Лена тяжело дышала, её грудь вздымалась, крупные, тёмные соски были направлены прямо в потолок. Её бёдра подрагивали от напряжения, когда она опускалась всё ниже, заставляя руки Анатолия погружаться глубже в её горячую, растянутую плоть. Хлюпающие звуки были громкими, непристойными, заполняя всю комнату смешанным запахом пота, спермы и женского возбуждения. Анатолий чувствовал, как её стенки пульсируют вокруг его запястий, сжимая их, словно не желая отпускать. Он был в трансе, глядя на то, как его руки исчезают в этой огромной, блестящей от влаги щели, которую она сама называла своей «дыркой».

Внезапно Лена замерла. Движение её бёдер прекратилось так же резко, как и началось. Она перестала давить вниз, и в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием. Анатолий замер, не зная, что делать, его руки оставались погружёнными в неё до самых костяшек. Лена медленно опустила голову, и её взгляд встретился с глазами парня. В её глазах не было следа усталости, только голодный, хищный блеск. Она слегка сузила глаза, изучая его лицо, искажённое возбуждением и страхом, словно хищница, решающая, что делать с пойманной добычей.

— Хватит, — выдохнула она, и голос её прозвучал хрипло, но властно. — Вытащи руки, конь.

Анатолий послушно, но осторожно начал выдвигать пальцы. С каждым миллиметром выходил звук влажного всасывания, и когда его ладони наконец покинули её тело, раздался громкий, чмокающий звук. Из её широко раскрытой пизды, которая казалась теперь огромной, зияющей дыркой, хлынул поток смешанных соков и спермы, обливая его предплечья и падая на его живот. Лена не сжала ноги, позволяя ему видеть всё — эту красную, пульсирующую плоть, которая только что была растянута до предела его руками. Она медленно провела ладонью по своим мокрым, раздутым половым губам, размазывая липкую смесь по коже бёдер.

Она отодвинулась чуть дальше, спустив ногу с дивана, но не уходя далеко. Её тело дрожало, мелкие капли пота катились по коже. Она стояла перед ним, демонстрируя свою силу и свою сексуальность, совершенно не стесняясь того безумного вида, который она сейчас представляла. Затем она шагнула к нему, теперь полностью меняя расстановку сил. Её уверенность была пугающей и возбуждающей одновременно. Лена наклонилась над ним, её тяжёлые груди свисали, касаясь его мокрой кожи твёрдыми сосками.

— Ты свой долг отработал, парень, — прошептала она, её лицо оказалось в сантиметре от его. — Теперь моя очередь. Я сказала, что покажу тебе, что значит настоящее безумие. Но теперь я управляю процессом. Ты просто будешь лежать и чувствовать.

Она взяла его за плечи и сильным движением прижала его к спинке дивана, лишая возможности даже пошевелиться. Анатолий почувствовал, как её пальцы впиваются в его мышцы, но это была не боль, а утверждение власти.

— Лежи смирно и не дёргайся, — приказала она, глядя ему прямо в глаза. — Теперь я управляю этим телом. И этими руками.

Её пальцы, ещё влажные от её же соков, коснулись его груди. Она провела ими вниз, по животу, скользя по лужицам его спермы, пока не достигла его возродившегося члена. Он стоял колом, пульсируя и требуя внимания, но Лена не спешила. Она лишь обхватила его основу ладонью, сжимая так сильно, что Анатолий вздрогнул от смешанного ощущения боли и удовольствия. Её хватка была тугой, профессиональной, совсем не такой, как его собственная неумелая дрочка.

— Ты думаешь, ты знаешь, что такое удовольствие? — усмехнулась она, медленно проводя кожей вверх и вниз, собирая выступившую смазку. — Это не то, что ты делаешь сам в постели по ночам. Это искусство. И я сейчас докажу тебе, что твои фантазии с моими руками не идут ни в какое сравнение с реальностью.

Она начала двигать рукой медленно, с давлением, которое казалось невозможным. Её большой палец давил на головку, размазывая выделившуюся смазку по чувствительной коже, заставляя Анатолия невольно сжимать зубы. Его бёдра подались навстречу, инстинктивно ищя большего трения, но Лена тут же отпрянула, лишая его контакта, и шлёпнула его по мокрому животу свободной ладонью.

— Я сказала — не двигайся, — напомнила она строго. — Ты просто мой инструмент сейчас. Я буду делать с тобой всё, что захочу. А ты будешь брать и молчать.

Вторая её рука спустилась ниже, ухватив его мошонку. Она сжала её в кулак, слегка потянув вниз и отделяя яички друг от друга. Это было новое, острое ощущение, заставившее его взвыть и запрокинуть голову. Лена наблюдала за его реакцией с профессиональным интересом, словно учёный за подопытным кроликом, но в её глазах плескалось чистое, животное желание. Она чувствовала, как его орган бьётся в её ладони, как вены на нём набухают от прилива крови.

— Чувствуешь? — прошептала она, наклоняясь ближе к его уху, её горячее дыхание обожгло мочку уха. — Это только начало, малыш. Я буду теребить тебя так, что ты забудешь своё имя. Ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь. Пока ты не высохнешь до последней капли.

Она усилила темп, её рука двигалась резко, скользя, отточенными до идеала движениями, словно мастер, работающий с точным инструментом. Смесь их жидкостей служила идеальной смазкой, издавая фонтанные звуки при каждом её взмахе. Анатолий чувствовал, как к нему приближается оргазм, но её техника была такой, что она держала его на грани, не давая сорваться. Это была не просто мастурбация, это была пытка удовольствием, которой управляла мастер.

— Ты мой, — продолжала она, её голос стал ниже, насыщеннее, пока она яростно работала рукой вдоль его ствола. — И я научу тебя скачкам. Но сейчас... сейчас ты просто стоишь и получаешь удовольствие от моей руки. Посмотри, как она работает. Посмотри, как я владею твоим хуем.

Анатолий не мог отвести взгляд. Он видел, как её пальцы, умелые и сильные, танцуют по его стволу, как сжимают головку, как ласкают яички. Это было зрелище, которое разрушало его рассудок, и он понимал, что она не шутит. Она действительно могла довести его до безумия этими руками, и он был беспомощен перед её мастерством.