и регулярными визитами к косметологу.

— Ты ноешь, потому что купила три платья за час, — усмехнулась Марина, появляясь в дверях с ворохом пакетов, которые едва помещались в её руках. Она подошла к высокому зеркалу в золочёной раме и, не глядя, поправила свои чёрные как смоль волосы, уже успевшие растрепаться за день. Её карие глаза, горячие и глубокие, скользнули по собственному отражению — по осиной талии, по пышным бёдрам, которые она так любила подчёркивать облегающими тканями. Она провела ладонью по своему крутому бедру, слегка сжала его, проверяя упругость, и довольно улыбнулась. — А я сегодня в «Versace» чуть не убила продавца. Представляешь, он сказал, что этот пояс мне великоват. Великоват! Да я за десять лет фитнеса не набрала ни сантиметра, ни единой лишней складки, ни капли целлюлита — я каждое утро проверяю в зеркале, когда мажу себя кремом. Я ему так посмотрела — вот так, прищурилась и прикусила губу — и он побелел, как стена, и принёс самый маленький размер, да ещё и на колени передо мной опустился, когда застёгивал пряжку. Ecco!

Она щёлкнула пальцами, и на её губах заиграла победоносная, чуть хищная улыбка, которая делала её ещё более притягательной — эта уверенность женщины, знающей цену своему телу. Её грудь, высокая и упругая, тяжело вздымалась под тонким шёлком блузки, и она невольно поправила вырез, открывая ещё больше соблазнительного декольте.

Светлана, самая тихая и загадочная из них, уже успела разобрать свои покупки и аккуратно развесить их в шкафу, словно в ритуале, который успокаивал её. Она закрыла дверцу, повернулась и улыбнулась подругам — той особенной улыбкой, в которой была и нежность, и лёгкая отстранённость. Её русые волосы, мягкие и шелковистые, обрамляли лицо с правильными, почти скульптурными чертами, а зелёные глаза с золотистыми крапинками смотрели на мир с любопытством и скрытой страстью. Она была самой стройной из троих, с мальчишескими бёдрами, но её высокая, упругая грудь, которой она слегка стеснялась, но которая вызывала восхищённые взгляды мужчин, придавала её фигуре ту самую опасную утончённость, которая сводила с ума сильнее, чем открытая сексуальность подруг.

— Девочки, вы обе как ураган, — сказала она, поправляя лёгкий шёлковый шарф на шее. — Я за вами не успеваю. Пока вы торговались и мерили по десять раз, я успела выпить три капучино, пересмотреть всех прохожих на Via Montenapoleone, и даже запомнила имена двух барменов. Но знаете, что я поняла за этот день? Итальянцы смотрят не на наши сумки и даже не на наши лица. Они смотрят на то, как мы ходим — вот так, с лёгким покачиванием бёдер, с прямой спиной, как будто у нас внутри стальной стержень. И сегодня на меня посмотрели так, что я забыла, сколько лет моему мужу и как зовут мою дочь.

Она засмеялась тихо, с нотками самоиронии, и провела рукой по своей талии, обозначая ту самую походку, которую она имела в виду.

— Ой, давай без ностальгии, — отмахнулась Елена, открывая глаза и садясь в кресле. Она нарочито медленно провела ладонью по своей груди, которая, идеально круглая, третьего размера, всегда была её предметом гордости — и оружием. Она знала, что мужчины теряют дар речи, когда она чуть наклоняется вперёд, и сегодня она уже воспользовалась этим несколько раз. — Мы здесь, чтобы забыть, что у нас есть мужья, и вспомнить, что мы желанные, красивые, шикарные бабы. Кстати, Марин, ты так и не рассказала про того продавца с браслетом. Он тебе руку погладил или просто мерил? Мне нужно знать все детали — я хочу представить эту сцену во всех красках.

— Forse, forse... — Марина загадочно улыбнулась и подмигнула, отчего её карие глаза блеснули азартом и лукавством. Она повернулась к подругам, обхватив себя за талию, и на мгновение замерла в позе, которая подчёркивала каждый изгиб её пышного, но подтянутого тела. — Он взял мою руку вот так, — она протянула руку и изобразила, как продавец держал её запястье, — и держал её дольше, чем нужно. Пальцы у него были длинные, уверенные, и пока он застёгивал браслет, он смотрел мне в глаза, а не на замок. Я чувствовала его дыхание на своей коже... мурашки побежали по всему телу, и я чуть не забыла, что я замужняя женщина. Но об остальном — позже. Сначала я хочу пить, я хочу вина, я хочу, чтобы этот вечер начался. Subito!

Она щёлкнула пальцами уже в сторону мини-бара, и все три рассмеялись — звонко, заговорщически, как школьницы, которые задумали что-то запретное и не собираются останавливаться.

Елена поднялась с кресла — грациозно, словно кошка, — и прошла к гардеробу. На ходу она стянула через голову своё облегающее платье, оставшись в одном кружевном белье, которое подчёркивало каждый сантиметр её тела. Её спина была идеально ровной, с лёгким прогибом в пояснице, ягодицы — упругими, как у гимнастки, а ноги, казалось, начинались от самых плеч и уходили в бесконечность.

Они дружили давно, ещё с тех времён, когда не нужно было сверять отпуска с мужьями, школьными каникулами и рабочими графиками. Эта поездка в Милан задумывалась как обычный женский побег на несколько дней: магазины, рестораны, разговоры до ночи. Но уже к вечеру первого по-настоящему свободного дня каждая чувствовала, что дело не только в покупках. В воздухе появилось редкое ощущение безнаказанной лёгкости, когда привычная жизнь остаётся где-то далеко и можно хотя бы ненадолго вспомнить себя прежнюю.

Женщинам было около тридцати — ухоженные, спортивные, с холёными телами и красивыми лицами, над которыми поработали лучшие косметологи. Регулярные занятия фитнесом, правильное питание, дорогие салоны красоты сделали своё дело — их фигуры могли дать фору многим двадцатилетним.

Елена, высокая блондинка с длинными ногами и тонкой талией, знала цену своей груди третьего размера и любила подчёркивать её декольте. Она была лидером, заводилой, той, кто всегда говорила «да» — даже когда остальные сомневались.

Марина, жгучая брюнетка с карими глазами и осиной талией при пышных формах, гордилась своей попой — и не скрывала этого. Она носила короткие юбки, облегающие платья и смотрела на мир с лёгкой дерзостью, которая делала её неотразимой.

Светлана, русая, зелёноглазая, самая стройная из троих, с мальчишескими бёдрами и высокой упругой грудью, умела быть одновременно скромной и вызывающей. Она говорила меньше, но смотрела — и этого взгляда было достаточно, чтобы мужчины теряли голову.

— Так, девочки, — сказала Елена, уже накинув лёгкий шёлковый халат, который струился по её фигуре, как вода. — Я предлагаю так: переодеваемся, открываем что-нибудь игристое из мини-бара и решаем, как проведём этот вечер. Потому что, если я ещё раз увижу витрину или ещё раз услышу «carta di credito, signora», я сожгу этот город к чертям собачьим.

Марина уже крутилась перед зеркалом, разглядывая свои пышные формы в отражении. Она наклонилась вперёд, проверяя, как лежит ткань блузки, и провела пальцами по своей осиной талии, словно убеждаясь, что она всё ещё там, — результат тысяч часов в тренажёрном зале и бесчисленных диет, которые она соблюдала с железной дисциплиной.

— Только не сегодня, — засмеялась она, поднимая бокал, который она уже успела наполнить из маленькой бутылочки просекко, стоявшей на столике. — Сегодня мы будем пить, наслаждаться, и, может быть, даже немножко грешить. Мы это заслужили, девочки. Мы это заслужили больше, чем кто-либо.

— Заслужили, — эхом отозвалась Светлана, и её зелёные глаза зажглись внутренним светом, тем тихим огнём, который всегда прятался за её спокойной улыбкой и который редко кто замечал, но который горел ярко и жарко, когда она оставалась наедине с собой или с самыми близкими подругами. Она провела рукой по своей высокой груди, поправляя вырез шёлкового халата, и на мгновение задержала взгляд на своём отражении в тёмном стекле террасы, за которым уже зажигались огни вечернего Милана — золотые, тёплые, дрожащие в вечерней дымке.

На несколько секунд разговор стих. Все трое прислушались к городу, будто он мог что-то подсказать. Внизу текли огни машин, кто-то смеялся на тротуаре, где-то звякнула посуда. Милан жил своей вечерней жизнью и совершенно не интересовался их сомнениями. От этого становилось легче: здесь они были всего лишь тремя красивыми женщинами среди миллионов людей, и никто не знал, какими они должны быть завтра утром.

Она сделала шаг вперёд, к стеклянной двери, и толкнула её, впуская в номер тёплый воздух итальянского вечера. Вместе с воздухом ворвались звуки города — далёкий гул машин, звон бокалов из соседнего ресторана на первом этаже, обрывки смеха и итальянской речи, которая лилась, как музыка. Светлана встала на пороге, опершись плечом о косяк, и замерла, глядя на старый город. Купола соборов, черепичные крыши, узкие улочки, подсвеченные тёплым светом фонарей, — всё это было таким далёким от её московской жизни, от её мужа, от её дочки, от бесконечной рутины. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как воздух пахнет цветами, выхлопными газами и свободой.

— Ну что, девочки, — сказала она, оборачиваясь, и в её голосе зазвучала та самая нотка авантюры, которая раньше всегда была у Елены, но сегодня проснулась и в ней. — Как говорит наша Елена, ночь только начинается.

Елена, уже стоявшая у бара с бутылкой минеральной воды в руке, усмехнулась и подмигнула:

— Света, ты сегодня какая-то другая. Словно в тебе кто-то проснулся. Мне это нравится.

Марина, всё ещё крутившаяся перед зеркалом, оторвалась от созерцания собственной попы и повернулась к подругам. Она провела языком по губам, чувствуя, как пересохло во рту после долгого дня, полного беготни по бутикам и примерок.

— А я жутко хочу пить, — добавила она, развязывая шарфик на шее и бросая его на кресло. Шарфик мягко скользнул по воздуху и упал, как яркая цветная лента, символизируя конец дня. — Давайте закажем что-нибудь в номер? Просекко, мартини, шампанское? Расслабимся перед ужином. У меня уже ноги гудят так, что я готова лечь прямо здесь, на мрамор.

— О, поддерживаю! — оживилась Светлана, отходя от двери террасы и направляясь к своей сумке, где лежал новый халат. Она уже снимала с себя лёгкое платье через голову, оставаясь в одном тонком белье, и её тело — стройное, подтянутое, с идеальными пропорциями — на мгновение отразилось в тёмном стекле террасы, создавая силуэт, достойный кисти художника. — Италия располагает к греху. А мужья наши далеко, можно и расслабиться по полной, не думая о том, что кто-то увидит или осудит.

Она накинула халат из тончайшего шёлка небесно-голубого цвета, который струился по её телу, как вода, и завязала пояс, сделав его чуть свободнее, чтобы ткань мягко облегала её грудь и бёдра.

Елена уже схватила телефон и нажимала на кнопку вызова службы номеров, говоря по-итальянски с тем акцентом, который звучал и забавно, и очаровательно одновременно. Она заказала две бутылки шампанского «Bollinger», мартини с оливками, тарелку с итальянскими закусками — прошутто, пармезан, оливки, — фруктовую тарелку и коробку шоколадных конфет от местного кондитера. Положив трубку, она повернулась к подругам и довольно улыбнулась:

— Через двадцать минут всё будет здесь. А пока — мы переодеваемся в халаты, распускаем волосы и забываем, что такое туфли на каблуках.

Марина уже стащила через голову свою блузку и, оставшись в одном кружевном лифе, подошла к своей дорожной сумке, доставая другой халат — тёмно-бордовый, с глубоким вырезом, который подчёркивал её пышную грудь и делал талию ещё более тонкой. Она накинула его на плечи, но не стала завязывать, позволяя ткани свободно спадать с плеч, открывая ключицы и начало груди. Она провела рукой по своим чёрным волосам, распуская их, и они упали на плечи тяжёлой волной, пахнущей дорогим шампунем с нотами кокоса и ванили.

— Так-то лучше, — сказала она, садясь на диван и закидывая ногу на ногу, так что край халата приоткрылся, обнажая стройное бедро и изгиб икры. — Я чувствую себя королевой.

Через полчаса в дверь постучали, и в номер вкатили столик на колёсиках, заставленный яствами. Две бутылки шампанского «Bollinger» в серебряных ведёрках со льдом, высокие фужеры, которые тут же запотели от прохлады, графин с мартини «Martini Rosso», украшенный оливками на шпажках, тарелки с тонко нарезанным прошутто, шариками моцареллы, оливками, вялеными томатами, ломтиками пармезана и ароматного хлеба. Отдельно стояла большая чаша с экзотическими фруктами — ананас, манго, маракуйя, виноград, — а рядом — коробка шоколадных конфет, украшенная золотой лентой, от местного шоколатье, о котором писали в путеводителях.

Официант — молодой итальянец с тёмными глазами и лёгкой небритостью — раскладывал всё на столик с той изящной ловкостью, которая свойственна только итальянцам. Его руки двигались уверенно, а сам он бросал на женщин короткие, но оценивающие взгляды, от которых по коже бежали мурашки. Когда он уходил, он улыбнулся и сказал:

— Buona serata, signore. Se avete bisogno di qualcosa, chiamate pure. — Хорошего вечера, синьоры. Если что-то понадобится, просто позовите.

— Grazie, caro, — ответила Елена с самой ослепительной улыбкой, и он задержался на мгновение, прежде чем закрыть дверь.

— Ну, девочки, — сказала она, поднимая уже налитый бокал с шампанским, в котором пузырьки танцевали, словно живые. — За нас, красивых, желанных, умных и независимых! За то, чтобы наши мужья ценили то сокровище, которое имеют, но не замечают.

Она звонко чокнулась с подругами, и они сделали по глотку. Шампанское было сухим, холодным, игривым, и оно мгновенно разлилось по телу приятным теплом.

— Ой, не говори, — отмахнулась Марина, делая ещё один глоток и откидываясь на спинку дивана. — Моему лишь бы в телефоне зависать да с друзьями пиво пить. Про романтику он давно забыл, как будто мы не муж и жена, а соседи по лестничной площадке. Я ему вчера намекнула, что хочу ужин при свечах, — он сказал, что свечи коптят. Коптят, представляешь?! У нас дом за городом, камин есть, а он про свечи говорит.

Она закатила глаза и сделала ещё глоток, на этот раз более жадный.

— А мой вообще в последнее время какой-то замороженный, — пожаловалась Светлана, закидывая ногу на ногу, отчего халатик соблазнительно распахнулся, открывая стройное бедро с бледной, нежной кожей, на которой выступали мелкие мурашки от прохлады шампанского. Она провела пальцем по краю бокала, задумчиво глядя на игру света в вине. — Инициативы ноль. Всё сама, всё сама. Я ему говорю: «Миш, давай сходим куда-нибудь, в ресторан, на выставку», — а он: «Устал, на работе запарка». И так уже год. Как будто я не жена, а соседка по квартире, которая иногда готовит ужин и стирает носки. Вчера он лёг спать в носках, представляете? В носках, посреди недели! Я чуть не заплакала.

— Мужики, видно, совсем теряют интерес, когда привыкают, — философски заметила Елена, наливая себе ещё шампанского, хотя бокал был ещё на треть полон. Лёгкая пена перелилась через край, и она слизнула капельку с пальца, не глядя, с ленивой грацией. — Они думают, что мы всегда будем ждать, всегда будем рядом, и можно ничего не делать. А мы ещё ого-го! Вон итальянцы как на нас пялятся на улицах — каждый второй готов упасть на колени. Чувствуешь себя женщиной, а не дежурным приложением к стиральной машине.

— И правда, — оживилась Марина, откидывая волосы с плеча и опираясь локтем на спинку дивана, так что её халат чуть сполз, открывая ещё больше декольте. — Тот официант вчера в ресторане на Via della Spiga — помните, мы ужинали в том маленьком месте, где подают ризотто с трюфелями? — так на меня смотрел, я аж смутилась. Он принёс меню, а сам стоит рядом, дышит мне в ухо, и спрашивает, не хочу ли я попробовать их фирменное десертное вино. В его голосе было столько обещаний, что я чуть не забыла, как заказывать пасту.

Она засмеялась, но в смехе слышалось что-то большее — ностальгия, лёгкая грусть и предвкушение.

— А сегодня в бутике продавец — молодой, красивый, с руками, как у скульптора, — руки мои мерил, когда браслет надевал, так задержался, что я подумала: он сейчас поцелует моё запястье. Он смотрел мне в глаза, а не на замок, и у него были такие длинные пальцы... Я чувствовала его дыхание на своей коже, и по телу пробежал электрический ток.

— Да ладно? — Светлана прищурилась, но в её зелёных глазах вспыхнуло любопытство, и она подалась вперёд, обхватив колено руками. — И ты молчала? А мы тут сидим, шампанское глушим, как примерные жёны, а у тебя, оказывается, уже роман с продавцом из «Versace»!

