Лена не собиралась останавливаться. Её тело, казалось, поймало какую-то необъяснимую волну, и, когда оргазм прокатился по ней, она лишь сжала зубы, издав низкий, гортанный рык, но ритм её бёдер не сбился. Наоборот — движения стали ещё более яростными, хаотичными, жадными. Её пальцы впились в плечи Анатолия, оставляя на его коже белые полосы, которые тут же краснели.

Её пизда, уже и так влажная и горячая, начала бешено пульсировать вокруг его члена. Это было похоже на работу мощного, ненасытного насоса. Мышцы её влагалища сжимали его ствол в ритмичных спазмах, то сдавливая так сильно, что Анатолий ахал от боли и сладкого предела, то чуть отпуская, словно пытаясь выкачать из него всё до последней капли. Он чувствовал, как её соки обильно текут по его яичкам, делая скольжение невероятно гладким, но при этом каждое движение отдавалось глубокой вибрацией в самом низу живота.

— Ты мой конь... — прошептала она прямо ему в ухо, её голос дрожал, но в нём звучала сталь. Она прикусила его мочку, слегка покусывая, что заставило его вздрогнуть и поднять бедра навстречу. — Мой сильный, горячий конь. Ты так красиво входишь в меня, Анатолий. Твой член такой большой, такой твёрдый для меня...

Анатолий был на пределе. Его голова откинулась назад, затылок упёрся в подушку дивана, глаза закатились. Он больше не контролировал своё тело; им управляла Лена. Её слова, грязные и запретные, падали на сознание, как раскалённые угли, разжигая огонь, который уже невозможно было потушить. Он чувствовал, как его член раздут до предела, головка пульсирует в такт ударам сердца, готовая взорваться. Каждое её слово «конь» вызывало у него новый прилив крови к паху, делая его ещё твёрже.

— Да... да... — вырвалось у него сдавленное дыхание, его руки сами собой скользнули ниже, схватив её за упругие, полные ягодицы, помогая ей двигаться ещё быстрее, глубже.

Лена почувствовала его реакцию. Она знала, что он близок. Она откинулась назад, выпрямляя спину, чтобы он мог видеть, как её грудь, с её твёрдыми, торчащими сосками, подпрыгивает в такт их безумному танцу. Она не сбавляла темп, продолжая скакать на нём, как на настоящем жеребце, используя всё своё мастерство, чтобы довести его до края.

— Кончай в меня, — потребовала она, и это уже не была просьба, это был приказ. Её голос стал грубее, насыщеннее. — Я хочу почувствовать, как ты извергаешься в меня. Слышь? Кончи в свою кобылку. Залей меня своим семенем, мой мальчик. Давай, делай это!

Эти слова стали последней каплей. Анатолий почувствовал, как контроль ускользает окончательно. Напряжение в промежности стало невыносимым, словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть. Он с силой вдавил её бёдра вниз, насаживая её на свой член до самой матки, и его тело сотрясла мощная конвульсия.

— А-а-ах! — выкрикнул он, сгибаясь дугой.

Его член резко дернулся внутри неё, и первый мощный струй спермы с силой ударил в её глубину. Это было похоже на извержение вулкана — горячо, густо, интенсивно. Лена застонала, чувствуя, как он наполняет её, и продолжала двигаться, провоцируя новые спазмы, помогая ему выжать из себя всё. Второй, третий толчок следовали один за другим, каждый из них приносил новое удовольствие и новое ощущение полноты.

Анатолий изливался в неё, словно хотел отдать всю свою сущность, всё, что накапливалось в нём за эти годы скромности и молчания. Его сперма била ключом, смешиваясь с её соками, заполняя её влагалище до краёв, начинала вытекать наружу, обволакивая его ствол и капая на его бедра. Он чувствовал, как её стенки продолжают сокращаться, массируя его, выдаивая его, не оставляя ни единой капли.

Лена замедлила движение, чувствуя, как его пульсация внутри начинает стихать, превращаясь в редкие, но глубокие толчки. Она тяжело дышала, её грудь поднималась высоко, на лбу выступили капельки пота. Она смотрела на него сверху вниз, в её глазах плясали огоньки торжества и сытости. Она чувствовала, как он всё ещё твёрд внутри неё, как тепло его семени разливается по её внутренностям, и это было лучшее ощущение в мире.

— Вот так... — выдохнула она, наклоняясь обратно к нему и проводя языком по его шее. — Ты мой хороший конь. Ты всё сделал так, как я хотела. Ты наполнил меня.

Анатолий лежал, широко раскинув руки, пытаясь восстановить дыхание. Его сердце колотилось как бешеное. Он чувствовал невероятную усталость, но одновременно и лёгкость, будто груз упал с плеч. Он всё ещё находился внутри неё, не желая выходить из этого тёплого, влажного убежища, чувствуя, как их смешанные жидкости постепенно стекают вниз, на диван, но ему было всё равно. В этот момент существовало только то, что они сделали, и то, как она смотрит на него сейчас — с собственностью, с гордостью, с желанием.