— А что я могла? — Марина пожала плечами, но на её губах играла кокетливая, таинственная улыбка, которая делала её ещё более притягательной. Она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, словно заново переживая ту сцену. — Флирт, он и есть флирт. Он ничего не значит, но в нём так приятно участвовать. Чувствуешь себя живой, желанной, красивой. Но если честно... — она открыла глаза и посмотрела на подруг с хитрым блеском, — я подумала: а что, если бы он пошёл дальше? Если бы он пригласил меня на кофе? Или даже больше?

В комнате повисла пауза. Слышно было только тихое шипение шампанского в бокалах и далёкий шум города за террасой. Елена поставила бокал на столик, и хрусталь глухо звякнул о дерево.

— А может, не будем ограничиваться флиртом? — вдруг предложила она, и в её глазах блеснул тот самый азарт, который всегда заводил подруг в авантюры. Она подалась вперёд, обхватив колени руками, и её голос стал чуть тише, интимнее. — Мы в Италии, мужья далеко, никто нас не увидит и не осудит, а мы красивые, желанные, полные сил и желания... Чего мы теряем? Свою единственную жизнь, которая проходит мимо, пока мы сидим на кухне и смотрим сериалы, а мужья храпят в гостиной?

Она обвела взглядом подруг, пытаясь прочитать их реакцию.

— Лен, ты что предлагаешь? — округлила глаза Светлана, но в её голосе звучало скорее любопытство, чем возмущение. Она непроизвольно облизнула губы, и этот жест не ускользнул от Елены.

— А то, что я уже устала быть примерной женой, которая годами не видит нормального секса, нормальной страсти, нормального мужского внимания, — откровенно заявила Елена, и её голос стал твёрже, увереннее, в нём зазвенели стальные нотки. — Посмотрите на нас, девочки. Мы шикарные бабы — каждая из нас могла бы свести с ума любого мужчину, который встретится на нашем пути. Мы имеем право на маленькое женское счастье, на то, чтобы почувствовать себя желанными и любимыми, хотя бы на одну ночь. Тем более где, как не в Италии? Здесь сам воздух пропитан страстью, здесь каждый второй готов упасть к твоим ногам и сделать всё, что ты захочешь.

Она замолчала, давая словам осесть в воздухе.

Марина и Светлана переглянулись. В воздухе повисло напряжение, смешанное с предвкушением. Слышно было, как за окном тихо шумит город, как где-то внизу смеётся компания, и этот смех казался приглашением, зовом. Сердце каждой из них билось быстрее. Это было уже не просто физическое желание, а жажда свободы, приключений, запретного.

— Ты серьёзно? — тихо спросила Марина, и её голос дрогнул. Она отставила бокал и посмотрела Елене прямо в глаза, пытаясь понять, шутит ли она. Но в глазах блондинки горел тот самый огонь, который всегда означал, что она уже всё решила.

— Абсолютно, — кивнула Елена и, допив шампанское одним быстрым глотком, решительно поднялась. Шёлк халата скользнул по её бёдрам, когда она направилась к гардеробной, уже на ходу развязывая пояс. — Я сейчас переоденусь и спущусь в отельный бар. Там, по-моему, живая музыка и много красивых мужчин. Кто со мной?

Она остановилась на пороге гардеробной и обернулась, глядя на подруг с вызовом и улыбкой.

Марина и Светлана посмотрели друг на друга, и в их взглядах прочиталось одно и то же: сомнение, страх, но — что важнее — жгучее любопытство и давно забытое чувство свободы.

— Только если мы будем пить только коктейли и не напиваться, — сказала Светлана, но её голос звучал неубедительно, и она уже привстала с дивана.

— Только если мы выбираем самые короткие платья, — добавила Марина, и на её губах заиграла та самая хищная улыбка, которая делала её неотразимой. — Потому что мы не просто пойдём в бар. Мы пойдём на охоту.

Она поднялась и направилась к своим сумкам, уже перебирая наряды.

Елена улыбнулась победоносно и, скрывшись в гардеробной, начала выбирать платье — чёрное, короткое, облегающее, которое подчёркивало каждый изгиб её тела, каждую мышцу, каждую линию. Она знала, что сегодняшний вечер будет особенным. Она чувствовала это по тому, как дрожали её пальцы, когда она застёгивала молнию, и по тому, как горели глаза подруг, когда они выходили из номера, готовые к приключению.

Через двадцать минут все три подруги, надев короткие облегающие платья, которые подчёркивали все достоинства их фигур — каждую линию, каждый изгиб, каждую мышцу, которую они так старательно вытачивали в тренажёрных залах, — спускались в отельный бар. Лифт мягко скользнул вниз, и в зеркальных стенах отражались три женщины, каждая из которых была прекрасна по-своему, и каждая из них чувствовала себя заново рождённой. Воздух в лифте пах дорогими духами — «Tom Ford» у Елены, «Chanel» у Марины, «Diptyque» у Светланы — и предчувствием, тем сладким, щекочущим нервы предчувствием, которое всегда бывает перед чем-то важным и запретным.

— Господи, как же я давно не одевалась так, чтобы произвести впечатление, — прошептала Светлана, поправляя край своего платья изумрудного цвета, которое плотно облегало её стройные бёдра и подчёркивало высокую грудь. Она провела ладонью по ткани, проверяя, всё ли на месте, и глубоко вздохнула. — И как же это волнительно.

— Ты выглядишь на миллион, — сказала Марина, окинув её взглядом с ног до головы. На ней самой было платье винного цвета, глубокое декольте, которое открывало её пышную грудь, и разрез до бедра, который при каждом шаге обнажал её стройную ногу. Она знала, что выглядит сногсшибательно, и наслаждалась этим. — Мы все выглядим так, что любая витрина в Милане нам завидует.

— Ладно, девочки, — сказала Елена, поправляя своё чёрное облегающее платье от «Versace», которое было сшито так, чтобы подчеркнуть каждую линию её фигуры — и талию, и бёдра, и грудь, — и которое открывало спину почти до поясницы, оставляя лишь тонкие перекрестные лямки. — Мы не просто так сюда идём. Мы идём, чтобы повеселиться и почувствовать себя желанными. Никаких комплексов, никаких сомнений. Мы самые красивые здесь, и это не обсуждается.

***

Она шагнула вперёд, как только двери лифта открылись, и они вошли в бар.

У дверей бара они невольно замедлили шаг. В зеркальной панели Елена увидела сразу всех троих и на мгновение удивилась: ещё час назад они валялись в халатах среди пакетов, а теперь выглядели так, будто приехали в Милан именно ради этой ночи. Марина поправила прядь волос, Светлана чуть глубже вдохнула, а Елена первой толкнула дверь. После этого отступать стало как-то смешно.

Это было элегантное место с приглушённым золотистым освещением, которое струилось по бархатным диванчикам, столикам из тёмного дерева и мраморной барной стойке. Живая музыка — пианист в углу играл что-то медленное, джазовое, с лёгкими нотками босановы, — создавала атмосферу расслабленной, уютной роскоши. Запах дорогого табака, цитрусов, свежего кофе и чего-то сладкого витал в воздухе, смешиваясь с ароматами цветов, которые стояли в вазах на каждом столике.

Они заняли столик в углу — полукруглый диванчик с высокими спинками, который давал им возможность наблюдать за всем залом, оставаясь при этом в тени. К ним тут же подошёл официант — стройный, черноволосый, с той естественной грацией, которая свойственна итальянцам, — и они заказали коктейли: «Negroni» для Марины, «Bellini» для Светланы и «Spritz» для Елены.

— Я чувствую себя героиней фильма, — прошептала Светлана, обводя взглядом зал. — Как будто мы здесь не просто туристки, а главные звёзды вечера.

— Потому что так и есть, — ответила Марина, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу, отчего разрез её платья приоткрылся, обнажая соблазнительный участок бедра. — Посмотри на них, — она кивнула в сторону зала, — все мужчины смотрят на нас.

Действительно, взгляд Елены уже привлёк компанию молодых итальянцев, сидящих неподалёку. Трое парней лет двадцати пяти — тридцати, типичные итальянцы: смуглые, черноволосые, с выразительными глазами, модно одетые — они сидели за круглым столиком, потягивая что-то из высоких бокалов, и оживлённо о чём-то переговаривались. Один из них, высокий, с волевым подбородком и пронзительным тёмным взглядом, то и дело поглядывал в их сторону, и в его взгляде читалось восхищение.

Они смеялись, их голоса звучали низко и бархатисто, а их руки, когда они жестикулировали, жестикулировали с живой итальянской экспрессией, превращая даже обычный разговор в маленькое представление. Они были одеты с дорогим, но небрежным шиком — рубашки нараспашку, пиджаки из мягкой ткани, брюки идеальной посадки. Лёгкая небритость, которая придавала им особый, чуть дерзкий шарм, делала их ещё более притягательными, словно они только что вышли из рекламы дорогого парфюма.

— Девчонки, кажется, нас заметили, — прошептала Светлана, поправляя волосы, и её пальцы слегка дрожали от волнения. Она провела рукой по своим русым локонам, укладывая их на плечо, и почувствовала, как по коже пробежал электрический ток, когда один из итальянцев, тот самый, с тёмными глазами, улыбнулся ей.

— Ну и пусть, — улыбнулась Марина, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она отпила глоток своего «Negroni» — горьковатый, с апельсиновой ноткой — и медленно провела языком по губам, глядя прямо на итальянцев. — Мы тоже их заметили. И, кажется, они планируют подойти.

— Надеюсь, они подойдут, — добавила Елена, и в её голосе звучала уверенность, смешанная с азартом. Она наклонилась чуть вперёд, и платье открыло её грудь, привлекая взгляды. — Тот, высокий, уже смотрит на нас так, как будто мы уже в его спальне. Мне это нравится.

Первые минуты они лишь обменивались взглядами. Это была самая безопасная часть игры, но именно она волновала сильнее всего. Светлана делала вид, что слушает музыку, хотя замечала каждое движение за соседним столиком. Марина лениво вертела бокал за ножку, явно наслаждаясь вниманием. Елена не прятала интереса совсем. Ей нравилось ощущение, что сегодня выбор принадлежит им, а не обстоятельствам.

Через несколько минут один из итальянцев, самый высокий и, пожалуй, самый красивый — тот самый, с волевым подбородком и пронзительным, почти чёрным взглядом, который, казалось, проникал в самую душу, — поднялся, взял свой бокал и направился к их столику. Он двигался с лёгкой, хищной грацией, которая отличает настоящих итальянских мачо, и на его губах играла уверенная, но не навязчивая улыбка.

Когда он подошёл, он чуть склонил голову, и его глаза скользнули по каждой из них — по Елене, по Марине, по Светлане — с восхищением художника, изучающего совершенное полотно. Он задержал взгляд на каждой чуть дольше, чем требовали приличия, и на его губах заиграла та самая уверенная, но не навязчивая улыбка, которая обещала приятный вечер.

— Добрый вечер, синьориты, — сказал он по-английски, и его голос был низким, бархатистым, с тем самым очаровательным итальянским акцентом, который делал каждое слово похожим на музыку. Он слегка растягивал гласные, смягчал согласные, и от этого его английский звучал как песня. — Меня зовут Марко. Мы с друзьями сидим там, — он кивнул в сторону своего столика, где двое других итальянцев с интересом наблюдали за ними, — и не можем оторвать глаз от трёх прекрасных женщин. Вы позволите угостить вас коктейлем? Итальянское гостеприимство не позволяет нам оставаться в стороне, когда мы видим такую красоту.

Елена, чувствуя, как от его голоса по спине проходит лёгкая дрожь, медленно улыбнулась. Она чуть подалась вперёд, опираясь локтями на стол, и ответила на английском — с лёгким русским акцентом, который придавал её речи особое очарование:

— Мы будем рады, Марко. Мы как раз обсуждали, что в Милане не хватает настоящего итальянского гостеприимства. Присоединяйтесь к нам.

Она сделала приглашающий жест рукой, и Марко, усмехнувшись, махнул своим друзьям. Через мгновение они уже стояли рядом — трое итальянцев, смуглых, черноволосых, с выразительными глазами, одетых с той небрежной элегантностью, которая свойственна только им.

— Это Алессандро, — представил Марко, указывая на темноволосого красавца с томным взглядом и чувственными, чуть припухлыми губами. Тот склонился к руке Марины и сказал на английском, но с такой горячей интонацией, что его слова прозвучали почти как признание:

— Incantato, — а потом добавил с улыбкой: — Очарован, синьора. Я никогда не видел таких глаз, как у вас.

Марина почувствовала, как её щёки заливает румянец, и ответила с лёгкой дерзостью, которая всегда была её оружием:

— А я никогда не слышала таких комплиментов, Алессандро. Надеюсь, вы можете их подтвердить делом.

Он усмехнулся, и в его глазах блеснул огонёк.

— Это Лоренцо, — продолжил Марко, указывая на самого молодого из них, с мальчишеским задором и спортивной фигурой, обтянутой дорогой рубашкой. — Он у нас главный весельчак, но сегодня он уже покорён вашей красотой, — он посмотрел на Светлану.

Лоренцо шагнул вперёд, взял руку Светланы и поцеловал её, чуть задержавшись губами на тыльной стороне ладони:

— Ваша улыбка, — сказал он по-английски, и его голос был молодым, звонким, но в нём слышалась искренность, — она как солнце над Тосканой. Позвольте мне сделать всё, чтобы вы улыбались весь этот вечер.

Светлана, обычно державшаяся в тени, неожиданно почувствовала приятное волнение и ответила с лёгкой улыбкой:

— Тогда вы должны постараться, Лоренцо. Я не так проста, как кажусь.

Итальянец рассмеялся, явно принимая её вызов.

Женщины представились — Елена, Марина, Светлана. Официант уже поднёс дополнительные стулья, а Марко жестом заказал бутылку шампанского «Dom Prignon» и бокалы для всех. Шампанское принесли в серебряном ведёрке, и Марко лово открыл бутылку с тем самым щелчком, который звучал как начало праздника.

Он разлил напиток в тонкие бокалы и поднял свой:

— Alla bellezza, — сказал он по-итальянски, а потом повторил на английском: — За красоту и за встречи, которые становятся судьбой.

Все чокнулись, и шампанское, холодное, игристое, потекло по горлу, оставляя приятное послевкусие.

— Итак, — сказал Марко, откидываясь на спинку стула и поворачиваясь к Елене, — вы приехали в Милан за покупками? Или у вас есть другие планы? Потому что Милан может дать гораздо больше, чем просто вещи из бутиков.

Елена почувствовала его ногу под столом, едва касающуюся её, и её сердце забилось быстрее. Она ответила, тоже на английском, но стараясь, чтобы в голосе звучала та же игривость:

— Мы приехали за тем, что наши мужья не могут нам дать, — она сделала паузу и улыбнулась, — за впечатлениями. И мы слышали, что итальянские мужчины — лучшие в этом деле.

Алессандро, сидевший рядом с Мариной, усмехнулся и взял её руку, поглаживая пальцы:

— Ваши мужья, должно быть, глупцы, синьора, — сказал он на английском с тем же бархатным акцентом, — если они оставили такую женщину без внимания. Я бы никогда не позволил себе такого.

Марина, чувствуя, как его пальцы гладят её ладонь, ответила с вызовом:

— Может быть, они просто не знают, что теряют. Но мы здесь, чтобы это исправить. Вы готовы показать нам, что такое настоящая итальянская страсть?

— Sempre pronto, — ответил он, и его глаза сверкнули, — всегда готов. Per te, tutto.

Лоренцо тем временем наклонился к Светлане и сказал тихо, почти шёпотом:

— Я вижу, ты не такая, как они, — перешёл он на английский, но интонация была интимной, — ты смотришь на мир иначе. Ты хочешь не просто веселья, а чего-то настоящего. Я прав?

Светлана подняла на него свои зелёные глаза и улыбнулась с лёгкой загадкой:

— Ты проницателен, Лоренцо. Но я не открываю все свои карты сразу. Посмотрим, сможешь ли ты выиграть эту игру.

Он засмеялся и поднял бокал, чокаясь с ней.

За столом закипела лёгкая, остроумная беседа. Итальянцы сыпали комплиментами, женщины кокетничали, шампанское лилось рекой. Мужчины рассказывали о Милане, о своих любимых местах, о том, как прекрасно проводить ночи в этом городе. Женщины в ответ шутили о своих мужьях, о домашних заботах, о том, как им не хватает страсти.

— Если вы не против продолжить вечер в более уютной обстановке, — сказал Марко, обводя взглядом всех и задерживаясь на Елене, — мы приглашаем вас в наш номер. Он этажом выше, там тихо, уютно, и мы можем поговорить без лишнего шума. И, возможно, мы покажем вам то, чего вы никогда не испытывали.

Елена, уже чувствуя лёгкое опьянение от шампанского и от его близости, ответила, чуть наклонив голову и глядя ему прямо в глаза:

— Мы очень хотим продолжить, но только если вы обещаете, что это будет незабываемо.

— Prometto, — сказал Марко, и его рука, лежащая на столе, осторожно накрыла её руку, пальцы скользнули по её запястью, едва касаясь, но так, что по коже прошла дрожь. — Sar una notte che ricorderai per sempre. — Это будет ночь, которую ты запомнишь навсегда.

Он сказал это на итальянском, а затем перевёл, глядя ей прямо в глаза, и она поняла, что это не просто слова, а обещание, которое он собирается сдержать. Его большой палец мягко поглаживал её запястье, и пульс у неё участился.

Марина, наблюдая за этой сценой с лёгкой ревностью и одновременно с азартом, повернулась к Алессандро. Она откинулась на спинку дивана, так что вырез её платья чуть приоткрылся, и спросила с привычной дерзкой улыбкой:

— А ты можешь обещать мне то же самое? Или у тебя слова расходятся с делом?

Алессандро усмехнулся, его тёмные глаза блеснули, и он не ответил сразу. Вместо этого его рука скользнула по её обнажённой спине, касаясь кожи через открытый вырез платья, и он чуть наклонился к её уху, так что его дыхание коснулось её шеи:

— Я могу обещать тебе больше, чем просто слова, bella, — прошептал он на английском, но с такой интонацией, что любое слово звучало как обещание. — Я могу обещать тебе действия. И ты убедишься, что я человек дела.

От его слов Марину бросило в жар. Она чуть повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом:

— Я очень люблю, когда мужчины подтверждают слова делами. Не разочаруй меня.

Алессандро улыбнулся уголком губ и едва заметно кивнул.

Светлана и Лоренцо уже о чём-то тихо переговаривались на английском, их головы были склонены друг к другу, почти соприкасаясь. Лоренцо что-то шептал ей на ухо, и она смеялась над его шутками, прикрывая рот ладонью, но её глаза горели тем самым огнём, который она так долго прятала.

— Ты удивительная, — сказал он ей на английском, и его голос был молодым, звонким, но в нём чувствовалась искренность. — Я редко встречаю женщин, которые умеют слушать так, как ты. Ты не просто красивая — ты настоящая.

Светлана, чувствуя, как от его слов по всему телу разливается тепло, ответила тихо, почти шёпотом:

— А я редко встречаю мужчин, которые умеют говорить так, как ты. Продолжай — мне нравится.

Лоренцо усмехнулся и взял её руку, переплетая свои пальцы с её.

— Девчонки, — сказала Елена, поворачиваясь к подругам и переходя на русский, чтобы итальянцы не поняли, — я думаю, мы не ошибёмся, если согласимся подняться к ним. Я чувствую, что этот вечер может стать тем самым, о котором мы будем вспоминать ещё долго.

Марина, тоже на русском, ответила, не сводя глаз с Алессандро, который продолжал поглаживать её спину:

— Судя по тому, как он на меня смотрит и что обещает, я готова на всё. Я давно не чувствовала себя такой желанной, такой живой. Это стоит того.

— А я, — добавила Светлана, и её голос звучал увереннее, чем обычно, — чувствую, что он видит меня настоящую, а не просто красивую обёртку. Давайте попробуем. Мы же не зря приехали в Италию.

Елена кивнула и снова повернулась к Марко, переходя на английский. Она взяла его руку в свою и слегка сжала, привлекая его внимание:

— Мы подумали, — сказала она, и в её голосе звучала решимость, смешанная с лёгким вызовом, — и мы согласны. Покажите нам, что вы обещали, Марко. Но предупреждаю: мы женщины с характером, и с нами нужно обращаться аккуратно, потому что мы умеем удивлять.

Марко улыбнулся, явно довольный её решением, и допил шампанское, прежде чем поставить бокал на стол:

— Обещаю, что обращаться я буду страстно, но нежно, — сказал он, и его голос стал чуть глубже. — И вы не пожалеете, что доверились нам. Это будет лучший вечер вашей жизни, lo giuro — клянусь.

Он перевёл взгляд на своих друзей, которые уже понимающе кивали, и добавил что-то по-итальянски, быстро и тихо, отчего те усмехнулись и заговорщически переглянулись.

— Тогда, — произнёс Лоренцо, поднимаясь и протягивая руку Светлане, — мы не будем терять время. Пойдёмте, покажем вам, где мы остановились. Это совсем рядом.

Он подмигнул, и в его глазах горел озорной огонёк.

Решение оказалось легче самого ожидания. Когда женщины встали, волнение сразу стало телесным: слегка ватные колени, слишком отчётливый стук сердца, прохлада кондиционера на открытой коже. Ни одна уже не шутила. Не потому, что стало страшно, а потому, что каждая вдруг поняла, что игра закончилась и начинается что-то настоящее.

Они поднялись из-за стола, оставляя пустые бокалы и полусъеденные закуски. Итальянцы жестом пригласили женщин следовать за ними, и те, чувствуя, как сердце колотится от волнения и предвкушения, пошли за ними через бар, мимо столиков, мимо пианиста, который всё ещё играл свою медленную джазовую мелодию.

В лифте, оторый поднимал их на верхние этажи отеля, Марко стоял близко к Елене, и его рука лежала на её талии, чуть ниже, чем требовали приличия. Елена чувствовала его тепло, его дыхание, и её собственное дыхание участилось.

— Ты не боишься? — спросил он тихо на английском, наклонившись к её уху.

— Боюсь? — переспросила она, поворачивая голову, чтобы встретить его взгляд. — Нет. Я давно не чувствовала себя такой живой. Это именно то, что я искала.

Он усмехнулся и чуть сжал её талию, притягивая ближе:

— Тогда ты получишь именно то, что ищешь.

Алессандро стоял рядом с Мариной, и его рука скользнула по её спине, касаясь открытой кожи, пока лифт медленно полз вверх. Он ничего не говорил, но его глаза говорили за него — они обещали столько, что у неё перехватывало дыхание.

Лоренцо и Светлана стояли чуть поодаль, но он уже переплёл свои пальцы с её, и она чувствовала, как его большой палец гладит её ладонь, мягко, успокаивающе, но в этом жесте было столько намерения, что её сердце билось в унисон с его.

Лифт ехал недолго, но время внутри растянулось. За зеркальными стенами отражались шесть человек, которые всего полчаса назад были незнакомцами. Каждый случайный жест становился заметнее: ладонь на талии, переплетённые пальцы, задержавшийся взгляд. Светлана первой отвела глаза от собственного отражения и тихо улыбнулась. Марина заметила это и улыбнулась в ответ. Этого короткого обмена им хватило, чтобы снова почувствовать себя одной командой.

Когда двери лифта открылись, Марко повёл их по тихому коридору к президентскому люксу на верхнем этаже. За дверью открылась огромная гостиная с высокими лепными потолками, мягким ковром и панорамными окнами, за которыми мерцал ночной Милан.

— Добро пожаловать, — сказал Марко. — Здесь никто не будет нам мешать. Чувствуйте себя как дома.

Елена огляделась, чувствуя, как от высоты и простора захватывает дух. Она перевела взгляд на Марко и улыбнулась:

— Здесь действительно красиво. Но главное — это компания.

Она слегка коснулась его руки, и он сжал её в ответ.

Марина уже успела подойти к окну и заворожённо смотрела на огни внизу.

— Господи, какой вид... — прошептала она, и Алессандро подошёл к ней сзади, положив руки ей на плечи, чуть сжимая, притягивая к себе.

— Это всего лишь город, — сказал он, наклоняясь к её уху, — а ты — настоящее чудо.

Светлана и Лоренцо остановились в центре комнаты, рассматривая интерьер. Лоренцо указал на мягкий диван:

— Садитесь, чувствуйте себя свободно. Мы заказали кое-что в номер, сейчас принесут.

И тут раздался тихий стук в дверь — короткий, вежливый, как у хорошего официанта.

— Entri, — сказал Марко, и дверь открылась.

В люксе было заметно тише, чем внизу. Толстые окна глушили город, и музыка из бара исчезла, словно дверь закрылась не просто за их спинами, а за всей прежней частью вечера. Пахло полированным деревом, прохладным воздухом кондиционера и едва уловимым мужским парфюмом. На стекле окон отражались их фигуры и огни города, смешиваясь в одно мерцающее полотно.

В номер вкатили накрытый столик на колёсиках — с белой скатертью, на которой стояло всё, что нужно для идеального вечера: две бутылки шампанского «Veuve Clicquot» в серебряных ведёрках со льдом, высокие фужеры, которые тут же запотели от холода, тарелки с изысканными итальянскими закусками — прошутто, пармезан, оливки, вяленые томаты, — большая чаша с фруктами: виноград, персики, инжир, и коробка шоколадных конфет от лучшего кондитера Милана, перевязанная золотой лентой.

Официант — молодой, с тёмными глазами и лёгкой улыбкой — ловко переставил всё на стеклянный столик, поправил салфетки и, учтиво склонив голову, сказал:

— Buona serata, signori e signore. Se avete bisogno di altro, chiamate pure. — Хорошего вечера, синьоры и синьориты. Если понадобится что-то ещё, просто позовите.

Он бесшумно вышел, закрыв за собой дверь.

Лоренцо тут же подошёл к столику и взял бутылку шампанского.

— Мы надеялись, что сегодня случится что-то особенное, — признался он, ловко открывая бутылку с тем самым звонким щелчком, который звучал как начало праздника. Он разлил золотистый напиток по тонким, изящным бокалам и вручил один Светлане, задерживаясь на мгновение взглядом на её руках. — И, кажется, наши надежды оправдались. Я видел вас в баре и сразу понял — этот вечер будет не таким, как все.

Он улыбнулся ей открыто, почти по-мальчишески.

— Вы так красивы, — добавил Марко, поднимая свой бокал и обводя взглядом трёх женщин, — мы сделаем эту ночь незабываемой, tesoro.

Он поднёс бокал к губам Елены, предлагая ей сделать глоток, и она, не сводя с него глаз, сделала маленький глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут язык, а шампанское разливается по телу теплом.

Алессандро тоже взял бокал и протянул его Марине, а затем повернулся к ней, притягивая за талию:

— За нас, — сказал он, касаясь её бокала, — и за эту ночь.

Они выпили, и шампанское уже начало действовать — лёгкое, игристое, оно снимало последние барьеры.

Лоренцо подошёл к Светлане и взял её за руку, уводя в сторону дивана:

— Присядь, расслабься, — сказал он, — мы только начали.

Все трое итальянцев, взяв по бокалу, расположились рядом с женщинами на просторном диване. Шампанское лилось рекой, итальянцы были неотразимы в своей страстности — их руки то и дело касались женских коленей, плеч, талии, словно случайно, но с явным намерением. Алессандро уже целовал Марину, медленно, глубоко, его руки скользили по её спине, спускаясь ниже, сжимая упругие ягодицы через тонкую ткань платья. Лоренцо нашёптывал что-то на ухо Светлане, отчего та краснела и улыбалась, чувствуя, как его дыхание касается её шеи, а его пальцы поглаживают её колено, чуть выше, с каждым разом забираясь всё дальше. Марко не отходил от Елены, его губы уже целовали её шею, спускаясь к декольте, оставляя влажную дорожку, и она запрокинула голову, отдаваясь ощущениям.

— Sei cos bella, cos calda, — шептал Марко ей на ухо на итальянском, и хотя она не понимала всех слов, интонация говорила сама за себя. — Я хочу тебя, tesoro. Сейчас.

— Anch'io, — ответила она с лёгким выдохом, пробуя итальянское слово на вкус, — я тоже хочу.

— Какая же ты сладкая, — шептал он по-итальянски, и хотя Елена не понимала слов, интонации говорили сами за себя. Его голос был низким, хрипловатым, и каждый звук, который он произносил, отдавался у неё где-то глубоко внутри, в самом центре желания. Его руки уже скользили по её обнажённым плечам, спускаясь по рукам, и она чувствовала, как его пальцы оставляют на её коже огненные дорожки.

Переход случился почти незаметно. Ещё минуту назад они разговаривали, держали бокалы, смеялись над акцентами друг друга, а теперь паузы между словами становились всё длиннее. Прикосновения перестали быть случайными. Женщины то и дело встречались глазами, словно без слов спрашивали друг друга: «Всё хорошо?» И каждый раз получали один и тот же ответ: да. Именно это молчаливое взаимное согласие снимало последнее напряжение и делало происходящее не пугающим, а освобождающим.

Вскоре одежда полетела на пол. Итальянцы раздевали женщин медленно, смакуя каждое мгновение, каждый открывшийся сантиметр кожи, каждую линию, каждый изгиб. Это было похоже на ритуал, на танец, в котором каждый жест имел значение, каждое прикосновение было обещанием. Платье Елены упало к её ногам, и она осталась в одном кружевном белье от «Agent Provocateur» — чёрном, тонком, почти невесомом, которое облегало её фигуру, как вторая кожа, подчёркивая высокую, упругую грудь, тонкую талию и длинные, стройные ноги.

Но в этот момент, когда Елена стояла перед Марко в одном белье, она вдруг поняла, что он ещё полностью одет. Его рубашка, брюки, туфли — всё это скрывало его тело, и ей вдруг ужасно захотелось увидеть его таким же обнажённым, как она сама. Она потянулась к его рубашке, расстёгивая пуговицы одну за другой, и Марко позволил ей это делать, улыбаясь и глядя ей в глаза.

— Anche tu, — прошептала она, — ты тоже должен быть голым.

Она расстегнула последнюю пуговицу и стянула рубашку с его плеч, открывая его торс — смуглую, гладкую кожу, широкие плечи, рельефную грудь и твёрдые кубики пресса, которые чётко выделялись при каждом его движении. Елена провела рукой по его груди, чувствуя, как его мышцы напрягаются под её пальцами, и её дыхание участилось. Она была поражена — он был не просто красивым лицом, у него было тело атлета, подтянутое, сильное, без единой лишней складки.

В этот момент она услышала рядом тихий восхищённый вздох. Она повернула голову и увидела, что Марина тоже стягивает рубашку с Алессандро, и он стоит перед ней обнажённый по пояс, демонстрируя широкую грудь, покрытую лёгкими тёмными волосами, и крепкие руки, которые уже обнимали её за талию. Его тело было не таким мускулистым, как у Марко, но более массивным, мощным, и Марина, не скрывая своего восхищения, провела ладонями по его плечам, шепча:

— Mamma mia, ты настоящий мужчина...

А Светлана в этот момент уже расстёгивала ремень на брюках Лоренцо, и он, помогая ей, снял их, оставшись в одних боксерах, которые не скрывали его возбуждения. Он был стройнее, более поджарый, с узкими бёдрами и плоским животом, и когда Светлана дотронулась до его торса, чувствуя твёрдую, разогретую кожу, она тихо простонала, прижимаясь к нему.

— Я хочу видеть вас всех, — прошептала Елена, обводя взглядом комнату, — я хочу знать, что мы здесь все равны, все голые, все настоящие.

Марко понял без слов и начал расстёгивать брюки, и Елена смотрела, как он избавляется от них, оставаясь в одних чёрных боксерах, плотно облегающих его бёдра и явственно очерчивающих его возбуждение. Она уже видела его член через ткань, и это зрелище заставило её сердце биться ещё быстрее. Он был большим, тугим, и она чувствовала, как от предвкушения у неё пересыхает в горле.

— Ты тоже, — сказала она, касаясь пальцами пояса его боксеров, — я хочу видеть тебя полностью.

Он улыбнулся и снял их, и вот он стоял перед ней абсолютно голый — высокий, смуглый, подтянутый, с широкими плечами и узкими бёдрами. Его член, уже твёрдый и большой, с головкой, выглядывающей из крайней плоти, пульсировал от желания, и Елена замерла, рассматривая его, и ощутила резкий прилив возбуждения. Она была замужем пятнадцать лет, и за это время привыкла к телу мужа, которое давно перестало её удивлять. Но это тело — мускулистое, загорелое, молодое — вызывало у неё трепет, почти благоговение. Она протянула руку и провела пальцами по его члену, чувствуя, как он вздрагивает от её прикосновения.

— Bella, — прошептал он, — sei bellissima. — Ты самая красивая.

Алессандро, стоя рядом с Мариной, тоже уже избавился от брюк и теперь стоял перед ней в одних боксерах, которые не скрывали его внушительный размер. Марина, не выдержав, опустилась на колени и потянула их вниз, открывая его член — толстый, длинный, с тёмной головкой, уже влажной от смазки. Она взяла его в руку, чувствуя тяжесть и тепло, и прошептала:

— Dio mio, какой ты большой...

Она провела языком по его головке, и он застонал, зарываясь пальцами в её волосы.

Лоренцо тоже уже стоял обнажённый перед Светланой, его член был стройным, но длинным, и она, сидя на коленях перед ним, рассматривала его с любопытством и вожделением. Она была замужем за мужчиной, который давно потерял форму, и теперь вид этого молодого, подтянутого тела, с упругими мышцами и твёрдым членом, вызывал у неё не просто желание, а почти животную страсть. Она взяла его член в руки и начала гладить его, чувствуя, как он пульсирует под её пальцами, и Лоренцо застонал, запрокинув голову.

— Sei bravissima, — прошептал он, — ты очень умелая.

Теперь все трое мужчин стояли обнажёнными, и женщины могли видеть их тела во всей красе. Итальянцы не стеснялись себя — они были уверены в своей внешности, в своих телах, и их нагота была не просто открытостью, а демонстрацией силы и страсти. Они разделись не для того, чтобы просто снять одежду — они разделись, чтобы быть на равных с женщинами, чтобы показать, что они тоже готовы отдаться этому моменту полностью.

Елена перевела взгляд с Марко на Алессандро, на Лоренцо, и почувствовала, как внутри неё поднимается волна желания, смешанная с благодарностью — за то, что они есть, за то, что они такие красивые, за то, что они дарят им эту ночь. Она видела, как Марина, стоя на коленях перед Алессандро, уже берёт его член в рот, как Светлана гладит Лоренцо, и это зрелище наполняло её смелостью.

— Да, — прошептала она, поворачиваясь к Марко и обнимая его за шею, — я хочу чувствовать тебя, всего тебя. Прямо сейчас.

— Adesso, — ответил он, и его руки скользнули по её спине, прижимая её к себе, и она чувствовала его твёрдый член у своего живота.

И именно в этот момент, когда все они стояли обнажённые, в центре комнаты, вокруг них разлилась невероятная энергия — смесь страсти, свободы и счастья. Женщины, которые ещё час назад чувствовали себя примерными жёнами и добропорядочными туристками, теперь стояли обнажёнными перед почти незнакомыми мужчинами, и это не было стыдно — это было прекрасно.

Марко замер, любуясь Еленой. Его глаза скользили по её телу — от шеи до самых щиколоток — с восхищением художника, изучающего совершенное полотно. Он медленно обошёл её, останавливаясь то спереди, то сбоку, и его дыхание участилось, когда он увидел, как её грудь высоко вздымается от волнения под тонким кружевом, как соски, уже напряжённые, проступают сквозь ткань.

— Madonna! — выдохнул он, и в его голосе звучало искреннее восхищение, смешанное с жгучим желанием. — Sei perfetta, non ho mai visto niente di pi bello. — Ты просто совершенство. Я никогда не видел ничего прекраснее. — Он провёл пальцем по краю её трусиков, едва касаясь, и она вздрогнула, чувствуя, как его прикосновение заставляет её тело отвечать.

Марко опустился на колени перед ней — медленно, почти благоговейно, — и его губы коснулись её живота, сначала мягко, невесомо, а затем он стал целовать её кожу, спускаясь всё ниже, оставляя влажную дорожку от пупка до линии трусиков. Его язык скользнул по её коже, и Елена запрокинула голову, чувствуя, как волны удовольствия разбегаются по всему телу. Она краем глаза увидела, как Алессандро, уже полностью голый, укладывает Марину на кровать и начинает целовать её бёдра, и как Лоренцо, тоже обнажённый, стоя рядом со Светланой, уже расстёгивает её бюстгальтер. Все они были в одной комнате, все видели друг друга, и это не было стыдно — это было возбуждающе. Елена поймала взгляд Светланы, и та улыбнулась ей, чуть кивнув, словно говоря: «Мы справимся, мы вместе». Этот молчаливый диалог между подругами придал Елене уверенности, и она снова закрыла глаза, отдаваясь ласкам Марко.

Он взялся за края её кружевных трусиков и медленно, очень медленно, потянул их вниз, открывая её плоть, уже влажную и горячую. Трусики скользнули по её бёдрам, по коленям, упали к её ступням, и она шагнула из них, оставшись полностью обнажённой перед ним. Теперь она была абсолютно голой, и он видел каждый изгиб её тела, каждую родинку, каждую линию, которую она так старательно поддерживала в форме.

— Che bellezza, — прошептал он, и его дыхание коснулось её самого сокровенного места. — Какая красота.

Его язык коснулся её клитора — осторожно, пробующе, а затем с большей уверенностью, и она застонала, вепившись пальцами в его волосы, чувствуя, как мир начинает вращаться вокруг неё. Она широко расставила ноги, давая ему доступ, и он принялся ласкать её — языком, губами, пальцами — так искусно, так страстно, что её стоны становились всё громче, а тело начинало дрожать. Она чувствовала, как его язык входит в неё, как он играет с её клитором, как его пальцы массируют её влажные складки, и всё это сливалось в единый поток наслаждения, который рос с каждой секундой.

— S, s, cos! — стонала она, сжимая его голову, притягивая к себе ещё ближе. — Cos, cos!

Она слышала, как рядом Светлана уже начала стонать под ласками Лоренцо, и эти звуки, смешиваясь с её собственными, создавали невероятную симфонию страсти. Она открыла глаза и увидела, как Лоренцо, стоя напротив Светланы, полностью голый, ласкает её грудь, а она, запрокинув голову, стонет, не скрывая своего удовольствия. Это зрелище — её подруга, обнажённая и счастливая в руках итальянца, тоже обнажённого — завело Елену ещё сильнее, и она прижала голову Марко к себе, требуя больше.

Рядом Алессандро уже полностью раздел Марину, и она стояла перед ним в одних чулках — чёрных, с кружевной резинкой, которые подчёркивали её длинные ноги и делали её ещё более соблазнительной. Её фигура была воплощением женственности: пышные бёдра, осиная талия, высокая грудь, которую он покрывал поцелуями, спускаясь всё ниже, к её животу и бёдрам. Её кожа была оливкового оттенка, бархатистая на ощупь, а карие глаза горели страстью, когда она смотрела на него. Его тело, уже полностью обнажённое, было мощным и мускулистым, и когда она видела его член, твёрдый и толстый, одного взгляда на него хватало, чтобы у неё перехватывало дыхание.

— Non avere paura, bella. Sei al sicuro con me. — Не бойся, красавица. Ты в безопасности со мной. — Его руки гладили её спину, успокаивая, и она чувствовала, как его голос, его прикосновения снимают все барьеры. — Ты красива, ты желанна, и ты заслуживаешь этого. Позволь себе наслаждаться.

— S, amore mio, — прошептала она, — да, я хочу тебя.

Он уложил её на огромную кровать, которая стояла в центре спальни, и навис над ней, и теперь она могла видеть всё его тело — широкие плечи, рельефную грудь, твёрдый пресс, и его член, уже готовый войти в неё. Он покрывал поцелуями её покатые бёдра, внутреннюю сторону колен, и поднимался всё выше, к её влажной плоти. Его руки сжимали её ягодицы, раздвигая их, открывая доступ к её самому чувствительному месту, и она извивалась под ним, чувствуя, как его язык начинает ласкать её клитор. Марина застонала, откинув голову на подушки, и её тело выгнулось навстречу его губам.

— О, Боже! — вырвалось у неё по-русски, и её голос дрожал от удовольствия. — Да, да, вот так!

Светлана, стоявшая рядом с Лоренцо, видела, как Марина уже на кровати тает под языком Алессандро, а Елена, стоя в центре комнаты, стонет, вцепившись в волосы Марко. Она чувствовала себя частью этого общего действа, и это наполняло её необычайной смелостью. Она перестала думать о том, как она выглядит со стороны, и полностью отдалась Лоренцо. Его тело, стройное и подтянутое, с узкими бёдрами и плоским животом, было перед ней, и она видела, как его член, твёрдый и длинный, пульсирует от желания.

— Non preoccuparti, tesoro, — сказал он мягко, — не волнуйся, сокровище. — Он нежно поцеловал её в лоб, и этот жест был таким трогательным, что Светлана почувствовала, как тает лёд внутри неё. — Ты прекрасна, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Мы не будем спешить. Всё будет так, как ты захочешь. Просто расслабься и позволь себе чувствовать.

Светлана посмотрела на подруг: Елена уже забыла обо всём, её стоны смешивались с тихим итальянским шёпотом Марко; Марина, на кровати, извивалась под Алессандро. Все они были рядом, и все они были счастливы. Светлана улыбнулась Лоренцо и прошептала:

— Я готова. Я хочу этого.

Лоренцо наклонился и взял в рот один из её сосков, посасывая и покусывая его, пока его рука скользнула между её ног и начала играть с её клитором — круговыми движениями, то ускоряя, то замедляя темп. Светлана выгнулась, её дыхание участилось, и она начала стонать, сначала тихо, затем всё громче, чувствуя, как его пальцы проникают в неё, как его большой палец массирует её чувствительную точку, а язык продолжает ласкать её грудь. Её стоны смешивались со стонами Елены и Марины, и она слышала, как это заводит Лоренцо ещё больше.

— О, да, да! — стонала она, выгибаясь под его руками, и её тело дрожало в предвкушении оргазма. — Да, вот так!

— Sei bellissima, — шептал он, отрываясь от её груди, чтобы посмотреть в её глаза, — quando gemiti per me. — Ты прекрасна, когда стонешь для меня.

Он продолжал ласкать её пальцами, ускоряя ритм, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна, готовая разбиться. Её стоны становились всё громче, её бёдра двигались навстречу его руке, и она уже была на грани, когда он вдруг замедлился, дразня её, заставляя её просить больше. Она открыла глаза и увидела, что Елена, стоящая в трёх метрах от неё, смотрит прямо на неё, и в глазах подруги — восхищение и поддержка. Елена едва заметно кивнула, словно говоря: «Давай, ты справишься, я с тобой». Этот взгляд придал Светлане сил, и она прошептала Лоренцо:

— Не останавливайся, — прошептала она, и её голос был умоляющим. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он усмехнулся и усилил нажим, возвращая прежний темп, и через мгновение она закричала, содрогаясь в мощном оргазме, который прошёл по всему её телу, заставляя мышцы сжиматься вокруг его пальцев. Её крик смешался с криком Марины, которая в этот же момент кончила на кровати, и с громким стоном Елены, которую Марко доводил до предела своим языком. Все три женщины достигли пика одновременно, и это было невероятное ощущение — быть частью этого общего, синхронного взрыва удовольствия.

— Mamma mia! — выдохнула Светлана, падая в объятия Лоренцо, и чувствуя, как волны наслаждения всё ещё проходят по её телу. — Я никогда... Я не думала, что так бывает.

— Это только начало, bella, — сказал он, целуя её в губы, — только начало. И вы все сейчас увидите, что значит настоящая итальянская страсть.

Пока всё это происходило, Марко уже закончил ласкать Елену языком и поднялся на ноги, сжимая её в объятиях. Его руки гладили её спину, спускаясь к ягодицам, сжимая их, притягивая её к себе. Он чувствовал, как влажная от его ласки, она дрожит в его руках, и его собственное возбуждение достигло предела. Он поцеловал её в губы — глубоко, страстно, — и она чувствовала вкус самой себя на его языке, и это заводило её ещё больше. Елена, уже полностью отдаваясь моменту, почувствовала, как её последние сомнения исчезли. Она посмотрела на подруг — они тоже были в руках итальянцев, и все они выглядели счастливыми, свободными, красивыми. Она поняла, что эта ночь, эта групповая обстановка, которая ещё час назад казалась ей невозможной, теперь стала самой естественной вещью на свете. Итальянцы своими комплиментами, нежностью, страстностью и терпением сделали так, что женщины почувствовали себя желанными, красивыми, особенными. И Елена решила отдаться этому полностью.

— Voglio sentirti tutta, — прошептал Марко, — я хочу чувствовать тебя всю. — Я хочу войти в тебя, — сказал он на английском, глядя ей в глаза.

— Я тоже этого хочу, — ответила она, и её голос был хриплым от желания. — Я хочу, чтобы ты взял меня, здесь, на глазах у всех. Я хочу, чтобы они видели, как ты делаешь меня счастливой.

Она произнесла это и почувствовала, как от этих слов её возбуждение стало ещё острее. Она хотела, чтобы подруги видели её страсть, и чтобы она видела их Это было новое, пьянящее ощущение — быть открытой, быть свободной, быть частью этого общего танца желания.

Марко ответил ей короткой улыбкой, придвинулся ближе и медленно, но уверенно вошёл в неё, и она ахнула, чувствуя, как он заполняет её, как его член раздвигает её влажные стенки, даря забытое ощущение полноты и страсти. Она обвила его ногами и прошептала:

— Да... да, Марко... двигайся...

И он начал двигаться, входя в неё с каждым толчком всё глубже, а она, чувствуя на себе взгляды подруг и зная, что они видят её, почувствовала, как внутри неё разливается волна освобождения и счастья. Она смотрела на Марину, которая стонала на кровати под Алессандро, на Светлану, которая скакала на Лоренцо у дивана, и понимала, что они все сейчас вместе, в этом общем пространстве, в этом общем танце страсти, и это самое прекрасное, что могло с ними случиться в Италии.

Комната наполнилась звуками любви — стонами, дыханием, влажными шлепками, приглушёнными итальянскими восклицаниями. Женщины, покрытые потом, сгорая от желания, отдавались мужчинам, которые дарили им то, чего им так не хватало: быть желанными, быть красивыми, быть живыми. И в этом моменте, в этой групповой обстановке, где все видели всех, они чувствовали себя не осуждёнными, а освобождёнными. Итальянцы своим поведением, своей нежностью и страстью сломали все барьеры, и женщины позволили себе быть теми, кем они хотели быть — свободными, страстными, счастливыми, едиными в этом общем порыве.

Елена всё ещё стояла в объятиях Марко, чувствуя, как он двигается внутри неё, и она знала, что эта ночь навсегда изменит их всех.

— S, amor mio, — прошептала она.

— Voglio sentirti tutta, — прошептал Марко, и его голос стал глуше от возбуждения и прозвучал прямо у уха Елены, действуя на неё сильнее любого прикосновения. Его тёплое дыхание коснулось её кожи, и по всему телу пробежали мурашки, от макушки до кончиков пальцев ног, заставляя её соски сжаться и стать ещё более твёрдыми. Его руки, сильные и уверенные, скользили по её обнажённой спине, спускаясь к ягодицам, сжимая их с той силой, которая говорила о его нетерпении, но одновременно и о контроле. Он притянул её к себе так, что она почувствовала каждый миллиметр его тела — его широкую, смуглую грудь, покрытую лёгкой испариной, которая блестела в золотистом свете ночника, его твёрдый, рельефный пресс, прижавшийся к её животу, его бёдра, упёршиеся в её, и его член, пульсирующий у самого входа в неё, такой горячий, что она чувствовала его жар даже через разделяющую их тонкую прослойку воздуха.

Она опустила взгляд и увидела его тело во всей красе — каждый мускул, каждая линия, каждая родинка на его смуглой коже были видны, потому что они стояли в центре комнаты, под мягким светом люстры, и она могла рассмотреть его так, как не могла бы рассмотреть ни одного мужчину за всю свою жизнь. Его плечи были широкими, с чёткими дельтовидными мышцами, которые переходили в сильные руки с выступающими венами. Его грудь была гладкой, с тёмными сосками, которые она хотела коснуться губами. Его живот был плоским, с кубиками пресса, которые напрягались при каждом его движении. И ниже — его член, длинный и толстый, с тёмной, блестящей головкой, уже влажной от смазки, пульсирующий в такт его сердцу. Он был прекрасен, как произведение искусства, и она не могла отвести взгляда.

— Я хочу чувствовать тебя всю, — повторил он на английском, глядя ей прямо в глаза, и в его тёмных, почти чёрных зрачках горел огонь, который отражал всё её собственное желание, все её тайные фантазии, о которых она никогда не говорила вслух. — Я хочу войти в тебя, — сказал он, и его голос стал ещё ниже, почти шёпотом, который был слышен только ей, несмотря на стоны подруг, доносившиеся с кровати и дивана.

Она почувствовала, как его рука скользнула по её бедру, приподнимая её ногу, чтобы открыть доступ, и она с готовностью подчинилась, обвивая его ногой, чувствуя, как его член касается её влажной плоти, скользя по ней, дразня, но не входя.

— Я тоже этого хочу, — ответила она, и её голос был хриплым от желания, почти неузнаваемым, как будто говорила не она, а кто-то другой, более смелый и свободный. Она провела рукой по его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её, как его кожа горит под её пальцами, как его мышцы напрягаются от её прикосновения. — Я хочу, чтобы ты взял меня, здесь, на глазах у всех, — продолжила она, и слова лились из неё сами собой, без всякого контроля. — Я хочу, чтобы они видели, как ты делаешь меня счастливой. Я хочу, чтобы Марина и Светлана видели, как я таю в твоих руках, чтобы они знали, что я тоже могу быть свободной, что я тоже могу отдаться страсти без остатка.

Она произнесла это и почувствовала, как от этих слов её возбуждение стало ещё острее, как внутри неё разливается горячая волна, которая затопила всё её тело, заставляя её кожу гореть, а дыхание становиться прерывистым. Она хотела, чтобы подруги видели её страсть, и чтобы она видела их — это было новое, пьянящее ощущение, которое она никогда не испытывала раньше. Быть открытой, быть свободной, быть частью этого общего танца желания, где нет места стыду или сомнениям. Она взглянула на Марину, которая уже лежала на кровати, широко раздвинув ноги, а Алессандро, стоя на коленях между ними, входил в неё медленными, глубокими толчками, и её лицо было искажено удовольствием, глаза закрыты, а рот приоткрыт в беззвучном крике. Она взглянула на Светлану, которая стояла на коленях перед диваном, опираясь руками о его край, а Лоренцо, стоя позади неё, входил в неё сзади, и её стройное тело изгибалось при каждом толчке, а её зелёные глаза были полуприкрыты, но она смотрела прямо на Елену, и в её взгляде было восхищение и поддержка.

Елена почувствовала, как внутри неё разливается волна гордости и радости — они все были здесь, вместе, и это было правильно. Она не чувствовала ни стыда, ни вины, только благодарность за этот момент, за эту свободу, за этих мужчин, которые подарили им эту ночь.

Марко ничего не ответил. Только посмотрел на неё так, что Елена сразу поняла его намерение, и медленно, но уверенно вошёл в неё — сначала только головкой, дразня, а затем, когда она вздохнула, приоткрывая рот, он скользнул внутрь одним плавным, глубоким движением, заполняя её до самого основания.

Елена ахнула, чувствуя, как он заполняет её, как его член раздвигает её влажные стенки, даря забытое ощущение полноты и страсти, которое она не испытывала уже много лет. Её тело напряглось на мгновение, привыкая к его размеру, к его жару, а затем расслабилось, принимая его полностью, обхватывая его, как будто оно было создано для него. Она почувствовала, как её мышцы сжимаются вокруг него, как он пульсирует внутри неё, и её дыхание перехватило.

— О, Боже... — выдохнула она, и её голос был полон изумления. — Ты такой большой... такой горячий...

Она обвила его ногами, притягивая ближе, чувствуя, как его бёдра касаются её ягодиц, и прошептала, уже на русском, чтобы подруги слышали:

— Да... да, Марко... двигайся... Пожалуйста, двигайся...

Она чувствовала, как он начинает двигаться внутри неё — сначала медленно, почти невесомо, как будто он пробовал её на вкус, изучал её, давая ей привыкнуть к его размеру, к его ритму. Его член скользил по её стенкам, касаясь самых чувствительных точек, и каждое движение отдавалось в ней электрической дрожью. Затем с каждым толчком он входил всё глубже и увереннее, его бёдра ударялись о её с влажным звуком, который смешивался с её стонами.

Его руки сжимали её ягодицы, направляя её движения, приподнимая её навстречу каждому толчку, а его губы целовали её шею, спускаясь к ключицам, к ложбинке между грудей, оставляя влажную дорожку, которая тут же высыхала от жара её кожи. Она запрокинула голову, открывая ему доступ к своей шее, и чувствовала, как его язык скользит по её коже, как его зубы слегка покусывают её, заставляя её стонать ещё громче. Её грудь, высокая и упругая, покачивалась в такт его движениям, соски, твёрдые и набухшие, касались его груди, и каждый раз, когда это происходило, по её телу пробегала новая волна удовольствия.

Она чувствовала на себе взгляды подруг, знала, что они видят её, видят, как она тает в руках Марко, как её тело изгибается навстречу его толчкам, как её грудь покачивается, как её лицо искажено наслаждением. И это знание, этот факт, что они все видят друг друга, что они все обнажены и открыты, делал её возбуждение ещё более острым, почти невыносимым. Она смотрела на Марину, которая стонала на кровати, её тело содрогалось под Алессандро, и она видела, как его член входит в неё, как их тела сливаются в едином ритме. Она смотрела на Светлану, которая скакала на Лоренцо у дивана, её стройное тело двигалось вверх и вниз, её грудь подпрыгивала, и она стонала на русском, не скрывая своего удовольствия. И Елена понимала, что они все сейчас вместе, в этом общем пространстве, в этом общем танце страсти, где нет ни стыда, ни запретов, только наслаждение и свобода.

Комната наполнилась звуками любви — стонами, которые становились всё громче, прерывистым дыханием, влажными шлепками тел, приглушёнными итальянскими восклицаниями мужчин, которые срывались с их губ в моменты наивысшего возбуждения, и русскими словами женщин, которыми они подбадривали друг друга. Запах пота, духов, шампанского и секса витал в воздухе, делая его густым и пьянящим, и каждый вдох наполнял лёгкие этим ароматом свободы. Женщины, покрытые потом, их кожа блестела в мягком свете, сгорая от желания, отдавались мужчинам, которые дарили им то, чего им так не хватало: быть желанными, быть красивыми, быть живыми. И в этом моменте, в этой групповой обстановке, где все видели всех, они чувствовали себя не осуждёнными, а освобождёнными. Итальянцы своим поведением, своей нежностью и страстью сломали все барьеры, и женщины позволили себе быть теми, кем они хотели быть — свободными, страстными, счастливыми, едиными в этом общем порыве.

Елена всё ещё стояла в объятиях Марко, чувствуя, как он двигается внутри неё, всё быстрее и глубже, как его руки сжимают её ягодицы, приподнимая её навстречу каждому толчку, как его дыхание становится более прерывистым, как его член пульсирует внутри неё, касаясь её чувствительной точки с каждым движением. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как мышцы начинают сокращаться, как волна удовольствия поднимается всё выше, готовая разбиться. Она смотрела в глаза Марко, видела в них своё отражение, видела, как он смотрит на неё с восхищением и страстью, и она знала, что эта ночь навсегда изменит их всех. Она прошептала с улыбкой, полной благодарности и желания:

— Grazie, amore mio... Спасибо тебе... за это.

Он улыбнулся в ответ, ускоряя темп, его толчки стали более глубокими и ритмичными, и она закрыла глаза, отдаваясь этому мгновению, этому мужчине, этой ночи, которая была подарена им судьбой, чувствуя, как волна удовольствия накрывает её, и она начинает кончать, содрогаясь в его руках, крича на русском, чтобы все слышали:

— Да! Да, Марко! Я кончаю! Боже, я кончаю!

Её тело выгнулось, и она чувствовала, как он продолжает двигаться внутри неё, продлевая её оргазм, и её крик смешался с криками подруг, которые тоже достигали пика, создавая единый хор женского наслаждения, который звучал гимном свободе и страсти.

***

Через некоторое время, когда дыхание начало выравниваться, а тела — остывать от только что пережитого напряжения, мужчины переглянулись. В их взглядах, тёмных и блестящих в полумраке комнаты, промелькнуло молчаливое понимание, та самая мужская солидарность, которая не требовала слов. Марко, чей член всё ещё был влажным от Елены, а на его губах играла удовлетворённая, но всё ещё голодная улыбка, обвёл взглядом комнату — кровать, где Марина лежала, тяжело дыша, диван, где Светлана сидела с прикрытыми глазами, и Елену, которая стояла рядом с ним, чувствуя, как его семя стекает по её бедру.

— А не разнообразить ли нам нашу вечеринку? — предложил он, и его голос, низкий и хрипловатый, разнёсся по комнате, заставляя сердца женщин забиться быстрее. В его тоне звучала игривая интрига, смешанная с той уверенностью, которая уже свела их с ума.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Елена, тяжело дыша, и её голос был прерывистым, с лёгкой хрипотцой, которая появляется после оргазма. Её грудь всё ещё вздымалась, соски были твёрдыми и чувствительными, а тело помнило каждое прикосновение Марко. Она чувствовала, как его семя смешивается с её собственными соками и медленно стекает по внутренней стороне бедра, и это ощущение наполняло её одновременно смущением и гордостью. Она перевела взгляд с Марко на Лоренцо и Алессандро, пытаясь угадать их намерения.

— Мы хотим попробовать каждую из вас, — улыбнулся Лоренцо, и его глаза, блестящие в мягком свете ночника, перебегали с Елены на Марину и на Светлану, задерживаясь на каждой чуть дольше, чем требовали приличия. Его стройное, подтянутое тело, ещё влажное от пота, было расслабленным, но в его взгляде горел тот самый огонь, который обещал новые открытия. — Ведь нас трое и вас трое. Будет справедливо, если мы поменяемся. Вы уже попробовали нас, теперь мы хотим попробовать всех вас. Каждая из вас прекрасна по-своему, и мы хотим почувствовать эту красоту сполна.

Его слова повисли в воздухе, и в комнате на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только учащённым дыханием и тихим гулом города за окнами. Женщины переглянулись, и в их глазах блеснул азарт — тот самый, который привёл их в этот номер, в этот вечер, в эту авантюру. Алкоголь, который они пили весь вечер, смешивая шампанское с коктейлями, уже давно сделал своё дело, снимая последние барьеры и запреты. Разгорячённые тела, уже не знавшие стеснения, требовали продолжения, нового опыта, новых ощущений.

Марина, всё ещё лежавшая на кровати, чувствуя, как Алессандро нежно гладит её бедро, первой нарушила молчание. Её карие глаза горели решимостью, а на губах играла та самая дерзкая улыбка, которая делала её неотразимой.

— А почему бы и нет? — ответила она, и её голос звучал уверенно, хотя внутри у неё всё трепетало от волнения. — Мы здесь для того, чтобы получить максимум удовольствия. И если вы готовы нам его дать, то мы не против. Мы не приехали в Италию, чтобы скучать.

Она посмотрела на подруг, и Елена с Светланой, чувствуя поддержку и общую решимость, кивнули в ответ. В их взглядах читалась та самая смелость, которая сделала эту ночь возможной — они приехали в Италию за приключениями, и теперь это приключение становилось ещё более захватывающим, ещё более рискованным и сладким.

Мужчины довольно переглянулись, и началась настоящая итальянская оргия, где партнёры сменяли друг друга, словно в замысловатом танце страсти. Марко, чей член уже снова начинал твердеть, подошёл к Марине, которая всё ещё лежала на спине на кровати, её ноги были широко раздвинуты, а тело ещё помнило прикосновения Алессандро. Её кожа блестела от пота в золотистом свете, грудь тяжело вздымалась, а соски были твёрдыми и набухшими.

—Bella, — сказал он, наклоняясь к ней и покрывая поцелуями её шею, спускаясь к ключицам, к ложбинке между грудей. — Ora tocca a me. — Теперь моя очередь. — Его голос был низким, почти шёпотом, и его дыхание касалось её кожи, заставляя её вздрагивать.

Он вошёл в неё, медленно и глубоко, и Марина ахнула, чувствуя, как его член, немного другой по форме и размеру, чем у Алессандро, но такой же твёрдый и горячий, заполняет её влажную плоть. Она обвила его ногами, притягивая ближе, и он начал двигаться внутри неё — ритмично, страстно, с каждым толчком ускоряясь. Она чувствовала, как он проникает в неё глубже, как его бёдра ударяются о её ягодицы, и её стоны становились всё громче.

В тот же момент Алессандро подошёл к её голове и, не говоря ни слова, сел на кровати так, чтобы его член оказался прямо перед её лицом. Он был влажным и твёрдым, пульсирующим, с головкой, блестящей от смазки и её собственных соков. Он взял её за подбородок, приподнимая её голову, и Марина, не колеблясь, открыла рот и взяла его член в рот, с жадностью и страстью, чувствуя, как его вкус смешивается со вкусом её собственного тела и вкусом Алессандро, который она уже знала. Двойной контакт — член Марко в её влагалище, глубоко и ритмично, и член Алессандро во рту, скользящий по языку и нёбу, — сводил Марину с ума. Она чувствовала, как её тело разрывается между двумя ощущениями, как каждое движение одного мужчины отзывается в ней эхом, усиливающим удовольствие от другого.

— Ммммм... — мычала она, стараясь работать языком и одновременно двигаться навстречу члену Марко. Её голова ритмично покачивалась, принимая член Алессандро всё глубже, пока он не упёрся в её горло, и она чувствовала, как её мышцы напрягаются, но она не останавливалась, продолжая посасывать его, водить языком по головке, дразня и лаская каждый миллиметр его кожи. Итальянец зарылся пальцами в её волосы, направляя её движения, и его дыхание стало более прерывистым, а стоны — более частыми.

— Bella, — выдохнул он, и его голос был хриплым от возбуждения, — come stai bene nella mia bocca, cos calda, cos umida. — Белла, как же хорошо в твоём ротике, так горячо, так влажно. — Он ускорил темп, его бёдра начали двигаться навстречу её рту, и она чувствовала, как его член скользит по её языку, касаясь нёба, заставляя её глаза наполняться слезами, но она не останавливалась, наслаждаясь этим ощущением, чувствуя, как его пульс бьётся у неё на губах.

Рядом с ними, на мягком ковре, Елена стояла на четвереньках, и Лоренцо входил в неё сзади. Его стройное, подтянутое тело было покрыто лёгкой испариной, и каждый мускул напрягался при каждом толчке. Его руки сжимали её ягодицы, раздвигая их, открывая доступ к её влажной плоти. Он вбивался в неё с силой и страстью, одной рукой сжимая её грудь, играя с соском, а другой шлёпая по ягодицам, отчего та вскрикивала и подавалась навстречу его толчкам. Каждый шлепок оставлял розовый след на её коже, и она чувствовала, как от этого её возбуждение становится ещё более острым, как её мышцы сжимаются вокруг его члена, заставляя его стонать.

— Oh, s, s, ancora!— кричала она по-итальянски, повторяя слова, которые слышала от них, хотя в глубине души ей хотелось закричать по-русски, чтобы подруги слышали. Её тело изгибалось, грудь покачивалась в такт его толчкам, и она чувствовала, как волна удовольствия поднимается внутри неё, готовая разбиться. Она смотрела на Марину, которая стонала с двумя членами одновременно, на Светлану, которая сидела на диване, наблюдая, и её собственное возбуждение от вида подруг становилось почти невыносимым.

— S, s! — кричала Елена, чувствуя, как Лоренцо входит в неё всё глубже, его член скользит по её стенкам, касаясь самых чувствительных точек. — Cos, cos!

Лоренцо, слыша её стоны, усмехнулся и удвоил усилия, вбиваясь в неё с такой страстью, что Елена едва держалась на локтях. Её руки дрожали, ноги подкашивались, и она чувствовала, как его член проникает в неё с каждым толчком всё глубже и глубже, заставляя её кричать и извиваться под ним.

Тем временем Марина продолжала принимать двойную ласку, её тело извивалось под двумя мужчинами. Она чувствовала, как член Марко входит в неё с каждым толчком, наполняя её, и как член Алессандро скользит по её языку и нёбу, заставляя её глаза закрываться от наслаждения. Она была на грани, готовая кончить прямо сейчас, её стоны становились всё громче, её дыхание — прерывистым.

Но Алессандро, чувствуя, что она близка, но ещё не готова, вышел из её рта, оставляя её с открытым ртом и влажными губами, блестящими от слюны. Он перевёл взгляд на Светлану, которая до этого момента сидела на диване, лаская себя рукой, наблюдая за этой сценой с расширенными глазами и участившимся дыханием. Её зелёные глаза горели, а пальцы скользили по её влажному клитору, и она уже была готова присоединиться к этому танцу.

— Иди сюда, bella, — позвал он, и его голос был низким, призывным, почти рычащим. — Твоя очередь.

Светлана, чувствуя, как её сердце колотится от предвкушения, поднялась с дивана и послушно приблизилась. Её стройное тело, обнажённое, с мальчишескими бёдрами и высокой упругой грудью, дрожало от волнения. Она подошла к нему, и он, не теряя времени, уложил её на спину на широком диване, широко раздвинув её стройные ноги, так что он видел каждую линию её тела, каждую родинку, каждую капельку пота на её коже. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, и на ней выступали мурашки от его взгляда.

Алессандро потянулся к тумбочке, где лежал тюбик с гелем, но вместо него взял яркую упаковку презервативов, которую предусмотрительные итальянцы подготовили заранее. Он разорвал её зубами, ловко и с хищной улыбкой, вытащил тонкий латексный круг и, глядя Светлане прямо в глаза, медленно, почти ритуально, начал надевать его на свой пульсирующий член. Каждое его движение было намеренным, дразнящим, и она заворожённо следила за тем, как латекс обтягивает его кожу, как презерватив плотно ложится по всей длине.

Он выдавил на пальцы щедрое количество смазки, и Светлана почувствовала, как прохладный гель касается её самого чувствительного места — сначала его пальцы круговыми движениями массировали вход в анус, расслабляя мышцы, а затем он аккуратно смазал и сам презерватив, чтобы всё прошло максимально комфортно.

Светлана затаила дыхание, чувствуя, как его пальцы дразнят её, как они скользят по тугим складкам, готовя её к тому, чему она никогда раньше не отдавалась. Она смотрела на подруг — Марина продолжала принимать Марко, её стоны смешивались с влажными шлепками, Елена на четвереньках извивалась под Лоренцо, — и это зрелище наполняло её смелостью. Она глубоко вздохнула, расслабляясь, и кивнула, давая Алессандро знак продолжать.

Он приставил головку своего члена, защищённого тонким латексом, к её анусу, и она почувствовала, как это давление становится реальностью. Он начал входить медленно, но настойчиво, чувствуя, как тугое колечко мышц растягивается, пропуская его внутрь. Презерватив скользил легко, благодаря обильной смазке, и Светлана ахнула, чувствуя, как смесь боли и острого удовольствия разливается внутри неё, когда он заполняет её до самого основания.

— Fermati... — прошептала она на итальянском, но тут же перешла на английский, чтобы подруги слышали её дрожащий голос: — Подожди... на секунду... дай мне привыкнуть...

Алессандро замер, его член полностью внутри неё, и он чувствовал, как её мышцы пульсируют вокруг латекса, привыкая к его размеру. Он наклонился и поцеловал её в висок, шепча на английском:

— Ты такая узкая, tesoro... Такая тёплая... Расслабься, я не буду спешить.

Светлана глубоко вздохнула, чувствуя, как её тело постепенно принимает его, и кивнула. Он начал двигаться — сначала медленно, плавно, почти невесомо скользя внутри неё, защищённый латексом, который делал всё безопасным, но не менее чувственным. С каждым толчком он входил всё глубже, и она чувствовала, как боль уходит, сменяясь странным, тягучим удовольствием, которое заставляло её стонать и выгибаться навстречу его движениям.

— Да... — прошептала она по-русски, запрокидывая голову. — Да, вот так... ещё...

Алессандро, видя, что она готова, усилил темп, его толчки стали более размашистыми, глубокими, и он вбивался в её узкую дыочку с нарастающей страстью. Светлана стонала всё громче, чувствуя, как внутри неё нарастает волна, и её крики смешивались со стонами подруг, создавая единую симфонию страсти в этом общем зале, где все видели всех, где не было стыда, а была только свобода и наслаждение.

— Ах! — вскрикнула она, вцепившись в плечи Алессандро. — Осторожнее... ой, подожди...

— Тш-ш-ш, белла, — шептал он, замирая на мгновение, давая ей привыкнуть: — Расслабься, будет хорошо. Я знаю, что делаю.

Светлана часто дышала, чувствуя, как её анус пульсирует вокруг вторгнувшегося в него чужеродного тела. Алессандро терпеливо ждал, поглаживая её бёдра и целуя живот, пока напряжение в её теле не начало спадать. Она медленно выдохнула и кивнула, давая согласие продолжать.

Алессандро начал двигаться — сначала медленно, плавно, почти невесомо скользя внутри неё. Светлана застонала, чувствуя, как боль уходит, сменяясь странным, тягучим удовольствием. С каждым толчком он входил всё глубже, и её внутренние мышцы привыкали к нему, начиная сжиматься в такт его движениям.

— Да-а-а... — выдохнула она, запрокидывая голову. — Вот так... ещё...

Алессандро, видя, что она готова, усилил темп. Его толчки стали более размашистыми, глубокими, он вбивался в её узкую дырочку с нарастающей страстью, одной рукой сжимая её грудь, а другой поглаживая клитор.

Светлана стонала всё громче, выгибаясь навстречу, чувствуя, как приближается оргазм.

Марко, видя, что творил его друг со Светланой — как Алессандро, стоя на коленях, медленно, но глубоко входил в её узкий анус, защищённый тонким латексом, как она стонала и выгибалась под ним, — не растерялся. Он чувствовал, как его собственный член пульсирует внутри Марины, но хотел большего — хотел чувствовать её глубже, жёстче, хотел видеть, как она извивается под ним. Он вышел из неё, и Марина почувствовала, как его член покидает её влажное лоно, оставляя ощущение пустоты, но не успела она и вздохнуть, как он развернул её, поставив на четвереньки, и снова вошёл в неё, но теперь сзади — ещё глубже, ещё жёстче, так что его член проник в неё до самого основания, касаясь самых чувствительных точек, которые никто не трогал раньше.

— О-о-о! — закричала Марина, и её голос сорвался на русский, потому что она уже не могла сдерживаться: — Да, вот так! Да! Входи глубже, Марко!

Она подалась назад, навстречу его толчкам, чувствуя, как его бёдра ударяются о её ягодицы с влажным, ритмичным звуком, как его член скользит внутри неё, раздвигая её стенки, заставляя её стонать всё громче. Марко вбивался в неё с итальянской страстью, одной рукой сжимая её пышные ягодицы, раздвигая их, чтобы видеть, как его член входит в неё, а другой накручивая на кулак её длинные чёрные волосы, слегка оттягивая голову назад, заставляя её выгибаться в пояснице. Марина стонала, подаваясь навстречу, чувствуя, как его яйца шлёпают по её промежности при каждом толчке, как его дыхание становится более прерывистым, и как внутри неё нарастает новая волна удовольствия.

Рядом Лоренцо всё ещё обрабатывал Елену, но теперь они сменили позу. Он вышел из неё, когда она стояла на четвереньках, и помог ей перевернуться на спину. Елена легла на мягкий ковёр, широко раздвинув ноги, и Лоренцо встал на колени между ними, входя в неё глубокими, размеренными движениями. Его стройное, подтянутое тело нависало над ней, и она видела, как его мышцы напрягаются при каждом толчке, как его член скользит внутри неё, как его тёмные глаза горят страстью. Он наклонился и взял в рот её сосок, посасывая и покусывая его, отчего Елена выгибалась и вскрикивала, чувствуя, как его язык играет с её грудью, а его член продолжает двигаться внутри неё, касаясь самых чувствительных точек.

— S, s, caro! — кричала она по-итальянски, обвивая его шею руками, но в следующее мгновение, когда он ускорился, её голос сорвался на русский: — Да, да, милый! Вот так!

Лоренцо ускорился, чувствуя, что она близка. Его рука скользнула между их телами и нашла её клитор, начиная массировать его в такт толчкам — круговыми движениями, то усиливая, то ослабляя нажим, заставляя её кричать громче. Она чувствовала, как его пальцы играют с её клитором, как его член входит в неё глубоко и ритмично, и всё это сливалось в единый поток наслаждения, который рос с каждой секундой.

— Да-да-да! — закричала Елена, и её тело выгнулось в мощном оргазме — её мышцы сжались вокруг его члена, волны удовольствия разлились по всему телу, заставляя её дрожать и кричать на русском, чтобы все слышали: — Я кончаю! Боже, я кончаю!

Лоренцо не останавливался, продолжая двигаться в ней, продлевая её наслаждение, пока она не обмякла, тяжело дыша, чувствуя, как её тело медленно возвращается в реальность. Он наклонился и поцеловал её в губы, шепча на английском:

— Sei bellissima quando vieni... Ты прекрасна, когда кончаешь.

В центре комнаты Алессандро и Светлана достигли кульминации. Светлана чувствовала, как его член, защищённый тонким латексом, скользит внутри её ануса, как с каждым толчком он касается самых глубоких точек, как боль давно ушла, сменившись невероятным, почти невыносимым удовольствием. Она сжимала пальцами диван, её тело изгибалось, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна. Она смотрела на подруг — Марина стонала на четвереньках под Марко, Елена только что кончила под Лоренцо, — и это зрелище подстёгивало её.

Светлана кончила первой — её тело содрогнулось, анус конвульсивно сжался вокруг члена Алессандро, и она закричала на русском, вцепившись ногтями в простыни:

— Боже! Да, да! Я кончаю! О-о-о!

Её крик был громким, отчаянным, и он смешался со стонами подруг. Алессандро, чувствуя, как её мышцы пульсируют вокруг латекса, понял, что он тоже на грани. Он быстро вышел из неё, и, ловко снимая презерватив, чтобы не порвать, схватил его пальцами и отбросил в сторону. Затем, встав на колени перед ней, он направил свой пульсирующий, уже освобождённый от латекса член на её ягодицы и кончил, содрогаясь от оргазма. Густые, горячие струи ударили ей на ягодицы, поясницу и спину, разливаясь тёплыми лужицами по её бледной коже. Он водил членом по её коже, размазывая сперму, пока последние капли не упали на её копчик, и она чувствовала, как его семя стекает по её спине, смешиваясь с потом.

— Mamma mia! — выдохнул он, обессиленно падая рядом, его грудь тяжело вздымалась, а член, ещё влажный, медленно опадал.

Марко, видя это, удвоил усилия. Он продолжал вбиваться в Марину сзади, чувствуя, как её тело начинает дрожать, как её стоны становятся всё громче, как она подаётся навстречу каждому его толчку. Марина уже была на грани — она стонала, двигалась ему навстречу, чувствуя, как его член скользит внутри неё, как его рука сжимает её волосы, и вдруг закричала, содрогаясь в мощном оргазме, её голос сорвался на русский:

— Боже, да! Я кончаю! Марко! Я кончаю-у-у!

Марко, чувствуя, как её мышцы пульсируют вокруг него, вышел из неё в последний момент и, встав на колени, кончил ей прямо на спину, густыми, горячими струями покрывая её лопатки и ягодицы, смешивая свою сперму с потом, блестевшим на её коже. Он сжимал член, выдавливая последние капли, и его стоны были низкими, хриплыми:

— Oh, s... — простонал он, обессиленно падая рядом с ней.

Марина, всё ещё дрожа от оргазма, чувствовала, как его семя стекает по её спине, и её губы растянулись в счастливой, блаженной улыбке. Она посмотрела на подруг — все они лежали, покрытые потом и спермой, тяжело дыша, и все они улыбались.

Лоренцо, уже отдохнувший после оргазма Елены, подошёл к группе. Его глаза, блестящие в полумраке, загорелись, когда он увидел Светлану, лежащую на животе, с размазанной по спине и ягодицам спермой Алессандро. Его член, который уже начл опадать, снова начал твердеть при виде этой картины — её стройное тело, покрытое мужским семенем, её расслабленная поза, её влажные волосы.

— А ну-ка, bella, — сказал он, подходя к ней, и его голос был низким, полным желания. — Ты приняла в попку, теперь прими в ротик.

Светлана, услышав его голос, медленно перевернулась на спину, чувствуя, как сперма Алессандро прилипает к её коже, и приподнялась на локтях, глядя на Лоренцо с улыбкой. Её зелёные глаза горели, и она была готова к новому опыту. Она видела, как Елена и Марина, уже пришедшие в себя, смотрят на неё с восхищением и поддержкой, и это придавало ей смелости.

Лоренцо встал перед ней на колени и поднёс свой влажный член к её губам. Он был тёплым, пульсирующим, с головкой, блестящей от смазки и её собственных соков, которые остались на нём от Елены. Она раскрыла рот и взяла его, сразу глубоко, насколько смогла, чувствуя его вкус — солоноватый, с оттенком сладости и страсти. Лоренцо застонал, зарываясь пальцами в её волосы, и начал направлять её движения, чувствуя, как её язык и губы работают над ним, как её рука гладит его яички.

— S, s, cos... — шептал он, закрывая глаза от удовольствия, а Светлана, чувствуя, как подруги наблюдают за ней, работала с удвоенной страстью, зная, что это только продолжение их общей, прекрасной ночи.

— Да, вот так, глубже, — шептал Лоренцо, его голос был низким, хриплым, полным желания, и он сжимал пальцами волосы Светланы, направляя её движения. Он чувствовал, как её горячий рот принимает его член, как её язык скользит по его головке, как её губы плотно обхватывают его, создавая невероятное давление. Его бёдра начали двигаться в такт её движениям, ускоряясь, и он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение.

Светлана работала языком и губами с невероятной страстью, вбирая его член почти полностью, касаясь головкой горла. Она чувствовала солоноватый вкус его смазки, смешанный с её собственными соками и вкусом Елены, который остался на нём. Её глаза были полузакрыты, она полностью отдавалась этому процессу, чувствуя, как его член пульсирует у неё во рту, как его дыхание становится более прерывистым, а стоны — более частыми. Она знала, что подруги смотрят на неё, и это знание подстёгивало её, заставляя работать с удвоенной страстью.

— Я сейчас... — выдохнул Лоренцо, чувствуя, что уже на грани, и вышел из её рта, чтобы кончить ей на лицо.

Горячие, густые струи ударили в щёки, губы, подбородок, нос. Светлана зажмурилась, но рот раскрыла, ловя языком капли, чувствуя, как его семя разливается по её лицу, затекая в уголки губ, стекая по шее на грудь. Она чувствовала его вкус — тёплый, солоноватый, с оттенком страсти, и это ощущение наполняло её удовлетворением.

Елена, уже пришедшая в себя после своего оргазма, наблюдала за этой картиной с восхищением. Она видела, как сперма Лоренцо стекает по лицу Светланы, как её подруга улыбается, ощущая это унижение и восторг одновременно. Она подползла к Светлане на коленях и, наклонившись, слизнула каплю спермы с её щеки, чувствуя на языке солоноватый вкус, смешанный с потом и духами. Затем она поцеловала Светлану в губы, делясь этим вкусом, и их языки встретились в медленном, чувственном поцелуе.

— Какая же ты сладкая, — прошептала Елена, и в её голосе звучало искреннее восхищение и нежность. Она провела пальцем по губам Светланы, собирая оставшуюся сперму, и слизнула её, глядя подруге в глаза.

Марина, которая тоже пришла в себя после своего оргазма, подползла к ним, и женщины обнялись, покрытые мужским семенем, их тела блестели в мягком свете ночника. Они стояли на коленях, прижимаясь друг к другу, чувствуя тепло тел подруг, и это объятие было наполнено невероятной близостью и пониманием. В этот момент они чувствовали себя единым целым — не просто подругами, а сообщницами, которые разделили друг с другом самый сокровенный опыт.

— Я никогда не думала, что мы сможем вот так, — прошептала Светлана, прижимаясь к Елене, и в её голосе звучала благодарность и удивление.

— Но мы сделали это, — ответила Марина, обнимая их обеих, чувствуя, как сперма Алессандро прилипает к её коже. — И это было невероятно.

Они обнялись ещё крепче, и в их объятиях не было ничего, кроме тепла и поддержки.

Итальянцы переглянулись, довольно улыбаясь. Их тела, всё ещё обнажённые, блестели в полумраке, и каждый из них смотрел на женщин с восхищением и гордостью. Они только что подарили этим женщинам то, чего им так не хватало — страсть, свободу, ощущение собственной красоты.

— Ну что, сеньориты, — сказал Марко, подходя к женщинам и поглаживая Марину по спине, размазывая свою сперму по её коже, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновения. — Передохнём и продолжим? У нас ещё есть шампанское, которое никто не допил, и вся ночь впереди. Мы не собираемся останавливаться.

— А у нас есть желание, — ответила за всех Елена, и её голос звучал уверенно, с привычной лидерской дерзостью. Она протянула руку и взяла в руку его член, который уже начинал твердеть под её пальцами, чувствуя, как он пульсирует, отвечая на её прикосновение. — Мы приехали в Италию за страстью, и мы её получим.

Шампанское снова полилось в бокалы — Алессандро взял бутылку и разлил золотистый напиток, который тут же заискрился пузырьками, по тонким бокалам, которые стояли на столике. Итальянцы поднесли бокалы женщинам, которые пили, сидя на коленях, покрытые потом и спермой, блестящие в мягком свете ночника. Они чувствовали, как шампанское прохладно касается губ, и этот контраст с горячими телами был невероятно приятным.

— Знаете, — сказала Марина, проводя рукой по своей груди, собирая капли спермы, смешанные с потом, и облизывая пальцы с наслаждением, — я давно не чувствовала себя такой живой. Я забыла, что такое чувствовать себя женщиной.

— А я такой желанной, — добавила Светлана, прижимаясь к Алессандро, чувствуя, как его рука ложится на её плечо, и она прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом близости.

— Ваши мужья идиоты, — усмехнулся Лоренцо, целуя Елену в плечо, чувствуя вкус её кожи, смешанный с потом и его собственным семенем. — Se fossero uomini veri, non vi avrebbero mai lasciate andare. — Если бы они были настоящими мужчинами, они бы никогда не отпустили вас одних.

— Может, поэтому они нас и отпустили, — засмеялась Елена, и в её смехе звучала лёгкая горечь и ирония. — Чтобы мы вспомнили, что мы желанные женщины. И они были правы — мы вспомнили. Мы вспомнили, что мы красивые, страстные, свободные.

Она обвела взглядом всех — подруг, которые улыбались ей, итальянцев, которые смотрели на них с восхищением, и почувствовала, как внутри неё разливается тепло и благодарность за эту ночь, за этих мужчин, за эту свободу, которая была подарена им судьбой.

Она подняла свой бокал, и все последовали её примеру.

— За нас, — сказала она, и её голос звучал как тост, — за эту ночь, за то, что мы есть, и за то, что у нас ещё есть желание.

Их бокалы встретились в звонком чоканье, и шампанское снова полилось по горлу, даря им лёгкое опьянение и предвкушение продолжения. Итальянцы улыбались, чувствуя, что эта ночь ещё далека от завершения.

Марина, опьяневшая от шампанского и страсти, придвинулась к Алессандро и прошептала на ухо, переходя на русский, чтобы подруги слышали:

— Я хочу ещё. Я хочу тебя, я хочу всю эту ночь, я хочу чувствовать себя живой.

Её слова, произнесённые на родном языке, звучали особенно искренне и откровенно, и Алессандро, чувствуя её желание, улыбнулся и притянул её к себе для поцелуя.

***

Несколько минут никто никуда не спешил. За окнами сиял Милан, на столике таял лёд в ведёрке с шампанским, и этот тихий бытовой звук неожиданно контрасировал с тяжёлым дыханием в комнате. Женщины смеялись уже иначе, без прежней бравады. В их взглядах появилось спокойствие людей, которые перешли черту и обнаружили по другую сторону не катастрофу, а всё тех же самих себя.

После короткой передышки, когда дыхание начало выравниваться, а тела — слегка остывать, страсть разгорелась с новой, почти неистовой силой. Итальянцы, переглянувшись с хищными, понимающими улыбками, явно решили устроить настоящее шоу и подарить женщинам те ощущения, которые те вряд ли когда-либо испытывали со своими мужьями. В воздухе витала та самая искра, которая обещала нечто невероятное.

— Хочешь попробовать нечто особенное, bella? — прошептал Марко Марине, поглаживая её бедро, и его пальцы скользнули по внутренней стороне её ноги, заставляя её вздрагивать от каждого прикосновения. Его голос был низким, почти мурлыкающим, и в нём звучала та уверенность, которая не оставляла сомнений.

— Что именно? — спросила она, вздрогнув от его тона. Предвкушение оказалось сильнее смущения. Она повернула голову и посмотрела ему в глаза. Предвкушение оказалось сильнее смущения.

— Двойное проникновение, — ответил Лоренцо, подходя к ним сзади и кладя руки на плечи Марины, слегка массируя их. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась страсть. — Спереди и сзади одновременно. Ты когда-нибудь пробовала?

Марина закусила губу, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Она никогда не пробовала такого, даже не представляла, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации. Но сейчас, глядя на этих мужчин, на их обнажённые, подтянутые тела, чувствуя их руки на своей коже, она поняла, что готова на всё.

— Нет, — честно призналась она, и её голос дрогнул от волнения, — но очень хочу попробовать. Я хочу почувствовать это.

Марко согласно кивнул и начал действовать. Он уложил Марину на бок, на мягкие простыни, и его руки были уверенными и нежными одновременно. Он объяснил, слегка касаясь её тела, чтобы показать позу:

— Так будет удобнее всего. Ты лежишь на боку, одну ногу поджимаешь к груди, другую выпрямляешь. Я буду входить в киску спереди, а Лоренцо — в попку сзади. Так мы оба будем чувствовать тебя максимально глубоко, и ты получишь самое полное наслаждение.

Марина послушно приняла нужную позу, чувствуя, как её сердце колотится от предвкушения. Её тело уже было влажным и готовым, и она видела, как Елена и Светлана, сидящие на диване, смотрят на неё с восхищением и поддержкой. Их взгляды придавали ей смелости.

Марко лёг напротив неё, приподнял её ногу и, прицелившись, медленно вошёл в её влажное, горячее лоно. Марина ахнула, чувствуя, как он заполняет её до самого основания, как его член скользит внутри неё, даря то самое знакомое, но всегда желанное ощущение полноты.

— О-о-о... — выдохнула она, закрывая глаза, и её тело расслабилось, принимая его.

— А теперь расслабься, — прошептал Лоренцо, пристраиваясь сзади. Он взял тюбик с гелем, который лежал на тумбочке, и щедро выдавил прохладную смазку на свои пальцы. Затем он аккуратно смазал её анус, массируя круговыми движениями, расслабляя тугое колечко мышц. Затем он взял презерватив из яркой упаковки, разорвал её зубами и, глядя Марине в глаза, медленно надел его на свой пульсирующий член, пока латекс плотно не обтянул его по всей длине. После этого он щедро смазал и латекс, чтобы всё прошло максимально комфортно.

Марина затаила дыхание, чувствуя давление сзади. Лоренцо начал входить медленно, плавно, давая ей время привыкнуть. Она чувствовала, как головка его члена, защищённая тонким латексом, давит на её анус, и постепенно, сантиметр за сантиметром, проникает внутрь. Когда головка преодолела сфинктер и скользнула внутрь, Марина вскрикнула — смесь острой, почти болезненной, но невероятно возбуждающей полноты и жара разлилась по её телу. Она чувствовала, как Лоренцо заполняет её сзади, как его член, разделённый от члена Марко лишь тонкой перегородкой, движется внутри неё, создавая невероятное ощущение.

— О-о-о, мадонна! — простонала она, и её голос дрожал от смеси боли и наслаждения. — Подожди... подожди секунду... дай мне привыкнуть...

Лоренцо замер, полностью вошедший в неё, и она чувствовала, как её мышцы пульсируют вокруг латекса, привыкая к его размеру. Марко тоже не двигался, чувствуя через тонкую перегородку пульсацию члена друга, и это ощущение сводило с ума обоих мужчин. Они стояли неподвижно, давая ей время, и их дыхание было тяжёлым и прерывистым.

— Всё хорошо, — прошептал Лоренцо, целуя её плечо, и его голос был мягким и успокаивающим. — Ты такая узкая, такая горячая... Расслабься, bella. Мы никуда не спешим.

Марина глубоко вздохнула, чувствуя, как её тело постепенно принимает их обоих, как мышцы расслабляются, и напряжение уходит. Она кивнула, давая им знак продолжать. Мужчины начали двигаться — сначала медленно, осторожно, прислушиваясь к её реакции. Их члены скользили внутри неё, встречаясь и расходясь, разделённые лишь тонкой перегородкой. Это было невероятное ощущение — быть заполненной до отказа, чувствовать, как два мужчины дарят ей наслаждение одновременно, как их движения сливаются в единый ритм, который пронизывает всё её тело.

— О-о-о! — кричала она, и её голос срывался на русский, потому что она уже не могла сдерживаться: — Да-да-да! Вот так! Ещё! Глубже!

Марина содрогалась в оргазме, её тело выгибалось дугой, внутренние мышцы пульсировали вокруг двух членов, сжимая их с невероятной силой. Она кончала долго, её крики смешивались с возгласами подруг, которые смотрели на неё с восхищением и страстью. Марко и Лоренцо замерли внутри неё, чувствуя каждое движение её конвульсий, каждую пульсацию её мышц, и сдерживали себя из последних сил, чтобы не кончить раньше времени. Они переглянулись поверх её тела — в их глазах горело понимание того, что это только начало, и впереди ещё две женщины, которые ждут своего двойного счастья.

— Тш-ш-ш, bella, — прошептал Марко, поглаживая Марину по бедру, когда её судороги начали стихать, и её дыхание стало более ровным. — Отдохни пока.

Они медленно, осторожно вышли из неё — сначала Лоренцо, снимая презерватив и отбрасывая его в сторону, затем Марко. Марина обессиленно рухнула на простыни, тяжело дыша, и чувствовала, как по её телу всё ещё пробегают волны удовольствия, как мышцы пульсируют, вспоминая это невероятное ощущение заполненности.

Марко и Лоренцо медленно поднялись с кровати, их тела, всё ещё покрытые лёгкой испариной, блестели в мягком золотистом свете ночника. Их члены, твёрдые и пульсирующие, были влажными от смазки, смешанной с гелем и соками Марины, и с головок всё ещё стекали капли, оставляя влажные следы на простынях. Они оба тяжело дышали после только что пережитого, но их взгляды уже были устремлены вперёд, туда, где разворачивалась не менее захватывающая сцена.

Марина осталась лежать на простынях, её тело было расслабленным, грудь тяжело вздымалась, а по животу и ягодицам были размазаны густые капли спермы, которые блестели в мягком свете ночника. Её глаза были закрыты, на губах застыла блаженная, довольная улыбка — она явно не собиралась никуда вставать в ближайшее время, наслаждаясь послевкусием только что пережитого двойного проникновения. Она чувствовала, как её мышцы всё ещё пульсируют, вспоминая это невероятное ощущение заполненности, и лёгкая дрожь пробегала по её телу.

Марко и Лоренцо перевели взгляд на другую часть огромной кровати, где разворачивалась не менее захватывающая сцена. Алессандро сидел, откинувшись на высокие подушки, широко раздвинув ноги, его мощное тело было расслабленным, но в его глазах горел голодный огонь. Перед ним на коленях расположились Светлана и Елена. Всё это время, пока Марко и Лоренцо ублажали Марину, две подруги самозабвенно работали над членом третьего итальянца, и это зрелище было настолько эротичным, что захватывало дух.

Светлана держала в руке основание его члена, ритмично двигая ладонью вверх-вниз, ощущая, как он пульсирует под её пальцами. Её губы и язык были заняты головкой — она вбирала её в рот, посасывала, водила язычком по уздечке, заставляя Алессандро тихо постанывать и зарываться пальцами в её волосы. Елена расположилась чуть ниже — её язык и губы ласкали его яички, она нежно втягивала их в рот по очереди, перебирала пальцами его мошонку, водила языком по промежности, чувствуя, как его тело напрягается от каждого её прикосновения.

— Madonna... — выдохнул Алессандро, запрокидывая голову и зарываясь пальцами в волосы обеих женщин, его дыхание становилось всё более прерывистым. Он чувствовал, как их языки и губы творят настоящую магию, как быстро они нашли общий ритм — движения были синхронными и уверенными.

Светлана и Елена работали в идеальном ритме, их языки и губы порхали по его члену, то встречаясь на головке, то расходясь, чтобы обработать каждую чувствительную точку, каждый миллиметр его кожи. Иногда они целовались прямо на его члене, сплетая языки поверх его плоти, и это зрелище было настолько эротичным, что Алессандро приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не кончить сразу. Он чувствовал, как его тело напрягается до предела, как мышцы сжимаются, но он сдерживал себя, зная, что это только начало.

— Не спешите, девочки, — прошептал он хрипло, с трудом контролируя дыхание, и его голос звучал почти умоляюще. — Мы ещё не начали главного. Я хочу вас, хочу чувствовать вас обеих, но сначала дайте мне передохнуть.

— Ну что, — обратился Марко к Лоренцо, кивая в сторону кровати, — кажется, наш друг уже на пределе. Пора спасать его и заодно продолжить нашу вечеринку.

Лоренцо усмехнулся и кивнул, и они оба подошли к кровати, где Алессандро принимал двойной минет. Увидев приближающихся друзей, Алессандро с облегчением выдохнул и слегка расслабился, отпуская волосы женщин.

— Ребята, забирайте их, — прохрипел он, и его голос был хриплым от возбуждения. — Иначе я сейчас кончу прямо здесь, а я ещё хочу их попки поиметь... Я хочу их обеих, но сначала дайте мне отдышаться.

Марко и Лоренцо рассмеялись, их глаза блестели от предвкушения. Марко подошёл к Елене и взял её за руку, помогая ей подняться с колен. Она неохотно отпустила член Алессандро, и её губы были влажными, подбородок блестел от слюны и смазки. Лоренцо проделал то же самое со Светланой, приподнимая её за плечи.

— Вы как, девочки? — спросил Марко, целуя Елену в губы и чувствуя на них вкус члена Алессандро — солоноватый, смешанный с её собственной слюной и соками. Её глаза горели страстью, и она ответила на его поцелуй с той же жадностью, с какой она только что ласкала Алессандро.

— Мы готовы к продолжению, — улыбнулась Елена, облизывая губы, на которых ещё блестела слюна и смазка, и её голос был низким, хриплым от желания. — Мы хотим большего. Мы готовы ко всему.

— Тогда начнём настоящее шоу, — сказал Лоренцо, подмигивая Светлане, и его рука скользнула по её спине, опускаясь к ягодицам, сжимая их. — Мы покажем вам то, что вы никогда не забудете.

Алессандро остался сидеть на кровати, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а член был мокрым от слюны двух женщин, блестел и пульсировал, но он сдерживал себя, зная, что его время ещё впереди. Он откинулся на подушки и наблюдал за тем, что будет дальше, поглаживая свой влажный член, не давая ему опадать, и его глаза были прикованы к женщинам, которые теперь стояли перед Марко и Лоренцо, готовые к новому танцу страсти. В комнате снова повисло предвкушение, и воздух, казалось, вибрировал от желания и свободы.

Марко и Лоренцо переглянулись, и без слов поняли друг друга — их взгляды встретились, и в них читалась та самая мужская солидарность, которая позволяла действовать синхронно, как единый механизм. Они легли на спину рядом друг с другом на огромной кровати, их тела, обнажённые и мускулистые, блестели в мягком свете ночника. Их члены торчали вверх, твёрдые и пульсирующие, с головок всё ещё стекали капли смазки и соков, готовые к новому действию. Марко похлопал по бедру, подзывая Елену, и его голос был низким, полным желания:

— Иди сюда, bella. Садись сверху. Покажи мне, как ты умеешь двигаться.

От его слов Елену снова бросило в жар. Она с готовностью подошла и, перекинув ногу, медленно опустилась на его член, лицом к нему. Она застонала, чувствуя, как он заполняет её влагалище до самого основания, как его головка касается её шейки матки, даря то самое ощущение полноты, которое она так любила. Её руки упёрлись ему в грудь, и она начала покачиваться, привыкая к глубине, к его размеру, чувствуя, как его член скользит внутри неё.

Рядом Лоренцо проделал то же самое со Светланой. Он придержал свой член у основания, направляя его, и Светлана оседлала его, также лицом к нему, глядя прямо в глаза. Она опустилась на его член медленно, чувствуя, как он входит в неё, заполняя её до самого дна, и её дыхание перехватило от этого ощущения. Она замерла на мгновение, привыкая, а затем начала двигаться, чувствуя, как его член скользит внутри неё, касаясь самых чувствительных точек.

— Oh-oh-oh... — выдохнула Светлана, запрокидывая голову, и её голос дрожал от удовольствия. — Как хорошо... Как же это хорошо...

Теперь две женщины сидели верхом на своих партнёрах, лицом к ним, их груди соблазнительно покачивались при каждом движении. Елена и Светлана двигались в такт, их тела изгибались, и они видели друг друга, обменивались взглядами, в которых читалась поддержка и общее возбуждение. Марко и Лоренцо лежали неподвижно, позволяя женщинам самим выбирать темп и глубину, наслаждаясь видом их стройных тел, которые двигались вверх и вниз, и их грудей, которые подпрыгивали при каждом движении. Они сжимали их бёдра, помогая сохранять ритм, и их дыхание становилось всё более прерывистым.

Алессандро, который до этого момента сидел на подушках, наблюдая за ними, поднялся и подошёл к кровати. В руке он держал тюбик с гелем, который предусмотрительные итальянцы уже не раз использовали этой ночью, и яркую упаковку презервативов. Он подошёл к Елене, которая ритмично двигалась на члене Марко, её тело покачивалось, а стоны становились всё громче. Он встал сзади неё и, наклонившись к её уху, прошептал, обжигая её кожу дыханием:

— Продолжай двигаться, bella, — сказал он, и его голос был низким, хриплым от желания. — Не останавливайся. А я сделаю так, чтобы ты получила максимум удовольствия.

Он щедро выдавил гель себе на ладонь, затем разорвал зубами упаковку презерватива и, глядя на её спину, медленно, почти ритуально, надел его на свой пульсирующий член, чувствуя, как латекс плотно обтягивает его кожу. Затем он снова нанёс смазку поверх латекса, чтобы всё прошло максимально комфортно.

Елена замерла на мгновение, чувствуя его руки на своих ягодицах, предвкушая то, что должно было произойти, но Марко сжал её бёдра, побуждая продолжать:

— Не останавливайся, — сказал он, и его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась страсть. — Двигайся. Ты справишься.

Елена послушно продолжила скакать на члене Марко, чувствуя, как он входит в неё глубоко и ритмично, а Алессандро тем временем приставил головку своего смазанного и защищённого члена к её анусу. Он надавил медленно, плавно, чувствуя, как тугое колечко мышц начинает растягиваться, пропуская его внутрь, и Елена ахнула, чувствуя, как её тело принимает его, как смесь боли и удовольствия разливается внутри неё.

— Oh-oh-oh! — застонала она, замирая на секунду, и её голос дрожал. — Подожди... подожди... дай мне привыкнуть...

— Tsh-sh-sh, — прошептал Алессандро, замирая, но не выходя, и его рука гладила её спину, успокаивая. — Привыкай, bella.Сейчас будет хорошо. Ты такая узкая, такая горячая... Расслабься.

Через несколько секунд, когда её мышцы немного расслабились, Елена кивнула, давая ему знак продолжать. Она снова начала двигаться — теперь уже на двух членах одновременно. Марко снизу входил в её влагалище, а Алессандро сзади — в анус, его член, защищённый латексом, скользил легко и плавно благодаря обильной смазке. Их движения были не синхронными, и это создавало немыслимую какофонию ощущений — то один член входил глубже, то другой, то они встречались внутри, разделённые лишь тонкой перегородкой, и она чувствовала, как они пульсируют внутри неё, каждый по-своему.

— Madonna! — кричала Елена, и её голос срывался на русский, потому что она уже не могла сдерживаться: — Да-да-да! Вот так! Глубже! Я чувствую вас обоих!

Марко сжимал её бёдра, помогая двигаться, направляя её ритм, а Алессандро одной рукой держал её за талию, а другой сжимал её грудь, играя с сосками, пощипывая их, заставляя её стонать ещё громче. Елена чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как волна удовольствия поднимается всё выше, и она уже была на грани.

Светлана, сидящая на Лоренцо, смотрела на это с восхищением и нетерпением. Она видела, как Елена извивается на двух членах, как её тело содрогается, и она знала, что скоро её очередь. Её собственное возбуждение от этого зрелища становилось почти невыносимым, и она двигалась на Лоренцо всё быстрее, чувствуя, как он входит в неё глубже.

— Я сейчас... — выдохнула Елена, чувствуя, как оргазм накатывает на неё. — Я... я кончаю!

И её тело выгнулось в мощнейшем оргазме, она закричала, сжимаясь вокруг обоих членов, её внутренние мышцы пульсировали, даря невероятные ощущения мужчинам. Марко и Алессандро замерли внутри неё, чувствуя каждую волну её судорог, каждую пульсацию её мышц, и это было почти невыносимо приятно.

— Какая же ты сладкая, — прошептал Алессандро, целуя её в плечо, когда её конвульсии начали стихать, и он медленно, осторожно вышел из её ануса, давая ей отдохнуть.

Елена обессиленно оперлась на грудь Марко, тяжело дыша, чувствуя, как её тело медленно возвращается в реальность. Алессандро перевёл взгляд на Светлану, которая с нетерпением ждала своей очереди, её зелёные глаза горели страстью, а тело двигалось на Лоренцо с нарастающей скоростью.

— Теперь ты, bella, — сказал он, подходя к ней сзади и уже снимая использованный презерватив, отбрасывая его в сторону. Затем он взял новый, разорвал упаковку и, глядя ей в глаза, медленно надел его на свой член, чувствуя, как латекс обтягивает его кожу. Затем он щедро смазал и его, и её анус гелем, готовя её к проникновению.

Светлана, не останавливая движений на члене Лоренцо, подалась назад, навстречу Алессандро, чувствуя, как его головка касается её ануса. Она выдохнула, приоткрывая рот, и прошептала по-русски, чтобы подруги слышали:

— Давай, — выдохнула Светлана, чувствуя, как её тело напрягается в предвкушении. — Входи! Я хочу чувствовать тебя.

Алессандро вошёл медленно, но настойчиво, чувствуя, как её тугие стенки сжимаются вокруг латекса, пропуская его внутрь, и Светлана вскрикнула от смеси боли и удовольствия, но не остановилась — наоборот, она задвигалась ещё активнее, насаживаясь сразу на два члена, чувствуя, как они двигаются внутри неё, создавая невероятное ощущение заполненности.

— Oh-oh-oh, да! — кричала она по-русски, её голос был хриплым и отчаянным. — Вот так! Глубже, ещё глубже!

Лоренцо снизу сжимал её бёдра, помогая двигаться, а Алессандро сзади вбивался в её анус с нарастающей страстью, его член скользил легко и плавно благодаря латексу и смазке. Два члена двигались в ней слаженно, то в унисон, то в противофазе, создавая немыслимую симфонию наслаждения. Она чувствовала, как они касаются друг друга через тонкую перегородку, как пульсируют внутри неё, и это сводило её с ума.

— Я сейчас! — закричала Светлана через минуту, чувствуя, как оргазм накатывает на неё. — Да-да-да! Я кончаю-у-у!

Её тело содрогнулось в оргазме, она выгнулась дугой, вцепившись в плечи Лоренцо, и её мышцы пульсировали вокруг обоих членов, сжимая их с невероятной силой. Алессандро, чувствуя, как её анус пульсирует вокруг латекса, понял, что он тоже на грани. Он быстро вышел из неё, ловко снимая презерватив и отбрасывая его в сторону, и, встав на колени позади неё, кончил ей прямо на ягодицы. Густые, горячие струи ударили по её бледной коже, разливаясь тёплыми лужицами на пояснице и ягодицах. Он водил членом по её попке, размазывая сперму, пока последние капли не упали на её копчик, и она чувствовала, как его семя стекает по её спине, смешиваясь с потом.

— Mamma mia!— выдохнул он, обессиленно падая на кровать рядом, его грудь тяжело вздымалась, а член, всё ещё влажный, медленно опадал. — Это было невероятно, bella.

Светлана, всё ещё дрожа от оргазма, упала на Лоренцо, чувствуя, как его руки обнимают её, и она улыбнулась, чувствуя себя абсолютно счастливой и свободной. Её тело было покрыто потом и спермой, и она чувствовала, как это смешивается с её собственными соками, создавая ощущение полного освобождения.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и тихим смехом, который раздался из угла, где лежала Марина, наблюдавшая за всем с улыбкой. Она подползла к ним и обняла подруг, и все трое женщин, покрытые мужским семенем, обнялись, чувствуя себя единым целым. Итальянцы смотрели на них с восхищением и удовлетворением, зная, что эта ночь стала для всех незабываемой.

Светлана всё ещё содрогалась в остаточных спазмах оргазма, сидя на члене Лоренцо. Лоренцо чувствовал, как её внутренние мышцы сжимают его, и понимал, что тоже на пределе.

— Я сейчас кончу, — прошептал он, сжимая её бёдра.

Но Светлана, вместо того чтобы ускориться, медленно слезла с его члена и опустилась на колени перед ним. Она посмотрела ему в глаза с хитрой улыбкой и взяла его влажный, пульсирующий член в рот.

— Да... да..., bella, я хочу кончить тебе в ротик, — простонал Лоренцо, зарываясь пальцами в её волосы.

— S, s, cos... — прошептал Лоренцо, чувствуя, как её горячие губы снова смыкаются вокруг его члена, как её язык начинает работать с удвоенной страстью. Светлана согласно замычала, и этот звук, низкий и вибрирующий, отдался в нём электрическим разрядом. Она работала языком и головой с невероятным усердием, вбирая его член глубоко, до самого горла, чувствуя, как его головка касается её нёба, вызывая лёгкий рвотный рефлекс, но она подавляла его, наслаждаясь этим ощущением. Затем она медленно выпускала его, дразня головку кончиком языка, проводя по уздечке, и снова заглатывала, всё глубже и глубже, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту.

Лоренцо стонал, откинув голову на подушки, его пальцы зарылись в её волосы, направляя её движения, но не принуждая, позволяя ей самой выбирать ритм и глубину. Его дыхание становилось всё более прерывистым, стоны — всё громче, и он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как мышцы живота начинают сокращаться. Он видел, как Елена и Марина, лежащие рядом, смотрят на них с восхищением, их глаза горят, а губы приоткрыты, и это зрелище подстёгивало его ещё сильнее.

Через минуту, когда Светлана снова взяла его член глубоко, касаясь горлом его основания, Лоренцо не выдержал. Он кончил ей прямо в рот, и горячие, густые струи ударили в нёбо, заливая язык и горло. Светлана чувствовала, как его семя разливается по её рту, тёплое и солоноватое, и она продолжала посасывать его головку, выдаивая последние капли, не проронив ни одной. Её язык скользил по его члену, собирая каждую каплю, и она глотала, чувствуя, как его вкус смешивается с её собственной слюной. Когда Лоренцо обмяк, его член начал медленно опадать, и она подняла голову, улыбнувшись, облизывая губы, на которх блестела его смазка.

Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде было удовлетворение и лёгкая игривость. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, и он смотрел на неё с восхищением и благодарностью.

— Вкусно? — спросил он, его голос был хриплым от пережитого оргазма.

— Molto, — ответила она по-итальянски, а затем, глядя ему прямо в глаза, повторила на русском, чтобы подруги слышали: — Очень. Ты такой сладкий, — и её улыбка стала ещё шире, когда она провела пальцем по губам, собирая остатки.

Рядом Марко, который всё это время лежал под Еленой, чувствовал, как его член по-прежнему твёрд внутри неё. Елена, уже пришедшая в себя после оргазма, посмотрела на него с понимающей улыбкой.

— Теперь моя очередь, — прошептала она и слезла с его члена.

Она опустилась на колени перед ним, точно так же, как Светлана перед Лоренцо. Марко смотрел на неё с восхищением — его член стоял твёрдо, пульсируя, с головки капала смазка, смешанная с её соками.

— Иди ко мне, bella, — прошептал он.

Елена взяла его член в руку, провела языком по головке, собирая капельку, и медленно взяла в рот. Она работала не спеша, смакуя каждое движение, водя языком по стволу, посасывая яички, снова возвращаясь к головке. Марко стонал, гладя её по волосам.

— Ещё... — шептал он: — Глубже...

Елена послушно брала глубже, пока головка члена Марко не упиралась ей в горло, и она чувствовала, как он заполняет её рот полностью, касаясь задней стенки гортани. Она умело работала языком и губами, скользя по его стволу, посасывая, дразня, не забывая о яичках и промежности, которые она ласкала пальцами, чувствуя, как его тело напрягается от каждого её движения. Её голова ритмично покачивалась, волосы касались его бёдер, и она слышала, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его стоны становятся громче.

Марко уже начал постанывать громче, его пальцы вцепились в волосы Елены, и он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как мышцы живота начинают сокращаться. Он был уже на грани, готовый кончить, и его дыхание стало хриплым и частым.

В этот момент Марина, которая до этого наблюдала за происходящим, сидя на кровати, не могла оставаться в стороне. Её глаза горели, и она подползла на коленях к Елене, касаясь её плеча. Елена, не отрываясь от члена Марко, повернула голову и встретилась взглядом с Мариной. В этом взгляде было понимание и общее желание.

— Я с тобой, — прошептала Марина, и её голос был низким, полным страсти.

Она опустилась на колени рядом с подругой и, не говоря ни слова, присоединилась к Елене, касаясь губами члена Марко рядом с губами подруги. Их языки встретились на его головке, и они начали работать вместе — одна брала в рот, посасывая головку, другая ласкала языком ствол, они целовались на его члене, сплетая языки поверх его плоти, делясь слюной и смазкой. Их руки переплетались, гладя его яички и бёдра, и их движения быстро нашли общий ритм, будто они давно знали, как подстроиться друг под друга.

Марко застонал громче, чувствуя, как две женщины одновременно дарят ему наслаждение. Его тело напряглось, мышцы живота сократились, и он откинул голову на подушки, закрывая глаза, чтобы полностью погрузиться в это ощущение. Их языки и губы творили настоящую магию, скользя по его члену в унисон — одна брала в рот, посасывая головку, другая водила языком по стволу, касаясь каждой чувствительной точки, и они быстро нашли общий ритм и без слов подстраивались друг под друга. Он чувствовал, как их дыхание касается его кожи, тёплое и влажное, как они обмениваются поцелуями на его головке, сплетая языки поверх его плоти, делясь слюной и смазкой, и это зрелище — две прекрасные женщины, обнажённые, стоящие на коленях перед ним, их груди касаются друг друга, волосы переплетаются — было настолько эротичным, что он уже не мог сдерживаться.

Его дыхание стало хриплым и прерывистым, стоны — всё громче, и он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение, как пульс бьётся в висках, как каждая клетка его тела сжимается в предвкушении. Он сжимал пальцами волосы обеих женщин, направляя их движения, но не принуждая, позволяя им самим выбирать ритм, чувствуя, как их языки скользят по его члену, как их губы плотно обхватывают его, создавая невероятное давление.

Через несколько минут, когда Елена снова взяла его член глубоко в рот, касаясь горлом его основания, а Марина одновременно провела языком по его головке, посасывая и дразня, Марко кончил. Горячие, густые струи ударили в раскрытые рты обеих женщин, заливая язык и нёбо, наполняя их рты его семенем. Елена и Марина глотали, чувствуя солоноватый, тёплый вкус его спермы, и продолжали посасывать его член, пока не вылизали его дочиста, собирая каждую каплю, каждую капельку, которая стекала по его стволу. Их языки встречались на его головке, делясь вкусом, переплетаясь, и они обе чувствовали, как это единение делает момент ещё более интимным, как их общее дыхание, общий вкус соединяет их в чём-то большем, чем просто секс.

Они подняли головы, их губы блестели от смазки и спермы, и они обменялись взглядами, полными тепла и понимания. Елена провела пальцем по губам Марины, собирая остатки, и слизнула их, глядя подруге в глаза. Марина улыбнулась и, наклонившись, поцеловала Елену — медленно, глубоко, делясь вкусом Марко, который всё ещё оставался у них на языках.

— Grazie, — прошептал Марко, его голос был хриплым и уставшим, но полным благодарности. — Siete incredibili... Вы невероятны.

Он обессиленно откинулся на подушки, его грудь тяжело вздымалась, и он смотрел на женщин с восхищением. Его член, всё ещё влажный, медленно опадал, и он чувствовал, как его тело расслабляется после пережитого оргазма.

Елена и Марина прижались друг к другу, всё ещё стоя на коленях, и обнялись, чувствуя тепло тел подруг, разделяя этот интимный момент. Их груди касались, и они чувствовали, как их сердца бьются в унисон. Светлана, наблюдавшая за ними с дивана, улыбнулась и подползла к ним, обнимая обеих.

— Я видела всё, — прошептала она по-русски, и в её голосе звучало восхищение. — Это было красиво.

Елена и Марина засмеялись, и их смех, свободный и счастливый, разлился по комнате. Итальянцы смотрели на них с улыбками, чувствуя, как эта близость между женщинами делает ночь ещё более особенной, и зная, что впереди ещё много страсти и новых открытий.

***

Ночь постепенно теряла остроту и становилась почти уютной. Где-то внизу ещё шумел город, но здесь, наверху, время как будто замедлилось. Они уже не пытались производить впечатление друг на друга. Волосы растрепались, макияж смазался, дорогие платья лежали на полу вперемешку с мужскими рубашками, и именно в этой неидеальности было что-то удивительно тёплое и настоящее.

Когда всё стихло, шестеро обессиленных, но абсолютно счастливых людей лежали на огромной кровати вповалку. Тела их блестели от пота и спермы, простыни были сбиты и скомканы, подушки валялись на полу. Итальянцы курили, передавая друг другу зажигалку, женщины пили шампанское прямо из горлышка, передавая бутылку по кругу.

— Ну что, синьоры, — сказал Лоренцо, делая глубокую затяжку. — Кажется, мы неплохо повеселились.

— Это был лучший вечер в моей жизни, — призналась Светлана, проводя пальцем по своей груди, собирая капли спермы и облизывая их.

***

Возвращение оказалось почти нереальным. После яркого Милана аэропорт встретил их холодным светом, объявлениями из динамиков и привычной суетой у багажных лент. Они почти не обсуждали прошедшую ночь. Иногда одна из них ловила взгляд другой, и тогда на секунду появлялась улыбка, понятная только им троим. Всё остальное уже превращалось в общий секрет, который не требовал объяснений.

В аэропорту их уже ждали мужья. Саша, Сергей и Игорь стояли у выхода с уставшими лицами и пустыми руками — без цветов, без улыбок, просто ждали, когда жёны выйдут из зоны прилёта. Саша ковырял в телефоне, Сергей зевал, прикрывая рот ладонью, Игорь смотрел на часы с выражением человека, который уже мысленно перебирает дела на завтра.

— Привет, — сказал Саша, даже не отрываясь от экрана, когда Елена подошла с чемоданом. — Ну как там?

Елена на мгновение замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого безразличия. Она столько раз представляла эту встречу — как вернётся домой, и всё будет как прежде, но теперь, после всего, что случилось в Милане, это обыденное «как там» звучало почти оскорбительно.

— Нормально, — ответила она ровно, беря чемодан за ручку. — Шопинг, рестораны... Ничего особенного.

Марина подошла к Игорю, и тот, даже не обняв её, кивнул на машину:

— Давайте быстрее, я завтра рано вставать. Дочка у тёщи, надо ещё заехать за ней.

Светлана улыбнулась мужу, но Сергей смотрел куда-то поверх её головы, думая о своём, и обнял её не потому, что хотел, а потому что так было надо.

— Устала? — спросил он машинально.

— Очень, — ответила Светлана, и в этом «очень» было слышно больше, чем он мог понять — усталость от притворства, от рутины, от того, что он даже не заметил, как она изменилась за эту неделю.

***

Через неделю всё вошло в привычную колею. Но по пятницам у подруг появились «дополнительные занятия по гимнастике», а по четвергам они стали ходить в новый фитнес-клуб, где работал тренер-итальянец по имени Патрисио.

И всё же Милан не исчез бесследно. Он остался не только в фотографиях, пакетах из бутиков и запахе новых духов. Он остался в том, как они теперь смотрели на себя в зеркало, как иногда задерживали взгляд на незнакомом мужчине, как легче смеялись над собственными запретами. Каждая вернулась в ту же жизнь, но уже с маленьким внутренним доказательством: привычный порядок вещей не единственный возможный.

Так и жили — дружно, весело, с огоньком. И каждый был уверен, что только у него есть маленький секрет. А секрет был один на всех, просто никто об этом не догадывался...

Александр Пронин